Телесные наказания в пореформенный период 1861 – 1863 годов на примере Смоленской губернии.

Краткий экскурс в историю вопроса.

    В   раннее   средневековье   на   Смоленской  земле  телесные  наказания  за  совершенные  проступки  не   имели   широкого распространения.

   Первые упоминания о физическом воздействии на провинившихся находим в договоре 1229 года между Смоленском и Ригой. Согласно условиям договора, если русский окажется виновным в нарушении положений данного документа, то «в дыбу его не сажать, а отдать на поруки; если же поруки не будет, то посадить его в железо». Отсюда можно сделать вывод об ограниченном применении телесных наказаний за проступки со стороны княжеской власти в отношении своих подданных. Большей частью свободные люди наказывались денежными откупами (вирой).

   Вместе с тем практика телесных наказаний применялась в отношении рабов, холопов, закупов (зависимых от землевладельцев людей).

   По мере усиления власти князей и укрепления государственности стало возможным подвергать телесным наказаниям и свободных граждан.

   В 1404 году Смоленская земля вошла в состав Великого княжества Литовского. В русле общеевропейской политики наказания за совершенные проступки и преступления начали ужесточаться. Усилилась и роль телесных наказаний.

   С захватом Смоленской земли Московией в 1514 году и заключения договора о перемирии в 1522 году между ВКЛ и Москвой земляки попали под действие «Судебника Ивана III». (1497 года), где телесные наказания за виновные действия как вид физического воздействия имели широкое распространение.

   Поскольку Смоленская земля с 1611 по 1667 год входила в состав Польско-Литовского государства, а затем снова  в состав Московского государства, то жителям Смоленщины с 1667 года пришлось увидеть в действии Уложение царя Алексея Михайловича (1649 года), где телесные наказания назначались в 140 случаях. При этом наказания имели градацию: 1) битье кнутом; 2) битье кнутом на козле; 3) битье кнутом нещадно, чтобы другим было неповадно так делать; 4) битье кнутом на торгу; 5) битье кнутом водя по торгу, иногда по три дня и больше; 6) кроме того назначались отрезание руки, ноги, ушей, губ, разрывание ноздрей; 7) наконец, в 60 случаях за совершенные преступления назначалась смертная казнь.

   В 1623 году, как случай, за неплатеж таможенных пошлин велено было чердынцев «в кнута место» нещадно бить батогами, т.е. это палкой или прутьями толщиной в палец, которыми били по спине и задней части тела без счета, пока распоряжавшийся экзекуцией не отдал команду прекратить избиение. Другой вид смягченного наказания – это шелепы (род веревочных кнутов), которые, правда, употреблялись в духовных судах. Так, например, поп Федот был нещадно бит шелепами «при всех попах и дьяконах» и т.д.

    Вот пусть теперь кто нибудь убедительно докажет, что прозвище «Тишайший» Алексей Михайлович  (14 июля 1645 — 29 января 1676), получил заслуженно. Сюда же следует присовокупить войну с ВКЛ 1654 – 1667 годов когда население будущей Беларуси сократилось с 2.9 млн. человек до 1.4 млн. Правда автор не знает методики по которой производился подсчет жертв. Переписей тогда не проводили.

   Продолжая Литовскую тему следует сказать, что по Литовскому Статуту, а их было три 1529, 1566, 1588 г.г. участь экзекутируемых мало чем отличалась от предусмотренных уложениями Московских царей. Такова была общая тенденция того времени.

   Первый Статут, телесные наказания  упоминал четыре раза: один - болезненное (битье пугами (кнутом), в трех же остальных случаях речь шла о наказаниях членовредительских: отсечение руки, отрезание ушей. 

   Во втором Статуте появились новые виды физического воздействия: битье дубцами и членовредительство (отрезание языка). Общее число случаев их применения по сравнению с первым Статутом увеличилось в два раза.

   В третьем Статуте область применения телесных наказаний расширилась еще больше, чем во втором Статуте. Число телесных наказаний увеличилось в три раза, а по сравнению с первым Статутом в шесть раз. Третий Статут предусматривал членовредительские наказания в отношении любого органа человека, по принципу «око за око, зуб за зуб». В отдельных случаях упоминалось о разрезании ноздрей, отрезания (отсечения) уха, носа, губы одновременно, или же руки, ноги, носа, уха, губы, глаза, зуба, пальца по отдельности.

   Таковы были нравы. При этом, поскольку мы перешли в период нахождения жителей Смоленской земли в Московское царство, то здесь от телесных наказаний не мог быть застрахован никто, ни крестьянин, ни вельможа.

   Последующие за уложением 1649 года законодательные акты продолжили развивать идею телесных наказаний: вводились новые орудия, детализировались существующие наказания.


   Эпоха Петра I дала новый импульс делам заплечных мастеров. Он ведь, согласно одам наших историков воспевающим его деяния, внедрял Западные новшества в жизнь отсталой страны. Появились незнакомые ранее наказания шпицрутенами (длинная гибкая палка), перенято у Швеции. Применялись кошки (четырёхвостые плети с узелками на концах), линьки (простые куски каната с узлами). В светских судах стали применяться плети, лозы (розги), а также клеймение. Для военных Петр придумал такие наказания как: 1) ношение оружия (на солдата нагружали десятка два ружей и он должен был неподвижно стоять часов пять; 2) закование в железо рук и ног; 3) посажение на хлеб и воду; 4) посажение на деревянного коня; 5) прогулка босыми ногами по деревянным кольям;  6) битье батогами без счета по усмотрению командира.

   В 30 – 40-х  годах XVIII века имели место случаи сожжения приговоренных и закапывания людей живьем в землю. Согласно Елизаветинскому проекту Уложения предполагалось ввести новый вид казни: разрывание человека лошадьми.

  Подводя итог вышеизложенному следует добавить, что закон не предусматривал индивидуализации меры наказания. Например, если нарушитель приговаривался к наказанию розгами, то количество ударов определял суд или палач. Во-вторых, тяжесть наказания не соразмерялась с тяжестью проступка. В 1756 году одного крестьянина вольноторговца, «взявшего» за 5 фунтов соли 5 копеек вместо 4 ½  c 1/8 долей, т.е. за излишне полученные ¾ копейки приговорили к битью кнутом с конфискацией имения. И, наконец, наказание не считалось позорящим честь человека, имело целью лишь причинение физических страданий.    

  О том, что телесные наказания являлись самым обычным методом физического воздействия подтверждают случаи произошедшие в городе Смоленске и описанные в «Бытовых очерках из прошловековой жизни Смоленских учебных заведений». Смоленский епископ Гедеон Вишневский (1728 – 1761г.г.) обращал особое внимание на обучение детей духовенства в основанной тогда коллегии. Многие дети находились на учебе до зрелого возраста, а затем убегали. Беглецов ловили и строго наказывали. Так, в 1742 году Вишневский постановил: «Утынкова за вступление в брак без увольнения из школы, без благословения епископа и отца – наказать нещадно перед приказом плетьми, а жену его Агафью наказать плетьми нещадно в самом приказе». Другой беглец, также женившийся, Иван Петров был сначала наказан батогами приказчиком генерала, на дворовой девушке которого женился; затем закованные в железо оба молодые были отправлены в консисторию. Вишневский приказал обоих заключить в монастырь, но когда оказалось, что жена Ивана ждет ребенка, то ее на необходимое время поселили в квартиру под караул, а затем обоих мужа и жену по выздоровлении наказали нещадно перед консисторией плетьми и заключили в монастыри. Через год их снова высекли перед консисторией за «поношение» монастырей и отправили уже в дальние монастыри, чтобы молодые не смогли больше увидеться.

   XVIII век явился переломным, когда общество и власть начали понимать противоестественность практики насилия над личность. Однако отмирание традиции проходило медленно и болезненно.

   Первым начал осознавать это, как ни странно будет звучать такое утверждение, император Петр Великий. В Указе от 1714 года впервые упоминалось шельмование, то есть наказания позорящие честь и достоинство подвергнутого наказанию.

   В Указе 1721 года император объявил, что шпицрутены применяются к рядовым и офицерам ссылаемым на каторгу, однако после отбытия наказания они вновь могли нести службу, тогда как наказание кнутом рукою палача лишало их такой возможности. В 1724 году некоторые духовные лица были биты кнутом, но не лишены сана, следовательно могли продолжать пастырское служение.

   Поскольку наказаниям подвергались все слои населения, в том числе и знать, то они и начали первыми протестовать против подобной практики. Пусть уж лучше секут розгами простолюдинов, но не их. Так, князь Щербатов писал: «Петр, не разбирая ни роду, ни чинов, бивал приближенных к нему. Не может сие в наших обычаях, им же введенных, не странно казаться, и многие из нас восхотят скорее смертную казнь... нежели жить после палок и плетей, хотя бы сие и священными руками и под очами помазанника Божия учинено».

   По мере того как элита общества начала осознавать позорность для себя телесных наказаний, дворянство пустило в ход все свое влияние к прекращению в отношении их позорящих честь и достоинство мер воздействия. Крестьяне, выходит, честью и достоинством не обладали, и заступиться за них никто не хотел.

   Процесс освобождения от телесных наказаний привилегированных сословий законодательно сформулировала Екатерина II. (1785г.) «Телесное наказание да не коснется благородного», а по жалованной грамоте городам та же привилегия распространилась на именитых граждан и купцов первой и второй гильдии.

   В отношении других сословий смягчение наказаний стало следствием практичного подхода к делу. Ну как будет кормить себя и семью, а следовательно платить налоги в казну безрукий или безногий человек? Петр уловил выгоду: человека лучше оставлять здоровым. Теперь в качестве наказания могли не отрубать руки, а направлять в Сибирь скажем, или на строительные работы в Петербург.

   В 1767 году за уголовные деяния запрещено телесно наказывать детей. Мотивировка такая, что «по физике доказано, что бить детей... дабы юношество не приучать к суровости существенное зло». В одном из воспитательных домов запретили порку детей ». Все же наказание розгами детей спустя некоторое время вернулось к жизни.

   В царствование Павла I, по ходатайству Синода, (1796г.) духовенство также освободили от телесных наказаний. Однако, в следующем 1797 году, порку восстановили для всех сословий. Тем не менее, со вступлением в царствование   Александра I  Указом от 27 сентября 1801 года вновь отменены все ранее восстановленные меры физического воздействия «дабы самое название пытки, стыд и укоризну человечеству наносящее, изглажено было навсегда из памяти народной». Крестьяне, по-прежнему, нигде не упоминались как субъекты гуманизации государственной репрессивной политики.

   Уложение 1845 года, отказавшись от кнута и заменив его плетью за тяжкие преступления, а за менее тяжкие розгами, оставило для военных шрицрутены. Согласно уложению количество ударов розгами увеличивалось до 50 – 100 вместо 10 – 60, допускало замену наказания розгами арестом, заключением в тюрьму. Для военных число ударов розгами по решению командира полка увеличивалось до 800.

   Помещичье уложение 1763 - 65 годов в руки помещиков дало розги. Теперь крепостной крестьянин мог получить по решению своего хозяина от 1 000 до 5 000 ударов! Это потрясает.

   К месту будет упомянуто употребление розог и в школьном воспитании. Екатерина Великая сделала жест по сокращениию данного вида наказания для детей, но ее сигнал был понят правильно. В 1820 году розги получили официальное закрепление в ведомственных указаниях по школьному воспитанию.

   Но всех превзошли духовные семинарии. Кроме розог, по усмотрению учителя применялись двух и треххвостые плети, палки и т.п. Били не только учителя, но и туторы (старшие воспитанники) которым предоставлялось право давать плетью до 10 ударов. Часто наказывали каждого десятого, нередко пол класса единовременно. Несеченые составляли необычайную редкость. Учитель одной из семинарий бывал в скверном расположении духа если к концу года в классе оставались не высеченные ученики. Некоторые бурсаки были сечены несчетное число раз, иногда по несколько раз в день. Автор книги «Очерки бурсы» Н. Помяловский, откуда взяты данные сведения, по его подсчетам во время обучения в семинарии был высечен 400 раз, иногда его секли по четыре раза в день. Подросши он часто задавал себе вопрос: «пересечен я или еще недосечен?». Да что там бурсаки, воспитатель детей императора  Павла I Ламздорф, порол почем зря будущего императора Николая Павловича. Одним словом, по замечанию одного газетного обозревателя: «мудрено было прожить в Московском государстве без битья». Однако, государственные деятели, которые пеклись не о своем кармане, но о судьбе народа пришли к выводу, что позор продолжаться так дальше не может.

 

Крестьянская реформа 1861-1863 годов.

(Реформа уложений о телесных наказаниях.)

    В данной работе постоянно упоминалось о колебаниях политики телесных наказаний для различного рода сословий. Она то смягчалась, то ужесточалась. А как же крестьяне, им тоже выходили послабления? Никак нет, крестьян вопрос не касался. Их секли, секли и еще раз секли. Били батогами, кнутами, розгами, физически наказывали еще чем угодно.

   Разрабатывая положения крестьянской реформы князь Н. Орлов подал в Комитет по реформированию записку, где в частности говорилось: «... У нас бьют всякого кто только дает себя бить... Это поддерживает грубость нравов и сильно мешает развитию человеческой личности... Мы не далеки от того времени, когда наказания телесные будут приводить к открытому сопротивлению или к самоубийству... Свобода и право собственности только тогда действительны, когда обладающий ими вполне огражден в своей части и личном достоинстве».

   Переходя от плетей и от «варварских наказаний, позорящих имя русского», к розгам князь Орлов далее продолжал: «многие скажут, что русский народ не может обойтись без розог, с коими сроднился веками. Подобным розголюбам можно-бы ответить, что телесные наказания принесены на Русь татарами и узаконены бюрократией. Там-же, где русский человек развивался вне прямого влияния монголов (Вот тут, что-то не то. Не нужно бы переводить стрелки на полумифических татаро-монголов. В Европе, кажется, пороли и без дурного влияния татаро-моногол. Прим. авт.) и чиновников, там вовсе не было телесных наказаний. На Дону, на Запорожье, в Сибири не было в первое время ни кнута, ни плетей, ни розог... Розги не внушают прежнего страха и по прежнему унижают достоинство человека и подавляют в нем чувство чести...».

  Комитет в целом одобрил предложения графа Орлова. Все выводы комитет разослал для дачи заключений в министерства и ведомства. Из 18 отзывов 15 оказались положительными. Три, в том числе и отзыв митрополита Филарета – в пользу сохранения телесных наказаний. Хотя князь Орлов в своей записке и высказал мнение священнослужителей, которые постоянно защищали существа, созданные по образу и подобию Божию, тем не менее митрополит высказался за сохранение телесных наказаний.

   Итак, что мы имеем в результате. Закон запретил подвергать экзекуциям женщин, независимо от возраста и социального положения.    

   В отношении мужчин предусмотрены:

I. Плети:

а) по уставу о ссыльных – преступники, осужденные на каторжные работы и ссылке на поселение, за новые преступления. При этом число ударов плетьми могло достигать 100. Каторжане – к приковыванию к тележке на срок от 1 до 3-х лет.

б) Каторжане за малозначительные проступки, по усмотрению местного начальства – плетьми, до 20 ударов. Бродяги, не помнящие родства, подвергались наказанию плетью от 20 до 80 ударов;

2. Хлыст: до 5 ударов для корабельных служителей и водоходцев;

3. Розги:

а) от 30 до 40 ударов – для бродяг за ложное показание о своем звании;   

б) от 5 до 10 ударов для малолетних ремесленников;

в) до 20 ударов крестьянам, не изъятым от телесного наказания, по приговору  волостных судов и с утверждением земских начальников. Крестьяне наказывались за оскорбление полицейских стражей, за ссоры, драки, кулачный бой, нарушение тишины и выпрашивание милостыни, за нанесение словесной обиды, а также обиды действием, за словесную и письменную угрозу, самоуправство, насилие, отказ дачи содержания родителям, за кражу, мошенничество, обман и присвоение чужого имущества, покупку заведомо краденого, нарушений условий найма без договорного листа, за мотовство и пьянство если в результате хозяйство приходит в расстройство и др.

  Однажды подвергнутый наказанию розгами крестьянин навсегда лишался права быть избранным на какие либо общественные должности.

г)  воинские чины подвергались наказаниям согласно дисциплинарным артикулам;

д) лица мужского пола содержащиеся в исправительно-арестантских отделениях за маловажные проступки наказывались розгами, до 30 ударов. С утверждения губернатора до 100 ударов, бритью половины головы и закованию на время в кандалы;

е)  каторжные и ссыльно-поселенцы за маловажные проступки и преступления по усмотрению местных начальников до 100 ударов розгами;

II. Вне закона – по административному усмотрению. Губернатор своей властью мог наказывать в тех случаях когда этого не предусматривал закон.

   Изъятыми от применения телесных наказаний считались все женщины без различия сословий, даже ссыльные; дворяне, духовенство, купечество, мещане и т.п.

   Для определенных категорий крестьян мужского пола имелось множество изъятий. Если отминусовать «льготников», то получится, что подвергнуться наказанию розгами могли крестьяне мужского пола, не моложе 10 лет и не     старше 60, не призывавшиеся в армию по каким либо причинам (болезнь, льгота, счастливый жребий и т.д. Также подпадали под действие закона лица ни разу не бывшие избранными на какую либо общественную должность, не были лесными сторожами, не окончили обучения в одном из училищ, где не применялись розги, не имевшие знаков отличия, не страдающие тяжелой болезнью и не совершившие более тяжкого преступления караемого не волостным, а другим судом не могущему назначать розог. Если подросток не достигал 14 лет, то его отправляли для наказания родителям. Лицам не достигшим 17 лет мера наказания уменьшалась вполовину, т.е. он мог быть приговорен к 10 ударам розгами, после 17 лет никаких ограничений не было. Юноша мог получить 20 ударов.

   Из Временных правил о волостном суде видно, что наказание розгами считалось более тяжким чем штраф или арест. Между тем крестьяне иногда предпочитали розги мотивируя это тем, что на период ареста не выполнялись сельскохозяйственные работы. Лучше «отпороться» чем «отсидеться» резонно полагали деревенские мужики.

   Сразу после отмены крепостного права розги явились чуть ли ни избавлением от физических страданий, так как помещики, урядники и прочие лица до выхода закона считали своим правом поучать крестьянина кулаками.

   В настоящей работе проведен лишь беглый обзор практики назначения мер наказания. При этом сделан упор на наказания связанные с физическим воздействием на виновных, так как в распоряжении автора оказались некоторые статистические сведения по Смоленской губернии показывающие состояние карательной практики именно в плане назначения телесных наказаний.

 

   Из вышеуказанной таблицы видно, что число приговоров к телесном наказаниям по губернии падало ежегодно, и, притом, весьма значительно по отношению к числу всех обвинительных приговоров. Если в 1891 году число приговоренных к телесному наказанию - 1850, и они составляли 14.3% всех обвинительных приговоров, в 1896 году число их уменьшилось до 211 – 2.6%, т.е. абсолютное число приговоров наказаний розгами уменьшилось в 9 раз, относительно - 5 ½ раз. 

   Следует также заметить, что число всех обвинительных приговоров в волостных судах также постоянно падало. Всего за шесть лет  - 60 431, а по годам: в 1891г. – 12 965; в 1892г. – 10 929; в 1893г – 10 039; в 1894г. – 9 534; в 1895г. – 8 948; и в 1896г. – 8 016, в 1 ½ раза меньше, чем в 1891 году.

   И все-таки к розгам приговаривали очень часто – 211 раз в один год. По уездам существовал большой разброс. На первом месте по числу наказаний стояли Духовщинский и Рославльский уезды, на последнем месте – Бельский. В Поречском уезде заселенном в значительном числе казенными крестьянами все же число приговоренных к наказанию достаточно велико.

 

 

   Однако, как известно, приговоры волостных судов к наказанию розгами не вступают в силу без утверждения их земским начальником, имеющим право отменять вид наказания назначенным волостным судом и заменить их другим. Кроме того, осужденные могли обжаловать решение волостного суда в уездный суд, который также мог отменить наказание.

   В вышеприведенной таблице показаны данные по утвержденным земскими начальниками приговорам.

   Из таблицы видно, что земские начальники достаточно часто отменяли приговоры волостных судов, а именно в 34. 8/10 %.

   В целях анализа совершенных проступков губернское присутствие обязало волостные и уездные суды выносить хорошо мотивированные приговоры. Такая мера возымела действие. Случаев, когда земский начальник не утверждал приговор суда стало значительно больше.

   Уезды значительно отличались между собой и в абсолютном и в относительном выражении по числу утвержденных приговоров. Безусловно, такое положение дел являлось следствием субъективного отношения земских начальников к практике назначения наказаний, но не показателем преступности. Крестьяне одной этнической группы жили в практически одинаковых условиях. Следовательно не имелось резко выраженных криминогенных факторов влияющих на ее уровень. Правда, один фактор все же должен был влиять на показатель преступности. В местах где процветали ремесла и находились мануфактуры и где крестьяне меньше связаны с землей больше потреблялось алкоголя. Алкоголизация населения развита в индустриальных районах, хотя понятие индустриализации к тому периоду времени подходит мало.  Там где крестьянин жил в основном землей, то и преступность не получала развития. Мужику некогда заниматься пьянством. Он хозяин, ему нужно думать наперед, как прожить зиму, как отпахаться, отсеяться, собрать урожай. Рабочему в этом отношении легче. Отработав положенное время он гарантированно получал заработную плату. А когда появлялись деньги, то на пути домой у него стоял кабак. В пьяном виде совершается больше всего преступлений – это ни для кого не секрет.

 

   Наконец, последняя таблица показывает число наказаний розгами, которое несколько больше утвержденных приговоров (по одному приговору могло быть осуждено несколько человек). Из данной таблицы, где уезды также распределены в убывающем порядке, мы снова видим значительные различия. В Сычевском и Рославльском уездах число наказанных в течение шести лет составляет 6.1 и 5.7%, что в 5 – 9 раз больше, чем в Смоленском и Юхновском уездах с их 1. и 0.7%.

   Последняя, правая графа таблицы показывает как много обвинительных приговоров вынесенных волосными судами за последние 6 лет приходятся на 1 000 населения каждого уезда.

   Так, например, Бельский, Духовщинский и Поречский уезды имели сравнительно мало исполненных приговоров по наказанию розгами. Наоборот, Вяземский, Рославльский, Краснинский уезды имеют много наказанных и относительно мало вынесенных приговоров. Таким образом видно, что между преступностью населения и числом подвергнутых телесному наказанию пропорциональности не существует. Напрашивается вывод, что, вероятно, в практике назначения наказаний розгами играл главную роль человеческий фактор. В большей степени наказания  зависели от земских начальников.

 

Движение государственных и общественных  организаций  за отмену наказаний.

 

    По мере осознания среди общественности пагубности и растлевающего действия телесных наказаний все больше голосов раздавалось за их отмену как среди отдельных должностных лиц, общественных организаций, так и в средствах массовой информации.

   В качестве примера активной борьбы против телесных наказаний можно привести позицию земского начальника Гжатского уезда Смоленской губернии А.М. Чернова. (На момент составления вышеприведенных таблиц являлся вице-губернатором Воронежской губернии). Так вот, за пять лет своей службы он не утвердил  ни одного приговора  суда связанного с наказанием розгами, упразднив фактически данный вид наказания на своем участке. Кроме того он, будучи юристом по образованию, издал брошюру, «Набросок соображений. Из волостной юстиции». В данной работе земский начальник обстоятельно и горячо доказывал вред наказания крестьян розгами. На вопрос: «как-же найти правомерный мотив для допущения позорящего сечения?» А. Чернов дал следующий ответ: «При всех усилиях воображения и памяти я, в качестве юриста, его не нахожу, а, наоборот, впадаю в неразрешимое тяжелое недоумение. Если строгий арест и штраф, не осложняемые позором, признаны законодателем за равновеликие («соответственный») с розгой наказания и дозволено назначать их для всех, провинившихся в данном проступке, то ради чего надо применять еще сечение, т.е. такое особое воздействие, которое при двух равных винах, обязательно минует преступника, случайно попавшего в «изъятия» (вчера поступил в лесные сторожа) и может обрушиться на человека случайно избежавшего «изъятия» (вытянувший счастливый жребий по набору)? Чего ради надо держать в судебно-карательном инвентаре, такое орудие которое поражает не за вину, а за случай, за такой или иной от воли не зависящий внешний признак (размер тела в длину и ширину для воинской повинности), и которое имеет жертвами всех тех, кто и без того обижен судьбой: узкогрудых, хромоногих, единственных тружеников на семью – сыновей одиночек и т.п. Не для того же, в самом деле, чтобы побудить последних идти в солдаты охотниками и выслужить там быстро медаль с надписью – «свободен от сечения»; не для того же, чтобы выучить всех не изъятых перестарков (свыше 45 лет) зачислиться без жалования в коллегиальные выборные смотрителя хлебных и бесхлебных магазинов, или в лесные сторожа, караулящие лес и вырубки по очереди... и тем восполнить свой гражданственный прибыль, через получение диплома – «изъятого от розги».

   Затем  А.Чернов говорит, что «не нашел ни одного основания, которое можно было бы положить в качестве «мотива при постановлении об утверждении сечения». В предоставлении земским начальникам отрицательного права не утверждать приговоров о розгах, автор видит желание законодателя совсем изъять розгу из обращения. Заканчивает свою брошюру А.М. Чернов следующим пожеланием: «Чтобы заставить звучать народную правду, только и возможно было-бы теперь поступиться розгой, - этой колесницей крепостничества, - у которой ныне все колеса выбиты законом и жизнью из ранее наезженной колеи; поступиться розгой, думается, необходимо... если только, конечно, не будет признано нужным изменить неуклонную тенденцию законодателя и отменить сделанные ранее законодательные «изъятия». Разрешения этого болезненно назревшего вопроса ждать осталось недолго и Высочайшее утверждение трудов работающей ныне комиссии по пересмотру судопроизводственных законов – положит предел всяким разномыслиям по поводу «Временных Правил», единственных ныне попустителей розги для некоторой случайной части населения».

   В Смоленском земстве вопрос об отмене телесных наказаний в отношении крестьян возбуждался в губернском собрании в период сессии 1894 года. Основанием к рассмотрению вопроса явилась записка гласного К.И Ровинского обосновавшего нецелесообразность дальнейшего применения этой меры наказания по приговорам волостных судов.

   Телесные наказания, докладывал К. Ровинский, по общему мнению криминалистов и представителей судебных властей являются наказанием не только жестоким и крайне позорным, но и неудобным, бесполезным и несправедливым. Несправедливость выражается в том, что ему подвержено только одно крестьянское сословие, а также и потому, что наказанный лишается права занимать общественные и почетные должности. Мало того, само наказание розгами поставлено вне контроля, ни одно должностное лицо не присутствует при экзекуции, между тем в руках усердных исполнителей оно может являться истязанием, которое запрещено законом даже в отношении животных.

   Разве может «в крестьянской среде последовать смягчение нравов, развиться уважение к личности, исчезнуть грубость и самодурство, когда с провинившимся крестьянином грубо расправляются в волостном правлении, секут иногда на глазах соседей и даже при помощи их, так как нередко волостной старшина приказывает крестьянам помочь сторожам, которые не  могут справиться с секомым, оказывающим сопротивление, а иногда даже в присутствии его собственных и чужих детей, так как нередко школы расположены рядом с волостными правлениями? Теперь почти везде народ считает высеченного опозоренным, и только в глухих местах, где народ особенно неразвит и груб, крестьяне довольно спокойно относятся к розгам, «предпочитая даже иногда, по экономическим соображениям, отсечься, чем сидеть под арестом или платить штраф. Эти факты весьма грустны и свидетельствуют о том, что существование в течение весьма долгого времени телесного наказания, при полной необразованности, окончательно убило в крестьянском населении некоторых местностей чувство чести». В подтверждении своих доводов автор записки приводит высказывание одного довольно известного юриста: «если в обществе развито нравственное достоинство, то оно изгоняет сеченного из своей среды, и это послужит ему препятствием для снискания пропитания своим трудом, сделает из него врага общества навеки. Но подобная страна еще счастлива. Хуже там, где только что высеченный принимается в прежнее общество, где наказанному стоит только отряхнуться, чтобы изгладить последствия наказания, - это свидетельствует о грубости народа, о его отсталости». Телесное наказание должно быть отменено для народа по тем же мотивам, по которым оно отменено самим правительством для воинских чинов – «возвысить нравственный дух». По мнению закона, контроль земских начальников служит «достаточной гарантией правильности применения телесного наказания в каждом отдельном случае, так как названные лица не будут допускать исполнения его над такими лицами, для коих наказание это, по их развитию и занимаемому положению, представлялось бы слишком тяжелым». Но этот контроль не достигает цели: с одной стороны земский начальник не знает близко всех крестьян, для которых наказание розгами будет слишком тяжелым, а с другой стороны есть такие земские начальники, которые вследствие принципиальных взглядов безусловно утверждают все приговоры волостных судов о розгах, не разбирая ни лиц, ни положения и пр. Подобный пример земского начальника в Смоленской губернии известен автору записки; но есть и обратные примеры: некоторые земские начальники de facto совсем упразднили розги в своем участке».

   Редакционная комиссия согласилась с автором записки и внесла на рассмотрение собрания предложение об отмене телесного наказания для всех крестьян. На заседании 17 декабря был зачитан доклад комиссии, и собрание согласилось с выводами подавляющим большинством голосов против семи. Эти семь гласных мотивировали свое несогласие следующим образом:

1. Народ наш еще очень груб и неразвит, и дикие инстинкты некоторых испорченных могут сдерживаться только страхом телесного наказания, «мы заботимся о безопасности именно этих негодяев и забываем невинные жертвы их произвола;

2. Введение телесных наказаний было встречено самими крестьянами сочувственно;

3. Наказание только тогда отвечает своему назначению, когда оно падает только на виновных, а не на лиц, к проступку непричастных, - таково телесное наказание; штраф же и арест служат наказанием не для одного виновного, но и для его семьи, лишая ее денежных средств при штрафе или заработка арестованного (почему последовательности ради не предложить розги и для дворян, так как и их семьи иногда еще больше страдают материально от ареста своих членов?).

   Особое мнение заканчивалось патетически: «В заботах о нравственных интересах правонарушителей, весьма, конечно, похвальных и желательных, забывают про жертвы преступлений, их человеческое достоинство и поруганную честь... Лучшее будущее для нашего народа, нам думается, скорее наступит, когда мы на первый план будем ставить интересы трудящейся лучшей части народа, а не ее отбросов». (В общем-то резон некоторый был и в мнении лиц выразивших особое мнение. Прим авт.)

   Министерство внутренних дел рассмотрев ходатайство Смоленского земства отказало в его удовлетворении. В качестве доводов обосновывающих такое решение указывалось, что поставленный вопрос имеет общегосударственное значение и выходит за пределы компетенции земских собраний. Получив такой отказ губернская управа постановила вновь возбудить ходатайство об отмене телесных наказаний для всех крестьян губернии. Губернское собрание на заседании 13 января 1896 года вновь единогласно повторило ходатайство в адрес министерства. Однако и на этот раз получило отказ. Вместе с тем губернское собрание утвердило решение Гжатского земского собрания о полной отмене телесных наказаний на территории Гжатского уезда.

    В Смоленском  обществе  врачей  на  заседании  28  февраля  1895 года  И.С. Грехов  прочел  доклад «О наказании розгами с медицинской   точки   зрения».   В частности   автор  указал, «что   наказания  розгами  до  сих пор практикуются в отношении крестьян. Так, 1892 году волостные суды Тверской губернии постановили 879  приговоров  о  применении  телесных  наказаний.  Из  них    не    утверждено    земскими   начальниками  270   т.е.   менее    трети.  Далее,   продолжил    докладчик,   телесные     наказания  являются   не   только   не безразличными,   но   и  крайне    вредными.    Нанесенные    розгами    ранения – ссадины,  царапины, кроме боли могут  привести, при нечистоплотности нашего крестьянина к более серьезным  заболеваниям.    
  Вероятно   всякому  врачу  приходилось   наблюдать,  как ничтожные  порезы  и  уколы  были  причиной  обширных  нагноений, рожистых   процессов   и  омертвлений.  У  людей   с болезнями сердца, склерозом сосудов и вообще повышенной возбудимости сосудодвигательной   системы,  наказание  усилит  болезненные  припадки  и   может  даже  окончиться  гибелью.  Равновесие нервных   и   впечатлительных   людей   таким   ужасным   наказанием    легко   может   быть   нарушено,  в   результате  чего  наблюдаются случаи душевных расстройств и даже самоубийства. Таким образом сечение розгами причиняет  боль не только во   время   наказания,  но  угрожает  и  потом  опасностью  серьезного  заболевания.  Наконец  позор  и  унижения,   которым  подвергается  наказуемый,   не   могут быть  забыты   всю  жизнь  и  сильно  изменяют  нравственное  настроение  человека  и  его  к  окружающим. Это наказание несовместимо с достоинством человека, почему представители   судебного   ведомства  и  высказали    пожелание,   чтобы    лица,  исполнявшие   несколько   раз   обязанности   присяжного   заседателя,   приобретали  право   на  освобождение   от   телесного   наказания, унизительного  и  несовместимого  с  достоинством  лица,  призванного  к  судебной  деятельности.  В  виду  вреда розог для всех сторон человеческой жизни, докладчик  предложил  присоединиться к старшим собратьям – обществам Саратовскому и Казанскому и возбудить ходатайство об отмене телесных наказаний».

   Председатель общества Д.Н. Жбанов зачитал письмо Н.П. Энгельгардта, которое заканчивалось следующими словами: «Я вообще противник телесного наказания; поэтому прошу присоединить и мой голос ко всякой редакции постановления Общества, в смысле признания безусловного вреда для человека телесного наказания». После чего Д.Н. Жбанов поддержал предложение И.С. Грехова, указав на отрицательное отношение к этому наказанию со стороны земства и всего русского общества, на ряд опубликованных случаев, доказывающих его вред. «Недавно из этой залы вышло постановление Смоленского губернского земского собрания – ходатайствовать об отмене телесных наказаний: не может быть иного решения вопроса и со стороны Смоленских врачей».

   Собрание единогласно постановило возбудить перед соответствующими инстанциями ходатайство об отмене телесных наказаний.

   На XI съезде Смоленских земских врачей и первом Витебском съезде сельских врачей также прозвучал голос работников здравоохранения за отмену телесных наказаний.

   На Смоленском съезде, при обсуждении вопроса о популяризации  среди населения гигиенических знаний, женщина-врач В.П. Якобсон внесла предложение: «В настоящее время все врачебные съезды особенно указывают на необходимость самого широкого просвещения народа, поднятия его культуры и самосознания, без чего положительно не мыслимы борьба с народными предрассудками и проведение в жизнь санитарных требований. Для поднятия народной культуры и развития народного самосознания, одним из важнейших тормозов является существование позорного телесного наказания, применяемого и до сих пор; как в войсках, так и в значительных размерах в крестьянском населении. До тех пор, пока применяется это позорное наказание, ни один крестьянин не может чувствовать себя совершенно свободным и самостоятельным человеком, отвечающим за все свои поступки. Кроме того телесное наказание оказывает весьма пагубное влияние на физическую и психическую стороны наказуемого и на нравственную наказывающих и окружающих. Все это было указано во врачебных обществах, на всероссийском Пироговском съезде и на VI Пермском съезде земских врачей, где, согласно предложению покойной Е.П. Серебренниковой, было возбуждено ходатайство об отмене телесного наказания.. Губернские земские собрания, а в том числе и Смоленское также в ярких красках отметили всю ненормальность существования в настоящее время телесных наказаний и возбудили соответствующие ходатайства об уничтожении их. При обсуждении настоящего доклада о популяризации среди народа гигиенических сведений и вообще о всестороннем просвещении народных масс, по моему мнению, следует и нам, как близко стоящим к народной жизни вспомнить об этом вопиющем наказании, давно отжившим свой век, и последовать примеру Смоленского губернского земства, Смоленского общества врачей и наконец родственного нам Пермского земского врачебного съезда и возбудить ходатайство через губернское собрание об отмене этого позорного бича конца XIXстолетия». Заявление В.П. Якобсон вызвало одобрение собрания.

  

   Как же сами крестьяне относились к насилию над личностью. Их конечно спрашивали, выясняя мнение волостных властей: старшин, других должностных лиц, однако  ответы крестьян интерпретировали по разному. В целом же и волостные суды были против. «Худого человека розгой не исправишь, а хорошего, пожалуй, испортишь». «Розги на многих только конфуз производят, а действия полезного не имеют, пожалуй, еще пуще озлобляют». «Хорошо бы это наказание совершенно уничтожить, чтобы розог и в заводе не было». «Много биты были при помещиках, а пользы мало было, только худоба от битья, и битьем человека не выправишь» и т.д. Вообще-то сами крестьяне в дискуссиях о пользе или вреде розог не участвовали, газет не читали по неграмотности или недостатку времени. Тучи и грозы проходили вдали от них. Власти они не верили, знали только, что за что нибудь да выпорют. Все гуманитарные начинания если каким либо образом касались их, считали панскими штучками, направленными против них же. Все таки чувство собственного достоинства постепенно начало возрождаться в мужике. Подумать только: шестьсот лет фактического рабства! И сколько теперь надо времени еще, чтобы русский человек после периода царизма и коммунистических экспериментов Ленина – Сталина стал цивилизованным. Судя по сегодняшнему состоянию нравственности общества, вероятно, нам еще необходимо пройти долгий путь.

  

                                                                                            Справка:


   12 июня 1903 телесные наказания для каторжных и ссыльных заключенных отменены.

  30 июня 1904 отменены телесные наказания в армии и на флоте. Заменены другими видами воздействия: одиночным заключением, карцером и проч. Кандалы, как мера пресечения, остались.

   11 августа 1904 отменены телесные наказания для крестьян и малолетних ремесленников.

 

   B Германии телесные наказания были отменены в 1848 г. на основании ст. 9 Основных прав германской нации; но затем, в эпоху реакции, в некоторых государствах были снова восстановлены, и отменены позднее: в Ганновере лишь в 1867 г., в Саксонии в 1868 г., в Мекленбурге с введением Общего германского кодекса, который вовсе не знает телесных наказаний.

   В Австрии телесные наказания отменены в 1848 г., но снова восстановлены в 1852 г. для простонародья обоего пола, как самостоятельное и дополнительное; для детей моложе 18 лет - розгами, а для лиц старше этого возраста - прутьями (Ruthen und Prugel); в 1867 г. телесные наказания как карательная и тюремно-дисциплинарная мера отменены совершенно.

   В Швейцарии телесные наказания отменены Союзной конституцией 1874 г.

   Телесные наказания были сохранены по Датскому кодексу 1866 г. для несовершеннолетних. Довольно долго телесное наказание сохранялось также в Швеции, Норвегии и Финляндии.

 

 Источники, использованные в работе:
 
1. М. Ступин. История телесных наказаний в России. Владикавказ. 1887г.

2. А. Филиппов. О наказании по законодательству Петра Великого. Москва. 1891г.

3. Н. Помяловский. Очерки бурсы. Том второй. С-Петербург. 1904г.

4. М. Семевский. Слово и дело 1700 -1725гг. С-Петербург. 1884г.

5. Русская старина. Том VIII. С-Петербург. 1873г.

6. Г. Демченка. Наказание по Литовскому Статуту. Часть первая. Киев. 1894г.

7. Н. Горская. Свободный крестьянин перед мировым и волосным судом (местная юстиция в 1860 – 1880г.г.) Российская история. 2011г.№1.