Ну а далее более. Оказалось что уже столетия существуют тексты и люди, занимающиеся этими вопросами и что это у них называется философией и не имеет никакого отношения к одноименному предмету «общественных дисциплин». Получается что в нашей духовной пустоши, в этой своеобразной целине, которую все же не смогли занять мертвые тексты «общественных дисциплин», может произойти самозарождение этой философии. К человеку случайно (дух рыщет, где хощет ) касается веяние духа. Но в отсутствии обучения элементарных основ, традиций, соответствующих текстов и терминов на языке, которым ты думаешь, это самозарождение было иногда каким-то вымученным, натужным, уродливым,наблюдалось как странно иногда произрастало псевдопророками и псевдоучителями ложно понятых восточных культов и религий. Культами делались даже рядовые практики и методики лечения, применяемые в психиатрии. Когда к человеку касается веяние духа, его восприятие, мышление внезапно меняются и резко отличаются от повседневной жизни, как бы выпадают из нее. При этом он как бы прозревает, острее, глубже видит обыденные вещи. И человек без интеллектуальных корней, без умственных «мышц», эту случайность принимает за избранность, может превратиться в духовного урода, уверовавшего в своё уникальное предназначение.
В отсутствии оригинальных текстов мы покупали сборники и монографии с критикой «буржуазной философии», в которых добросовестные советские ученые, разнося в пух и прах конкретного философа, обязательно приводили цитаты из источников, иногда на целую страницу(!). Самими ценными были переведенная и изданная та же критика, написанная западными философами-коммунистами или философами, которые считались друзьями СССР. Цитат там было чуть ли не на полкниги.
Затем был Кант. И до того дошло, что Критику чистого разума я вручную переписывал, считал что так она лучше «впитается». А на том месте, где у людей висит Нибур, долго висел первый абзац предисловия к первому изданию Критики:
«На долю человеческого разума в одном из видов его познания выпала странная судьба: его осаждают вопросы, от которых он не может уклониться, так как они навязаны ему его собственной природой; но в то же время он не может ответить на них, так как они превосходят возможности человеческого разума»
Бывало так, что для решения философской задачки, применялся совершенно случайный, неподходящий, казалось бы, материал. Да и решения были, в основном, промежуточные… Я помню как долго решал философское уравнение, утверждавшее что основой земной цивилизации есть конечность человеческого существа. На каком-то этапе я использовал фантастический то ли рассказ, то ли сценарий Стругацких о нескольких людях, случайно нашедших источник эликсира, дающего бессмертие. Если его постоянно принимать. И Стругацкие остроумно и талантливо описали что случиться с этими людьми. Они уже нелюди и полностью выпадают из общества. Сюда идеально, как мне казалось, подходит и восточная мудрость – о задаче посадить дерево, построить дом, родить сына. Т.е. мудрость не утверждает что ты должен быть садовником, строителем или…ну понятно кем. Задача не количественная а качественная а также намекает, что количество дел у человека в земной жизни конечно – сделал все и …больше делать нечего. Текстами Стругацких таким образом пользовался не раз и называл их сочинения «философией для советского ИТР». Понятно, что это были своеобразные, примитивные ходули, помочи для ума, которыми можно было хоть как то закончить мысль. Мудрее эту задачу о «конечности как основе» решает Библия - не просто «конечность» а «конечность» понятая, «конечность» как знание. Адам получил знание того, что он смертен и был изгнан из Рая. Потом, с подачи Умника, я заметил что язык религии иногда более удобен для решения разных задач, более удобен при попытке объяснить кому-то, ну ипрямо идеально ложиться в собственные решения. Мысль ведь вещь конечная и актуально, и потенциально, но говорить о ней в конечных терминах чрезвычайно сложно, а главное скучно. Когда рабби не знает, что ответить на вопрос, или не хочет на него отвечать, он всегда говорит: "Let me tell you a story", иными словами, он рассказывает байки. Так иногда и здесь – только вместо байки тексты Стругацких или Библии.
Ну и снова - далее более. Отвечая на вопрос – веришь ли ты в Бога? – развлекался, конструируя разные ответы в зависимости от личности спрашиваемого. Диапазон от «я атеист» до маленькой лекции о строении вселенной – о миллиардах существ на миллиардах планет и, неужели вы думаете что Господь занимается мной среди этих миллиардов, Господь любит всех одинаково – верующих и неверующих. А потом как то выскочило мне непонятное – ответить на вопрос «веришь ли ты в Бога» невозможно ибо его невозможна даже задать. Ты, спрашивающий, сам то хоть понял что спросил? И, оказалось существует так называемая отрицательная теология, которая утверждает что на вопрос «что есть Бог» можно давать только ответы что Он не есть. И в философии есть текст, который утверждает что можно сказать, что Бог породил меня или что Он бесконечен, всемогущ и т. д., но нельзя сказать, что Он есть. По законам нашего языка, по законам того, что мы называем существованием, к чему применяем слово «есть», по этим законам мы не можем утверждать, что Бог есть. Поскольку это утверждение мы относили бы к отдельно выделенному предмету, который существовал бы еще раз. Наш опыт складывается и устроен так, что сказать, будто отдельно от него существует еще предмет, называемый Богом, нельзя, просто по закону того, как строится наша терминология. К Богу неприменимо понятие существования, ибо в строгом смысле только Он и существует; сказав это, мы ничего не добавляем.