Судебные штамповщики

Статистика – не точная наука, особенно доморощенная, но иногда она отражает нашу жизнь вполне адекватно - в частности, в сфере судопроизводства. Один из самых важных показателей в судебной статистике – это количество оправдательных приговоров. Понятно, что если их количество стремится к нулю, то уголовный суд, как государственный орган вообще не нужен. Содержать тысячи абсолютно бесполезных людей, тупо переписывающих обвинительное заключение в приговор – удовольствие недешевое. Наказание обвиняемому вполне могут назначить следователь и прокурор – зачем затягивать всю процедуру на несколько месяцев, платить немалые деньги судьям, а также обеспечивать их всем необходимым для работы?…

В Сети есть немало публикаций по поводу статистики оправданий в современных российских судах ("при Путине") – все последние годы их количество меньше 1 процента. В 2012 году процент оправданных подсудимых составил 0,67!

При этом, нужно учитывать, что львиную долю в этих 0,67 процентах составляют оправданные судами присяжных и по делам частного обвинения. Процент оправданных судами присяжных составляет примерно 20 от всех подсудимых, которые выбрали суд присяжных. Высок процент оправдательных приговоров и по делам частного обвинения, где прокурор не участвует: по статьям «нанесение легких телесных повреждений», «побои» и «клевета». По ним количество оправданий составляет до двух третей от всех оправдательных приговоров! Таким образом, можно констатировать: если обвинение в российском суде поддерживается прокурором, то шанс быть оправданным практически отсутствует. В этих случаях обвинительные приговоры штампуются судьями как на машинном производстве.

Причины такой ситуации достаточно просты, но чтобы разобраться в этом вопросе нам придется вернуться в 30-е годы 20 века.

Ситуация при Сталине

По моим данным, первым журналистом, который провел просто убийственное сравнение ситуации с оправдательными приговорами в "путинское время" и в разгар самых жутких сталинских репрессий в конце 30-х – начале 40-х годов, стал Олег Лурье. И действительно, такое сравнение просто напрашивалось: 1 процент при "великом" Путине и примерно 10 % оправданных при маньяке Иосифе! Как такое может быть, и до чего же мы докатились со своей "суверенной демократией"?

Вот точные цифры оправданий подсудимых при Сталине, которые я взял из книги М.В.Кожевникова "История Советского суда": "в 1935 г. число оправдательных приговоров, вы­несенных народными судами РСФСР, составляло 10,2% к общему количеству привлеченных к уголовной ответ­ственности лиц, в 1936 г.—10,9%, в 1937 г.—10,3%, в 1938 г.— 13,4%, в 1939 г. — 11,1 %, в 1941 г.— 11,6%… в 1942г.— 9,4%, в 1943г.— 9,5%, в 1944г.— 9,7% и в 1945г.— 8,9%". Цифры только по России, но ведь именно она нас и интересует, не правда ли?

Нужно еще учитывать, что обвинительные приговоры в то время часто отменялись и в кассационной инстанции: "В первом полугодии 1939 г. по РСФСР отме­нено приговоров с направлением дела на доследование со стадии предварительного следствия — 9%, во втором по­лугодии 1939 г. — 9,1%". Иными словами, суды при Сталине действительно выполняли свою функцию проверки качества проведенного по уголовному делу следствия! Как же так? С чего это вдруг в годы "большого террора", да и в тяжелейшие годы войны судьи оправдывали каждого десятого обвиняемого? Данный феномен никто до сих пор толком и не попытался объяснить.

А ответ на самом деле прост: не было команды осуждать всех подряд! Судьям не вменялось в обязанность бороться с преступностью! Иными словами – покрывать все огрехи следствия.

Рассмотрим ситуацию подробнее. Чем занимались высшие должностные лица СССР во второй половине 30-х, что у них не дошли руки, чтобы выстроить вертикаль власти в системе уголовного правосудия? Сталин и его приближенные, не покладая рук, уничтожали население СССР – реальных, потенциальных и выдуманных врагов тов. Сталина. Но народные суды в этом увлекательном занятии практически не были задействованы! Они "врагами народа" не занимались! Вот где собака зарыта! В основном, все обвинительные приговоры по выдуманным от начала и до конца уголовным "политическим" делам рассматривали внесудебные органы. А точнее – проштамповывали уже принятые "наверху" решения.

Соответственно, статистика оправдательных приговоров в те годы практически не учитывает уголовные дела, которые закончились осуждением по контрреволюционной 58-ой статье УК (она делилась на несколько статей: 58-1, 58-2 и так далее). В 1937-1938 году было расстреляно по политическим обвинениям 681 692 человека - из них 631 879 были приговорены к расстрелу внесудебными "тройками" (в составе главы местного НКВД, партийного секретаря и прокурора). "Тройки" по факту занимались оформлением приговора, который уже был известен, поскольку человек был включен органами НКВД в соответствующий список лиц, которые подлежали осуждению. По списку № 1 люди расстреливались, по списку № 2 осуждались к лишению свободы (10-15 лет тюрьмы или лагерей), а человек, включенный в список № 3, получал 5-8 лет лагерей.

Лишь небольшая часть политических дел рассматривалась судами – дела в отношении особо важных лиц решала Военная коллегия Верховного суда в составе 3-х судей (председательствующим обычно был председатель коллегии В.Ульрих, который в некоторых случаях даже самолично приводил приговор в исполнение). На местах проводились выездные заседания Военной коллегии. Военколлегия оформляла дела по спискам, которые были утверждены высшим руководством СССР (Сталиным и другими членами Политбюро), а списки представлялись Сталину на утверждение наркомом внутренних дел Ежовым.

Всего с 1936 по 1938 год Сталин и его ближайшие соратники осудили по спискам более 43,7 тыс. человек (за все это время 97 человек были вычеркнуты из этих списков – вероятно, самим Сталиным). Можно ли это считать оправдательным приговором? Формально – нет, но в абсурдной логике того времени это было действительно оправданием.

Самое любопытное, что в таких условиях, когда участь подсудимых была определена вождем, оправдательные приговоры случались даже в Военной коллегии! Дело в том, что когда к осени 1938-го размах репрессий был значительно уменьшен, а Берия сменил Ежова на посту наркома внутренних дел, то части людей, уже попавших в списки осужденных при Ежове, повезло – некоторых из них не расстреляли, а осудили к лишению свободы, а ряд подсудимых и вовсе освободили. Осуждение по спискам было и после 1938-го, но численность осужденных резко уменьшилась.

Часть лиц из "сталинских списков" до Военколлегии не доходила – бывших работников НКВД и некоторых других обвиняемых расстреливали сразу после получения подписи Сталина на соответствующем списке. Это называлось осуждением в "особом порядке". Подписывали документ о расстреле Вышинский (его заместитель) и Ежов (его зам).

В регионах "тройки" вершили правосудие по спискам, которые составляли местные органы НКВД. Чекисты включали туда лиц согласно спущенным из Москвы планам, которые нужно было не только выполнить, но желательно и перевыполнить.

Помимо "троек" и "особого порядка" существовало так называемое "Особое совещание" при НКВД - внесудебный орган, который рассматривал особо уголовные дела без присутствия обвиняемого и его адвоката. До 1941 года он не имел полномочий приговаривать обвиняемых к расстрелу, но в военное время Особое совещание получило и это право. С 5 ноября 1934 года по 1 сентября 1953 года Особым совещанием было осуждено 442 531 человек (10 101 были расстреляны). Оправдательных приговоров в Особом совещании – по понятным причинам – не было.

Пока "отец народов" и его подручные были заняты уничтожением своих реальных, потенциальных и абсолютно вымышленных врагов, простые советские судьи по делам никак не связанным с политическими обвинениями действительно работали, как и положено судьям. Власть про них несколько подзабыла - отсюда и большой процент оправдательных приговоров по не политическим делам. Еще раз: 10-13 процентов – это оправдательные приговоры не по всем уголовным делам, а в основном по тем, которые не были связаны с 58-й статьей УК (за исключением приговоров Военной коллегии ВС СССР). А реальный процент оправданий в стране, если суммировать обвиняемых, осужденных судами и внесудебными органами, был гораздо ниже – в 1937-1938-м он вряд ли превышал 4-5 процентов (учитывая большое количество репрессированных людей), а в последующие годы был несколько повыше.

После Сталина

У Сталина не было причин обращать свое внимание на высокий процент оправданных в народных судах – он мог уничтожить любого человека одним росчерком пера. А вот в послесталинское время практически единственным вариантом расправ над кем-либо стал официальный суд. И тут-то высшая партийная власть вдруг осознала, что судьи позволяют себе либеральничать с преступниками и ставить под сомнение работу других правоохранительных органов. Вместо того, чтобы бороться с преступностью – как другие государственные органы. Вот так и получилось: с одной стороны – сталинские наследники совершили благое дело – ликвидировали внесудебные репрессивные органы, но с другой стороны – они постепенно по факту упразднили и советский уголовный суд, который худо-бедно, но пытался хотя бы изобразить независимость от исполнительной власти.

Вот весьма показательная статистика из статьи И.Л.Петрухина "Оправдательный приговор и уголовная политика" ("Адвокат", 2007, N 5): "Так, по всем уголовным делам в СССР оправдывалось судами первой инстанции лиц (в % от вынесенных судами приговоров):

Хорошо заметно, что при Хрущеве количество оправдательных приговоров резко уменьшается, а при раннем Брежневе оно как раз и достигает магической цифры - 1 процент. С тех пор перепрыгнуть через эту планку у наших судей никак не получается. Что означает цифра 1 %? Все просто: с конца 60-х советско-российский суд намертво встроен в вертикаль исполнительной власти и является всего лишь департаментом единого правоохранительного ведомства (КГБ-ФСБ, МВД, прокуратура и суд). Сейчас к этой четверке добавился Следственный комитет. При этом, суд занимает последнее место в этой пятерке ведомств – в любом значении. С одной стороны, суд – это последнее ведомство, через которое проходит уголовное дело, а с другой – это последний по значению государственный орган в правоохранительной вертикали. Орган, имеющий меньше всего прав.

Ситуация парадоксальная: госструктура, которая по закону наделена весьма серьезными полномочиями, в реальности их не использует и играет роль подстилки для чекистов, следователей, ментов и прокуроров. На практике его повседневная работа контролируется по большей части органами прокуратуры

Как же так получилось? Связывать снижение количества оправдательных приговоров с улучшением работы следствия и прокуроров могут только люди откровенно неумные или крайне наивные – данная версия не подтверждается абсолютно ничем. Наоборот, если количество оправдательных приговоров в государстве снижается – это прямой путь к ухудшению работы следственно-прокурорских работников. И спорить здесь абсолютно не о чем.

Причина превращения суда в орган, обслуживающий интересы правоохранительной вертикали проста: высшие партийные органы включили суд в систему борьбы с преступностью. Иными словами: их сделали крайними за высокие цифры оправданных. Если суд выпустил подсудимого, то это означает не только плохую работу следователя и прокурора – это еще и неудовлетворительная работа самого судьи. Со всеми вытекающими последствиями для его карьеры. Кто виноват в таком положении? Только ли партийные начальники? – Нет, руководители Верховного суда, которые подстелились под ментов и прокуроров, повинны в этом не меньше. В нашем стайном обществе все тенденции идут с самого верха – судейское начальство встроилось в исполнительную власть в Москве, а за ними подтянулись подчиненные на местах. Судебная система живет по принципу стаи, и ни о какой независимости судей даже говорить не стоит. В стае нет независимых особей.

И ничего в постсоветской России в этом плане не изменилось. Верховный суд с 1989 года возглавляет верный слуга партии Вячеслав Лебедев. Вожак так и остался во главе стаи – с чего бы она вдруг стала меняться? Единственное отличие – это смена тех, кому судебная вертикаль стала подчиняться: власть от ЦК КПСС перетекла в администрацию президента и ФСБ. Правоохранительная вертикаль поменяла свою верхушку – вот и все. А внизу судьи как работали – так и продолжили. Разумеется, некоторая дезорганизация вертикали наблюдалась в 90-е годы – судьям платили смешную зарплату, которую часто еще и задерживали на многие месяцы. А вот в "нулевые" судебная должность стала весьма привлекательной из-за высокой зарплаты и разных льгот, что усилило послушность судей своему начальству. И если сверху идет установка "не оправдывать!", то подчиненные берут под козырек.

В таких условиях каждый оправдательный приговор – это проступок! За такого судью берется прокуратура, которая разными путями начинает создавать неприятности для принципиального судьи. Почему именно прокуратура так заинтересована в обвинительных приговорах? Все элементарно: оправдательный приговор – это выговор прокурору. Три выговора – увольнение. В таких условиях судья, выносящий оправдательные приговоры, превращается во врага прокуратуры. А поскольку непосредственный начальник судьи (председатель соответствующего суда) воевать с прокурорами не хочет – страдает в итоге судья, а не прокурор, который тащит в суд плохо расследованные дела. Один-два подобных выкрутаса и ты за бортом – не оправдал высокого доверия! В таких условиях признание невиновным человека, вина которого не доказана, превращается в гражданский подвиг.

В начале "нулевых" после принятия нового УПК (2001) за 3 следующих года количество оправдательных приговоров несколько увеличилось, но потом все опять пришло в норму. Новые законодательные поблажки защите и введение суда присяжных во многих регионах были успешно переварены единым правоохранительным монстром.

Вот весьма показательная статистика по оправдательным приговорам в "нулевые" годы, которую я позаимствовал из статьи адвоката Юрия Чурилова в "Новой адвокатской газете" № 18 за 2010г.

Число оправданных по России (1998–2008 гг.)

Обратите внимание, какие проценты оправданных с 2005 по 2008 год – итоговые цифры разделяют одна сотая доля процента! Да и в 2012 году тот же самый процент – 0,67! Судебная вертикаль работает как часы!

Чтобы правильно судить об этих невеликих цифрах, нужно еще учитывать, что немногочисленные оправдательные приговоры еще и часто отменяются – в следующих инстанциях процент отмены в зависимости от года колеблется от 25 до 40 %, после чего чаще всего выносится обвинительный приговор.

Подведу итог. В любом обществе суд – один из важнейших социальных институтов. И если в обществе суд не функционирует, то значит у граждан этого общества серьезные проблемы. Даже у тех 85 %, которые всей душой за сегодняшнего "великого кормчего".

В современной России частично суд сохранился в арбитражных судах, иногда его можно встретить в гражданском судопроизводстве, но в административном и тем более, уголовном суде – правосудия не найдешь. Исключение – суды присяжных.

По большей части современные судьи по уголовным делам – обычные штамповщики. Вынося приговор, они просто проштамповывают вердикт "виновен", который уже навесил на человека следователь. Но если штамповщик на производстве – человек, которому необходимо овладеть хотя бы каким-то станком, то судье никаких специальных знаний и умений вовсе не требуется. Ну, разве, что печатать на компьютере – так это сейчас любой школьник умеет. Да еще немножко актерских данных не помешает – чтобы публике казалось, что судья – не чучело в черной тряпке, а серьезный человек, вершащий правосудие.

Как изменить такую ситуацию? – Это уже тема для отдельного разговора.

Юрий Язовских