Исповедные росписи

В процессе генеалогических исследований мне удалось познакомиться с росписями во временном промежутке с конца XVIII до начала XX. Это были росписи главным образом прихода Николаевской церкви Погоста Ольгин Крест, а также Ильинской церкви села Сыренец и Николаевской церкви села Ямы. Росписи последних двух церквей доступны в Saaga, а документы из Ольгина Креста мне предоставила для ознакомления Валентиной Гонтарь, просматривавшая их в читальном зале ЦГИА.

Что представляют собою Исповедные ведомости.

Исповедные росписи являлись документом учёта прихожан церкви и, как следует из названия, их посещения исповеди и Святого Причастия. Этот документ был введён указом Синода от 7 марта 1722 года, который обязывал всех прихожан «быть на исповеди и причастии», начиная с семи лет, у своего священника. Видимо, его основным назначением было выявление всякого рода раскольников, что являлось для того времени весьма актуальным вопросом, и несмотря на то, что с момента Никоновой реформы прошло уже почти 70 лет, таких, как мы знаем, было немало. По росписям видно, какая «плохая посещаемость» была в более ранние годы и как с годами дисциплинированность росла. Обычно временем для исповеди был Великий пост, а тем, кто не успевал исповедоваться во время Великого поста, разрешалось сделать это в любое другое время. Как правило, это были посты Петровский (прим. 15 июня — 11 июля), Успенский (14—27 августа) и Рождественский (Филиппов) (28 ноября — 6 января).

Исповедные росписи представляли собой подворный и поимённый реестр всех жителей окрестных деревень, относящихся к данному приходу и пришедших на исповедь.

Имелись следующие графы:

• • номер двора или дома — сквозная нумерация через всю роспись;

  • порядковый номер для мужчин — сквозная нумерация;

  • порядковый номер для женщин — сквозная нумерация;

  • имя, для взрослых также имя отца, если была фамилия, то она тоже указывалась по отношению к главе семьи, но это только начиная с конца XIX века;

  • возраст, отдельные графы для мужчин и женщин;

  • кто был на исповеди и Святом Причастии;

  • кто исповедовался токмо, а не приобщались (не принимали причастие) и за каким винословием («винословие» — причина);

  • которые у исповеди не были, здесь указывалась причина, например, за малолетством, отсутствовал, встречалось «за леностью».

В отличие от метрик, исповедные росписи со временем практически не претерпели существенных изменений по форме ведения. В середине XIX века появилась печатная форма, до того графы расчерчивали вручную. Единственным существенным изменением было то, что примерно с 1830 года добавилась графа «кто исповедовался токмо».

Население записывалось с учётом сословия, при этом порядок записи в разное время и разных местах мог различаться, но неизменно в начале записывались духовные — священник, его жена, дети, а затем прочие члены причта вместе с семьями.

Далее, как наиболее многочисленное сословие для сельской местности, записывались крестьяне с разбивкой по деревням, с учётом того, кому эта деревня принадлежала (здесь речь идёт о времени до отмены крепостного права). В разные времена были вариации: могли записывать деревню и потом части её, принадлежавшие разным владельцам. Существовал вариант, когда сначала записывали помещичьи владения, а в конце отдельно казенные владения, но и этом случае записи велись отдельно по деревням. В любом случае, левобережные деревни из Эстляндской губернии, Везенбергского уезда группировались вместе.

Далее указывались мещане — в какой деревне они проживали и к какому городу были приписаны. Отдельно записывались солдаты, их жёны и дети, также было отмечено, в какой деревне они проживали.

Записи в пределах одного двора выглядели следующим образом: сначала записывался глава семьи, и тут опять были варианты — это мог быть старший женатый мужчина, а могла быть и мать-вдова. Затем записывались родственники, с указанием степени родства по отношению к главе семьи (хотя и это правило соблюдалось не всегда, и иногда применялась цепочка родства). Например, если главой был мужчина, то далее писалась его жена и их дети, потом его брат, жена брата, их дети или невестка-вдова, иногда детей записывали как племянник или племянница, имея ввиду родство по отношению к главе семьи. Если родство было дальним, могли написать просто «родственник». Однако часто, особенно в ранние годы в одном дворе встречались и несколько семей, не связанных друг с другом прямым кровным родством. Таким образом, число живущих в этом дворе могло достигать 20 и более человек. Не факт, что они все жили в одной избе, скорее всего, понятие двор было несколько шире и могло пониматься два и более домов, стоящих рядом. Возможно, такое «укрепление» было связано с памятью о подворном налогообложении (с дыма), распространённом в XVII веке и заменённое Петром I более «прогрессивным» подушевым налогом, с которым мухлевать было сложнее.

В Исповедной росписи 1805 года встречалось такое слово — «рощенница», точное понятие определить не удалось, видимо, это кто-то выросший в семье, возможно, приёмная дочь.

В конце росписи приводился статистический обзор прихода, отдельно указывалась численность по сословиям, мужчин и женщин, а также общее количество, которое не представляло труда определить исходя по сплошной нумерации прихожан в росписи.

Встречался иногда ещё такой вариант, когда в самом конце росписи отдельно указывался список злостных нарушителей правил, тех, кто не посещал Причастие более года. Этот «особый» список вёлся по деревням так же, как и основной, только была приписка о том, сколько лет данный имярек уклонялся от церковных порядков. Список был обычно не особенно длинным, население было в массе своей  дисциплинированным.

Нет точных сведений о том, по какой именно «технологии» составлялись Исповедные росписи. Сравнение двух ревизских сказок с росписями аналогичных лет не позволяет говорить об общем источнике записей. Вероятно, данные предоставляли старосты, которые по памяти перечисляли население своих деревень, а дьяк или дьячок с их слов вносил записи — со слов, потому что грамотных крестьян в XIX веке практически не было. Возможно, что и кто-то из священнослужителей сам объезжал деревни и обходил дворы. Безусловно Исповедные росписи могут служить неплохим инструментам генеалогического исследования и можно почерпнуть определённые сведения: это состав семьи, имена, примерный возраст каждого, а сравнивая разные года, вычислить, когда ушёл из жизни тот или иной член семейства. Но в любом случае, сведениям, которые можно почерпнуть в росписях, нельзя доверять на все 100%. Во всяком случае, в отношении возраста много несоответствий и неточных цифр, хотя имена и состав семьи в разные годы более или менее сходятся.