Бьется птица в стекло ни жива, ни мертва,
Не умея окно распахнуть.
Почему, о любовь, ты находишь слова
Лишь когда ничего не вернуть?
Сколько раз, милый мой, свое сердце могла
На ладони тебе протянуть...
Почему, о любовь, ты находишь слова
Лишь когда ничего не вернуть?
Мой любимый, скажи, как мне жить без тебя,
Ни смеяться, ни петь, ни вздохнуть...
Почему, о любовь, ты находишь слова
Лишь когда ничего не вернуть?..
Я гладил витую струну смычком
И пела виолончель
О чем она пела или о ком
Не важно уже теперь
Но нам сказали: мы быстро играли
В пылком запале мы нот перебрали
И в наказанье смычок отобрали
Увы
Я пальцами трогал запястья струн
И пела виолончель
Горела музыка сотней лун
Как огненная метель
Но все напрасно: слишком все ясно
Место есть в зале лишь для рояля
Виолончель у меня отобрали
Увы
Я трогал струны взглядом одним
И пела виолончель
Музыка, плача, текла, как грим
Как под дождем акварель
Но нам сказали: в ней мало грации
Здесь неуместны импровизации
И передвинули виолончель
За дверь
Я пальцами музыку из воздуха свил
И на пальцах – бороздки от струн
Никто эту музыку не запретил
Всю из пауз и из лакун
Но я не знаю, иль вправду летает
Сквозь ожиданье боль и молчанье
И суждено ль ей меня не забыть
Может быть
Песня из спектакля "Безымянная звезда"
Все расчислены судьбы в раю и в аду,
Звездный атлас твой путь начертал,
Но ты все же возьми и придумай звезду,
О которой никто не слыхал.
И однажды приглушат свой свет города,
И луна свой уменьшит накал,
И откроет глаза молодая звезда,
О которой никто не слыхал.
Пробежит по орбитам дыхания дрожь,
И завяжется в узел овал,
Сквозь колодец Вселенной ты вдруг упадешь
В мир, который никто не видал.
А наутро поднимется ветер огней,
И сдвинется век на часах,
И все, что останется в память о ней –
Лишь звездная пыль на губах...
Друг бардов английских, любовник муз
Латинских, ценитель вина, Француз,
Испанских танцовщиц большой знаток,
Любитель гитар и гетер, игрок,
Канцон италийских поклонник, фат,
Большой нелюбитель глядеть назад,
Остряк и обидчик, фигляр, танцор,
Привыкший смотреть наповал, в упор,
Клубок африканских чудных страстей,
Сластей любитель, а не властей,
Монах и повеса, бес, нелюдим,
Дышавший стихами сквозь чад и дым,
Немецкий романтик, польский беглец,
Пергаментов греческих жадный чтец,
Читатель меню и глотатель книг,
Всего-то и русского – лишь язык,
Печаль иудейская, сплин с утра,
Всего-то и русского – лишь хандра,
На черных камнях вавилонских рек
Всего-то и русского – выстрел, снег.
Беден был юный Икар, но хорош собою,
Девушку из Градчан мог избрать любую –
Ловкую выбрать служанку с длинной косою
Иль госпоже дарить свои поцелуи;
Мог полюбить певунью за голос дивный,
Или же танцовщицу, чей взор чудесный,
Мог полюбить, и песня была б красивой,
Но никого не выбрал, не вышла песня.
Глупый Икар земных не искал красавиц,
А полюбил он жаркие губы Солнца,
Чтоб полететь к любимой своей, безумец,
Сделать хотел он крылья себе из воска.
Солнце тогда б расплавило эти крылья,
И он упал бы камнем, упал во Влтаву,
Вот бы погиб, и песня была бы знатной,
Но он не сделал крыльев, не вышла песня.
Бедный Икар весь день все смотрел на Солнце
С Башни Пороховой с утра до заката.
Люди ему давали темные стекла,
Чтобы не исходили глаза слезами,
Только Икар те стекла бросал на землю
И беззащитным взором смотрел на небо.
Взял бы стекло, и песня была бы ладной,
Но он смотрел сквозь слезы, не вышла песня.
...На Староместской площади угол темный;
Стоит там слепой Икар, подаянья просит.
Мимо идут минуты, дожди, туристы,
Мимо – река потерь под мостом столетий.
В шапке его – тяжелые кроны Града,
В шапке его – звенящее злато Собора,
Много дивной монеты из стран далеких,
Но никогда не бросает свой луч ему Солнце.
Тихо стоит Икар и крутит шарманку
И напевает нескладную эту песню...
Летняя любовь – короткая, как дождь,
Летняя любовь – ласточкой по небу вьется,
Летняя любовь – как неумелый костер,
Пылает, как солнце, сгорая в минуты.
И времени песок смывается водой,
Во тьме дрожат глаза, как мокрые листья,
А летняя любовь на пальцах и губах
Рассветною росой мерцает...
Летний теплый дождь, короткий, как любовь,
Сладкий дым костра кольцами по небу вьется,
А летнее счастье безумным ручьем,
Напившись дождями, все льется сквозь полночь...
Пригубил я терпкого вина,
И от страсти лопнула струна;
Языком холодного огня
Обожгло молчание меня.
Чаша лет, обманчиво легка,
Растворяет счастья жемчуга;
Я никак потерей не напьюсь –
Льется память, горькая на вкус.
Пригубил я сладкого вина,
И тоской душа моя полна;
Мне бы снова хоть один глоток,
Но и сладость удержать не смог...
Чаша лет, обманчиво легка,
Растворяет счастья жемчуга;
Я никак потерей не напьюсь –
Льется память, горькая на вкус.
Там, где в книгах в строчки встают слова
Там, где жмутся в стопку мои листы
Там, где музыка улиц слышна едва
Нет, не там, не там обитаешь ты
Там, где горят огни и блестят слова
Где, отдаваясь ветру, летят листы
Там, где спешат глаза и скользят едва
Нет, не там, не там обитаешь ты
Там, где в медвяном улье гудят слова
В звонком молчаньи рощ шелестят листы
Там, где время смолою течет едва
Нет, не там, не там обитаешь ты
Где небеса и землю творят слова
Где голосами нот говорят листы
Там, где моя молитва слышна едва
Там, моя радость, там обитаешь ты
Что ты плачешь, моя гитара?
Что твой голос тосклив и глух?
Будто пепельный вдох пожара
Давит горло, суров и сух.
Ты подставь свои губы-струны,
Ты доверься моим рукам,
И мотив разольется лунный
По холодным, ночным лугам.
Бусы слов и надежд рассыплет,
Как с разорванной нитки – вскачь...
Пусть печаль твою музыка выпьет
Без остатка. А ты – не плачь...