На этой странице представлены две статьи. Первая статья была написана корреспондентом NEWSru.co.il Аллой Гавриловой. Вторая статья - это интервью с архитектором синагоги Бабьего Яра - Мануэль Херц.

Интервью с архитектором синагоги прочесть по следующим ссылке: 

Архитектор Мануэль Херц.

Новый мемориальный комплекс в Бабьем Яру

6 октября в Киеве состоялось торжественное открытие мемориального комплекса в Бабьем Яру. Накануне в Украину прибыл со своим первым официальным визитом президент Израиля Ицхак Герцог. Визит президента и церемонию открытия освещали журналисты ряда израильских СМИ, в том числе корреспондент NEWSru.co.il Алла Гаврилова. Вот ее рассказ.

При этом встреча президентов, как рассказывал позже Герцог журналистам, оказалась действительно плодотворной. Зеленский и Герцог договорились о сотрудничестве во многих областях, в которых нашим странам взаимовыгоден обмен опытом и ресурсами.

Что касается израильских журналистов, то их в основном интересовали три вопроса: заявит ли президент Зеленский на открытии мемориала, что Украина в какой-то мере берет на себя ответственность за участие украинцев в уничтожении евреев (не заявит), насколько распространен в Украине антисемитизм (парадоксально, что еврейские корни Зеленского, по мнению многих израильтян, не являются показателем настроений в стране, а напротив могут способствовать росту антисемитизма) и как повлияют на работу мемориального центра деньги российских олигархов.

На самом деле эти три вопроса тесно связаны. Когда стало известно, что Мемориальный фонд "Бабий Яр" существует на средства российских олигархов Михаила Фридмана и Германа Хана, это вызвало серьезную критику в Украине и опасения по поводу того, что нарратив нового мемориального комплекса будет диктоваться Кремлем. Это беспокойство озвучивалось не только в самой Украине, но и среди украинской диаспоры на Западе. Поскольку украинский "фашиствующий национализм" с 2014 года остается лейтмотивом российской пропаганды (переименование улиц в честь Шухевича и Бандеры в большой степени облегчает работу кремлевским пропагандистам и вряд ли в ближайшее время они переключатся с этой богатой темы, что подтверждается недавним диким высказыванием Дмитрия Медведева про "определенные этнические корни" Зеленского), основное опасение было и остается следующим: что бы ни говорили в Киеве, мемориальный комплекс будет напоминать о роли украинцев в истреблении евреев, таким образом играя на руку Кремлю в гибридной войне между Россией и Украиной.

Понятие "Холокост от пуль" для "русского" (или украинского) уха так же непривычно, как и для израильского. Да и на Западе понятие Holocaust by Bullets появилось относительно недавно, благодаря французскому священнику и исследователю Патрику Дебуа, который первый начал проводить масштабные исследования о малоизвестном на Западе механизме уничтожения евреев в тех регионах оккупированной Восточной Европы, где евреев не сгоняли в лагеря, а убивали на месте. В настоящий момент Дебуа возглавляет Академический совет Мемориального центра Холокоста "Бабий Яр". Интересно, что и для большинства израильтян Холокост – это уничтожение европейских евреев, Аушвиц, Варшавское гетто. Бабий Яр как символ "Холокоста от пуль" входит в массовое израильское сознание только теперь, с открытием мемориального комплекса в Киеве.

Сначала уничтожали людей, потом – память

28 сентября 1941 года по городу были расклеены две тысячи объявлений, в которых "жидам города Киева" под угрозой расстрела предписывалось утром 29 числа явиться с вещами и документами на угол Мельника и Доктеривской (у еврейского кладбища). Директор Института истории Холокоста в Восточной Европе при Мемориальном центре Холокоста "Бабий Яр" Андрей Руккас, с которым я беседую в Бабьем Яру, уточняет, что документ явно составлял человек, плохо знакомый с топографией Киева. Улицы Доктеривской в городе не было, имелась в виду улица Дегтяревская.

Всего здесь было убито от 70 тысяч до 100 тысяч человек – евреев, ромов, пациентов психиатрической больниц, украинских националистов, священнослужителей, советских военнопленных. Однако, как говорит Руккас, все исследователи сходятся на том, что две трети из убитых в Бабьем Яру были евреями. То есть от 50 до 66 тысяч человек.

Позже в районе Бабьего Яра появилось еще около 15 памятников и памятных знаков.

В 2003 году произошла первая попытка осуществления мемориализации Бабьего Яра, когда украинско-израильский бизнесмен Вадим Рабинович основал Фонд памяти "Бабий Яр" и получил в аренду от Киевской горадминистрации два земельных участка в Бабьем Яру. В том же году был основан Общественный комитет "Бабий Яр", который возглавили историк Виталий Нахманович и Иосиф Зисельс – член Украинской Хельсинкской группы и председатель Ассоциации еврейских организаций и общин Украины. Комитет настаивал, что на участках, арендованных фондом Рабиновича, нельзя строить, поскольку до 1937 года на этой территории действовало Лукьяновское еврейское кладбище.

В 2010 году при министерстве культуры Украины был открыт Национальный историко-мемориальный заповедник "Бабий Яр", и государство передало в управление заповедника еще два земельных участка.

Пока между фондами и комитетами шли споры, в СМИ периодически появлялись сведения о будущих мемориальных проектах, однако за все эти годы ничего построено не было.

В 2019 году, когда пришла пора заняться не только исследованиями, но и мемориализацией, в Мемориальном центре появилась должность художественного руководителя, на которую был назначен режиссер Илья Хржановский. В апреле 2020 года, после того, как в открытом доступе появился один из фильмов проекта Хржановского "Дау. Дегенерация", харьковская прокуратура открыла в отношении Хржановского два уголовных дела по подозрению в издевательствах над детьми. Примерно в то же время украинское издание "Историческая правда" опубликовало отрывки из презентации, составленной Хржановским для попечительского совета центра. Опубликованные материалы вызвали громкий скандал. Один из бывших участников проекта назвал концепцию Хржановского "Холокост-Диснейленд". Многие ключевые фигуры проекта после назначения Хржановского уволились.

Мой спутник – Скотт Сандерс, основатель и председатель британского проекта "Марш живых".

Сандерс, который по роду своей деятельности объездил много мест уничтожения евреев, тоже был в Бабьем Яру в 2015 году. По его словам, именно Бабий Яр произвел на него самое страшное впечатление, потому что "там ничего не было".

"Я все время думал о том, что такое тотальное уничтожение памяти об огромной трагедии делает ее еще страшнее. И все размышлял: "Что это – невежество или злой умысел?" Вероятно и то, и другое", – говорит Сандерс.

Он полон энтузиазма и не совсем понимает, почему создание и деятельность Мемориального центра вызывает такую неоднозначную реакцию – как в Украине, так и за ее пределами.

Мне ближе всего реакция на критику директора Института истории Холокоста в Восточной Европе Андрея Руккаса: "Да, раньше никаких споров было, был полный консенсус, как на кладбище. Пусть критикуют, пусть ругают и спорят – нет ничего хуже забвения".

Монокуляры установлены на территории всего урочища – как с фотографиями Гелла, так и с видеозаписями, на которых рассказывают свои истории люди, пережившие Холокост, и Праведники народов мира.

В одной из частей парка, вдоль Дороги скорби, можно увидеть десятки могильных плит и надгробных памятников с когда-то расположенного неподалеку Лукьяновского еврейского кладбища. На месте кладбища сейчас находится телецентр. Надгробия и памятники нашли в 2017 году на дне Репьяхового яра, извлекли, отреставрировали и поставили здесь.

Я начинаю понимать, что имел в виду Хржановский, сказав несколько лет назад в интервью NEWSru.co.il, что хочет "приблизить прошлое к настоящему".

Инсталляции, переходящие в перформанс

Пока идут приготовления к вечернему торжественному мероприятию, центральная территория парка напоминает съемочную площадку – везде снуют рабочие, разгружаются машины, достраивается огромный шатер, где будет проходить церемония с участием почетных гостей, между всем этим носится как всегда стильный Илья Хржановский, отдавая последние распоряжения.

Первый из открытых на территории Бабьего Яра новых арт-объектов – аудиовизуальная инсталляция "Зеркальное поле"  украино-британского художника Максима Демиденко – видимо, должна поражать воображение. Инсталляция сделана из металлических колонн, простреленных тысячами пуль того же калибра, которыми убивали людей в Бабьем Яру. Говорят, для этого колонны возили в одну из армейских частей под Киевом, а к стрельбе по колоннам привлекали даже снайперов. Инсталляция действует круглосуточно. В подиум вмонтирован электроакустический орган. 

Специально для него был разработан алгоритм перевода имен погибших в звук. По принципу гематрии имена погибших переводятся в цифры, которые, в свою очередь, задают высоту звука. На основной фон накладывается еврейская и христианская поминальная музыка, ромские песни и другие композиции. Ночью, как я убедилась уже после церемонии открытия, все это дополняется масштабной проекцией старых еврейских фотографий на окружающие инсталляцию деревья. Не дай бог зрителю останется хоть какое-то пространство для воображения.

Память Бабьего Яра

Взаимодействовали президенты довольно неохотно. Точнее, если Владимир Зеленский и Франк-Вальтер Штайнмайер отнеслись к процессу со всей видимой серьезностью, то Ицхак Герцог явно спешил поскорее покончить с загадочной процедурой. Тем более, было уже очень поздно и очень холодно. С этого "президентского перформанса" под руководством художницы, имя которой будут помнить гораздо дольше, чем имена любых ее современников-президентов, и началась официальная часть мероприятия.

Для остальных гостей и журналистов мероприятие началось несколькими часами ранее, с исполнения симфонии №13 Дмитрия Шостаковича "Бабий Яр", написанной на основе поэмы Евгения Евтушенко в исполнении Государственного симфонического оркестра Германии и смешанного немецко-украинского хора.

Президентские кортежи приехали в Бабий Яр только спустя несколько часов после начала концерта, и все это время внимание большинства гостей и журналистов было приковано к Марине Абрамович, которая находилась у своего арт-объекта с самого утра. Художница общалась практически со всеми желающими, подводила их к стене, показывала, объясняла что-то про кристаллы и энергетику. Чем больше я видела людей у черной стены, тем сильнее менялось мое отношение к "кристаллическому Котелю". Если сначала я видела просто инсталляцию на грани нью-эйдж, то с каждым новым подходящим к стене человеком я все больше думала о том, что странным образом и, возможно, вопреки замыслу художника, это тот самый памятник, которого так не хватало в Бабьем Яру. Стена, у которой можно просто постоять. Могу ошибаться, но мне кажется, что именно "Кристаллическая Стена Плача" станет тем местом, куда будут приходить люди, которые просто хотят почтить память жертв Бабьего Яра или помолиться за них.

Торжественное мероприятие в Бабьем Яру продолжалось около пяти часов – вполне в духе режиссера Хржановского, как устало шутили коллеги, которым не чужд кинематограф. Помимо серии официальных речей и уже упомянутых симфонии Шостаковича и поминальных молитв, на церемонии можно было услышать джазовое трио Владимира Тарасова, виолончелиста Мишу Майского, музыканта Гидона Кремера и солистов оркестра Кремерата Балтика.

Ухожу с церемонии чуть раньше, чтобы еще раз пройтись по парку, и в тишине слышу негромкий шелест, в котором угадываются слова. Прислушиваюсь и понимаю, что из рассыпанных по всему парку незаметных динамиков тихо звучат имена. 

Теперь имена убитых в Бабьем Яру не смолкают никогда.

Торжественное мероприятие в Бабьем Яру продолжалось около пяти часов – вполне в духе режиссера Хржановского, как устало шутили коллеги, которым не чужд кинематограф. Помимо серии официальных речей и уже упомянутых симфонии Шостаковича и поминальных молитв, на церемонии можно было услышать джазовое трио Владимира Тарасова, виолончелиста Мишу Майского, музыканта Гидона Кремера и солистов оркестра Кремерата Балтика.

Ухожу с церемонии чуть раньше, чтобы еще раз пройтись по парку, и в тишине слышу негромкий шелест, в котором угадываются слова. Прислушиваюсь и понимаю, что из рассыпанных по всему парку незаметных динамиков тихо звучат имена. Теперь имена убитых в Бабьем Яру не смолкают никогда.

Автор синагоги на месте массового убийства евреев в годы нацистской оккупации в Киеве, архитектор Мануэль Херц (Manuel Herz) рассказал в интервью с DW о том, как создавалось уникальное здание и как ему удалось воплотить надежду и красоту жизни на месте одной из самых страшных трагедий в истории человечества.

DW: Синагога в Бабьем Яре, напоминающая по форме книгу, - пример трансформативной архитектуры. Можно ли считать это вашим уникальным стилем?

Manuel Herz:  Вряд ли это можно назвать моим особым стилистическим приемом. В своей работе я концентрируюсь на задаче и рассуждаю, каким может быть архитектурное решение, учитывая конкретное место и все, что с ним связано. Поэтому для строительства синагоги в Киеве был создан именно трансформативный архитектурный проект.

Бабий Яр - место, где было совершено немыслимое число убийств, где земля буквально пропитана кровью. Важно, чтобы нашим ответом на уничтожение более сотни тысяч человек стала не архитектура, призывающая к молчанию, а архитектура, которая воплощает их многоголосие и вовлекает нас. Особенно в Бабьем Яре, где за два дня было расстреляно почти 34 тысячи человек, а в последующие несколько недель еще десятки тысяч. Каждый из убитых хотел жить. Вот почему я стремился создать многозвучие в архитектурной форме. Это был импульс, который в дальнейшем привел меня к идее объекта в виде трансформативной книги, открывающей новый мир.

Безусловно, здание имеет мемориальное значение, но не только. Подчеркну, что это - синагога, которая должна жить и призывать нас смотреть в будущее. Впервые за десятилетия здесь появилось здание, и прекрасно, что это именно синагога. Потому что так мы начинаем с жизни, а не смерти. 

DW: Как стало возможным воплощение смысловых метафор в материале?

Manuel Herz: При строительстве мы использовали древесину столетних дубов из разных уголков Украины, что делает здание общеукраинским. Оно напоминает о деревянных синагогах Западной Украины и Польши. Из-за своей хрупкости дерево практически не используется в мемориальной архитектуре. Но именно благодаря своей эфемерности оно побуждает нас ежедневно бережно и с любовью заботиться о здании.

Прим: Интервью приводится с сокращением.

Стихотворение Евгения Евтушенко

              Бабий Яр

                   1961 год

Над Бабьим Яром памятников нет.

Крутой обрыв, как грубое надгробье.

Мне страшно.

          Мне сегодня столько лет,

как самому еврейскому народу.

Мне кажется сейчас -

                    я иудей.

Вот я бреду по древнему Египту.

А вот я, на кресте распятый, гибну,

и до сих пор на мне - следы гвоздей.

Мне кажется, что Дрейфус -

                          это я.

Мещанство -

           мой доносчик и судья.

Я за решеткой.

            Я попал в кольцо.

Затравленный,

           оплеванный,

                   оболганный.

И дамочки с брюссельскими оборками,

визжа, зонтами тычут мне в лицо.

Мне кажется -

             я мальчик в Белостоке.

Кровь льется, растекаясь по полам.

Бесчинствуют вожди трактирной стойки

и пахнут водкой с луком пополам.

Я, сапогом отброшенный, бессилен.

Напрасно я погромщиков молю.

Под гогот:

      "Бей жидов, спасай Россию!"-

насилует лабазник мать мою.

О, русский мой народ! -

                       Я знаю -

                               ты

По сущности интернационален.

Но часто те, чьи руки нечисты,

твоим чистейшим именем бряцали.

Я знаю доброту твоей земли.

Как подло,

        что, и жилочкой не дрогнув,

антисемиты пышно нарекли

себя "Союзом русского народа"!

Мне кажется -

             я - это Анна Франк,

прозрачная,

          как веточка в апреле.

И я люблю.

         И мне не надо фраз.

Мне надо,

        чтоб друг в друга мы смотрели.

Как мало можно видеть,

                     обонять!

Нельзя нам листьев

                  и нельзя нам неба.

Но можно очень много -

                      это нежно

друг друга в темной комнате обнять.

Сюда идут?

        Не бойся — это гулы

самой весны -

             она сюда идет.

Иди ко мне.

          Дай мне скорее губы.

Ломают дверь?

           Нет - это ледоход...

Над Бабьим Яром шелест диких трав.

Деревья смотрят грозно,

                      по-судейски.

Все молча здесь кричит,

                      и, шапку сняв,

я чувствую,

          как медленно седею.

И сам я,

       как сплошной беззвучный крик,

над тысячами тысяч погребенных.

Я -

   каждый здесь расстрелянный старик.

Я -

   каждый здесь расстрелянный ребенок.

Ничто во мне

           про это не забудет!

"Интернационал"

             пусть прогремит,

когда навеки похоронен будет

последний на земле антисемит.

Еврейской крови нет в крови моей.

Но ненавистен злобой заскорузлой

я всем антисемитам,

                 как еврей,

и потому -

          я настоящий русский!