Embedded Files
Вновь холодный ветер дует вечностью, По седым склонам отрогов хребта, Кочуя на летнее пастбище с оленями, Кара-Чогду подвязывая ремешок ичигов, Задумался, как высока красота и мощь, В сплав металлов драгоценных соединенных, Играя светом снега круч и возвышенных небес. "Дажан. Тофалария".(Шипкеев Владимир, род Кара-Чогду). Тофалары (Тофы). Портрет. Живопись. Холст. Масло. 80-80см.Тофалария-горы Черного Гуся Возвращение на Гору Амулета Таежный Хан
По первому снегу Чогду с сибирской лайкой Xерáмыш гнал соболя. В верховьях каменистого ручья он наткнулся на берлогу медведя. Чогду внимательно осмотрел отверстие в звериное логово. Хан медведь крепко спал. Чогду повесил на берлоге Дух Амулет-помощник, ключ от охотничьей удачи, решив для себя, что скоро вернется, поспешил по следу соболя.
На Суглане Чогду сдал добытых соболей и совершил очистительный обряд. Род Чогду имел свой огонь, который не смешивал с огнем других родов. Хранительницей очага и всех семейных святынь была старшая женщина. Чогду тщательно стряхнул с себя все неудачи над огнем костра. Остатки пищи бросал в огонь, как бы возвращая взятых у тайги зверей. К кедру привязал полоски ткани, совершая промысловый обряд, призывая счастье, удачу на будущей охоте. Во сне охотнику горной тайги привиделось, что он превратился в медведя, это предвосхищало хорошую добычу, и он покочевал к берлоге.
Чогду промышлял только с оружием и собакой Xерáмыш. В мыслях говорил о медведе иносказательно, стараясь не сказать о нем плохо. Медведь был некогда человеком, и поэтому он понимает речь и мысли охотников. Не поднимая лишнего шума, чтобы не разбудить зверя раньше времени подошел к берлоге. У берлоги Чогду снял Дух Амулет-помощник и повесил его на себя.
Чогду определил количество медведей и решил, что в берлоге спит один Братишка. Изготовившись к выстрелу, разбудил медведя громким криком и лаем Xерáмыша. Медведь, почуяв человека и собаку, высунул голову. В момент пробуждения зверя Чогду заклинал его, произнося священные слова удачи. Хан-Братишка выскочил из берлоги и бросился к Чогду. Xерáмыш отвлек зверя на себя и дал Чогду время поразить медведя особыми патронами. В берлоге оказалась медведица с медвежатами, Чогду стрелял их по очереди, по мере того, как выскакивали вслед за медведицей ее медвежата. Наступила пауза. Но собака Xерáмыш продолжала лаять на берлогу. Третий маленький медвежонок, застряв среди корней, не вышел из берлоги. Чогду загородил выход, оставив небольшую дыру и начинал нащупывать медвежонка жердью. Нащупав и заметив светящиеся глаза, выстрелил в этом направлении. Еще раз обошел берлогу, притрагиваясь к корням и веткам, мысленно извиняясь за добытую медвежью семью, голосом подражая звукам птиц. Убедившись в том, что зверь добыт, Чогду, полез в берлогу, поздоровался с маленьким братишкой. Пожимая его лапу и поглаживая по голове, ласково произносил Хан- Братишку простить его за охоту. Ссылались на жизненные обстоятельства, выражал сожаление по поводу добычи семьи медведей и умолял простить их за допущенную ошибку. Чогду лишнего с тайги не когда не брал и не переставая выражать свое горе. Медвежьи головы и лапы с когтями, отделил от туловища сразу. Положил их с почестями на берлогу мордочками в сторону полярной звезды. Приговаривая, Хан-Братишки возвращайтесь к себе на гору. На это место Чогду больше не будет подходить. Прося дать счастья роду Чогду и добывать добычу. Работая ножом, надрезал шкуру. Просовывая под нее руку, снимал ее, просил прошение и покровительства и защиты у духа медведя. Приговаривая, что снимет с Хан-Братишки шубу, но так, чтобы когти остались на лапах. Веря о возможности воскрешения зверя в последующей жизни. Шкуру черного медведя готовил на продажу, не используя в своей таежной жизни. Попрощавшись с духом медведя, тушу разделал по суставам, угощаясь кусочками сала, сырого сердца, не прикасаясь к печени. Чогду удивляло внешнее сходство туши зверя, освобожденной от шкуры, с телом человека. Чогду верил, что медведь раньше был предком небесного происхождения и покровительствовал ему. Хан-Братишку считал Чогду родственником, но боялся его как хозяина тайги и за плохое отношение к тайге ждал мести, поэтому совершал умилостивительные обряды в честь хозяина тайги.
Чогду привез добычу на Медвежий праздник своего рода. Он исполнил специальный охотничий танец, подражая движениям медведя, движениями рассказал о прошедшей охоте, как привлекал удачу. В медвежьих играх Чогду изображал медведя, показывая силу преимущественно на своих зубах. Чогду брал зубами присутствующих членов рода и все покорялись ему. Хранительница очага к полночи мясо сварила и род Чогду, устроил пиршество. Все кушали мясо досыта. Мужчины отрезали мясо сердца, а женщины части туши. После поедания мяса, с почестями предали земле кости медведя. Веря в размножение и плодовитость их потомства. Опасность охоты на медведя проверяла личные качества Чогду. Хозяин тайги не прощает ненасытных охотников и при помощи медведя наказывает их. И даже удачливый охотник, способный превращаться в медведя, из-за жестокости и жадности навсегда может остаться в зверином обличье. Этот медведь, может женится только на заблудившейся в лесу, и нашедшей пристанище в берлоге женщине. И потомство их,не придет к людям, в род своей матери, а станет охотником бродягой.
Чогду мучила совесть, и утром он направился к молодому кедру, ствол которого был оцарапан когтями медведем. Он почитал освященные медведями деревья. Привязал к кедру лоскуты материи, кусочки шкуры медвежат и Дух Амулет-помощник Таежный Хан. Со слезами на глазах, поедая кусочки шкуры медвежат, Чогду принес обязывающую и страшную клятву, что лишнего с тайги больше не возьмет.
Page updated
Google Sites
Report abuse