История Ильинской церкви в селе Скамья

Деревня Скамья находится у самого истока реки Наровы из Чудского озера, на её правом берегу. В настоящее время это Сланцевский район Ленинградской области. Первое упоминание в летописи названия этой местности относится к 1463 году, в то время она причислялась к Каменской губе Гдовского уезда. В Псковских писцовых книгах 1585—1587 гг. весьма подробно описано, что представляла эта местность. Имелся целый ряд построек, в которых во время сезона ловли проживали рыбаки. Это место славилась ловлей угрей. Их добывали с помощью специальных сежей — рыболовных заколов с сетями, которыми частично перегораживали реку. Кроме рыбаков там также жили приказчики и царские дьяки, которые вели учёт налогов с улова. Изначально словом «скамья» обозначали некий административный центр — место своеобразного «сидения» царевых людей. На реке Нарове их было в то время два, второй относился к Наровской губе и находился в районе Скарятины. Позднее, примерно в конце XVII — начале XVIII века, в Скамье появилось постоянное население, которое именовалось царевы подклетные рыбные ловцы. Исконное название поселения — «Исад Скамья». Первая часть в наименовании указывала на то, что в этом месте промышляли добычей рыбы (исад — рыбацкий посёлок, слобода). Кроме ловли угря, жители занимались ещё рыболовлей в озере, перевозками по Чудскому озеру и Нарове, а также торговлей. С середины XIX века там активно развивался сапожно-кожевенный промысел.

В мае 1841 года от крестьянина деревни Скамья Фёдора Леонтиева Громова (отчества низших сословий в то время писались без окончания «-ич») через Гдовского протоиерея передал в Санкт-Петербургскую митрополию своё пожелание устроить за свой кошт новую каменную часовню, которая по плану и фасаду повторяла бы уже построенную на Гдовском городском кладбище. Резолюция гласила, что крестьянину следовало самому обратиться с соответствующим прошением. Таковое и было составлено Фёдором Громовым 26 января 1842 года: «...лет 70ть тому назад была выстроена деревянная Часовня с Колоколами, для выноса в оную тел умирающих местных Жителей и для отправления молебнов в Храмовыя Праздники и по другим случаям, до Православной Веры касающимся. Ныне означенная Часовня от долговременности, а более от подмывания водою Реки Наровы, на самом берегу которой она находится, пришла в совершенный упадок и разрушение. А как я по благословению Всещедраго Бога имею достаточно Капитал и давнишнее пламенное желание, построить собственным своим иждивением и усердием новую Каменную Часовню, по выше Реки Наровы саженях в 50ти от старой Часовни, дабы обезопасить оную от разлития вод и чрез то могущих быть повреждений, с помещением при ней и небольшой Колокольни для Колоколов, кои существовали и при старой Часовни ...». С некоторой долей условности можно предположить, что эта часовня находилась на месте нынешнего памятника погибшим принаровцам. Часовня была приписана к Доможирской церкви, прихожанами которой в то время являлись жители деревни Скамья. Сохранилось описание этой часовни, относящееся к началу XIX века: «Часовня состоит в деревне Скамья из давных лет, кем когда построена неизвестно, деревянная, во имя пророка Илии с притвором, покрыта тесом, кумпол и крест обиты белой жестью, 2 окна со стеклами и затворами … при оной часовне два колокола весу 6 пуд, внутри образ пророка Илии с медным окладом, воскресения Христова с двунадесятными праздниками, на оном образе три венца медных и по полям медный оклад, привесу на нем сребрянная цепочка с крестом ...», а также ещё несколько икон, медный крест, медное же кадило, пять медных и три жестяные лампады, «книг в ней Осмогласник, Псалтирь и Часослов, ветхия ...». При часовни имелось 65 рублей денег и свечей на 15 рублей — для того времени это были весьма значительные средства. Продажей свечей уже на протяжении 10 лет занимался староста часовни Леонтий Анисимов (Онисимов) (примерно 1765—15.01.1848 гг.). Если судить по имени, а также упоминавшемся в одном из документов у него фамилии Громов, то это отец Фёдора и Кондратия Громовых. Однако в метрической записи у последнего его отцом записан, вероятно ошибочно, указан Леонтий Исаков, крестьянин «командорской вотчины деревни Скамьи». Впрочем, и у Фёдора не всё было в порядке с метриками. В записи о его рождении 10 мая 1802 года отцом записан Никон Анисимов, хотя у этого же отца в апреле того же года записано рождение сына Георгия (судя по подчёркнутому имени, на ошибку обратил внимание благочинный, проверявший записи).

Новую часовню планировалось поставить примерно в 90 метров выше по реке от старой, поскольку это место реже затапливалось и, что немаловажно, участок находился в собственности Громовых.

В начале 1843 года Санкт-Петербургская духовная консистория дала разрешение Фёдору Громову на постройку за свой счет каменной часовни. Но поскольку Громов был крестьянином имения великого князя Михаила Павловича, необходимо было получить согласие управляющего этим имением. Несмотря принадлежность к крестьянскому сословию, Громов занимался он не землепашеством, а торговлей и перевозкой значительных объёмов грузов на судах по Чудскому озеру и реке Нарове. Управляющий делами великого князя выдал своё принципиальное согласие на строительство. Однако этот проект часовни, по существу типовой и повторявший уже существующую часовню на Гдовском кладбище, управляющему не понравился, поэтому был составлен новый вариант проекта. В свою очередь Строительный департамент по каким-то причинам не утвердил фасад этого нового варианта. И только осенью 1844 года из чертёжной мастерской был получен удовлетворявший всех проект, при этом внутренние размеры часовни были определены следующим образом: длина — 2 ½ сажени (примерно 4,6 м), ширина — 3 сажени 1 аршин (7 м). В октябре началу возведения часовни помешали природные обстоятельства: «... от продолжающегося доселе разлива реки Наровы повреждено для постройки оной приготовленный материал с немалым убытком для Громова ...».

В самом конце 1844 года Громов «… просит выдать ему, вместо упомянутаго другой проект на постройку часовни, по которому оная имела бы внутренности длины 5 ширины 3 саж., изъясняя что в деревне Скамье 70 дворов и около 300 жителей, приходская же церковь отдалена на 10 верстов …». В июне 1845 года указом императора был утверждён новый план. Уже тогда была предусмотрена возможность производить в часовне обыкновенную церковную службу, и её вместимость определялась в 200 человек. В следующем, 1846 году приступили к стротиельству: начали копать рвы под фундамент и укладывать туда камень. Впрочем, потом темпы строительства сильно замедлились, и к сентябрю 1847 года был возведён цоколь высотой 1 аршин и сверх него кирпичная кладка в 2 аршина (1 аршин = прим. 0,71 м). В январе 1848 года сообщалось, что «.. выстроено от цоколя на две сажени и 2-ва аршин; чем только производство работ строения в продолжение лишь 1847 года закончено ...». Таким образом, высота готовой стены составляла примерно 5 метров. Однако из-за эпидемии холеры, вспыхнувшей в 1848 году в Скамье и Сыренце, дальнейшее строительство в тот год не проводилось. 10 февраля 1849 года Фёдор Леонтьев Громов умер от чахотки (туберкулёз лёгких) в возрасте 46 лет. Дело по возведению часовни продолжил его брат Кондратий.

В 1854 году крестьяне подали прошение об устройстве церкови в новосозидаемой часовне, Богослужения в которой должен был бы совершать Доможирский священник: « … в свободное время, для ближайших к сей деревне прихожан, с тем, чтобы новая церковь была приписною к приходской». Можно предположить, что к этому времени здание ещё не было окончательно достроено. Разрешение на создание церкви было получено в сентябре того же года. Вероятно, в конце 1854 или начале 1855 года (эта дата в разных документах указывается по-разному) было окончательно завершено строительство. 7 июля 1855 года церковь во имя святого пророка Илии освятил Санкт-Петербургский митрополит Никанор. Здание в плане было крестообразным, итальянской архитектуры. Вместо колокольни имелись два деревянных столба с навесом.

За вклад в деле возведения церкви, главным образом финансовый в виде 5000 рублей серебром, Кондратий Громов (14.09.1800—1.02.1858) был награждён в 1856 году серебряной медалью для ношения на груди на Аннинской ленте. Любопытно, что за эту награду надо было внести в казначейство 7 рублей 50 копеек в качестве компенсации её стоимости. Прожив после этого всего пару лет, он был предан земле не на приходском кладбище в Доможирке, а на кладбище села Сыренец.

Некоторое время Скамейская Ильинская церковь оставалась приписной к Троицкой церкви села Доможирка. В 1862 году был образован самостоятельный приход, и 9 сентября к церкви был определён священник. Первая запись в метрической книге была сделана 20 октября 1862 года. Помимо жителей села Скамьи, в состав прихода тогда вошли крестьяне ещё трёх небольших соседних деревушек.

Довольно быстро выяснились недостатки помещения церкви, которое изначально проектировалось для часовни. Помещение никак не отапливалось, и в зимнее время было очень холодным. Размер также не соответствовал предназначению приходской церкви. Не последним фактором, способствующим перестройки, было строительство нового большого храма в Сыренце, на левом берегу реки Наровы, напротив Скамьи. Вечное соперничество этих двух деревень не позволяло жителям Скамьи уступать соседям в размерах и красоте своей приходской церкви. Эти две церкви, расположенные по обоим берегам реки у самого её истока из Чудского озера, стали для местных жителей маяками как на духовном пути, так и в практическом смысле. На них ориентировались рулевые ладей и рыбаки, возвращавшихся домой с Чудского озера.

Судя по всему, идею с расширением церкви не стали откладывать в долгий ящик и приступили к реализации замысла. Было предложено выстроить каменную колокольню и пристройку, в которой намечалось устроить два придела и, таким образом, значительно увеличить размеры церкви. Проект был составлен в апреле 1867 года. Но по какой-то причине он не был сразу претворен в жизнь, а, видимо, погряз в каких-то бюрократических согласованиях и требованиях по доработке проекта. 

Автором проекта проекта был архитектор Виндельбандт Вильгельм Васильевич (встречается также написание фамилии и имени — Вильденбандт Василий; годы жизни 1840—1912). В Санкт-Петербурге до наших дней сохранилось немало зданий, построенных по его проекту, в том числе фабрика «Жорж Борман», церковь иконы Божией Матери «Всех Скорбящих Радость» при Покровской больнице.

В июле 1870 года группа именитых жителей села Скамьи, среди них были и три купца 2-й гильдии, подали в строительное отделение при Санкт-Петербургском губернском правлении прошение: «… имеем крайнюю надобность в увеличении существующей Церкви … разрешить нам пристройки к означенной церкви о разрешении на пристройку к уже имеющейся церкви ...». Надо отметить, что население села в то время было весьма неоднородным. Кроме вышеуказанных Гдовских купцов, в селе проживало значительное количество мещан, приписанных к различным городами (главным образом, к Гдову и Везенбергу), а также жили и представители крестьянского сословия.

На основании своей более ранней работы Виндельбандт в июле 1870 года составил новый архитектурный проект, который отличался от первоначального лишь некоторыми деталями, сохраняя при этом прежнюю концепцию. 

4 февраля 1871 года Санкт-Петербургское строительное отделение, рассмотрев представленный проект достройки церкви: «... нашло оный одобрительным и цели своей соответствующим». Свои подписи поставили губернатор, губернский инженер, губернский архитектор. 7 июля того же года проект утвердил министр внутренних дел. 

После получения всех разрешений приступили к проведению работ. В конце ноября 1871 года заложили бутовый камень в фундамент, а в 1873 году закончили кладку кирпичных стен и кровельные работы. Известно, что на строительство был употреблён красный кирпич, из которого выстроены здания Кренгольмской мануфактуры. Затем стены церкви снаружи и внутри оштукатурили. Надзор за ходом работ осуществлял сам архитектор. По мере продвижения работ он также выполнял эскизы, указывая как надо выполнять отдельные элементы конструкции здания (например, купола колокольни).

Освящение вновь пристроенных приделов было совершено не одновременно. Правый придел, во имя «Казанския Иконы Божией Матери», был освящен 12 декабря 1877 года, а левый придел во имя «Святителя и Чудотворца Николая» — 17 февраля 1881 года.

Строительство велось на собственные средства прихожан, которые были всё-таки ограничены, поэтому окончательно все внутренние работы, в том числе и устройство иконостаса, были завершены только к 20 июля 1884 года.

Вся постройка церкви вместе с внутренней отделкой обошлась в сумму до 30 тысяч рублей.

Сохранилось описание церкви, составленное её первым священником Солнцевым, которое имеет смысл привести почти полностью (полный текст его публикации приводится ниже): «Высота церкви с колокольнею, до креста 14 ½ сажен. Колокольня в 3 яруса общая высота до верха карниза 17 сажен. Длина церкви считая и колокольню, (не включая сюда трех церковных крылец, устроенных на западной, северной и южной сторонах), 13-ти сажен, ширина 8 сажен, высота до верха карниза 4 ½ сажен. Внутренняя вместимость церкви, кроме притвора, простирается, в средней части, от входа до иконостаса, до 8 сажен длины и 7 ширины. Высота в средней части, от пола до потолка, равняется 3 ½ саженям. Крыта железом, окрашена зеленой масляной краскою. На церкви одна большая глава и 4 малых. Теперь отапливалась 5-ю печками.
Особо чтимая святыня в храме, это икона – Казанской Божией Матери, писанная яичными красками на доске, мерою 12-ти и 10-ти вершков. По словам местных жителей, эта икона была принесена какою-то странницей, в то время, когда начата была постройка часовни. В 1848 году, когда в соседних местах свирепствовала холера, здешний приход был спасен от этого бедствия заступничеством Царицы Небесной, испрошенным молитвами пред этой иконой. Усердные прихожане украсили икону серебряной ризой и поместили ее в деревянный, с позлащенною резьбою, киот в сажень высоты.
К предметам церковной утвари, замечательным по ценности, принадлежат: 1) четырех-ярусный преалтарный иконостас главнаго алтаря, ценою в 4000 руб. сер. Он весь, с колоннами и резьбою, покрыт сплошною позолотою. Работу производил иконописец Александр Афанасьев Беляков; длиной 8 саж. и высотой 3 саж. 2 арш., оценен в 9600 руб. 2) серебряный, 84-й пробы, позлащенный ковчег, с Сионом, ценою в 300 рублей - приношение крестьянина Афанасия Кондратьева Громова; 3) Евангелие в листах, в серебряном, позлащенном, изящной работы, окладе, в 22 ½ фунта весом, ценою в 500 рублей – пожертвованное братьями Ефимом, Василием и Иваном Любомудровыми; 4) образ Воскресения Христова, в восточном окне главнаго алтаря, живописный, прозрачный, на полотне, мерою в 4 ½ аршина. Все эти предметы пожертвованы к 2-му июля 1884 года.
… крестьянка села Скамьи, вдова Анна Ермолаева Громова, устроила на свои средства, серебряныя, позлащенныя, художественной работы, ризы, в рамах за стеклом и украсила ими находящиеся в иконостасах образа Божию Матери и Святаго Афанасия Великаго, архиепископа Александрийскаго. Ценность этого украшения простирается до 1700 рублей ...».

В Нарвском Воскресенском кафедральном соборе в настоящее время находится икона Казанской Божией Матери, называемая «Принаровской». На её оборотной стороне имеется надпись: «Сия Икона, пресвятыя Богородицы Казанския, сотворила первое пособие жителямъ Скамьи противу холеры бывшей въ 1848мъ году». До разрушения храма в 1944 году, эту икону спас последний церковный староста Кузнецов Михаил Николаевич (по другим данным, последним старостой был Андрей Веткин и, возможно, именно он увёз икону в эвакуацию, а после его смерти вдова передала икону Кузнецову). После войны она висела у него дома в Скамье. Впоследствии с иконой была связана криминальная история, подробности которой здесь неуместно приводить. Во всяком случае, в итоге икона была продана в Нарвский собор. Долгое время она хранилась в подвале и никто даже не подозревал, что она является большой святыней для жителей Скамьи и всего Принаровья. В 2011 году при проведении реставрационных работ сняли старую серебряную ризу, и только тогда удалось прочитать надпись, указывающую на её происхождение.

Упоминаемая в приведённом выше описании церкви вдова Анна Ермолаева Громова (родилась в деревне Черна (ныне Муствеэ), Дерптского уезда, 5.12.1828 г., скончалась 1.07.1893 г.) была супругой Афанасия Кондратьева Громова (родился в 1820 г., умер 3.06.1885 г. от разрыва сердца). Венчались они 15 января 1849 года ещё в Доможирке, и одним из свидетелей был дядя жениха Фёдор Леонтиев Громов, который меньше чем через месяц после этого умер.

Некоторые дополнительные сведения о церкви из страховой ведомости 1910 года. Окон в ней имелось 11 больших и 2 малых. Здание церкви оценивалось тогда в 50 000 рублей. Храм вместе с небольшим участком, частично используемым для захоронений именитых жителей села, был обнесён железной оградой.

Святой Антиминс был передан для совершения богослужений в Скамейский храм Высокопреосвященным Палладием, Митрополитом Санкт-Петербургским и Ладожским и священнодействован по его благословению Преосвященным Назарием, Епископом Гдовским, 7 августа 1896 года.

Приход поначалу состоял только из жителей села Скамьи, Втрои, Курочки (Куречек) и Подкустовья (в этой деревне имелась часовня в честь Воздвижения Креста Господня). В 1863 году в приходе насчитывался 91 двор, прихожан было 252 мужского пола и 313 женского. Из этого числа в самой Скамье три двора относились к лицам купеческого сословия (г. Гдов), в них проживало 20 мужчин и 15 женщин. В 36 дворах жили мещане, приписанные к городам Гдов, Дерпт, Везенберг, Нарва, Вейсенштейн, среди них было 92 мужчины и 129 женщин. В семи дворах проживали государственные крестьяне — 23 мужчины и 31 женщина. Ещё в 14 дворах жили бывшие господские, а на тот момент временнообязанные крестьяне — 56 мужчин и столько же женщин. С 1881 года в приход причислили деревни: Кукин (Куйкин) Берег, Маленцово, Сипово-Берег (Осипов Берег), Захонье, Мальяковщина (Мельяковщина), Песковицы, Ситтово (часовня в честь Воздвижения Креста Господня). После этого в 1892 году в приходе стало всего 270 дворов, 675 лиц мужского пола и 804 женского. В Скамье на тот момент в трёх дворах проживали купцы — 7 мужчин и 10 женщин; мещан: — 60 дворов, 133 мужчины и 153 женщины; крестьян — 31 двор, 60 мужчин и 77 женщин. В 1916 году в приходе числилось 317 дворов, в которых проживало 803 мужчины и 891 женщина. В селе Скамья же тогда насчитывалось 67 дворов (без разделения на сословия), 195 мужчин и 231 женщина. После 1920 года размер прихода сильно сократился — в нём остались только село Скамья и деревни Втроя, Курочки (Куречки), Кукин Берег и Маленцово, всего около 1100 человек (в Скамье — 695), хотя число реальных прихожан было значительно меньше — примерно 700.

Причт церкви состоял из священника и диакона или псаломщика.

Список настоятелей церкви с указанием дат службы в Скамейской церкви (в скобках приведены даты жизни):

• • Солнцев Георгий Гаврилов (17.04.1827—7.08.1895), 9.09.1862—1.06.1889, уволен по болезни за штат;

  • Вифанский Александр Михайлов (1866—4.07.1901), 13.08.1889—май 1901;

  • Георгиевский Димитрий Георгиевич (13.10.1873 — ?), 2.07.1901—17.12.1912;

  • Орнатский Александр Николаевич (14.01.1890—25.06.1945), 8.01.1913—10.09.1928, кроме периода с июня 1918 года по январь 1920 года. В это время он провёл 11 месяцев в советских тюрьмах и потом 7 месяцев исполнял обязанности настоятеля в Князь-Владимирской церкви в Москве, его биография;

  • Гроздов Сергий Евстафьевич (3.07.1895—1977), 6.12.1929—18.10.1940, его биография;

  • Гуковский Александр Давидович (9.12.1883—3.08.1957), 1940—2.02.1944.

Перечень других церковнослужителей:

• • Быстреевский Константин Иванов (1835—5.03.1893), 6.08.1862—18.10.1885 (за исключением шести месяцев пребывания в монастыре в качестве наказания) дьячек, затем заштатный псаломщик;

  • Каменский Николай Михайлов (1864 г.р. — ?), с 12.10.1885 по март 1895 г. и с января 1896 по ноябрь 1901 г., псаломщик, с 19.08.1891 г. — диакон;

  • Боголюбов Феодор (годы жизни не установлены), с декабря 1901 г. по 21.01.1902 г., псаломщик;

  • Белов Сергий (годы жизни не установлены), 21.01.1902—24.05.1904, псаломщик;

  • Иродионов Михаил Николаев (18.10.1883—23.04.1912), 27.05.1904—7.01.1906 гг., псаломщик, затем с 2.12.1904 г. — диакон;

  • Снежков Иоанн (Иван) Феодоров (годы жизни не установлены), 13.01.1906—28.09.1910, в начале исполнял должность псаломщика, с 12.07.1906 г. в штате и с мая 1907 г. — диакон;

  • Малгин Иаков (Яков) Данилович (9.10.1870—19.01.1941), 1.12.1910—19.01.1941, псаломщик, а с 18.12.1911 г. — диакон, его биография;

  • Калашников Кузьма Семёнович (20.10.1876—ноябрь 1943), примерно с 1942 г. по ноябрь 1943 г., и. д. диакона;

  • Соболев Иван (24.06.1867 г.р. — ?), 1.12.1943—2.02.1944, и. д. диакона.

Просвирни, имена которых удалось установить:

• Ильинская Ольга Иоанновна (1867 г.р., дочь умершего псаломщика), с 5.09.1894 до примерно 1901 года;

• Самсониевская Александра Михайлова (26.10.1857 г.р.), 28.08.1901—10.02.1905;:

• Аннинская Хиония, 10.02.1905—4.09.1909;

• Пащевская Зинаида, 4.09.1909—1.04.1910;

• Пустынская Татиана Феофанова, 1.04.1910—5.08.1911.

Церковные старосты:

• Прусаков Феодор Артемьев, купец 2-й гильдии (1810—3.12.1875), 9.04.1856—1866;

• Громов Афанасий Кондратьев, крестьянин (1820—3.06.1885), 14.02.1866—1881;

• Любомудров Евфим Прохоров, купец Гдовской 2-й гильдии (1836 — примерно 1915 г.), 31.03.1881—1896;

• Громов Пётр Кондратьев, купец 2-й гильдии, позднее потомственный почетный гражданин (1840—25.04.1908), 3.07.1896—25.04.1908;

• Громов Василий Петров, почётный гражданин (25.06.1874—13.10.1933), 10.06.1908—1915;

• Любомудров Петр Ефимов, Гдовский купец 2-й гильдии (15.06.1867—1.08.1933), 18.10.1915 — примерно 1918 г. и 9.12.1928—1932 гг.;

• Хапаев Михаил Григорьев (?-?), примерно с 1918 по 1921 г.;

• Зимин Матфий Тимофеевич (26.11.1854—29.11.1943), примерно с 1925 по 1928 г.;

• Кузнецов Михаил Николаевич (14.12.1890—1982), 8.04—9.12.1928 гг.; возможно, также 1941—1944 гг.;

• Платов Петр Иванович (26.06.1884—2.08.1941), 17.04.1932—17.05.1938;

• Веткин Андрей Николаевич (1879 г.р.), с 1.06.1938 по примерно 1941 г.

В 1862—1872 годах священник получал от казны 150 рублей и дьячек — 70 рублей в год. Вместо предоставлния земли для содержания церкви прихожане платили ругу по 30 копеек серебром с ревизской души, коих в 1899 году в приходе было 249. Однако в начале XX века священник писал: «… ругу прихожане уплачивают неохотно, а многие и совершенно от уплаты руги отказываются». Казённое жалованье причту постоянно росло, и в 1892 году составило 240 рублей священнику и 80 рублей диакону, а после 1904 года — 420 и 140 рублей соответственно.

Примерно в 1872 году на кладбище недалеко от Скамьи была сооружена деревянная часовня для отпевания усопших. В 1915 году была построена большую каменную часовню, которая находилась около входа на кладбище (в настоящее время разрушена). Само кладбище было обнесено каменной оградой, которая была покрыта железной крышей. Деревянные часовни имелись в деревнях Втроя, Подкустове и Ситтово — все три в честь Воздвижения Креста Господня. Ещё одна часовня находилась в деревне Мальяковщина и была посвящена святым мученикам Флору и Лавру. Крестные ходы совершались в селе Скамье 8 и 20 июля, в деревне Куричек — 20 июля, в деревнях Маленцово и Кукином Береге — 9 мая и 6 декабря и во Втрое — 14 сентября и 28 июля.

Церковной земли не имелось, кроме участка площадью всего 0,8 га, занятого самой церковью и кладбищем. В 1934 году житель деревни Втроя завещал церкви один гектар земли, впоследствии сдававшейся в аренду.

Первое время священнослужители размещались в наёмных квартирах, но уже в 1872 году упоминается одноэтажный дом для причта. Позднее, в 1892 году (по другим данным — в 1895 году) прихожанами был построен каменный двухэтажный дом с тремя квартирами. Крыша была покрыта железом, имел длину 17 м, ширину 12 м и высоту 9,2 м, в нём имелось три русских печи и пять железных печей. Стоимость дома составляла 6000 рублей. Квартира священника состояла из трёх комнат, кухни и прихожей, у псаломщика было две комнаты и кухня. Около дома был деревянный двор (хлев), который стоил 200 рублей, также имелась большая баня, стоимость которой оценовалось примерно в  450 рублей. «Церковный дом», как его называли в деревне, находился рядом со школой, и вход в него был устроен не с улицы, а сбоку, со стороны школьного здания.

При церкви было образовано Скамейское приходское благотворительное общество, располагавшее своим домом, в котором планировалось открыть богадельню. Однако из-за начавшейся Первой мировой войны этому не суждено было осуществиться. По инициативе со стороны священнослужителей в Скамье в 1907 году создали общество трезвости во имя святого Вонифатия. И даже ставился вопрос о том, чтобы полностью прекратить продажу алкоголя в селе.

Обучение детей грамоте началось сразу после появления в селе священнослужителей. В Клировой ведомости было записано, что с 1864 года священник Солнцев «занимался обучением детей прихожан в своей квартире безвозмездно». Помогал ему дьячек Быстреевский: «занимается обучением детей прихожан чтению, письму и Арифметике безвозмездно». В 1871 году число учащихся было невелико — 16 мальчиков и 4 девочки. С 10.11.1873 г. школа получила статус церковно-приходского училища, и в том учебном году занятия посещали уже 60 детей, в том числе 11 девочек (подробнее о школе).

Пётр Кондратьев Громов (1840—25.04.1908), племянник Фёдора Громова, задумывавшего строительство каменной часовни, и сын Кондрата, завершившего её строительсов, в течение лета 1896 г. выстроил здание школы. По тогдашним меркам сооружение было огромным: двухэтажным с тремя классными комнатами; имелся свой зал со сценой, три квартиры для учащих и комнаты для интерната. Общая площадь составляла 316 кв. м, в каждом классе имелись печка и 15 парт. Здание школы находилось около самой церкви с южной стороны. С 1896 года училище стало двухклассным, то есть срок обучения составлял 5 лет. Кроме того, в 1899 году был открыт двухгодичный дополнительный учительский курс, готовивший учителей для школ грамоты. Таким образом, окончившие его в 15 лет выпускались уже подготовленными учителями, способными обучать детей в деревенских школах. Три преподавателя училища получали довольно приличное жалование. Заведующим школой и законоучителем являлся священник. В 1898/99 учебном году в училище обучались 40 мальчиков и 20 девочек, свидетельство об окончании курса получили 11 мальчиков и только одна девочка. В приходе школы были ещё во Втрое и в Мальяковщине.

В 1920 году, после того как граница между Эстонией и Советской Россией прошла в нескольких километрах от южной окраины села, Скамья оказалась на территории независимой Эстонии. В церковном отношении она стала относиться к Нарвской епархии Эстонской Апостольской Православной церкви, которая в 1923 году присоединилась к Константинопольскому Патриархату. Служба в церкви продолжалась, как и прежде, гражданские власти не чинили тут никаких препятствий. Приход был зарегистрирован как религиозного объединения со своим уставом на эстонском языке.

Главной проблемой стала катастрофическая нехватка денег из-за значительного обнищания населения. Требовались средства на содержание и ремонт церкви, надо было платить жалование причту. Одним из источников дохода стала сдача в аренду церковного имущества — одну квартиру из церковного дома снимал эстонский офицер-пограничник. Деревянный дом, предназначавшийся для богадельни, был сдан Скамейскому культурно-просветительному обществу под Народный дом. Это здание находилось в верхнем конце деревни напротив пожарного депо. Членские церковные взносы должны были платить все взрослые, а также дети — в половинном размере. Но собирались они очень плохо, далеко не в полном размере и весьма нерегулярно. Доходную часть составляли также деньги от свечной торговли и тарелочного сбора, плата за требоисправления и отдельных пожертвований.

Достаточно любопытные сведения о состоянии церкви и жизни прихода можно почерпнуть из отчёта, составленного священником Орнатским в 1926 году: «Храм — зданием каменный, с такою же колокольной, покрытой железом, обнесен железной оградой, теплый, по теперешнему приходу слишком просторный. Извне и внутри храм содержится прилично; полный внешний ремонт храма на церк. деньги (200 000 эст. м.) произведен в 1924 году, ныне отремонтирована и выкрашена ограда (30 000), в ближайшие годы предполагается обновить внутри расписанные орнаментами потолок, купол и стены храма, а также выкрасить полы ... Святыни храма: антиминсы, 3 дарохранительница со Св. Дарами, дароносица, крестильный ящичек и проч. имеются и содержатся на своих местах должным образом. Всякой храмовой утварью и ризницей церковь обеспечена.
Все богослужебные книги имеются в 2х и более экземплярах; в церковной библиотеке хранятся «Церков. Ведомости» и официальные духов. журналы Петроградской епархии, под разными именованиями выходившие. Для чтения прихожан раньше были 2 библиотеки: при Скамейской второкл. школе и при Скам. Вонифатиевском о-ве трезвости, но в военно-революц. время от них почти ничего не осталось, а вновь заводить средств и охоты нет ...
Кладбищ 2: одно платное в церковной ограде, а другое безплатное за с. Скамьей в разстоянии одной версты от церкви; последнее кладбище обнесено каменной на извести оградой, покрытой железной крашеной крышей, но немцы во время оккупации сорвали и унесли всё железо на покрытие своих земляных укреплений, и теперь ограда начинает разрушаться без крыши.
На кладбище большая, построенная в 1915 г., каменная часовня: очень хорошая. Есть еще деревянная часовня в дер. Втроя в 3х верст. от церкви. Праздники последней часовни: 14 сент. Возн. Креста Г-ни и в честь Смоленской Иконы Б.М. 28 июня.
Крестные ходы:
В с. Скамье 8 и 20 июля
д. Куричек 20 июля
Маленцово и Кукином-береге 9 мая и 6 дек.
Втрое 14 сент. и 28 июля
Поименованные селения и составляют приход Скамейской церкви в настоящее время: 6 лет назад приход был больше, так как было еще 6 деревень, оставшиеся по ту сторону Эстонской границы. Всех прихожан сейчас обоего пола около 700 чел.
Инославие в пред. прихода: Сектантов и раскольников нет; лютеран в приходе среди православных проживает около 15 семейств; почти все лютеране перероднившись с православными и худого из этого в религ.-нрав. отношении до сих пор ничего не замечалось. Отношения лютеран к священнику православному — великолепные; причт у них и крестит, и венчает, и хоронит их.
Религиозно-нравственное состояние прихода: В религ.-нрав. отношении Скамейский приход со времени революции изменился, как и все приходы везде, к худшему: работа врагов правосл. церкви не осталась бесплодной. Многие стали бравировать своим неверием и нравственной распущенностью … , но с удовольствием можно было отметить добрую жизнь и хорошие отношения к церкви и духовенству … прихожане в возрасте от 30 - 15 лет — в Скамье лучшие прихожане (не результат ли это работы второкл. и при ней образц. школы бывшей в Скамье). Пьянства среди молодежи почти совсем нет; пожилые пьют меньше и реже чем в царское время; разврата среди молодежи нет, но среди замужних женщин осуждаемые Всел. Собором аборты и предупреждения беременности носят эпидемический характер. Католический пост почти все прихожане держат круглой год по нужде и материальным недостаткам, но по-православному постятся далеко не все, главным образом Великим постом. Ослаблению церк.-прих. дисциплины и безусловнаго доверия и послушания священника среди некоторых прихожан в Скамье в последние годы содействовали, кроме коммунистических и лютеранских влияний, необходимость прихожан полностью содержать причт и церковь полностью на свой счет, а также нетактичность, допущенные Митрополитом и Синодом с консисторией реформой (по слову священника новый стиль в Скамейском приходе без всяких споров, вздоров, жалоб храмовых и причтовых «убытков» держался всеми без исключения прихожанами 5 месяцев) ...».            

В 1927 году сыренчанин Сорокин пожертвовал церкви маленькую избушку на поминовение его усопшей сестры. Поскольку строение находилось на общественной земле, за пользование участком приходилось вносить некоторую плату.

При церкви избирался приходской совет из наиболее достойных прихожан, который занимался хозяйственной стороной жизни церкви. Выбиралась также ревизионная комиссия для контроля за церковными финансами.

В 1926 году все метрические книги, хранившиеся при церкви, были переданы гражданским властям. Благодаря этому они сохранились до наших дней в эстонском национальном архиве, оцифрованы и находятся в свободном доступе для исследований.

В 1930 году в здания церкви произвели значительный ремонт, покрасили кресты, купола и крышу, оштукатурили стены, заменили пол на колокольне, а также произвели ремонт часовни на кладбище, на общую сумму 2050 крон. Значительная задолженность по оплате этих работ привела в 1933 году к частичной описи церковного имущества: «3 серебряныя и вызолоченныя ризы, не отделенныя от св. икон, из коих две Спасителя и Казанской Божией Матери в главном иконостасе церкви и одна — св. Афанасия (в свое время пожертвованная одним из созидателей храма Афан. Кондр. Громовым) в иконостасе придела, общим весом 1 пуд. 5 фун. ...; церковная большая бронзовая люстра в 54 свечи, вызолоченная…; бронзовый массивный вызолоченный аналой (для иконы св. Ильи Пророка) …; Алтарный, выносной св. крест, серебряный, вызолоченный, весом 2 ½ фун. …; 2 церковных колокола, из коих один весом 25 пуд. 35 ф. и другой — 12 пуд. 10 ф. … Всего на сумму — 775 кр.». До изъятия имущества дело не дошло, вопрос удалось урегулировать, получив подрядчика отсрочку по оплате работ.

С 1931 года по требованию эстонских властей служба в церкви стала окончательно проводиться по новому стилю (григорианскому календарю).

10 января 1938 года в колокольне случился пожар, в результате которого выгорели часть пола и лестницы, ведущей на колокольню, были повреждены рамы в окнах и закопчены стены.

В ночь на 2 февраля 1944 года, при отступлении за реку Нарову, немецкие сапёры взорвали Скамейский Ильинский храм. Как вспоминает очевидец из Сыренца (Васкнарвы) Рассадкин Николай Павлович: «Сначала загорелась подожженная деревня — это было вечером. Церковь тоже загорелась, когда начали гореть дома. Поздно вечером где-то после 12-ти, мы уже собирались ложиться спать. Наш дом стоял перед церковью, мы с дедом услышали взрыв и подскочили к окну, которое выходило на берег. Нам видно было хорошо, как Скамейская церковь чуть приподнялась и поднялось облако то ли дыма, то ли пыли. И слышно было, как жалобно стукнул колокол … ».

2 августа 2009 года вблизи места, где до этого стояла церковь, был освящён поклонный крест. Долгое время на месте разрушенной церкви сохранялся небольшой холм из обломков здания. В настоящее время это место расчищено, и планируется построить там часовню.

Обычно, когда идёт речь об истории создания церкви в Скамье, приводятся ссылки на заметку Ефима Андреева (1.10.1830—12.03.1901). Его «Краткие историко-статистические сведения о церквах и приходах Гдовского уезда» были опубликованы в 1885 году как приложение к многотомнику «Историко-статистические сведения о С.-Петербургской епархии. Выпуск Х». Ефим Андреев не был жителем самой Скамьи, но, не всякого сомнения, там бывал и, собирая данные, общался с местными жителями.

В самом начале своего небольшого повествования, посвященного Скамье, он рассказывал о холере и указывал 1845 год. Просмотрев метрические книги за соответствующий год, можно с полной уверенностью сказать, что это ошибка. В Скамье именно в это время никто от холеры не умер. Скорее всего, в рукопись или уже при напечатании вкралась досадная ошибка — вместо 1845 года должен был быть указан 1848 год. Ефим Андреев писал: « … 30 человек пали ее жертвою. Не было дома, в котором не было больных. Жители прибегли к заступлению Бож. Матери, и 8-го июля призвали священнослужителей из Доможирской церкви и совершили крестный ход по селению; с того дня ангел-губитель вложил в ножны меч свой, насыщенный многими жертвами. Ни один более не умер и не заболел, а заболевшие выздоровели. С тех пор жители Скамьи празднуют Казанской Божией Матери, с крестным ходом». В метрической книге Троицкой Доможирской церкви за 1848 год, к которой тогда относилась Скамья, есть записи об умерших в тот год от холеры. Первой жертвой эпидемии стала вдова Ольга Иванова 40 лет. Однако днём ранее умерла другая вдова, 60 лет, и хотя причиной смерти у неёуказано «от лихорадки», но вполне возможно, что в действительности она также скончалась от холеры. Понятно, что никто никаких исследований и анализов тогда не проводили. Всего в период с 23 июня по 14 июля в метрических книгах Доможирской церкви у девяти скамейских жителей причиной смерти указана именно холера (всего тогда в Скамье проживало около 300 человек). Одной из жертв была и супруга Фёдора Громова — Параскева. Другие же деревни этого прихода не пострадали. Любопытно, что в Скамье среди умерших от холеры было только двое мужчин, а остальные — женщины. По всей видимости, значительная часть мужского населения деревни в то время находилась на заработках — на озере или в городе.

На левом берегу Наровы в Сыренце болезнь проявилась несколько позднее, но её последствия были более губительными. Первая запись о смерти от холеры в метрической книге Сыренецкой Ильинской церкви датирована 4 июля. Однако есть более ранние записи, которые можно отнести к началу эпидемии. 27 июня «от колотья» в возрасте 24 лет скончалась жена Алексея Заутина из Сыренца. В тот же день «лихорадкою» умирает 21-летняя девушка из Овсово. В Скамье в это время холера уже совершенно точно забрала свои первые жертвы. Все деревни довольно плотно общались между собой, учитывая особое переплетение родственных связей. Так что эти два случая в Овсово и Сыренце можно с большой долей уверенности отнести к началу распространения смертельной болезни. Далее записи о жертвах стали появляться с ужасающей частотой. Тут даже не то что каждый день, а умирали и по несколько человек в сутки: 5, 8 и 12 июля уходили из жизни по четыре человека, 13 июля — шесть, а 16 июля — даже восемь. Всего удалось насчитать 45 мужчин и женщин, у которых в качестве причины смерти была записана холера. Для понимания масштаба, на тот момент в Сыренце было примерно 520 жителей. Таким образом, доля умерших среди жителей Сыренца была примерно в 2,5 раза выше, чем в Скамье (история одной семьи из Сыренца, связанная с этими событиями на этой странице сайта).

В метрических книгах Сыренецкой церкви обнаружены записи о смерти жителей Скамьи. 8 июля «Имения Его Высочества и Великаго Князя Михаила Павловича Исад Скамьи крестьянина Кондратия Леонтиева Громова жена его Евдокия Стефанова» умерла от холеры в возрасте 45 лет. Похоронена она была на Сыренецком приходском кладбище. А за неделю до этого, 1 июля, в возрасте четырёх лет умерла их дочь Ольга (родилась 13.06.1844 г.). В метриках записано «колотьем», но вполне вероятно, что на самом деле тут тоже была замешана холера. По какой причине они не воспользовались своей приходской Доможирской церкви, неизвестно.

Не обошла эпидемия и причт Сыренецкой Ильинской церкви — 22 июля в возрасте 38 лет умер от холеры дьячек Пётр Стефанов Рундальцев. Его жена Ольга Михайлова (1810—16.01.1861 гг.) до самой смерти служила просфирней при Никольской церкви Погоста Ольгин Крест.

Можно с довольной уверенностью утверждать, что эпидемия холеры продолжалась целый месяц: с 23 июня примерно до 23 июля. На самом деле последняя смерть от холеры зафиксирована 15 августа, но непонятно, откуда был этот человек. Последний же житель Сыренца скончался от холеры 23 июля.

Ефим Андреев пишет, что после крестного хода 8 июля больше никто не заболел и не умер в Скамье. Фактически по документам видно, что в Скамье продолжали умирать от холеры по 14 июля. В Сыренце, расположенном на противоположном берегу Наровы, как показано выше, пик смертности пришёлся уже на период после этой даты. Представляется, что Ефим Андреев перенёс дату 8 июля из более позднего времени. В Скамье действительно в этот день проходил потом памятный крестный ход, посвящённый чудодейственному избавлению от холеры. Но конкретная дата была связана с днём иконы Казанской Божией Матери (21 июля по новому стилю), именно молитвами перед этой иконой и приписывалось избавление от злой напасти. Так написал священник Солнцев, и его словам нет смысла не доверять.

Как бы там ни было, но во время следующего появления холеры в Принаровье в августе 1853 года в Скамье от неё никто не скончался. Хотя тогда в Кресто-Ольгинском приходе от холеры умерло 28 человек из самых разных деревень, а в Сыренецком приходе скончалось 40 жителей из Сыренца, Овсово, Обхонь и Ям. 

В своей статье Ефим Андреев написал о побудительных мотивах для возведения часовни: «Причиною построения часовни было тайное обещание крестьянина Выскатской волости, деревни Скамьи, Феодора Леонтьева Громова. Лишившись милой невесты, вырванной из рук своим соперником и угрюмым отцом ее, вскоре найденным мертвым на дороге, взятый, по подозрению, в тюрьму со всеми домашними, Феодор плакал и молился, и здесь-то, в скорби своей, положил обет построить храм св. пророку Илии. Он освобожден из темницы и принял очистительную присягу в своей невинности. Прошли годы, ему повезло счастье, но тайное обещание не давало ему покоя. Он открылся отцу своему, но отец был скуп: ему страшно было вздумать убить капитал на такое дело». Некоторое понимание об этой криминальной истории даёт заголовок архивного дела из РГИА: «По прошению крестьянина дер. Скамьи Федора Леонтьева от 27 марта 1830 г. обнесении его убийственной хулою крестьянином Эстляндской губ. Сыренец Савельем Авдеевым якобы убит им Леонтьев Эстляндской же губ. того же Сыренца крест. Петра Абрамова». Получается, что «угрюмым отцом» был житель Сыренца Пётр Абрамов. В метриках нашлась запись о смерти оного, датированная 22 февраля 1825 года, было ему на тот момент 45 лет. В графе «причина смерти» стоит более чем загадочная запись: «злодеями убиен». Прямо скажем, убийства тогда случались очень и очень редко (раз может в 25 лет, а то и реже). А убийство главы одной из самых богатых семей не только Сыренца, но и всего Принаровья было случаем из ряда вон выходящим. Известно, что Пётр Абрамов занимался торговлей лесом (древесиной). Другое архивное дело приоткрывает некоторые подробности этого происшествия. Проведённое по «горячем» следам следствие установило, что тело Петра Абрамова обнаружили «по ту сторону реки Наровы», т.е. в Гдовском уезде. Осмотр показал: «... при умершем были платья и деньги целости а посему подавало повод к заключению, что Абрамов умерщвлен либо в ссоре или из мщения». Хотя имелись некие подозрения, но обвинения тогда никому не предъявили. Некий толчок к дальнейшему развитию событий произошёл 24 июня 1829 года. Леонтий Анисимов послал своего работника: «... для отыскания угнанной от нашего берега Средней величины лотки, который и нашел оную у сыренскаго жителя Авдея Степанова вытащенную уже на берег». Попытку работника вернуть имущество своего хозяина пресекли дети Авдея, которые отлупили непрошеного гостя.  В дело вынужден был вмешаться сын хозяина лодки Фёдор Леонтьев (тогда еще не носивший фамилию Громов), он обратился с заявлением к сыренецкому «голове», то есть выборному начальнику, который приговорил Савву Авдеева «за буйство» к ударам палкой. После этого наказания Савва стал ругать Федора Леонтьева: «...  всяческими словами да и сверх сего спустя недолгое время разглашал ... что якобы Гдовскаго уезда казеннаго ведомства деревни Левошкина крестьянин Василей Афонасьев по прозванию Бабыль быв в сыренском кабаке говорил бутьто бы я ему когда то дал денег сорок рублей ассигнациями зато чтобы он скрыл о убийстве ...». Получается, что Фёдор Леонтьев обвинялся не в самом убийстве, а в попытке скрыть какие-то детали преступления, вручив довольно большие для простого крестьянина деньги. Получив такие сведения, родственники убитого — его брат Иван Абрамов и Иван Петров — обратились к властям с требованием провести тщательное расследование.  Поскольку тело нашли в Гдовском уезде, расследование проводил местный земский суд. Что удалось установить, неизвестно, однако на имя Эстляндского гражданского губернатора поступило письмо от командира Санкт-Петербургских морских арестантских рот майора Дорофеева. В нём сообщалось, что один из арестантов заявил следующее: Егор Богданов, в 1824 году сбежал от своего помещика из села Лобановщина: «... прожив того же уезда в селении скамьи у Економического Крестьянина Леонтья Анишихина более года в работниках, по наущению его с двумя неизвестными Крестьянами в 1825 году в сборное воскресенье убили селении Серинцах Ревельской губернии бывшаго волостным головою Крестьянина Федора Абрамова, оное убийство учинили при выезде Абрамова из селении Орла Гдовскаго уезда на Орельском мосте все четверо дубинами повечеру и бросили тело в лес не далеко от дороги». Из текста следует, что убийство носило откровенно «заказной» характер и выполнялось по заданию отца Фёдора Громова — Леонтия. Егор Богданов указал точную дату и привёл ряд деталей, которые случайный человек знать никак не мог. Впрочем, позднее Богданов заявил, что оговорил себя: «... таковое убийство показал на себя ложно, сослав содержавшихся в 1829. году в Ревельской гражданской тюрьме не известных ему двух арестантов». Действительно ли Богданов воспроизвёл сведения, полученные от сокамерников, или на самом деле был причастен к убийству — этих сведений нет. Но, вероятно, именно после этого следственные органы вплотную занялись Фёдором Леонтьевым, и он какое-то время находился под стражей. Впрочем, как известно, Фёдору и его отцу Леонтию удалось каким-то образом «выкрутиться» и добиться снятия с себя довольно весомых обвинений в организации убийства Петра Абрамова.

Слухи об этом экстраординарном событии в сельской местности распространился далеко, и о нём вспоминали ещё очень долго. Понятно, что это событие произвело на жителей это очень большое впечатление. Возник ли конфликт между Абрамовым и Громовыми исключительно из-за сватовства или могли пересечься и деловые интресы? Вполне возможно, исполнителям ставилась задача просто «проучить» Петра Абрамова, а те в порыве страстей перестарались. Священник Солнцев, который много чего знал и в силу своих службных обязаностей, и потому, что прожил в Скамье много лет, не стал описывать в своей книге эту историю. Ему было ясно, что увязывать строительство часовни с весьма предосудительными событиями явно не стоит. Ефим Андреев писал свои записки значительно раньше, чем они были опубликованы, и до него, несомненно, дошли эти разговоры. Слышать эту историю он мог ещё в раннем детстве (Ефим родился в 1830 году) и это произвело на него, вероятно, большое впечатление.

«Милой невестой», которой лишился Громов, по всей видимости, была дочь Петра Абрамова — Варвара (род. 2.12.1804 г.). Думается, неспроста отец не дал разрешение на брак с Громовым. Будучи человеком опытным, Пётр Абрамов уже тогда что-то разглядел в характере этого вроде успешного и состоятельного жениха. Варвара вышла замуж 20.01.1826 г. за Семёна Григорьева города Нарвы мещанский сын. Свидетелем со стороны невесты был её дядя Иван Абрамов. Возможно, свадьба планировалась годом ранее, но помешал траур по убиенному родителю. Ещё у Петра Абрамова было как минимум два сына — Андрей (родился в 1807 году.) и Пётр (родился в 1815 году). Они весьма успешно занимались «лодейным» промыслом: перевозками кули соли из Нарвы в Псков, а обратном направлении — лён (об этом на этой странице). 

Фёдор Громов тоже не сильно долго оставался холостым, и в 10.02.1829 г. обвенчался с Параскевой Стефановой (умерла от холеры 25.06.1848 г. в возрасте 40 лет), дочерью нарвского мещанина. Известно, что у них был сын Иван, который родился в 1839 году. После смерти Фёдора в 1849 году, в интересах Ивана была установлена опека над имением крестьян Громовых. Иоанн Фёдоров Громов жил в Скамье до 1860 года, после чего его следы теряются.

О способе ведения дел Фёдора Громова дают некоторое представление многочисленные архивные дела, связанные, по всей видимости, с не самым чистоплотным ведением бизнеса. В 1844 году проходят следующие дела «О неудовлетворении крестьянина дер. Скамьи Федора Громова за проданный лес иностранцу А. Шутенбаху» и «О жалобе Гдовского купца Якова Гаврилова об остановке леса в гонке по реке Плюсе крестьянином дер. Скамьи Федором Громовым». В первом случае Громов явно «кинул» иностранца, во втором — не поделил сплавляющийся лес с уже местным купцом. В 1848 г. «О взыскании 3985 руб. 20 коп. ассиг. крестьянином д. Выскатки Степаном Никифоровым с такового же д. Скамьи Федора Леонтьева Громова». Огромная по тому времени суииа, которую Громов явно не заплатил за что-то. Именно так и складывался капитал, из которого потом можно было жертвовать на строительство церкви. В 1850 году обнаруживается расписка, которую 18.12.1844 г. Нарвский мещанин Андрей Гаврилова выдал за полученный лес торгующему крестьянину Федору Леонтиеву Громову. Упомянутую там сумму в 220 рублей серебром Гаврилов, в виду смерти Громова, явно отдавать не хотел. Но бумага была, и по долгам надо было расплачиваться. Надо отметить, что Пётр Абрамов также занимался скупкой и транспортировкой леса, то есть был прямым конкурентом Фёдору Громову.

Понятно, что и Кондратий нисколько не отставал от своего брата. В 1837 году он подал прошение о пропавших 17-ти кулях соли. Подробности этой истории неизвестны, но вот следующая аналогичная история с солью, случившаяся в 1846 году изучена достаточно неплохо. При транспортировке соли из Нарвы с Кулгинской пристани из общего количества примерно в полторы тысячи случайно «затерялся» 41 куль соли. Кондратий Громов утверждал, что по ошибке (про злой умысел речи не было) они попали к Псковскому купцу 2-й гильдии Федоту Тимофееву Шпагину. Тот же отвечал, что у него всё учтено и в порядке. Громов провел своё собственное расследование: он сравнил количество соли, которое прошло через Нарвскую таможню, с тем, что погрузили на лодьи, направляющиеся в Псков. Его выводы были однозначны — соль попала к Шпагину. Залог полиции за 41 куль соли составлял 150 рублей серебром. Дело, однако, до суда не дошло, в мае 1847 г. торговцы разрешили его миролюбно. Кстати, выяснилось, что Кондратий Громов был безграмотным, прошения и другие документы за неумением грамоты подписывал за него другой человек. Сам Кондратий недолго оставался вдовцом, 14.04.1852 г. он обвенчался с Стефанидой Андреевой. Невесте было 20 лет, а жениху на тот момент 52 году — более чем двукратная разница в возрасте! 

Впрочем, обирались Громовыми не только «бизнес-партнёры», но и односельчане, о чём сохранялись устные предания. Деньги, которые пошли на достаточно благое дело — возведение храма, — кому-то из тех, кто жил рядом с Громовыми, были жизненно необходимы на хлеб, и они просто умирали от голода. Судиться со своим богатым соседом, жители Скамьи не имели возможности, и их имена для нас неизвестны ...

Дроздик О.А.

Фотоальбом с фотографиями церкви

«В С.-Петербургской губернии, в разстоянии 30-ти верст от города Гдова, при истоке реки Наровы из Чудскаго озера, на ея низменных песчаных берегах, в настоящее время, стоят, одно против другаго, два села: на левом берегу село Сыренец, до двух сот домов, принадлежащее к Рижской епархии, на правом — ело Скамья, около ста домов, принадлежащее к С.-Петербургской епархии. Таким образом, река Нарова составляет здесь границу двух епархий.

Почему селу "Скамья" дано такое название, это, за отсутствием достоверных документов, лишь по свидетельству народнаго предания, объясняют следующим образом: Будтобы, еще до населения здешней местности, в историческое время битвы Пскова с Литвою, в царствование Иоанна Грознаго, какой-то русский офицер, наблюдавший за сооружением, на противуположном берегу реки Наровы, каменной, с бойницами, неприятельской башни, развалины которой стоят еще и по ныне, утомясь, попросил единственнаго, в то время, здешняго жителя — сторожа, какого-то владельца земли и усадьбы, принести ему что-либо, на чем бы он мог присесть и отдохнуть; тот поднес ему единственное, бывшее в его хате, седалище — "скамью".

В 1855 году на сей местности, принадлежащей Его Императорскому Величеству Князю Константину Николаевичу, его крестьянином Феодором Леонтьевым, на его крестьянский капитал, построена каменная, крестообразная, в четыре квадр. сажени, часовня, план которой до ныне хранится при церкви. Часовня эта, с благословения С.-Петербургскаго митрополита высокопреосвященнейшаго Никанора, вскоре была обращена в церковь и освящена Гдовским соборным протоитеерем Феодором Быстреевским. При этом на престол возложен антиминс, священно-действованный высокопреосвященнем Никанором и им подписанный 1864 года, июня 27 дня. Устроенная, таким образом, церковь до 1862 года приписаною к Троицкою Доможирской церкви, отстоящей отсюда в 10-ти верстах. В 1862 году, по просьбе жителей села Скамьи, учрежден был здесь особый приход из 239 ревизорских душ отчисленных от двух соседних приходов — Доможирскаго и Кресто-Ольгинскаго. Определенный сюда притч состоял из священника и причетника. На содержание притча назначено было жалование от казны: священнику — 150 р., причетнику — 70 руб. Прихожане, взамен пахотной, сенокосной и проч. земли, обязались с каждой ревизской души по 30 коп. в год и устроить дом для помещения притча.

Малое помещение церкви, к тому же — холодной, на первых же порах, дало служащими молящимся почувствовать ея неудобство и принять меры к тому, чтобы дать церкви большую поместительность. К церкви сделана была большаго размера пристройка из двух приделов и колокольни, заменившей два деревянных столба с навесом, которые стояли отдельно и на которых повешены были колокола. Здание было построено с благословения высокопреосвященнаго митрополита Исидора, по плану архитектора В. В. Виндельбандта, утвержденному строительным отделением, под надзором самаго архитектора. В конце ноября 1871 года заложен был бут, а в 1873 году были окончены кирпичная кладка стен и кровельная работа.

Так как постройку здания разрешено было производить на собственныя средства прихожан, а для усиления этих средств дозволено было производить сбор по книжке только в продолжении трех лет, и собрано всего до 600 рублей, то денежныя средства, потребныя на возведение здания, скоро истощились. Вследствии этого все внутренния работы, как-то: кладка печей, устройство и постановка иконостасов, были окончены только к 20-му июля 1884 года. Вся постройка церкви, с ея внутренней отделкой, обошлась до 30 тысяч рублей.

Освящение вновь пристроенных приделов совершенно было не одновременно. Правый придел, во имя "Казанския Божия Матери", освящен 12-го декабря 1877 года местным благочинным, Доможирской церкви, священником, Матфием Иаковлевым Смирновым. На престоле возложен антиминс, священнодействованный преосв. Гермогеном, епископом Выбогским, 1876 года июня 2-го дня, и подписанный высокопреосвященным  Исидором, митрополитом С.-Петербургским. Левый придел во имя "Святителя Николая", освящен 17-го февраля 1881 года, местным благочинным, Лядской церкви священником, Александром Кузьминым Милославовым. Возложенный на престол антиминс освящен тем же епископом Гергемоном 1878 года июня 1-го дня и подписан митрополитом Исидором.

Высота церкви с колокольнею, до креста 14 ½ сажен. Длина ея, по горизонтальной линии, не включая сюда трех церковных крылец, устроенных на западной, северной и южной сторонах, простирается до 13-ти с половиной погонных сажен. Внутренняя вместимость церкви, кроме притвора, простирается, в средней части, от входа до иконостаса, до 8 сажен длины и 7 ширины. Высота в средней части, от пола до потолка, равняется 3 ½ саженям. 

Особо чтимая святыня в храме, это икона - Казанской Божией Матери, писанная яичными красками на доске, мерою 12-ти и 10-ти вершков. По словам местных жителей, эта икона была принесена какою-то странницей, в то время, когда начата была постройка часовни. В 1848 году, когда в соседних местах свирепствовала холера, здешний приход был спасен от этого бедствия заступничеством Царицы Небесной, испрошенным молитвами пред этой иконой. Усердные прихожане украсили икону серебряной ризой и поместили ее в деревянный, с позлащенною резьбою, киот в сажень высоты.

К предметам церковной утвари, замечательным по ценности, принадлежат: 1) четырех-ярусный преалтарный иконостас главнаго алтаря, ценою в 4000 руб. сер. Он весь, с колоннами и резьбою, покрыт сплошною позолотою. Работу производил иконописец Александр Афанасьев Беляков; 2) серебряный, 84-й пробы, позлащенный ковчег, с Сионом, ценою в 300 рублей - приношение крестьянина Афанасия Кондратьева Громова; 3) Евангилие в листах, в серебряном, позлащенном, изящной работы, окладе, в 22 ½ фунта весом, ценою в 500 рублей — пожертвованное братьями Ефимом, Василием и Иваном Любомудровыми; 4) образ Воскресения Христова, в восточном окне главнаго алтаря, живописный, прозрачный, на полотне, мерою в 4 ½ аршина. Все эти предметы пожертвованы к 2-му июля 1884 года.

В настоящее время крестьянка села Скамьи, вдова Анна Ермолаева Громова, устроила на свои средства, серебряныя, позлащенныя, художественной работы, ризы, в рамах за стеклом и украсила ими находящиеся в иконостасах образа Божию Матери и Святаго Афанасия Великаго, архиепископа Александрийскаго. Ценность этого украшения простирается до 1700 рублей.

В 1881 году к здешнему приходу было отчислено, от тех же соседних приходов — Крестоольгинскаго и Доможирскаго, еще шесть деревень, о чем просили сами жители этих деревень, вследствие отдаленности их от тех церквей и неудобств сообщения с ними. Благодаря такому распоряжению число прихожан Скамейской церкви увеличилось, и в настоящее время их более тысячи душ обоего пола. Это — купцы, крестьяне и мещане разных городов Эстляндии, в большинстве принадлежащие к ведомству города Гдова. Все они — православные — русские, без всякой примеси раскола и других исповеданий. Церковный притч ныне тот же, что был и при устройстве церкви. Но оклад жалования увеличен. Священник получает 240 руб. в год , а псаломщик — 80 руб. Деньги эти получаются из Гдовскаго уезднаго казначейства. В настоящее время при церкви имеется церковно-приходская школа, в которой обучается  до 50-ти детей обоего пола.

Священник Георгий Солнцев».