История А-Сина

История А-Сина

Автор: Лэй Чиго

Перевод: Банникова Валерия

А Син дождался, пока уйдёт последний человек, и только тогда вышел из своей маленькой хижины. Он взял метлу, стоявшую в углу, и начал подметать двор. Начал он с центра и двигался неспешно, без суеты.

Это место изначально не было двором, просто огороженный стеной участок на вершине горы. Однако на самой вершине пика Хуашань наличие или отсутствие стен не имело особого значения.

После каждого собрания мастеров боевых искусств двор был как будто после разграбления – разбитые столы и стулья были заурядным явлением, везде можно было увидеть куски чайных чашек, отломанных кончиками пальцев, на зеленоватых особо прочных кирпичах были видны глубокие или мелкие отпечатки стоп, на каждой колонне галереи были надписи, вырезанные кончиками пальцев, и каждая каллиграфия была уникальной, а несколько сосен, окружавших двор, «на восток упали, на запад согнулись».

Все герои и столпы боевых искусств, собиравшиеся на съезд, были благородными мужами, они никогда не вступали в открытые схватки друг с другом, во избежание малейшей «потери лица» перед соперником. Даже при возникновении конфликтов они предпочитали скрыто соревноваться в мастерстве, отчего страдали в основном предметы и постройки. А Син, вздыхая, подбирал, чинил, и вот незаметно спустилась ночь.

 — Три пика расколоты ударом, видны изумрудные скалы и алые пропасти…  Белый владыка, дух металла, движет первичный эфир… Камень превратился в лотос, а над ним – арена из облаков, — тихо проговорил мужской голос.

А Син продолжал подметать, не поднимая головы. Он почувствовал, что голос доносится со второй сосны слева, но не знал, к какому клану или школе принадлежит этот мастер боевых искусств. У всех этих храбрецов была одна и та же привычка: сначала прятаться, а потом говорить, заставляя слушателя онеметь от изумления, и лишь затем неспешно появляться. Места для укрытий они выбирали стандартные: когда людей мало, чаще прятались на деревьях или под карнизами, а когда много — смешивались с толпой.

— Год за годом, и ты всё так же продолжаешь подметать? — снова спросил тот голос.

А Син чуть не выпалил избитую фразу:

— Не знаю, какого пути почтенный, но не лучше ли показаться и продолжить разговор? — он почти начал говорить, но слова застряли в горле. Подобные фразы он слышал здесь слишком часто.

— Ну, да, — подумав, ответил А Син. Он привык жить своим умом.

Тот человек усмехнулся:

— Раз уж ты так старательно подметаешь, неужто надеешься найти клад?

— Клад не найти, но вот интересного — много, — А Син по-прежнему не поднимал головы, — На этом съезде боевых искусств настоятель Шаолиня состязался с западным монахом в технике «Палец Ваджрапани», и в итоге они оказались равны. Но на самом деле тот западный монах использовал вовсе не «Палец Ваджрапани», а «Руку Дхармы». Чайная чашка, раздавленная «Пальцем Ваджрапани», имеет гладкие, ровные сколы, а у чашки, раздавленной тем монахом, на изломах видны тонкие, как волос, трещинки. Это скрылось от глаз множества мастеров боевых искусств, разве не забавно?

— Ха-ха, действительно забавно!

— Школа «У Юэ» — «Полоскание Шёлка» скрестила мечи со школой Эмэй. Обе школы используют лёгкий и изящный стиль фехтования. Эмэй, считающая себя лидером среди фехтовальных школ, в этой дуэли действительно победила. Жаль, что все не знают, что на самом деле школа «Полоскание Шёлка» была искуснее».

— С чего это вдруг?

— Во время поединка было разрушено множество скамеек. Все скамьи, разрубленные школой Эмэй, имели чистые, аккуратные срезы без зазубрин, а те, что разрубила школа «Полоскание Шёлка», были разбиты вдребезги. — А Син поднял кривую ножку от скамьи, — Это работа школы «Полоскание Шёлка», выглядит неказисто, но… — он слегка сжал её, и ножка тут же рассыпалась на щепки, упав на землю.

— Как так вышло? — удивился тот человек.

— Всё просто. Фехтование школы «Полоскание Шёлка» кажется лёгким и изящным, но в каждом движении заключена внутренняя сила. Жаль, что они были слишком неуверенны в себе, — А Син бросил щепки в бамбуковую корзину и, наклонившись, продолжил уборку.

Тот человек усмехнулся:

— С виду, ты простой уборщик, но ты способен разглядеть такие тонкости и находить в этом радость. Редкость, редкость.

— Не только радость, но и маленькие секреты мира боевых искусств не ускользают от моих глаз, — А Син указал на две сломанные сосны неподалёку, — Обе эти сосны сломаны: одна переломлена пополам — это приём «Возродившийся дракон – будет раскаяние» из «18 Ладоней», а у другой разбита верхушка — это приём «Летящий в небесах дракон».

— Что же здесь не так?

— Возродившийся дракон — будет раскаяние» ценится именно за «раскаяние»: из десяти частей силы используют шесть, чтобы проявить сожаление. Посмотри на края слома этой переломленной сосны — по меньшей мере, в неё вложили девять частей силы. А та сосна, у которой разбита верхушка, была поражена вовсе не приёмом «Возродившийся дракон — будет раскаяние », а уникальным секретным приёмом банды Пяти Тигров «Паньгу разделяет Небо и Землю». Новый предводитель Общества Нищих осмелился использовать технику чужой школы на съезде боевых искусств! Если это станет известно, разве не будут все падать со смеху?

— Верно, верно! — голос того человека начал звучать зловеще. — Жаль, но ты знаешь слишком много.

— Я знаю даже больше. Эх, — А Син вздохнул, поднёс к носу чайную чашку со стола, понюхал и покачал головой. — «Если не желаешь, чтобы кто-то узнал, не совершай этого». Старейшина, отвечающий за передачу знаний в Обществе Нищих, вероятно, скоро покинет этот мир. Жаль, что этот старейшина Лю, стяжавший славу за всю жизнь, погубит её из-за какого-то проходимца. Банда Пяти Тигров, окопавшаяся в Северном Китае, всегда считала Общество Нищих занозой в глазу. На этот раз они подослали своего человека, который грязными методами занял пост предводителя Общества Нищих. Естественно, теперь они хотят «перейдя реку, разрушить мост» и «забить осла, который смолол зерно». Старейшина Лю, сыгравший в этом немалую роль, вероятно, не переживёт сегодняшней ночи!

Яд в этом чайнике имеет аромат, подобный жасмину. Когда он действует, человек умирает без мучений, поэтому его называют «Рука будды с милосердным сердцем». Десять лет назад банда Пяти Тигров использовала этот яд, чтобы убить одного старейшину Общества Нищих, поэтому я его хорошо запомнил…

Не успел А Син договорить, как с тяжёлым глухим стуком с левой второй сосны упал человек. Это был одетый в лохмотья мужчина средних лет, с девятью рваными мешками на спине. На земле он уже был мёртв.

— Зачем так, — А Син тяжело вздохнул, опустил голову и, подметая, запел: — Тропинка в облаках ведет в бездонную синь, Там живет бессмертный, зовущийся Даньцю-мудрец. Звездная дева-небожительница готовит вино, Магу-небожительница скребет по спине, едва касаясь ногтями…

День за днём, год за годом, Хуашань по-прежнему остается традиционным местом проведения съездов мастеров боевых искусств, и там всегда можно увидеть сгорбленную серую фигурку — А Сина.

Примечания:

1. А-Син можно перевести как «Счастливчик».

2. В этом рассказе цитируются строки из стихотворения Ли Бо, посвящённого горам Хуашань.

西岳云台歌送丹丘子

李白〔唐代〕

Песнь о облачной террасе горы Хуашань, посланная Даньцю-цзы

Ли Бай/Ли Бо (династия Тан)

Хуашань – одна из пяти священных гор китайского даосизма. В стихотворении упоминаются:

«Западная гора» —  собственно горы Хуашань.

«Гора Хуашань изначально была одной горой, обращенной к реке, которая извивалась по мере её течения. Бог реки, Великий Дух, своими руками и ногами расколол её надвое, и следы его рук и ног до сих пор сохранились на скале Хуашаня»

Под тремя вершинами подразумеваются Восточная вершина (пик Чаоян), Южная вершина (пик Лоянь) и Западная вершина (пик Ляньхуа).

Байди (Белый Император): Один из пяти Небесных Императоров в мифологии, бог Запада. Гора Хуашань — Западная Гора, поэтому она принадлежит Байди. В даосизме Запад ассоциируется с металлом, поэтому Байди называют Западной Металлической Сущностью. В «Обзоре знаменитых гор и живописных мест» Шэнь Мэна говорится: «В стихотворении Ли Бо «Камни образуют цветы лотоса, облака – площадку» – если взглянуть на форму горы сейчас, окружающие горы напоминают лепестки лотоса с тремя вершинами в центре, напоминающими сердцевину лотоса, под которой находится вершина Облачной террасы. Издалека она похожа на голубой цветок лотоса, распускающийся на вершине Облачной террасы».

Изначальная энергия Юаньци: Древние китайские мыслители считали, что изначальным элементом, образующим мир, является юаньци, не имеющая формы и из которой произошло всё сущее на небе и на земле.

Магу: Мифическая фигура, бессмертная фея, предположительно родом из Цзяньчана. Во время правления императора Хуань из династии Восточная Хань она посетила дом Цай Цзина по приглашению Ван Фанпина. Ей было около восемнадцати или девятнадцати лет, и она могла превращать рис в жемчуг. Она утверждала, что трижды видела, как Восточное море превращалось в тутовые поля. Согласно «Жизнеописаниям бессмертных», её руки напоминали птичьи когти; Цай Цзин представлял, как чудесно было бы чесать ими спину.

3. «Возродившийся дракон – будет раскаяние»; «Летящий в небесах дракон». Это названия черт в гексаграмме Небо, из книги Чжоу И, или И Цзин. Смысл в том, что последняя черта превращает гексаграмму в совершенную форму, и любая дальнейшая трансформация (а перемены неизбежны) приведёт к потере одного из шести позитивных качеств.

«Возродившийся дракон – будет раскаяние», как приём боевого искусства:

В романах Цзинь Юна упоминается, что смысл такого приёма – не бить в полную силу, оставлять чуть меньше половины сил в резерве.

4. Паньгу: мифический герой, создал мир, расколов топором первичное яйцо, в котором самозародился из Хаоса.

5. Девять рваных мешков на спине – опознавательный символ главы клана нищих. Клан Нищих часто упоминается в романах уся, как влиятельное тайное общество со строгой дисциплиной, множеством мастеров, и крепкими финансами.