ИЗ УПРАВЛЕНЧЕСКОГО ПРОШЛОГО

Сергей ЛЕБЕДЕВ

К ПРЕДСТОЯЩЕЙ ОТСТАВКЕ ГРАДОНАЧАЛЬСТВА

Городское управленческое властное закулисье становится ясней и прозрачней, когда мы отстранимся от дня сегодняшнего этак годиков на сто. Но подходя к тем давнишним славным далям, мы ненароком могли бы вспомнить:

– как в «стаканные времена» мамаша-начальница, разрушившая огромный, на 102 тысячи мест, стадион и намеревавшаяся разрушить Морской вокзал, не ею построенные, отдыхала две недели «на теплых кипрах», когда город был занесен январским снегом и подвергся наступлению печально знаменитых «сосулей»;

– как председатель горисполкома погиб за рулем автомобиля, напившись пьяным, что не помешало в честь него переименовать Ланское шоссе;

– как партийный выкормыш Киров, организовавший знаменитые «кировские потоки», в результате которых были выселены из своих городских жилищ «в места не столь отдаленные», чтобы страдать и гибнуть, сотни тысяч горожан, – так вот этот самый партийный бонза Киров погиб на бабе, оставив на кальсонах пятна, которые нам время от времени показывают на ТВ, вспоминая «мироныча»;

– нам рассказывали независимо друг от друга один бывший сотрудник МГБ и один бывший партработник об одной секретарше райкома, проходившей по послевоенному «ленинградскому делу»: «Ведь голой танцевала во время застолий. Смелая была – а говорите «ленинградское дело»…;

Одним словом: БУДЬ ГОТОВ И ГОТОВЬСЯ!

Но мы обязаны помнить: КТО ЗА КОГО ПЛАТИТ – ТОТ ТОГО И ТАНЦУЕТ!

КЛЕЙГЕЛЬС Николай Васильевич (1850-1916) – военный и государственный деятель, генерал-адъютант, генерал-лейтенант, затем генерал от кавалерии. Выходец из семьи остзейских дворян шотландского происхождения.

Окончил Павловский кадетский корпус и Николаевское кавалерийское училище, участвовал в Русско-турецкой войне 1877-1878 годов в отрядах И.В.Гурко и М.Д.Скобелева, получил ордена Святого Владимира 4-й степени с мечами и бантом, Святой Анны 2-й степени с мечами, золотой саблей и надписью «За храбрость». Варшавский обер-полицмейстер в 1888-1895 годах. Санкт-Петербургский Градоначальник в 1895-1904 годах.

«Клейгельс, – писал граф Сергей Юльевич Витте, – был недурной градоначальник, по крайней мере не хуже других, которые были ранее его, и, несомненно, лучше бывших после него». В компетенцию Клейгельса входило соблюдение порядка в столице, он жестко контролировал постановления, выносившиеся Городской управой и Санкт-Петербургской Городской Думой, нередко отменяя и оспаривая их. В 1901 году принял меры для решительного пресечения попытки студентов и оппозиции путем демонстрации поднять в столице революционный мятеж. Заместителем Клейгельса являлся камергер Фриш.

Клейгель много сделал для благоустройства столицы, и в частности Невского проспекта: по его инициативе проведены разбивка сквера с фонтаном на Казанской площади. Известен также тем, что почти каждый день что-либо осматривал, инспектировал, проверял. При нем прошли подготовка и само празднование 200-летия со дня основания Северной столицы. В 1904-1905 годах являлся Киевским, Подольским и Волынским генерал-губернатором, затем числился по Военному министерству. На него неоднократно покушались террористы.

В 1896 году Н.В.Клейгельс предотвратил планировавшиеся группой Ульянова (Ленина) беспорядки в столице по сценарию ходынской катастрофы в Москве, арестовав Ульянова и разогнав «Союз борьбы за освобождение рабочего класса», поддерживавшийся германскими социал-демократами и «Бундом» («большевиков» тогда еще и в помине не было).

В управлении Санкт-Петербургского Градоначальства, согласно историкам КПСС, с 21 по 31 мая 1900 года сидел в кутузке находившийся под арестом Владимир Ульянов (Ленин), который, понятно, свое пребывание в данном доме не мог не запомнить…

В конце 1890-х годов «революционно настроенная молодежь» распространяла по столице о градоначальнике Клейгельсе такие стишочки:

На Невском выше он фонарного столба.
Я долго не сгнию ! Вокруг меня поставят
Двух дворников с лопатой и метлой, –
Городовых и дворников заставят
Стеречь усердно и в мороз и зной. –
И долго буду я полиции любезен,
Что чувства добрые я плетью поощрял,
Столичному порядку был полезен
И ревностно студентов усмирял.

В 1901 году Н.В.Клейгельс предотвратил студенческие беспорядки в Казанском соборе, когда демонстранты ворвались в собор, не сняв шапок, обкуренные, «возмущающие религиозное чувство» (слова Максима Горького).

Н.В.Клейгельс явился организатором православных рабочих организаций: «Деятельность (Г.А.)Гапона находит поддержку в правительственных сферах со стороны министра внутренних дел (В.К.)Плеве, петербургского градоначальника Клейгельса, с которыми у Гапона был личный контакт» (И.С.Смолин). Судя по архивным документам, которые приводит в своей книге о С.В.Зубатове, Г.А.Гапоне и 9 января 1905 года писатель В.В.Кавторин, Н.В.Клейгельс действительно тепло относился к Г.А.Гапону и покровительствовал ему и в Киеве после 1904 года. В то же время, Н.В.Клейгельс подозрительно относился к деятельности начальника Санкт-Петербургского охранного отделения Я.Сазонова в этом вопросе. Он находился также в дружеских взаимоотношениях с известным деятелем Департамента полиции А.Спиридовичем.

Для того чтобы снять Николая Васильевича Клейгельса его с поста столичного градоначальника, великие князья воспользовались стандартным «женским» предлогом: в столице возник очередной конфликт с любовными приключениями дамы полусвета в гвардейской среде, из-за высылки которой Клейгельсу и пришлось уйти в отставку: «Осенью 1904 года в Киев приехал новый генерал-губернатор, генерал-адъютант Клейгельс, занимавший до того пост петербургского градоначальника, – вспоминал А.Спиридович в своих «Записки жандарма». – Генерал Клейгельс был выдающийся градоначальник в смысле полицейском. Он любил полицейское дело, интересовался им, умел подбирать исполнительных офицеров и умел использовать их таланты. Других его качеств я не касаюсь. После знаменитых обер-полицмейстеров Трепова и Грессера, это был единственный градоначальник, в котором столичная полиция видела своего по духу человека.

Поводом к его уходу из Петербурга послужило следующее. Сын его давнишнего приятеля, блестящий гвардейский кавалерист X. тратил большие суммы на очаровывавшую весь кутящий Петербург француженку М. Отец офицера, обеспокоенный за состояние своего сына, просил Клейгельса помочь ему, и тот потребовал выезда М. из Петербурга. Но М. была очень популярна и имела хороших защитников. Кавалерист пожаловался командиру полка, тот доложил выше – и так дошло до командующего войсками гвардии великого князя Владимира Александровича, который вступился за офицера и при первой же встрече с Клейгельсом наговорил ему много резкого и нехорошего. Престиж градоначальника был подорван, оставаться в Петербурге ему было неудобно, и как выход из положения генералу Клейгельсу было предложено киевское генерал-губернаторство.

Я представился новому генерал-губернатору еще в Петербурге, будучи там в первые дни после его назначения. Это был бравый величественный генерал, цветущего здоровья, с бородой по-скобелевски. Он говорил важно и высокопарно и при этом часто подбоченивался одной рукой, а другой молодцевато разбрасывал бороду-баки. В громадном петербургском кабинете, с массой гипсовых моделей разных монументов, он был великолепен.

Тогда он сразу же спросил меня, знаком ли я с его «литературными трудами», как выразился он, и узнав, что нет, предложил мне обратиться в градоначальство. Я обратился, и мне прислали с десяток разного формата инструкций для общей полиции и большой том «Основы полицейской службы». Почти на всех инструкциях красовалась надпись: «по распоряжению санкт-петербургского градоначальника свиты его величества генерал-майора Клейгельса, составил капитан Галле».

Директор Лопухин тогда же дал мне о нем исчерпывающую характеристику, и я вспомнил лишний раз, что и на солнце бывают пятна».

В годы Первой Мировой войны Клейгельс вновь оказался в Петрограде, где сблизился с Г.Е.Распутиным, вероятно, пытаясь через него вновь получить ответственный пост в условиях качавшегося самодержавия. Но он не успел этого сделать: Распутин вскоре был убит…

«ОСМОТР ПОЛИЦЕЙСКОЙ ШКОЛЫ

Прокурор С.-Петербургской судебной палаты действ. стат. сов. И.К. Максимович, прокурор С.-Петербургского окружного суда А.А.Лопухин и председатель С.-Петербургского мирового съезда действ. стат. совет. И.П. Путилов осматривали специальную школу для всех чинов столичной полиции и Музей С.-Петербургской полиции, учрежденные при полицейском резерве в здании Александро-Невской части, окончательно теперь сформированных. При осмотре присутствовал С.-Петербургский Градоначальник ген.-лейт. Н.В.Клейгельс».

Через десять дней «Петербургская газета» вновь вернулась к этому необычному учебно-экспозиционному центру, рассказав о нем в № 21 за 22 января (4 февраля) 1901 года:

«МУЗЕЙ И ШКОЛА ОХРАНЫ ПЕТЕРБУРГА

Петербургское Градоначальство давно было озабочено улучшением охранного состава путем педагогических воздействий и учреждением постоянного музея и школы для вновь поступающих на службу по охране столицы.

Это доброе дело, начатое Градоначальником г.-л. Н.В.Клейгельсом, получило надлежащее осуществление, и вчера, 21 января, Музей столичной полиции и специальная школа для всех чинов полиции, учрежденных при полицейском резерве (городовые, околоточные и офицеры), были предоставлены для обзора. Ознакомил присутствующих с учреждениями начальник резерва ротмистр В.К.Галль. С.-Петербургский резерв существует ровно 30 лет, полицейское управление в столице считается с 1718 г., когда генерал-полициймейстером был назначен Дивьер. В настоящее время резерв имеет три отдела; так же распределяется конная стража. Последняя занимает в столице три пункта, которые составляют треугольник, и с каждого пункта в любое место стража поспевает в восемь минут. В ведении резерва находятся все пути сообщения столицы, а также извощики, кучера и т.п.

Все помещения столичной полиции, ночлежные дома и эпизоды из этой жизни имеются в великолепных фотографиях поручика Старцева. Со временем в школе будет введен класс фотографии и полиция снабжена фотографическими аппаратами для необходимых случаев. Городской стол, в котором регистрируются извощики и кучера, представляет небольшую комнату, но, тем не менее, здесь имеется все под руками. Справки о судимости, о месте жительства, о благонадежности и проч. могут быть сообщены по телефону – достаточно сказать номер возницы. Есть, оказывается, «желтоглазые», которых штрафовали и сажали под арест до 40 раз – они все-таки не исправлялись от своих грубых выходок. Регистрируется до 50 тысяч «управителей лошадей».

В конце всего были показаны общежития городовых, их столовая с «артельным» буфетом, где больше двух рюмок водки не полагается, биллиардная, фехтовальная, гимнастическая и проч. В общежитии устроена образная, т.е. помещение вроде часовни, где всегда теплятся лампады, и во время праздников совершаются богослужения. В общежитии показаны приемы обороны во время нападения преступников с оружием. Сделанные примеры показали хорошее ознакомление полицейских с гимнастикой, которой их обучал г.Пытлясинский, а также умение обращаться с оружием. В заключение всего г.Галль высказал, что предполагается к организации велосипедная полицейская команда, преимущественно для пригородов, и что в этом направлении уже сделаны довольно удачные попытки. Всем были розданы на память брошюры «Об основах полицейской службы» и «Руководство для изучения обязанностей городового».

В экспозиции были представлены форма охранителей порядка, их вооружение, из которого они стреляли, рубили и били непослушных сограждан: знаменитые шашки, прозванные в народе селедками, резиновые дубинки. Няряду с этим коллекция имела и орудия преступления: фомки, с помощью которых вскрывались жилища обывателей, топоры, которыми убивали жертв, обманные гири и измерители длины и кубических величин – все они были меньше установленных стандартов.

7 (20) ноября 1901 года «Ведомости С.-Петербургкого Градоначальства и столичной полиции» сообщили: «6-го сего ноября в 2 часа дня воспитанники II-го класса Императорского Училища правоведения во главе с профессором полицейского права С.-Петербургского университета С.В.Ведровым и классным воспитателем прибыли в резерв С.-Петербургской столичной полиции, Невский просп., 91, для осмотра Музея столичной полиции. Воспитанники, между прочим, осматривали: казармы городовых, кухню, пекарню, классы офицеров полиции, околоточных надзирателей и городовых.

Многие лица из окружения Николая Васильевича не разделяли его взглядов на подготовку сил охраны порядка для столицы Российской империи: «По словам Бутовского, секретаря Клейгельса, видно, что Клейгельса занимают больше мелочи, – записала 21 июня 1901 года в своем дневнике Александра Викторовна Богданович. – Теперь он занят рассылкой своих изданий, которых явилось несколько экземпляров, между ними: «Резерв петербургской полиции, школа. Музей и т.д.», затем книжечка «Приемы самообороны для полиции». Как-то странно звучит название этой книжки, про которую Плеве сказал, когда Е.В. (Евгений Васильевич Богданович (1829-1914) – муж автора дневника, генерал от инфантерии, староста Исаакиевского собора – С.Л.) его спросил, правда ли, что Клейгельс уходит: «Человек, который издает подобные книжки, не представляется уходящим, значит, у него есть возможность самообороняться, раз он учит других самообороне». Бутовский говорил, что, когда учили городовых приемам самообороны, двое из них пострадало – один сломал себе ногу, другой шею. Про эту затею Бутовский сказал: «Настоящие пустяки».

В заключение приведем строки из болтливых воспоминаний графа Сергея Юльевича Витте, характеризующих Санкт-Петербургского Градоначальника генерал-майора Николая Васильевича Клейгельса следующим образом: «Он всегда держал себя с сознанием своей красоты, и именно красоты гренадерской, связанной с внешним величием».

малокультурного и гораздо более знающего природу жеребцов, нежели природу людей. Но как человек Клейгельс был недурной и довольно комичный своею важностью. В молодости, вероятно, он был красивый гренадер, и, будучи градоначальником, хотя в то время он был уже в пожилых летах, он всегда держал себя с сознанием своей красоты, и именно красоты гренадерской, связанной с внешним величием. Причем, когда он начинал говорить, то говорил с расстановкой, крайне возвышенными словами, часто иностранного происхождения.

Очень часто Клейгельс начинал разговор с сакраментальной фразы: «Хотя я человек известных форм, но…» и т.д. – далее идет какая-нибудь мысль.

Таким образом, большинство петербуржцев знало, о ком идет речь, если кто-нибудь произносил фразу: «Хотя я человек известных форм», – значит, разговор идет о Клейгельсе».

Клейгельс стал последним «предреволюционным» градоначальником, который активно сопротивлялся радикализации политической обстановки в столице и в России в целом. Это, пожалуй, наиболее яркая и колоритная фигура в числе петербургских градоначальников конца XIX – начала XX столетий.