О причинах вырождения фотографии и Человечности

Вот вся история. «Робер Дуано сделал эту фотографию в 1950 году, получив заказ от журнала «Life», и она принесла фотографу мировую известность, стала символом любвеобильного Парижа, молодости и любви. Поцелуй Дуано только кажется абсолютно случайным, подсмотренным и умело схваченным фотографом – отсутствие стройной композиции кадра, общая обстановка и смаз кадра выдают его за вполне реальное мгновение жизни.

Журнал «Life» опубликовал фото Робера Дуано вместе с несколькими другими фотографиями поцелуев на улицах Парижа, a негатив и отпечатки фотографии были переведны в архив, где и пролежали более 30 лет…

Эта фотография стала всемирно известной лишь в 1986 году, когда она была напечатана на постере. ”Поцелуй… ” Робера Дуано был распечатан на 2.5 миллионах открытках, 500 тыс. плакатов и еще на календарях, занавесях, фотоальбомах – повсюду. Не удивительно, что одна эта фотография принесла Робер Дуано больше дохода, чем все остальные фотографии!

Однако, известность имеет и обратную сторону медали. После такого фурора Дуано получал сотни писем людей, представлявшихся героями этой фотографии и требовавших компенсации, при этом дело доходило даже до суда. Так, одна пара в 1988г. подала иск на фотографа и с требованием выплатить  90,000 долл. в качестве гонорара. Робер Дуано выиграл, однако ему пришлось признаться, что это фото постановочное. По словам фотографа, он бы не осмелился фотографировать целующихся на улице, потому что  “такие парочки редко бывают “узаконенными”".

Однако, судебные разбирательства, связанные с этой фотографией так просто не закончились. Франсуаза Борне, модель на этой фотографии, предъявила свидетельство того, что именно она изображена на фотографии – снимок, подписанный самим Дуано, – и потребовала 100,000 франков, однако и теперь фотограф смог выиграть дело, доказав, что уже заплатил обоим за съемку.

Суды судами, но репутация фотографа как “честного документалиста и фотожурналиста” была изрядно подорвана.

«Это поверхностная карточка, такие обычно продаются легко как дешевые проститутки», – в сердцах говорил Робер Дуано о фотографии, принесшей ему известность.

Но и это еще не предел.

В 2005г., спустя десятилетие после смерти Робера Дуано, Франсуазе Борне нужны были деньги и она  выставила оригинальный снимок с подписью фотографа на аукцион, ожидая получить за него около 10-15,000 Евро, по самым оптимистичным прогнозам фотография могла уйти за 20,000.

И теперь представьте всеобщее удивление, когда фотография  ”Поцелуй у здания муниципалитета” была продана за 155,000 евро! Купил ее, по словам представителей парижского аукционного дома Briest-Poulain-Le Fur, анонимный швейцарский коллекционер.

Так что, несмотря на слова самого Робера Дуано, фотография оказалась отнюдь не “дешевой”!».

Сентиментальность образца 1986 года привела к продаже снимка тиражом в 2,5 млн! А еще было полмиллиона плакатов. Обалдеть! Аккурат в год окончания мною школы и поступления в ВУЗ миллионы людей охотно тратили свои деньги за обладание снимком. А ведь та же Цифра, будь она тогда, заставила бы пользователей довольствоваться приобретением (скорее всего, халявным) и хранением файла, а не отпечатка. Я хочу сказать, что Ценность зачастую берет своё начало в Недоступности. Тогда мы и готовы расставаться с деньгами охотнее. А переизбыток информации приводит к невидимым схемам-махинациям, в результате чего в интернете поиск данного снимка занял у меня секунды. Секунды! И тысячи вариантов удачного результата поиска.

Но избыточность информации несёт в себе еще один странный эффект. Я бы сравнил его с нашим человеческим кишечником. Да-да! Точнее, с процессом зашлакованности. Когда мы едим всё без разбора и много, то наш кишечник забивается. Мы не только толстеем, но и теряем ряд вкусовых ощущений, в том числе тонких. Вместо всего этого мы настраиваемся на грубую, какую-то фастфудовскую пищу, привлекающую нас своей относительно низкой ценой и повышенным содержанием калорий. Вот и толстеем потом. А вот стоит нам спортом позаниматься, поголодать малость, как все шлаки уходят и мы начинаем чувствовать и ощущать очень многое намного тоньше. Переизбыток информации забил нам поры нашего сознания, оставив среди аспектов размышления и внимания нашего лишь несколько базовых областей, преимущественно животного происхождения. Шучу, но не особо-то и сильно. В июньской заметке о «встрече старых друзей» я размышлял о том, что юное поколение, еще учащееся и начинающее входить в Жизнь, обладает на несколько порядков более быстрой скоростью развития и усваивания новых дисциплин. Да, они – эта не дегенеративная молодежь – прикрыты родителями, а потому и думают, и учатся, и читают, и лезут, куда только можно. Конечно же, потом законы социальности и быта подомнут и их, так как и они захотят себе машин и квартир персональных, заработать на которые можно в 99,99 %% случаев только тогда, когда идешь классическими работодательными тропами, продавая свои силы и мозги в соответствии с конъюнктурой и законами рынка. То есть никуда молодая поросль от необходимости продавать свои руки и извилины не денется, но вместе с этой условно узаконенной и якобы благородной продажей уйдет и скорость приращивания новых знаний и устремлений. Время для личностного развития станет стремительно уменьшаться.

Недавно один мой очень хороший друг нарисовал мне свою схему-видение основных побудительных устремлений. Книги-Спорт-Путешествия – вот в какой последовательности прозвучала его цепочка осмысленности во взрослой жизни. Я улыбнулся и сразу же подколол товарища, с которым очень люблю жахнуть. Во-первых, книги. Он их вообще не читает! Я даже через свой сайт что-то ему писал, а потом намекал, что там-то и там есть мой взгляд на его ситуации, но и это не сподвигло кореша читать глазками буковки. Обид у меня нет, никаких, как и нет ущемления теплого к нему отношения. Но далее дело обстоит еще интереснее. По линии спорта у него тоже всё глуховато. Старые травмы позвоночника не дают заниматься серьезными физическими нагрузками, и за пару последних лет друг прибавил поболее десятка кэгэ. Зато в путешествиях я не могу с ним тягаться. Он постоянно, почти каждые выходные куда-то мотается. То на дачу, то в Финку, то еще куда-то. Долгое время я приписывал это его энергии, нерастраченной и накопляемой за рабочую неделю. Кстати, так как работает друг сам на себя, начав организовывать новую торговую фирму, то, как говорится, флаг – в руки. То  есть никто не мешает ему карабкаться в горку. Вот он и карабкается, и лезет. Но. Вначале меня смущало то, что с его восьмилетней дочкой часто что-то происходило по линии здоровья. Потом я обратил внимание, что и сам друг каждые два-три месяца ловит конкретный бронхит или что-то подобное. Начав читать с августа Лазарева С.Н., я вдруг совершенно легко и сразу понял, что товарищу дают по шапке, делая это по линии здоровья как его, так и по его дочери. Стоит заметить, что сам по себе мой друг – очень задушевный перец. В буквальном смысле. Он полон добрых и чистых еще намерений и желаний, но как я вижу с позиции своих плюс двадцати процентов (я по количеству прожитых лет старше его в 1,2 раза), что неурядицы в его жизни – это попытка ведущих сил-кураторов спасти его душу, которая, на мой взгляд, откровенно заблудилась и заплутала в многочисленных лабиринтах жизни. Знаков, указывающих на что-то, у друга хватает, причем, он и сам в августе об этом сказал. Сказать-то сказал, а вот попытаться понять, почему его сверху долбят и предупреждают, товарищ как-то не спешит. Но и в прошлые выходные, и в позапрошлые он, как и прежде, куда-то ездил и мчался (в прошлые катался на машине в Чушку). Но ведь, как я где-то, в своих заметках уже говорил, что, если человек не понимает мягких тумаков, то начинаются более серьезные. И товарища боевого стали долбить потихонечку по линии бизнеса – начались легкие затыки.

Когда в августе друг, вместо двух недель отдыха на югах, прискакал в Питер на пять дней раньше, то выяснилось, что его дочку укусил клещ. Причем, еще до поездки в Крым. Больше месяца вся эта история длилась, благо, что ничего плохого и опасного не произошло в итоге. Но понервничал друг конкретно. Я, немного превозмогая себя и идя в разрез личным принципам невмешательства, написал товарищу, что вижу прямую взаимосвязь между его «неправильным поведением» и расплатой за это со стороны здоровья дочери. Бьют обычно по самому болезненному месту. Реакция друга была молчаливо сдержанной, что я. конечно же, понимаю внутри себя, так как не все люди любят и способны говорить о самом дорогом или сокровенном. Но вот на прошлой неделе звонит мне товарищ сам и говорит, что очень хочет купить хороший таун-хаус, для чего надо не только текущую свою двушку продать, но еще более двухсот тысяч зеленых у банка позаимствовать. Причем, со сроком отдачи лет так в 15. И тут я крякнул. Но мысленно. А пока я диву давался, товарищ, желая выговориться и, видимо, не меня, а себя еще раз убедить в правоте собственного выбора и решения, начал приводить довод, что всё это дочке потом достанется. Ну-ну…Знал бы он, что через несколько лет дочери ни он, ни мама будут нужны уже совсем не так, как еще нужны сейчас. Что не материальную обеспеченность надо в детей вкладывать (хотя минимальный уровень давать необходимо), а куда как более сложные и эфемерные субстанции – Нравственность и Любовь. Но мы чаще всего откупаемся и всячески отстаиваем материальные путь вскарабкивания по социальным лестницам. По сути, дешевое самооправдание личного заплутания в лабиринте Жизни.

Уже на следующий день я, позвонив другу, узнал, что он в очередной раз мчится с семьей в Хельсинки. На выходные. И я невольно улыбнулся на своем конце невидимого провода. Мне открылась истина. А не ты ли, Майорыч, еще совсем-совсем недавно точно также пытался создать видимость Осмысленности и прочности семьи, пытаясь по миру покататься побольше, наивно считая, что это не просто классно, но и очень важно? Ничуть не осуждая товарища, я вдруг отчетливо понял, что, как он сейчас, так и я, но в прошлом, убегал от сермяжной правды жизни и от Любви. Любовь, конечно же, присутствовала, но была затенена легким выпендрежем и поиском эмоций от типовых и уже приевшихся путешествий поблизости. В ту же Финляндию, в Прибалтику, в Египты прочие. От поисков Смысла подальше.

Я не могу теперь согласиться с товарищем, ставящим Путешествия в смысловой цепочке на третье место. Он не в страны соседние за Смыслом ездит. Он от себя убегает. Ведь это – намного проще, чем понять, что Жизнь нам дана не для социально-материального обустройства. От личных проблем (а они у каждого есть, в том числе и у друга, причем конкретные) не спрячешься за завесой семейной идиллии, а правильнее сказать, псевдоидиллии. Не ища Ответов и Бога в том объеме, в каком, как я себе это вижу, от него уже требуют свыше, товарищ пытается убежать в благородное взятие ипотеки, не понимая, что такой длительный срок (около 15 лет) – это не только удавка вечных обязательств, но и замануха каких-то там коварных сил. Ведь есть неписанное правило, что от человека удаляется то, к чему он очень стремится скорее приблизиться. Обозначившиеся проблемки с бизнесом – это тоже колокольчик, что живет он не так, как от него ожидают. А вот тот факт, что эти колокольчики зазвучали, как ни странно, обнадеживает. Значит душа у друга еще живая и не сгнившая окончательно. Но выбор – только за ним. Я просто-напросто не имею права вторгаться в его жизнь настолько, чтобы мешать осуществлению божественных планов. Но я уже сказал, что большинство заманух начинается издалека, когда и бизнес есть, и здоровье позволяет, и сознание рисует многие годы ближайшего будущего в самых оптимистичных и радужных красках. Через пятнадцать лет дочери друга будет двадцать три, и я более чем уверен, что пошлет она своих любимых родителей мягко и конкретно, уйдя к какому-нибудь хмырю или, в лучшем случае, скромному мальчику строить свою жизнь самостоятельно.  И ведь правильно поступит. А пока собрат мой пытается за картинкой от Правды спрятаться.

Я не могу не вспомнить снова своего любимого Хаксли с его мыслью о Самодопросе: «После этого Хансен дал волю своему  гневу и разразился яростной бранью. Это был, подумал  Проптер, гнев здравомыслящего, но  ограниченного  человека, которого вынуждают задавать  себе нескромные вопросы относительно поступков, совершаемых им как нечто само собой  разумеющееся. Он не хочет задавать себе эти вопросы, ибо понимает, что иначе ему придется или вести себя по-прежнему, однако с циничным сознанием того,  что он поступает дурно, или же,  если ему не хочется быть  циником, совершенно изменить  весь ход  своей  жизни, чтобы привести  свою  любовь  к  хорошим делам в соответствие  с  реальными фактами, раскрывшимися  благодаря   самодопросу.   Для   большинства   людей   всякая радикальная перемена еще  ненавистнее циничности. Единственный способ обойти дилемму  - это  любой ценой  сохранить  неведение, позволяющее  по-прежнему поступать дурно, лелея успокоительную веру в  то, что этого  требует долг - долг  по  отношению  к фирме,  к  своим  компаньонам,  к семье,  к  городу, к государству, к отечеству, к церкви.  Ибо,  конечно же, случай  бедняги Хансена отнюдь не уникален; птица невысокого полета, а значит, ограниченный в возможности  творить зло, он вел себя  точно так  же,  как  все те радетели за народное благо, государственные мужи и прелаты, что идут по жизни, сея во имя своих идеалов и верности своим категорическим императивам горе и разрушение».

Я к чему, собственно, привел пример с другом? Перескакиваю на себя, хотя и без особой охоты. Когда я столкнулся если не с равнодушием, то со спокойствием своего «ближнего круга» в адрес моего свежесозданного сайта, то есть к себе, то внутри меня не возникло обидок, ибо силой логики я понимал, и в каком циничном мире я живу, сам, между прочим, являясь циником еще тем. Понимал я также, что никто мне ничего не должен, что у всех имеется куча своих проблем и задача, а вот времени наоборот – маловато. Так как я мог или могу кого-либо обвинять и обижаться? Разумеется, всё в порядке, и я спокоен.

Хаксли, чью эту гениальную мысль, очень на меня повлиявшую шесть лет назад, я только что процитировал, непроизвольно направил тогда мои думки по теме Самодопроса на путь Внешний. То есть тот, при котором индивидуум выбирает эгоизм, не стремясь измениться и стать другим. Но пример с моим другом открыл мне глаза на иное. Оказывается (я теперь об этом серьезно задумался), человек и в вопросе самого себя предпочитает занимать страусиную позицию и любой ценой оставаться в неведении, продолжая взятый некогда курс (преимущественно на материальность). Товарища, как я уже говорил, начали журить и жестко гладить по голове, но он упорно цепляется за старую модель мира, в которой цели и задачи измеряются денежными знаками или квадратными метрами, что одно и то же. Все эти якобы благородно звучащие отмазы, дескать, всё останется дочери, - это отговорки и нежелание изменяться. Я-то уже не один год друга наблюдаю, пью с ним периодически по-настоящему, по-мужски, с откровениями и без ужимок. А потому и констатирую, что есть у него эта самая пресловутая Задушевность, то есть Душа. Не иссохла она пока еще, слава Богу. Но тому же Богу, видимо, угодно не дожидаться того прискорбного момента, когда вся вода уйдет в землю, а товарищ мой окончательно перейдет в разряд заблудших овец.

После моего августовского вывода о причастности здоровья дочки к проблемам отца (моего друга), тот моментально тему закрыл и больше к анализу знаков и возникновению проблем по линии здоровья не возвращался. Я, естественно, тоже не заговаривал первым на относительно деликатную тему. Если человек не хочет меняться, то какое же право имею я лезть в его жизнь и начинать городить эзотерическо-философскую околесицу? Не имею я такого права. Каждый сам отвечает за себя. Мне же остается только наблюдать, как в жизни более чем взрослого мужчины причинно-следственные связи плетут свой неповторимый клубок. Но мне показалось, что ключик к раскрытию проблем с самим собой не предусматривает столь глубокоэшелонированной обороны! Я-то раньше считал, что от Самодопроса люди убегают, когда им со стороны что-то внешнее мешает оставаться в волшебном неведении. А теперь я вижу, что и от самих себя люди убегают. Стараются ускользнуть. А вот уже этот номер не проходит, ибо-ибо. Зарыться в материальности, добиться в ней финансового успеха можно не только уйдя от Бога, но и без подобной утраты. Но тогда надо много чего и соблюдать, и делать, и думать, и видеть, и изменять в себе, порой выкорчевывая плохие личные качества  с болью и кровью. И если за душу моего товарища пока еще заступаются, а он в упор не желает этого замечать, то прежде, чем от него сверху могут отвернуться, он может получить знаки и события, намного  превосходящие уровень текущих проблем. Не дай Бог, разумеется. Я очень хочу, чтобы друг понял всё сам, но и вмешиваться, повторюсь, уже не имею права.

Теперь проецирую пример с товарищем на «вырождение фотографий». Взрослый человек, брутального вида парень в самом расцвете своих мужских лет и середине четвертого десятка лет не хочет понимать, что его тонкие и невидимые планы стали бомбардироваться пока еще не самыми твердыми снежками. Но если ничего не делать, то эти снежки медленно леденеют, так что … Тонкий план – вот ключевое словосочетание, которое меня заставляет думать и пытаться постичь, что и почему нам дается, а за что мы несем ответственность по полной. О силе и значимости Мысли летом я писал. Но сейчас хочу представить себе портрет саморекалмирующихся в социальных сетях людей, преимущественно девушек. Чужое биополе, видя оголенности разные, провоцирующие на мысленно вожделение объекта, начинает воздействовать в адрес того, кто привлекает к себе внимание. Мысль, уверен, ясна. Одно чужое биополе, в сознании своего обладателя трахнувшее яркую фотографию (девушку-красотку, направившую в физическую плоскость восприятие себя со стороны), потом второе, затем еще туча подобных реакций, сугубо физиологического характера. И что в итоге? Деформация тонких планов, переориентация судьбы на греховность и, как следствие, наказание за него. Вся фишка заключена в том, что тонкие планы не спешат сразу исполниться или же проявиться. Идет долгое, но устойчивое накопление. И это понятно. Если бы, придя в церковь и помолившись там, мы сразу бы облегчение или милость Всевышнего на себе ловили, то все бы только и делали, что свечки ставили и молитвы читали. Но Бог действительно любит нас. А потому и воспитывает, и ведет своими долгими тропами. Но в соответствии с тем, как мы сами себя ведем. Когда человек молится за приобретение благ и счастья, то это, как ни крути, есть проявление эгоизма нашего. Услышать-то, быть может, и могут сверху, но помогут вряд ли. Сложный путь пролегает не через вспышку желания в нашей голове, становящегося день ото дня всё крепче и постояннее, а через поток и направление наших мыслей. Вот почему я абсолютно убежден в значимости хороших и правильных мыслей. Как минимум, не плохих.

В ранней молодости, когда мы полны не только этих материально- и успехо- ориентированных желаний, но и здоровья, и сил, видя наши заблуждения, ведущие нас ангелы или субстанции делают поблажку на нашу неопытность. Очень многое в нас и с нами может еще измениться, так как юность – она не зафиксирована и не зацементирована еще так, как это начинает уже отчетливо замечаться с человеком после тридцати лет. Многое можно исправить и начать с нуля. Потому я не стану сейчас рисовать мрачные тучи над всеми этими модельками, предъявляющими себя почти в неглиже. Из воронки, куда они сами себя загоняют, теоретически можно вырваться. Трудно, не просто, но еще возможно. Выйдет такая девица замуж за богатейчика, вроде как обустроится и цели своей замужней достигнет, но дальше поливариантность событий может привести к разным полюсам. Или муж может резко разориться, либо же отправиться в места не столь отдаленные. Или на другую её быстро променять. А может и наоборот всё произойти. Еще большие деньги, заграницы, виллы. Тот набор мыслей и устремлений, с каким девушка еще до вступления в совершеннолетие или брак провела детские годы, тоже может быть принят во внимание и пойти в зачет, а потому никаких особо быстрых наказаний свыше не сниспошлют. А вот ежели махровое обарахление и эгоизирование продолжат набирать ход, то вот уж тогда можно говорить о кармической расплате, заложенной самим обладателем. Тем более, что в 18-20 лет у большей части вступивших во взрослый мир еще нет ни детей, ни квартир, ни машин, заработанных личным горбом. А, стало быть, и терять-то им особо нечего, так за что и чем тогда их наказывать? Вот и вся петрушка-объяснение, почему удары судьбы чаще всего гораздо позднее начинаются или обрушиваются на индивидуумов. То есть тогда, когда уже есть за что наказывать.

Мне внутри, где-то очень пока еще глубоко (и тут я признаю, что я не прав, раз не могу проявить или нащупать в себе сострадания) жалко вышедших в тираж некогда знаменитых моделей. Не всех, а тех, кто пытается всеми правдами и неправдами зацепиться за шлейф былой своей знаменитости и популярности, начиная для этого создавать группы поклонников, наполняя контент альбомами многолетней давности. Мир всегда был циничен, а сейчас – и подавно. Зачем давать злопыхателям и критиканам повод посмеяться над проблемой преждевременной старости? После 26-27 лет модель уже автоматически попадает в этот самый тираж. Если она, конечна, не Мегамодель. О Клаудиах Шифер(-ах) я не говорю. Само по себе умение позировать, так превозносимое в наше смутное время, - это ведь пшик, ничто. Способность ломаться перед камерой – это примитивные удары по так называемым первым центрам. То есть воспаление Желаний и жажд Наслаждений. Удар по рефлексии. Поскольку все люди – это носители тела, причем, живого, то не так-то просто взгляд стороннего пользователя оторвать от эротического соприкосновения с тем, что его волнует. Спрос на эротику был всегда, это переизбытка информации раньше такого не было. Падать в обморок от вида щиколотки прекрасной (или обычной) дамы – этого мы даже представить себе сейчас не можем. А нам уже не щиколотку, а половые органы в разных разворотах предъявляют вовсю.

Мне могут возразить, что и хорошие, добрые девушки могут предстать перед зрителем в минимуме одежды, но от чего зрелище нисколько не пострадает, оставаясь искусством. Да, так тоже бывает. В одном случае из десятков тысяч. Искусство вовсе не исключает художественной обнаженки, а красоту женского тела я оспаривать и не собираюсь. Но видя кадры, например, Владимира Ларионова, я ,как и в случае с дургом своим – Сергеем Князевым, вижу, что Техничность уже давно не окупается, не хватает её, этой Техничности, чтобы Фотография била по сознанию и давала настоящую Радость, то есть являлась Искусством. Модели Ларионова, практически все, даже раздевшиеся, даже опытные по самое некуда – это пустышки, научившиеся не краснеть в голом виде перед камерой и профессионалом фотодела. И всего-то. Зудушености и Женственности - минимум!

Учитывая избыточность информации, я теперь вообще с интересом смотрю на все эти ню и раздевания. Голое тело, в прошлые века заставлявшее зрителя чувствовать что-то, в том числе и возвышенное, работает теперь только на пробуждение конкретных желаний. Снимки крутых фотографов начинают учитывать требования конъюнктуры, а потому начинается изворотливость в композициях и интерьере, доходящая до откровенных извращений, хотя модели как были голыми, так ими и остаются. То есть и без различных фаллимитаторов, без порнушного вектра, но снимки с обнаженными девушками становятся похожи на что-то сюрреалистическое и умышленно усложенно-навороченное. Это чтобы зритель своё «вау!» сказал. А также галочку «мне нравится» поставил.

Вырождается фотография. И как ремесло, и как искусство. И дело даже не в том, что можно сделать почти один в один такие же снимки, как и полвека назад. Дело уже в ином – в реакции зрителя. А зритель, он же Пользователь, уже ежедневно влетает на бескрайние виртуальные просторы не с целью самоусовершенствоваться или стать лучше и чище, а чтобы время провести и эмоций якобы позитивных набраться. А то, что при таких просмотрах всего и вся тонкие планы зрящего загрязняются и перенаправляются в отрицательные зоны – это мало кого волнует. А ведь всё нами увиденное (где угодно) – оно на подкорке записывается и рано или поздно, но как-то в нас проявляется и выходит наружу. Мина, так сказать, замедленного действия – всё это нами смотримое.

К тому же Фотография превратилась из искусства в  социальное явление, став и доступной, и массовой, и телефонной, и фотошопной, и приколоориентированной. Меня улыбает, когда в той же группе «Модели на неделю» количество готовых поснимать бесплатно начинает постоянно перевешивать количество желающих (за то же бесплатно) посниматься. Фотографов – как грязи, но реакции даже на хорошие кадры почти нет. На эротические – есть, а на рядовые и пресные – куда меньше. Зато на профильных сайтах день ото дня растет количество зарегистрированных участников, преимущественно фотографов. Я об этом тоже недавно писал. Развели лохов на гордыне, а они и рады друг дружке комментарии слать, в стиле «прекрасный выстрел(кадр)». Эх…

Фотография когда-то несла в себе воспитательное воздействие, а люди жадно всматривались в кадры, видя в них не только визуализированную информацию, но и красоту, и повод задуматься. Сейчас фото стало сугубо визуальной информацией, каковая на скрипе извилин почти не сказывается. А вот на рефлексии сказывается на порядок круче. И именно поэтому я считаю, что фотография вырождается, хотя останется, как то самое упомянутое социальное явление, еще много-много лет.

Теперь – о вырождении человечности. Что такое человеческие отношения? Это ведь -не только социально-бытовые перетирания  заурядных событий и мелочей. Это – не только ежедневное бла-бла-бла о пустяках и по телефону. Человеческие отношения должны способствовать выработке в людях чего-то хорошего и доброго. Не эгоориентированного, что уводит нас в низины или низменности, а альтруистического, что приподнимает и радость в этот суетный мир привносит. Человечность – это не факт жизни гомо сапиенсов, а наклон вверх, с которым они бегут, идут, ползут или карабкаются по своим ступенькам. Вверх. Можно совершить плохой поступок, за который придется рано или поздно ответить. Но если ты куда как более сильный (а лучше во множественном числе) затем совершишь, то двигаешься ты вверх. Увы, но слово «поступок» стало исчезать из лексикона нашего взаимодействия с другими людьми. В лучшем случае, когда мы встречаемся, мы откровенничаем, хотя и под алкоголь. В более типовом случае, мы просто треплемся. Поступок – это действие, а не слово. Правда, и слово порой помогает и лечит.

Человечность ассоциируется у меня с понятием теплоты, бескорыстно как-то отдаваемый вовне тем, кто оказался поблизости с тобой. Но я, увы, всё реже физически—пространственно оказываюсь вне схемы «дом-работа», а, во-вторых, вижу, что тепло все научились экономно беречь и не разбрасываться им, не понимая, что процесс энергоэкономии сам по себе означает уменьшение выработки этого человеческого тепла. Мы осознанно или нет, но скатываемся к западной модели, когда свои проблемы каждый решает сам, не обращаясь к живым людям, а направляя свои запросы в адрес государственных или коммерческих структур. И вроде как понять это можно, но в итоге мы имеем классическую картину, что даже большие зарплаты и доходы – они уже заранее расписаны и спланированы, а потому и смотрим мы с недоумением, когда у нас в долг денег кто-то просит. Как? Есть же банки. Но ладно бы деньги. Мы и во всём остальном упростились до неприличия, обозвав свой узкий сектор восприятия мира и самоварения в нём личной территорией, которая неприкосновенна и секретна.

Ой! Написал последнее предложение и сразу же  вспомнил своё. Сорри.

Радиус доверия.

Радиус доверия мой сужен.

Как я мог не сократить его,

Если бесполезностью простужен,

Не любя «из прочих» никого?

Радиус в нас множит расстоянье,

Что должны окружностью пройти.

Так идя, увидишь душ сиянье,

Что хоть редко, но встречаются в пути.

Радиус нам множит нашу площадь,

Ты в него попавших осветил.

И её как парус заполощет,

Если ты другим помог и дал им сил.

Радиус растёт от пониманья,

От уменья чей-то голос услыхать,

Когда тот, охрипший от страданья,

Начинает тихо звать родную мать.

Но наушники нас глушат эгоизмом:

«Вы должны быть горю в стороне».

Духом разворована Отчизна,

И все ищут истину в вине.

Но второе слово – ключевое!

Доверять… Важнее даже «до».

Вспомни своё детство золотое,

Радиус как бегал за кордон!

Верили в добро как безмятежно,

В площадь чью-то заходили босиком.

Нас не гнали, а ласкали нежно,

Но капитализма грянул гром.

Все втянули животы и воздух,

И всего лишь через двадцать лет

Радиус тот за бесценок роздан,

Редко от кого исходит души свет.

Вот и сузил своё личное доверье,

Так ведь проще - сам я за себя.

Но народа мудрое поверье

Говорит: нет дыма без огня.

Если ты сверхкрохотною точкой

Жить намерен до скончания её,

То не человек ты, оболочка!

И душа твоя не воспоёт.

Расширяйте, люди-человеки,

Веру до, не после, не в себя.

Бесконечности душевные парсеки

Вы откроете, других людей любя.

ММ 18-07-2011

Чуть не прослезился. Вот вам классический пример, как головой человек (в данном случае я) понимать может башкой многое, а живет при этом совершенно не так, как понимает или рекомендует другим. Но я отвлекся.

Когда вырождается Человечность, то пример с самовлюбленной и зацикленной на саморекламе молодежью выглядит малюсеньким недоразумением, так как Молодости во все времена было свойственно ошибаться, так как сама Жизнь вскоре корректировала и поправляла ляпы и неправильности. Сейчас Жизнь и вместе с ней Государство  заняла хитрую позицию. Пофигистическую. Мол, сами вылезайте и живите. И вроде бы тоже звучит логично. Но Школы (той, совковой, гуманной) нет, Высоких Идеалов - тоже, Добро – не в почете, а вместо Любви (к людям) мы получили любовно-чувственный трах и ширящийся каждый день многоугольник.

Вот еще одно нашел, хотя не перечитывал очень давно:

Бамбуковые рощи.

Куда ни плюнь, везде теперь бамбук.

Расти стремительно и быстро стали дети.

У них – свой виртуальный перестук,

А вот мозгами-то остались на диете.

Я не про мелких, дети это всё ж.

Страшнее мне бамбуковость иная,

Где повзрослее наша молодёжь

Всё-всё о сексе, но не жизни, нынче знает.

Но часто их немножечко копнёшь,

На вшивость, ненароком, на культуру,

И видишь: только внешний выпендрёж,

А  так – пусты. Но лицами не хмуры!

Им жизнь приятна, всё теперь – для них.

Рекламы море захлестнуло общий шарик.

Тату, бумбоксы, клубы… В общем вихрь,

Но на лицо взгляну и вижу, что лошарик

Передо мной стоит, и мысли не видать.

Поверить хочется мне в личную ошибку.

Бамбучности плотнеющая рать

Повсюду жадно ловит золотую рыбку.

Желания, предъявы и наглёж,

А за упрёк мгновенно посылают.

Я тоже был когда-то молодёжь,

Но мы тогда не волчьей были стаей.

Я их понять хотел бы посильней,

К тому же девушек не портит юный возраст.

Но надо мачо быть, других таких позлей,

А мне меняться так не хочется. И поздно.

Столпы уходят тихо, молодеет мир.

Бамбуковые рощи окружили.

Не будет Тимати мне никогда кумир,

Но не согнуть бамбук без сверхусилий.

Они прочны, а, стало быть, правы

Хотя бы тем,  что стал ценить я клёны.

Бамбук – сорняк души, а не травы,

Но в мебель из него я всё ж влюблённый…

ММ 19-07-2011

Кстати. Дата. Дата стишка. На прошлой неделе я вспоминал, как именно 19 июля поставил жирную почти точку в написании своих стишков, каковые тогда перли из меня два подряд месяца со средней скоростью 2 штуки в день. Бывает.  

Сделать некую условную и легенькую поблажку молодежи, которая прет, как танки, к жизни и первым своим маякам-целям, намного проще, чем объяснить упёртость взрослых людей, желающих обладать, но не менять своё мировоззрение, не расширяя его, не пытаясь ответить на ряд неизбежных вопросов. И все эти фотографии в миллионных однотипностях – это всё жалкий лепет и ерунда в сравнении с тем, вытекающим, правда, в том числе и из фотографических упрощений и взглядов на жизнь, фактом, что человечество гуманность незримо меняет на безбедность и социальные гарантии. А безбедность, в свою очередь, порождает мещанство, барышничество (есть такая заметка) и замену устремлений, в результате чего мы с улюлюканьем и радостными возгласами мчимся на всех парусах навстречу водопаду, наивно полагая, что взлетим и не разобьемся.

Но не всё так плохо и печально. Любые, даже самые сложные и горестные события, происходящие с нами, они же нас видоизменяют, способствуя антиочерствлению наших душ, а также куда как более интенсивной работе наших рассудков. «Почему?» (это произошло), «за что?» (меня так наказали), «в чём?» (я не прав) – эти и другие вопросы мгновенно почти пробуждаются в нас, когда мы окончательно зарываемся и иссушиваем свою душу, а нас наказывают. И в конечном итоге нас заставляют и одуматься, и понять многое, и к Богу пойти, а всё наше предыдущее материально-ориентированное так или иначе откорректировать или же вообще – отбросить. И о примерах отречения мы слышали не раз, только вот всё равно меняться не хотим. Дай Бог моему товарищу успеть самому что-то понять, прежде чем мягкие пока еще снежки, летящие в него, в увесистые ледышки не превратились.

Ну а то, что происходит с миром фотографии, пусть остается на совести каждого. Хочет девка какая себя обнаженной выкладывать, то нехай это и делает. И сама ведь потом жалеть будет, не понимая, как в молодости закладку всех будущих снежков собственноручно совершала, как мыслеобразы эротической направленности в собственный адрес у тысяч озабоченных кобельков формировала, гонясь за рейтингом и поисками дешевых по сути чудес. Каждый за глупость свою, как и за всё другое, но тоже своё, отвечает только сам. А общаться-то и нужно как раз по-человечески, чтобы не праздности или нефига делать ради водку пить, а чтобы помогать друг другу Жизнь лучше понимать и преобразовывать, не откладывая поиски Бога за месяцы до старческого перехода в иную Реальность, в каковую почему-то большинству из нас верится. И Общение, и Искусство, и многое еще чего должны наполнять нас Радостью и Преобразованием, Усилением в нас Доброго начала и Энергии. И чем упорнее мы вместо всего этого необходимого и важного в эрокартинки зырим, а затем грешим на стороне так или иначе, тем самим себе же хуже делаем, не видя будущих последствий, но зная при этом, что за всё нами совершенное расплата всегда придет.

Вот такие у меня сумбурные сегодня (и вчера) мыслишки. А что делать?

ММ