Посещения Екатериной II г.Смоленска во время ее путешествий по России.

Общие вопросы.

 
    Екатерина II  была   второй  после  императора  Петра I,  из  династии   Романовых,  совершавших  путешествия  по  России.  Однако   путешествия Петра и  Екатерины  существенно  отличались друг от друга. Петр изъездил  западную  часть государства вдоль и поперек, преследуя военные цели. Кроме того, он посещал другие европейские государства и  всегда  это  были чисто рабочие поездки, где он  не афишировал  свое  пребывание.  Внешний  эффект  от путешествий  не  являлся  характерным  для  него. Он  всегда  спешил  и  нигде      подолгу не задерживался, ездил налегке, а если посещал заграницу то старался затеряться среди делегаций. Ездил за  опытом, знаниями. Ввиду  частых  войн, приведя страну в бедственное положение, приезжал в Европу с протянутой рукой.

    Император строил великую державу, не считаясь при этом с ценой, которую приходилось платить.

   Другое дело Екатерина II. Со времен Петра мощь империи неизмеримо выросла. Теперь уже в Россию ездили коронованные лица других государств. Европа продолжая считать Российское государство диким, варварским, азиатским, не могло не считаться с империей как с важным игроком на европейском политическом поле.

  Для Екатерины не являлись насущной потребностью поездки по стране. Данные путешествия укладывались в ее понятия  просвещенного монарха, который интересуется жизнью своих подданных. Информацию с мест императрица получала всегда искаженную. Отчеты наместников и губернаторов грешили субъективизмом. Каждый чиновник старался выставить себя в выгодном свете, замалчивая при этом недостатки по службе. Как-то однажды Екатерина сказала французскому послу в России графу Сегюру: «...Я путешествую не для того, чтобы осматривать местности, но чтобы видеть людей». И это было правдой.

 Поездки императрицы преследуя внутриполитические цели напоминали триумфальные шествия, являлись средством укрепления престижа правительницы, поводом выражений ей верноподданнических чувств и благодарности за содеянное под ее руководством. Во время путешествий делалось множество царственных жестов: проводились благотворительные акции, акты милосердия, проявлялась царская щедрость.    

Подготовка к путешествиям и порядок движения.

 

   Путешествиям предшествовала подготовка требовавшая больших финансовых затрат, труда и могла продолжаться несколько месяцев. Так, например, о поездке в Могилев с заездом в город Смоленск летом 1780 года местные администрации Петербург известил еще в сентябре 1779 года. О поездке в Крым в 1787 году Екатерина беседовала в Смоленске с Иосифом II в 1780 году, когда и начала планировать поездку.

  Подготовкой к путешествиям занимались различные центральные учреждения. Сенат рассматривал общие вопросы, в частности обеспечение процессий гужевым транспортом. Главный магистрат ведал нарядом лошадей от городов, Ямская канцелярия – поставкой ямских лошадей. Их требовалось поставлять «самых добрых, а с ямщиками непрестарелыми и немалолетними, а особливо не пьяницами». Лошади должны быть «хорошо ухоженными, кормлеными, почасту объезжать и не привлекать ни к каким работам», а ямщикам не разрешалось отлучаться от станций. В поездках использовались также обывательские и полковые лошади. За них владельцам выплачивались прогонные и простойные деньги, поскольку животные доставлялись на станции за несколько дней до начала путешествия и оставались еще несколько дней после проезда императрицы. За павших лошадей их хозяевам выплачивалась компенсации.

   Во время поездки в Могилев в 1780 году для путешественников понадобилось 19 карет и 52 коляски. Всего путники проехали 85 станций. Стремясь как-то сократить число лошадей, их переводили со станции на станцию. Когда кортеж проезжал по одной дороге, то лошадей переводили на ту станцию, через которую императрица предполагала ехать обратно. Лошадей собирали по всей России. Освободили от наряда лишь Тобольскую, Иркутскую, Оренбургскую и Остзейскую губернии, а также города Белый Смоленского наместничества и Буй Костромского наместничества, ввиду их бедности.

   Тягловую силу выделили 177 городов, в которых было «купцов, мещан и цеховых» 193 699 душ, т.е. 1 лошадь с 38 душ. Основная тяжесть  поставки  лошадей  легла конечно на плечи крестьянства. Сельские  общества обязывались поставить 22 449 лошадей   или      1 лошадь с 500 ревизских душ.

   Военная коллегия готовила на каждой станции караулы из солдат и офицеров. В 1780 году на каждую станцию назначался 1 обер-офицер, 2 унтер-офицера, 2 капрала и 20 рядовых. От Белорусской границы до Смоленска и далее до границ Псковской губернии стояли караулы состоявшие из офицеров, унтер-офицеров и рядовых Смоленской дивизии. Роспись офицеров по станциям проводил назначенный в 1777 году генерал-губернатор, командир Смоленской дивизии, князь Н.В. Репнин.

 Кабинет-курьеры доставляли офицерам инструкции об их обязанностях, в получении которых они расписывались. Содержание их не менялось из путешествия в путешествие. В инструкциях не было ни слова о том, что воинская команда должна охранять императрицу. В обязанности караула входило принять лошадей и проследить, чтобы они были годными, содержать их под хорошим присмотром, заблаговременно расписать подводы и на кафтаны ямщикам пришить ярлыки, кому кого везти, лошадей никому и не по какому поводу не давать даже за двойные и тройные прогоны, кроме как по билетам из Кабинета. Кроме того, офицеры должны были смотреть, нет ли на каких дворах больных корью, оспой или другими заразными болезнями. Если таковые находились, следовало выставить караул, и никуда не выпускать, кроме как на собственный двор для работы. Прогонные деньги предписывалось "раздавать подводчикам... без малейшей остановки и удержания единыя полушки под каким бы то видом и вымыслом ни было", "до взятков никаких не касаться", обид не чинить, безденежно ничего не брать и за командой в том следить под страхом взыскания и "тяжелого по суду военному штрафа".
 Придворная контора ведала прислугой, сопровождавшей государыню, а также приготовлением пищи, обеспечением гардероба, мебели и пр.

   Центром приготовлений являлся Кабинет императрицы. Сюда стекалась вся информация о приготовлениях. Данный орган являлся, по сути, штабом мероприятия, координационным и распорядительным органом.

 Однако большая часть нагрузки ложилась на местные администрации. На плечи наместников ложилась обязанность подготовить дороги по маршруту движения, отремонтировать старые, а в некоторых случаях построить новые.

 Приведение в порядок дорог создавало для населения значительные трудности. Нередко по отремонтированным к путешествиям трактам запрещалось перемещаться кому бы то ни было, иногда в течение нескольких месяцев. Проезжать не могли не только местные жители, но и кто бы то ни был. Приходилось передвигаться по объездным, лесным и болотным местам.

   Большие расходы вызывало устройство станций, ведь по сути дела требовалось построить дворцы, где могла разместиться не только Екатерина, но и многочисленные лица которые сопровождали ее, в том числе иностранные послы.

  Деньги Кабинета императрицы тратились на подарки чиновникам, офицерам, иностранцам, на пожалования городам для строительства тех или иных сооружений, приказам общественного призрения, духовенству для строительства церквей.

 Обеспечением пышных встреч Екатерине, украшением городов, постройкой триумфальных арок занималось местное дворянство. Однако благородное сословие, которое собственно и обязано было своим возвышением императрице, не спешило расставаться с деньгами, отчего часто возникали скандалы.

  Бывало и так, что деловая сторона поездки отодвигалась на второй план церемониями торжественных встреч, балами, обедами и т.д. Екатерина широко практиковала благотворительность. Города, где она останавливалась, получали пожертвования на строительство школ, благоустройство населенных мест, поддержку мест призрения.

   Все же совершенно неправильно утверждение о ее поездках как о грандиозных пикниках. Возможно для части гостей они таковыми и являлись, но путешествия для Екатерины не были забавой, а формой организации политической жизни и внешнеполитической тоже. Кто бы сказал, что в период встречи с императором    Иосифом II, когда они проезжая от Могилева до Смоленска на публике шутили друг с другом, предавались забавам, на самом деле проводили серьезную государственную работу.

  Развлечения никогда не затмевали для Екатерины дел. В поездках она занималась с министрами, переписывалась с оставшимися в столице чиновниками, решала польские и шведские вопросы и т.д. Здесь также происходили внутридворовые интриги в которые Екатерина должна была вникать и быть судьей или арбитром.

 

Посещение Екатериной II города Смоленска в 1780 году.

    За время своего тридцатичетырехлетнего правления Екатерина совершила семь путешествий (не считая поездок в Москву). Город Смоленск она посетила дважды: в 1780 и 1787 годах. Путешествие в Могилев с заездом в Смоленск было четвертым по счету. В отличие от предыдущих, поездка во вновь приобретенные земли оказалась более тщательно спланированной. В центры наместничеств и уездные города, по маршруту предполагаемого движения, канцелярия императрицы направила анкеты состоявшие из шестнадцати пунктов. Основное внимание в анкетах уделялось вопросу претворения в жизнь указа от  7 ноября 1775 года «Учреждения для управления губерний». В соответствии с актом размеры губерний уменьшались, ликвидировались провинции и изменялась нарезка уездов. Из бывших пяти в Смоленском наместничестве предполагалось учредить двенадцать уездов. Новая сетка административно-территориального деления составлялась таким образом, чтобы в губернии проживало 300—400 тысяч человек, в уезде — 20-30 тысяч человек. Большинство новых административно-территориальных единиц, за редким исключением, получило официальное название «наместничество». Таким образом Смоленская земля получила статус наместничества.

  Другая группа вопросов вытекала из финансово-экономического состояния губерний, уездов. Выяснялось: имеются ли недоимки, а если имеются то в какой сумме, увеличились или же уменьшились оброчные доходы, какие промышленные заведения расположены на территории губерний и уездов, каковы цены на продовольствие. Отдельным вопросом анкеты являлись предложения обращенные к местным властям высказывать свои пожелания или претензии по тем или иным вопросам. К сожалению, чем дальше от столицы находилась губерния тем короче становились ответы на вопросы анкет, превратившись в конце концов в простые отписки. Так историки не получили важные документы характеризующие провинциальную жизнь того периода.

 

   Детально, и в верноподданичском тоне, описал приезд в 1780 году в город Смоленск Екатерины II  П. Никитин в своей работе «История города Смоленска».

   «... В проезд через Смоленское Наместничество, в 1780 году, она осталась совершенно довольною распоряжениями Репнина по всем частям вверенного ему управления и изъявила ему особенное свое удовольствие и благоволение за виденное ею повсюду благое устройство и следы точного исполнения ее установлений.

   Причиной посещения Государынею Смоленска было следующее обстоятельство: Римский Император Иосиф II, желая видеться с Императрицей Екатериною Алексеевною, предпринял путешествие в Россию, под именем Графа Фалкенштейна. Государыня узнав об этом, выехала в Белоруссию, под предлогом обозрения тамошнего края. В Могилеве встретились Венценосцы и 1 июня, 1780 года, прибыли в Смоленск. Для приема высоких гостей, у Краснинской заставы близ существующих по ныне  каменных соляных магазинов устроены были великолепные ворота. Здесь встретил Державных посетителей Князь Репнин с почетными гражданами, при звуках музыки. Отсюда до Молоховских ворот поставлены были с одной стороны дороги Смоленские купцы и мещане, а с другой два полевых полка. От Молоховских ворот до самого Собора стояли по обоим сторонам большой улицы женщины и девицы в старинном Смоленском наряде. Подъезжая к Архиерейскому дому, их Величества вышли из кареты и приветствованы Преосвященным Парфением, который вышел к ним на встречу в полном облачении и со всем духовенством. Предшествуемые Епископом, духовенством и хором певчих, Венценосцы отправились в собор. Двенадцать малолетних певчих одеты были в белые круглые полукафтаны и длинные мантии с алыми перевязями  и поясами и с лавровыми на головах  венками. В левой руке несли они зеленые ветки и корзины с цветами, которые бросали под ноги их Величествам; остальные певчие одеты были в малиновые грезетовые стихари. По окончании в Соборе молебствия, Государыня принимала приветствия всего дворянства, и Преосвященный с духовенством и певчими таким же как при встрече, порядком проводил высоких посетителей до кареты. Никогда Смоленск не видал в стенах своих подобного торжества. Князь Репнин устроил за городом на месте, где теперь находится Никольская слобода и которое было тогда чистым полем, великолепный оперный дом и блистательный фейерверк. Для простого народа расставлены были столы, за которыми он находил обильное и радушное угощение. С наступлением вечера весь город был иллюминирован. Присутствие венценосных особ, неподдельная и светлая радость жителей, прекрасный летний вечер, все это слилось вместе, чтобы сделать полным торжество народного праздника. Три дня пробыла Императрица в Смоленске с высоким своим гостем и утром 4 июня Смоляне проводили ее со слезами по тракту в С. Петербург; а Иосиф II тогда же отправился в Москву. Перед отъездом Государыня пожаловала Соборным священно и церковнослужителям 1000 руб. И для призрения бедных вдов и сирот 3 700 руб.

   В том же году состоялось Высочайшее повеление, чтобы вместо 600 душ назначенных на столовое содержание каждому наместнику, в том числе и Смоленскому, отпускать им в год по  1 200 руб.

   До 1812 года в Смоленске существовал царский дворец с огромным при нем садом, место которого застроено теперь обывательскими домами и съезжим домом 1 части. В этом дворце Екатерина II имела пребывание во время проезда через Смоленск. Против самых окон  дворца все пространство, занятое ныне корпусами присутственных мест и городским садом, застроено было небольшими обывательскими хижинами. Это соседство не соответствовало величеству царского жилища и не понравилось Императрице. Получив об этом замечание Государыни, князь Репнин тогда же  сделал предположение, перевести обывательские дома за крепость на место нынешней солдатской слободы, а очищенное таким образом пространство против дворца, обратить в площадь для обучения войск, обстроив ее со всех четырех сторон казенными корпусами для помещения судебных и разных присутственных мест, и для жительства начальственных лиц. План этот Императрица одобрила и тогда же , по ходайству Репнина, приказала отпустить из казны по 50 р. в пособие каждому хозяину при переноске домов в Солдатскую слободу. В следующем году Репнин привел в исполнение Высочайшую волю. Оставив для плац-парадного места четырехугольник в 393 саж. В окружности, он обнес его перилами и обсадил в шесть рядов березами; пространство между деревьями составило очень удобное место для гуляния, существующее поныне под именем Блонья, или городского сада, и в том же году вокруг этого места заложили  19 каменных двухэтажных корпусов, из коих 9 предназначены для судебных мест, а остальные для пребывания Генерал-Губернатора, Начальника Губернии и Вице-Губернатора, для помещения казенной аптеки, конторы Государственного заемного Банка и залы Дворянского Собрания; а в недалеком расстоянии от Блонья устроены тогда же три дома: Инженерный, Артиллерийский и почтовой конторы.

   Смоленск давно уже был возвращен от Польши; но сохранил еще данный ему Польским Королем Сигизмундом III, в 1611 году, герб. Екатерина II признала, что при изменившейся судьбе Смоленска герб этот не уместен и потому, по Высочайше утвержденному 10 октября 1780 года докладу Правительствующего Сената, возвращен Смоленску древний его герб, который изображает в серебрянном поле, на золотом лафете чугунную пушку с сидящей на ней Райскою птицею (гамаюном)».

   К описанию придворного писателя о степени восторга народа замеченного императрицей и участии в празднествах  устроенных в ее честь, следует добавить, что чистокровная немка София Августа Фредерика фон Анхальт-Цербст-Дорнбург  в Смоленске получила еще кое-какую информацию. На территории наместничества действовали три речных пристани, двенадцать заводов и фабрик, свыше тысячи пильных заведений и мучных мельниц. С нескрываемым удовлетворением выслушала известие о почти завершенном межевании уездных земель. Город Смоленск имел торговый оборот от продажи собственной продукции в другие области в пятьсот тысяч рублей. Прочие города наместничества – на миллион сто тридцать семь тысяч рублей. Только город Вязьма имел оборот около миллиона рублей. В уездах развито хлебопашество, продукты питания на рынках недороги, организованы склады хранения хлебного зерна. В целом, в Смоленске она «нашла желаемое благоустройство и во всем такой порядок коим заслуживает всевысочайшее ее благоволение и удовлетворение».

   Четвертого июня императрица выехала из Смоленска через деревню Пашкевичи, что в 27 верстах от города, затем свернув с основного пути заехала в село Чижово, место где родился князь Григорий Алексеевич Потемкин, как говорят американцы: «self-made man» - человек сделавший себя сам.

   О поездке в Чижово следует сказать несколько слов особо. В результате придворных сплетен укоренилось мнение, что Потемкин разворовывал казенные деньги на которые строил в родовом селе дворцы. Чтобы посрамить интриганов, в том числе выдающегося политического и военного деятеля графа П.А. Румянцева-Задунайского, она и совершила визит. Взору присутствующих предстал простой деревянный дом князя, в бане которого по обычаям того времени  был рожден князь Таврический. Заметив удивление на лице Румянцева Екатерина сказала: «когда Потемкин устраивал Херсонскую пристань, завистники его разглашали, что он из выделенных ему миллионов выстроил какие-то великолепные дворцы на родине своей, а вот его дворец... Я ушенадувателей не любила и не люблю. Клеветали на расточительность князя, неправда и то, будто бы он писал ко мне, что не хочет и не может служить с Вами, он всегда уважал Вас».

   Пообедав в домашнем кругу с братом князя  Екатерина тронулась в путь дальше. Проехала через город Духовщину, где выслушала рапорты городских властей. Имела беседу с Духовщинским земским начальником капитаном-исправником Глинкой. Сын его так описывал визит в город: «По одну сторону крестьяне  в нарядных одеждах стояли с хлебом-солью, а по другую – крестьянки с разными садовыми и полевыми цветами. Гремели хоры родных песен, по мере движения кареты тянулись вереницы хороводные... Екатерина, раскланиваясь во все стороны, часто останавливаясь, спрашивала у крестьян: «Довольны ли вы, друзья мои, вашим капитаном-исправником?» И раздался общий крик: «Довольны, матушка-царица, довольны, он нам отец!». (Ну, здесь народ слегка погорячился. И вообще, к народу императрица относила дворян, купцов, духовенство, мещан. Крестьяне были просто одушевленными предметами, не имеющие к народу никакого отношения, и которые сами по себе не могли существовать. Им непременно требовалась опека и управление помещиков, в противном случае дела в государстве, считала Екатерина, обязательно расстроятся. Прим. авт.) Впоследствии в разговоре с князем Репниным хвалила Глинку: «Спасибо ему, он понял душу земского учреждения. Он любим поселянами и вполне исправник».


   Ну, разве могла бы императрица признать в этом живом существе своего подданного, во благо которого она правила Россией? Конечно нет. За лешего - куда ни шло.

 

   Далее путь пролегал через село Березово, село Пречистое где кортеж остановился на ночь.  Пятого июня проехав через деревню Виортки, в деревне Крюково остановились на обед.    

   На мосту реки Двины Екатерину встретил наместник Псковский генерал-поручик Сиверский, после чего императрица продолжила путь уже по Псковской земле.

  Посещение Екатериной II города Смоленска в 1787 году.

    Последнее путешествие Екатерины II в Крым в 1878 году отличалось от предшествующих как грандиозностью размаха, так и дальнейшим влиянием на ход Российской жизни. Официальной целью являлось ознакомление с освоением обширных территорий присоединенных к империи по условиям Кючук-Кайнарджийского мира 1784 года и с включением в состав России Крыма в 1783 году.

   Мысль самолично увидеть земли подал Екатерине император Иосиф II во время свидания в Могилеве еще в 1780 году. Решив воспользоваться советом приехать в Крым в 1784 году, в процессе подготовки выяснилось, что в Херсоне свирепствует эпидемия чумы. Данное обстоятельство не позволило приехать как было запланировано. Тогда путешествие перенесли на 1787 год.

   Подготовка к поездке заняла немало времени и потребовала  значительных ресурсов. Всего задействовано 14 карет, 110 саней, которые весной сменили 82 коляски. На пути организаторы устроили 76 станций. Для мероприятия потребовалось 71 800 лошадей, 550 лошадей на станцию. Лошадей поставляли со всех губерний за исключением самых удаленных. С последних взыскивались деньги в качестве компенсации.

   Что касается Смоленского наместничества, то лошадей здесь следовало нарядить к 15 декабря 1786 года.

 
 
  При лошадях следовало иметь одетых в специальную форму погонщиков, а к каждым 500 лошадям для организации продвижения прикомандировывался дворянин. На каждой станции полагалось иметь по одному плотнику и кузнецу с инструментами, а также 15 кибиток, 30 хомутов, 30 пристяжей, 30 двойных гвоздей и 19 дуг. На каждой станции сооружались помещения и хранились продукты, а также содержались: три рогатые скотины, три теленка, 15 кур и 15 гусей, два пуда крупчатой муки, один пуд коровьего масла, 500 яиц, 6 окороков, фунт чаю, полпуда кофе, бочонок с селедкой, два пуда сахара, красного и белого вина по три ведра, 50 лимонов, а также пиво. На станциях где не предполагалось ни обедать, ни ночевать готовились холодные закуски.

   Если прочие расходы несла казна и дворянство, то поставка лошадей легла на население. В Смоленском наместничестве ямщики настолько издержались из-за высоких цен еще до приезда императрицы, что выразили в жалобе на имя Репнина: «...ни себя, ни лошадей своих прокормить им нечем и денег на то совсем не имеется». Генерал-губернатор вышел из положения тем, что велел давать им провиант и фураж, но... «за счет прогонов, которые они выездят».

    Количество и состав караулов на станциях во время путешествия 1878 года от Петербурга до Смоленска были такими же как и при поездке 1780 году.

   Екатерина покинула Петербург под гром пушек 2 января 1787 года. Кортеж состоял из 14 карет и 164 саней, в том числе 40 запасных. Поражало своим гигантским размером сооружение, в котором ехала императрица. Оно состояло из кабинета, гостиной на восемь персон, игорного стола и небольшой библиотеки. В сооружение на полозьях запрягли 30 лошадей.

  Поскольку ночью короткий световой день, а приходилось ехать и в темноте тоже, то по обе стороны дороги горели гигантские костры, освещая путь.

 На границе уездов кортеж встречали предводители дворянства в парадных мундирах и на лучших лошадях. Регламентировалось также поведение населения при проездах населенных мест. Запрещалось перебегать улицу, покрывать их ельником, не разрешалось находиться в толпе больным и увечным.

   Сопровождавший императрицу посол Франции Сегюр избалованный европейскими удобствами оказался не в претензии к путешествию и с удовольствием его вспоминал. Что касается наших мест, то поездка проходила по лесистой и заболоченной местности через редкие населенные пункты.

   В город Велиж кортеж прибыл с 11 на 12 января, где путники заночевали. Как повествует Сегюр, на протяжении пути из Петербурга кортеж останавливался по два раза в день в какой либо деревеньке или селе для краткого отдыха.

   « Бедные поселяне, с заиндевевшими бородами, не смотря на холод, толпами собирались и окружали маленькие дворцы, в которых веселая свита императрицы, сидя за роскошным столом и на покойных широких диванах, не замечала ни жестокости стужи, ни бедности окрестных мест; везде находили мы теплые покои, отличные вина, редкие плоды и изысканные кушанья. Даже скука, эта вечная сопутница однообразия, была изгнана присутствием любезной государыни... ...Иногда по вечерам мы забавлялись играми, сочинением шарад, загадок, стихов на заданные рифмы ...».

   До Смоленска наши дни распределились следующим порядком: первый в селе Городец, второй в Порхове, третий в Бежаницах, четвертый в Великих Луках, пятый в Велиже, и шестой в Смоленске...».

   По всей видимости в уездном центре Поречье кортеж императрица находился на кратковременном одно-двух часовом отдыхе, для приема рапортов уездных чиновников и обеда,  а затем последовал дальше в Смоленск.

   «В шесть дней  мы проехали около 200 миль. Императрица устала. Впрочем трудно было в такую холодную пору, ехать с большим удобством, скоростью, роскошью и удовольствием. Против стужи взяты были разные предосторожности; быстрота санной езды делала большие расстояния незаметными, а свет огромных костров на каждых 30 саженях дороги рассевал мрак длинных ночей. Но так как везде императрица должна была делать приемы и выходы, осматривать заведения, давать советы и поощрительные награды, то на отдых ей оставалось немного времени. Даже сидя в своей карете и оставляя заботы правления, императрица употребила досуг свой на то, чтобы пленять нас и была неистощимо умна, любезна и весела; это занятие, конечно, приятное, но вместе с тем и утомительное».

   Въезд в город состоялся вечером через построенные в бывшей за Днепром земляной крепости местным купечеством и мещанами триумфальные ворота.

   В этот раз она пожаловала городу 4 500 рублей на постройку Богоявленского собора, 200 рублей сиротам общественного призрения. Кроме того приказала  отпускать ежегодно Смоленской семинарии дополнительно к жалованию персонала 2 000 рублей.

    В дни ее пребывания в городе сгорел деревянный дом княгини Соколинской. На месте сгоревшего Екатерина распорядилась построить каменный двухэтажный дом выделив на указанные цели собственные средства.


 

    Дальше из воспоминаний Сегюра: «...Екатерина решила остаться три дня в Смоленске. Это отдалило наше прибывание в Киев, где нас ожидало множество приезжих со всех стран Европы. Государыня, помолившись в соборе, удалилась в свой дворец. Но на другой день она принимала дворянство, городские власти, купечество, духовенство, а вечером дала пышный бал , на котором было до трехсот дам, в богатых нарядах; они показали нам, до какой степени внутри империи дошло подражание роскоши, модам и приемам, которые встречаешь при блистательнийших дворах европейских. Наружность во всем выражала образование; но за этим легким покровом внимательный наблюдатель мог легко открыть следы старобытной Московии...».

   «...Я обрадовался, когда миновали эти три дня, (По сведениям П. Никитина Екатерина оставалась в Смоленске шесть дней.  Прим. авт.) которые императрице угодно было величать днями отдыха, между тем как они употреблены были на беспрестанные приемы и представления и показались мне утомительнее дней, проведенных в дороге. В самом деле, не приятнее ли быстро катиться по снегу в просторной, покойной карете, в теплой одежде , среди приятного, веселого общества, чем стоять в пышном наряде целое утро, среди огромных зал, присутствовать при приеме разных депутаций и выслушивать длинные вычурные речи?...»

   Поскольку визит императрицы в Смоленск закончился и она продолжила путь дальше в Киев, то автор свою задачу по описанию ее путешествия, считает выполненной.

  

                                                                       Источники, использованные в работе.

 

1. Записки графа Сегюра о пребывании его в России в царствование Екатерины II. (1785 – 1789). Перевод с французского. С-Петербург. 1865г.

2. Сборник русского исторического общества. Том 1. С- Петербург. 1867г.

3. Н. Бессарабова. Путешествия Екатерины II по России. Москва. 2005г.

4. Н. Павленко. Екатерина Великая. Москва. Молодая гвардия. 1999г.

5. Исторический вестник. Выпуск  №74. С-Петербург. 1898г.

6. В. Водовозов. Очерки из истории XVIII-го века. С- Петербург. 1898г.

7. П. Никитин. История города Смоленска. Москва. 1848г.

8. В. Семевский. Крестьяне в царствование Екатерины II. Т.1 и 2. С-Петербург. 1903г.

9. С. Глинка. Золотой век Екатерины Великой. Воспоминания. Москва. 1996г.