Embedded Files
В снегах по скользким горным каменистым тропам, Преодолев крутых отрогов скалы и россыпям курумов, Олени, вдыхая облака, касаются копытами вершин, В задумчивых мечтательных дневных перекочевках, И глядя философски вниз на дно гранитного каньона, В источник чистых рек, стремительных и своенравных, Рассматривают отражение звезд в лазури небосвода. "Ия Саянская. Тофалария".(Смешникова Юлия, Род Чептэй). Тофалары (Тофы). Портрет. Живопись. Холст. Масло. 80-80см.Тофалария-горы Черного Гуся Угощения Солью Амулета Приручение Олененка
Тофаларские кочевые таежные оленеводы считают своего оленя очень чувствительным и крайне бережно с ним обращаются. На зимний промысел Чогду отправился с последним быком и двумя матухами. Промышлял один день верхом, а другой день пешком, жалел и давал отдохнуть оленям. Легко и плавно ездил на олене без всякого напряжения, сохраняя равновесие и держась твердо. Не бил нежное существо, чтобы заставить оленя бежать скорее, шевелил повод и пугал веточкой. Но случилось так, что бык упал с вьюком на льду, захворал, другой олень провалился под лед. Олени были незаменимые помощники при охоте за зверем, водящимися на самых крутых гольцах в Саянах. С ними Чогду кочевал по крутым горам, гольцам, россыпям и летом и на зимний промысел. Олень придавал Чогду подвижность в тайге и носил на своей спине на промысел. Без оленя Чогду стал пеший таежник. С высокогорной тундры, осенью Чогду кочевал, с оставшейся последней Оленицей, в родовую тайгу.
Сентябрьская перекочевка совпала с брачным оленим гоном. По кочевой тропе к ним навстречу, из тайги вышел красивый самец, дикий Северный олень из редкой популяции лесного подвида. Это грациозное, сильное животное вызывало восхищение у Чогду. Длина тела дикого оленя была метра два, высота до полутора метров, вес тела составлял килограмм двести. Его движения сопровождались ревом и громким стуком рогов о кедры и несли, скорее мирный, ритуальный характер. Он бил копытами, ломал ветки, обдирал кору деревьев, вырывал траву, рыл землю, помечал свою территорию перед Оленицей и показывал, насколько он хорош и силен. Влечение дикого самца Северного оленя к Оленице заставило забыть опасность и страх. Дикого оленя не испугала собака Алактай, не присутствие человека. Чогду остановился, отозвал Алактая назад и развьючил Оленицу, посыпал ей солью спину, снял узду и отпустил к оленю. Чогду знал, что все остальное зависит от силы и храбрости самца.
Чогду с Алактаем осторожно отошли в сторону, спрятавшись за валежники, встали табором. Чогду пил соленый чай и мастерил Амулет Приручение Олененка, ласково рисуя новую линию жизни, а Алактай наблюдая и оценивая творчество, преданно лежал рядом.
Дикий олень, галантно ухаживал за Оленицей, добиваясь ее симпатии, и как ураган подходил и покрывал домашнюю самку. Чогду считал нежелательным дикий приплод, непослушный получается олененок и трудно приручаемый. Но он помнил легенды стариков о приручении оленей, в которых говорилось о том, что домашний олень потомок дикого. Чогду не стал стрелять в дикого оленя и ждал окончания брачным играм дикого и домашнего оленей. Во время игры самец ничего не ел, а когда все закончились, похудевший красавец избавился от своих красивых рогов сразу убежал в вершины Саян, оставив Оленицу с Чогду. Оленицу ходила опьяненная, и Чогду подвел ее к костру и заставил долго смотреть на огонь, дожидаясь, когда она придет в себя.
Смена времени года заставляло Чогду перемещаться туда, где лучше Оленице , где лучше условия питания. Зимой они промышляли пушнину и зверя, а весной Чогду нашли удобное, для отёла место. Его выбирал Чогду заранее, где снег уже успел растаять. Это оказалась ровная площадка, где достаточно ягеля, в устье крупного ручья. Оленица питалась весной не только ягелем, но и молодой травой, карликовой берёзкой и ивой, жимолостью, мхом с деревьев, грызла сброшенные рога из-за нехватки минеральных солей. Кочевал с Оленицей Чогду пораньше для того, чтобы она привыкла к пастбищу, приручились к стойбищу, и обязательно сделал для нее солонцы. И отпустил на вольный выпас, перед отелом не привязывал. Оленица паслась вольно, на стойбище появлялась, чтобы насытиться солью.
Беременность Оленици продолжалась почти восемь месяцев. И в конце апреля Чогду почувствовал, что Оленица начинает телиться, дату точно он не мог знать. Это завесило и от состояния погоды, от упитанности Оленицы. Чогду Оленице-Ингену на рога привязывал оберегающую ленту и отпустил. Утром он обнаружил ее уход со стойбища в тайгу. Оленуха не появилась на стойбище два дня, и Чогду понял, она ушла телиться.
Он отправился на поиски ингена, удалившейся на большое расстояние, но за пределы весеннего пастбища она не уйдет, удержит потребность в соли. Чогду хорошо знал местность, и точно угадал, где должна отелиться Матуха. Она выбирала сухое возвышенное ровное место, под вековым крепким кедром. Чогду осторожно подошел к Оленице и определил, в каком состоянии анай, если он здоровый, крепкий и пасется с матерью, можно попытаться перегнать их к стойбищу. Но анай оказался слабенький, и Чогду оставил их ещё на несколько дней, чтобы анай окреп. Он не стал ловить и переносить аная на стойбище. Если его перенести, то оленуха будет искать аная вокруг места отела. И анай без молока может погибнуть. Нужно было сделать так, чтобы инген с анаем сами пришли на стойбище и не стали добычей хищников, ослабленные не погибли по пути, не потонули при переходе через большие ручьи, не зашли в курумы.
Сразу после отела Оленица сбросила рога, и нуждалась в соли. Чогду посыпал малыша солью и остался ночевать рядом. Анаи родился совсем слабый, он не мог даже подняться и дотянуться до сосков, чтобы насытиться. Чогду начал помогать слабому новорожденному анаю, бережно выхаживал его. Слабого аная регулярно посыпал солью, чтобы Оленица вылизывала его досуха, сухому малышу становилось теплее. После этого сразу начинал кормить, для этого придерживал Оленицу, чтобы она не крутилась, и приподнимал аная к соскам. После рождения аная отпустил Оленицу, не волнуясь, что далеко не уйдет. Чогду начал приручать олененка. Старался чаще погладить, приласкать, поговорить с ним. Рассказывал ему Тофаларские мифы и сказки, носил на руках, убаюкивал, как человеческого ребенка. Давал соль и сухие грибы, понимая, что только ласковым отношением можно сделать его ручным, а не диким. Играя с ним, аккуратно надевал на него мягкую уздечку. В ласковых и заботливых руках Чогду анай начал подрастать, крепнуть и привыкать к Чогду. К концу второй недели жизни слабый олененок начал ходить за матерью, хотя на ногах еще плохо стоял и качался, но с каждым днем кости его крепли и он набирал в весе. Рожки начинали пробиваться на голове малыша, на третьей неделе после рождения, танцуя от счастья Чогду, привязал к ним оберегающие Священные ленточки Джаллама. К месячному возрасту, олененок уже активно бегал за Оленицей кормящей его молоком и за ласками Чогду.
На стойбище обязательно анай или Оленица находились на привязи. Если анай пасся, то Матуха была на привязи, и наоборот. Летом Чогду с Оленицей, анаем и Алактаем покочевали в высокогорную тундру на летнее стойбище в Белогорье, где дуют прохладные и подчас холодные ветры, отгоняющие насекомых.
Чогду не спешил во время перекочевки, не давал уставать малышу, на трудных участках тропы, нес его на руках. Охраняя и защищая их от главных врагов: бродячих собак, волков и росомах, выбирающих для своей добычи слабых и выбившихся из сил. Хищники буквально шли по пятам за ними, подыскивая случай напасть на молоденького, еще не окрепшего анайчика. Перекочевав в высокогорную тундру в вершины Саян, Чогду и Алактай днем и ночь охраняли своих оленей.
В августе в таежных речных долинах появились грибы, лакомство для оленей и Чогду не в силах удержать оленей на верху, кочевал с ними на осенние пастбища. Первые полгода жизни олененок питался, в основном, молоком матери, очень питательным и дало растущему детенышу все необходимое для роста и развития. В конце лета поедал грибы, ягоду и карликовую березку, олененок набирал вес килограмм сорок. Жизненный ритм счастливого оленя определял счастливую жизнь и быт Чогду. Без использования верного друга оленя в качестве домашнего животного, кочевник не смог бы освоить обширные пространства горной тайги, как родовые охотничьи угодья, приспособится к суровым условиям высокогорной тундры. Человек, приспосабливаясь к привычкам оленя, вынужден был жить там, где это жизненно необходимо оленю, а отсюда и образ жизни кочевого таежного оленевода Тофалара, коренного жителя Центральных Саян.
Page updated
Google Sites
Report abuse