Телефон сел еще вчера. Почти сразу после заказа ужинной пиццы, которая сейчас досушивала последний кусок. Иво наивно полагал, что если перейдет на кнопочный телефон, то получится реже думать о зарядке. Хотя вообще-то куда меньше, чем не думать? Курсовая работа в виде пустого холста на пол комнаты давила на чувство ответственности. Также сильно как мог бы давить приближающийся дедлайн, если бы в этом доме водились календари. В голове пусто. В воздухе въевшийся в стены запах растворителя. С улицы доносится тихий автомобильный шум. Любой увидивший эту картину мигом отправил бы Иво прогуляться, поесть, отвлечься, заняться чем-нибудь еще. Он и сам прекрасно это понимает. Но едва ли в состоянии что-то с этим сделать. Только лежать. Недвижимо. Скованный ментальным параличом. Не в состоянии ни отпустить мысль о работе, ни что-либо для этой самой работы сделать. Проснуться с самого утра. Не сдвинуться с места. Думать и думать. Думать и думать. Думать о чем? О сюжете картины? О символах? О композиции? Палитре? Персонажах? Думать о том, как ты не можешь ничего придумать и как следствие ничего не придумать. Застрять в этом проклятом замкнутом круге без возможности выбраться… Отвлекаясь разве что на редкие осознанные вздохи и стук сердца иногда стучащий подозрительно громко, как будто есть причины ускорения пульса. Громко выстукивая в ушах барабанами. Настолько, что в один момент сквозь мысли стало понятно, что это вовсе не биение сердца, а стук в дверь. Встать… Слишком сложно. И стук как раз прекрастился. Может кто-то из соседей? Или промоутеры? Могли бы быть и они, если бы не щелчок замка.
— Иво? — не грабители….
— Ян? — только сейчас понимая насколько обезвожен организм из-за хрипа.
— О, живой.
— Откуда у тебя ключи… — полагаться на свою память обычно дело сомнительное, но сейчас Иво как будто бы четко помнил, что Яну ключей не давал.
— Выпросил у Пуоки, пока у нее есть доступ к кабинету с вещами. — нарочно интонацией выделяя “кабинет с вещами” имея в виду явно один конкретный, все еще злясь на владельца этого самого кабинета.
Иво вздохнул не силясь ответить.
— Че лежишь? Ты ел? — попутно осматривая комнату пытаясь методами дедукции выяснить ответы на свой вопрос, прекрасно зная, что на вопросы никто не ответит.
Ожидаемо, в ответ промычали. Не положительно, не отрицательно, просто промычали.
— Это курсач?
Мычание стало положительным.
— Ууу… — затылок почесали. — Те хана, знаешь, да?
Снова мычание.
— Пон, крче. Над тя вытаскивать отсюда нафиг. Хочешь на колесо сходим? — отрицательное мычание. — В музей? — немного неуверенно предлагая с приподнятой бровью.
В ответ пока тишина.
— В бар? — предложение встретили сердито-непонимающим взглядом. — Да ладно-ладно, шучу я. Но если не в музей то куда? Театры-кино ты не любишь, природу тоже, фестивали-концерты туда же… Тебе все равно нельзя здесь оставаться.
— Нужно… Что-то новое… — ну и ну кто заговорил. Еще и о “новом”. С таким стремлением к привычному и рутине да вдруг о “новом”.
— Запросы у вас, сударь, конечно… Ммм… Ладно. Вставай погнали, знаю я одно место, тебе понравится. — конечно, за такой короткий промежуток времени этот черт ничерта не придумал, но пока Иво будет вытаскиваться с кровати пройдет целая вечность, а за вечность можно что-нибудь да придумать.
Подняться, конечно, тоже то еще испытание. Тело тянет вниз, Ян тянет вверх, перья опять выглядят черти как, в горле сушит, в голове курсач душит. В прочем одежду решили не выбирать, лицо не умывать, волосы не поправлять, так быстрее всего. И силы останутся.
— Воды хотя бы выпей, кукша. — по какой-то причине ему доставляло использовать случайные названия птиц в качестве прозвища. Порой настолько странные, что Иво сомневался, что они вообще настоящие.
Вместо ответа парень закатил глаза.

— И куда мы идем? — держа руки в карманах Иво из выученной вежливости носил наушники на шее.
— Узнаешь, не все сразу. Кто-нибудь достаточно догадливый легко бы понял, что они идут куда глаза глядят, а не в какое-то конкретное место. Но “кто-нибудь достаточно догадливый” характеристика весьма далекая от верящего на слово Иво.
— А пока — остановившись прямо перед другом он аккуратно снял с него наушники. — Надень это и топай за мной. — устраивая наушники на голове гарпии аккуратно пригладил перышки на лице и ушах, чтобы ничего случайно не прижать.
— Понятно? — не зная как реагировать из уст вырвалось первое попавшееся.
По какой-то причине это заставило Яна усмехнуться. Объясняться он, конечно не планировал. И спрашивать его не собирались, все равно ответ всегда один — “смешной ты”.
Пока что дорога шла знакомая. На следующем перекрестке направо, потом налево и будет “Темпуоль”. Если здесь повернуть налево, сесть на троллейбус номер 14 и выйти на шестой остановке — будет музей. Если прямо сейчас повернуть назад, сесть на тот же автобус номер 14 и выйти через три остановки — будет университет. Хотя обычно Иво доходит туда пешком, чтобы не мешать людям в автобусе да и в целом… Свежий воздух типа полезно, кажется?
— А давай! — неожиданно громко — сядем на рандомный автобус, заедем в какие-нибудь ебеня и будем оттуда выбираться?
— Ну не знаю… А если заблудимся?
— Да ладно, я знаю город. А ес че гугл карты посмотрим. О, тралик! — Ян схватил руку друга за первое попавшееся место, коим оказалось плечо, и бегом потащил его к остановке. Первым делом Иво по привычке пытался найти внутри автобуса какие-то обозначения. Обычно так он удостоверялся, что едет на правильном транспорте в правильное направление.
— А а а! — потянувшись вверх Ян бесцеремонно закрыл руками другу глаза. — Мы не должны знать на чем и куда мы едем. Иначе не интересно.
— Я знаю два троллейбуса, один автобус и три остановки… — Справедливо, но вдруг это как раз тот, который ты знаешь?
— Убедил. — руки скрестили на груди в ожидании. — Так и будешь держать меня?
А Ян и держал бы, если бы прямо сейчас чуть не грохнулся от торможения на светофоре. Тут хочешь не хочешь смешно будет. Но ради исполнения “священных правил игры” Иво подыграл и прикрыл глаза головными крылышками, из-за чего ненадолго стал похож на библейского ангела. А за окном еще и солнце так светило, грех не спутать. Еще и красивый такой…
Белая щека демона слегка порозовела. Смех перетек в легкую теплую улыбку. Меньше часа назад эта перьевая туша лежала без лица на постели, а тут вдруг стоит хихикает. Улыбается. Напрочь забыл о том, как нагло ему наврали о том, что знают куда ведут.
— Выходим! — снова утягивая парня за руку, но теперь наружу. Также резко останавливаясь прямо на остановке.
— Иии? Что? — прикрываясь крылышком от солнца гарпия не очень понимал поведение друга.
— Что?
— Что? — повторяя вопрос совсем запутавшись.
— Ждем. — видя такое же глупое непонимание ответ пришлось дополнить. — следующий автобус.
В янтарных глазах наконец проступило просветление. А то можно было уже сквозь зрачки искать извилины (или по крайней мере что-то, что в этой голове вообще могло быть). Смотреть смешно. Но Ян держится как может, чтобы не смущать птичку.

— Мне кажется меня все ненавидят. Ян лежал на старом сыпящемся кожанном диване и перебирал струны гитары то ли импровизируя, то ли просто занимая руки чем пришлось.
— Может тебе не кажется?
— Ну спасибо…
Поддержи от Судера можно было не ждать в двух случаях: в дождливую погоду и когда он возился с очередной тачкой. Сегодня сошлись буквально все звезды.
— Да ладно, ты же знаешь, что это не правда. — в диалог вмешался Лао, на скорую руку заваривший чай в том, что пришлось. Так сразу и не скажешь, но его невероятно радовало наличие чайника.
— Нас буквально пол часа назад выгнала твоя мама. — запястье свело случайным спазмом и струна издала неприятный звук тут же заглушенный ребром ладони.
— О, ну если моя мама теперь “все” то как скажешь. — кружки с чаем было всего две и одну поставили на столешницу недалеко от рабочего места Судера.
У них за время знакомства сложилась своеобразная связь на почве чая, не смотря на то, что Лао считал свой теплый зеленый чай лучшим, а Судер всегда пил черный и остывший с этими некрасивыми плавающими на поверхности мутными пятнами. Страшнее только когда в чай попадало машинное масло. Но даже так. Ради полузнакомого полудруга Лао заваривал лучший черный чай, который умел. Удивительно, что может становиться с дешевыми чайными листьями в правильных руках.
— Она просто очередное подтверждение. “Все” это… Айви (Ivy) — Ян с тяжелым грузом грустно вздохнул, отложил гитару, сел и скрючился опираясь локтями на колени. Судер тоже сдавленно вздохнул вторя, но этот вздох быстро скрылся за очередным чертыханием.
— Серьезно? Айви — последний в мире человек, который будет тебя ненавидеть. Она бы тогда не дала потрогать свои крылья, если бы ненавидела.
Речь, конечно, шла об Иво. И одном конкретном вечере в тихом месте центрального парка, после которого он снова вел себя как ни в чем не бывало. Будто ничего не было.
— Позови ее на свидание. Зачем переживать? — с сильным русским акцентом высказался Судер, будучи слишком занятым чтобы имитировать правильное произношение.
— Как ни странно, я с ним согласен. — взгляд перевели с механика обратно на друга. — Позови ее куда-нибудь. Ты же знаешь, она будет сидеть сутками дома и сама не позовет.
— Но в прошлый раз…
— В прошлый раз она и без тебя собиралась в парк, гений. Порисовать вообще-то.
— Лау? — по привычке слегка коверкая имя Судер подбородком показал на кружку с чаем. Обычно этот жест значил, что названный должен подойти и напоить его чаем, чтобы он не отмывал лишний раз руки от грязи и масла и не пачкал посуду. И чай, что очень задевало Лао.
— Да блин ну… У меня денег нет куда я ее позову? — лицо закрыли руками откидываясь на спинку дивана.
— Ей не понравится любое место, куда можно пойти с деньгами…
— На Ист-Бродвей есть заброшенный кинотеатр. — вмешиваясь случайным предложением Судер вытер губы о плечо. — Красивое место.
— Не думаю, что ей нравятся заброшки.
— Ей нравятся театры. — Лао пожал плечами. — Но там обычно шумно. А там пусто и тихо.
— Там была премьера “Крестного отца”. — попялившись еще немного на проблемный двигатель он тяжело поменял позу опираясь на локоть и встал вытереть руки хотя бы тряпкой.
— Да? Не знал, интересное место оказывается. Надо будет сходить. — Как скажете, не знаю что это.
— Не затягивай, его собираются сносить и строить очередной помпезный офис. — тряпку повесили на капот и наконец сели выпивая еще пол кружки чая, все таки пачкая маслом ручку. — М, Спасибо. — как будто забыл поблагодарить Судер не стесняясь сказал по-русски.
— По-жиалусто — нескоро и по слогам, с четким “о” на конце Лао ответил также по-русски. Это были два из четырех слов, которые он знал. Остальными двумя были “здравствуйте” и “блять”.
— Там разве не должно быть опасно или тип того? Заброшка же. — теперь уже вопросы шли не в воздух, не к Лао, а к Судеру, который это предложил, и вероятно там был.
— Нет. Десять лет прошло, не тридцать. Пол, двери, кресла - все норм. Да, стекла битые, бутылки и эти… как их… — слово забыл и ткнул двумя пальцами в вену на складке локтя явно имея в виду шприцы. — Фонарик возьмите да и все.
— Ну не знаю… Может набережная?
Судер скорчил многозначную рожу вроде “серьезно?”, а потом со вздохом поднял брови, допил остатки чая и поднялся обратно работать.
— Думаю Айви будет рада пойти куда угодно потому, что с тобой. Главное чтобы не шумно.
Со стороны двери послышался женский голос по-китайски зовущий Лао по имени. В помещении оказалась яркая девушка с мокрой и от того еще более черной панковской курткой на плечах. Она сказала что-то быстро пока стягивала с плечей куртку и только, когда Лао поднялся перешла на английский.
— Ты забыл. — куртку положили на подлокотник. — Мама чуть ее не выкинула. Сказала, что вернет ее туда, откуда она родом.
— Ага, спасибо.
— Чего мрачный такой, что случилось? — взгляд перевели на брата, как будто изначально ожидая, что Ян не ответит.
— Идем, по пути расскажу. 

— Ты уверен? — голос Иво звучал тихо и в меру смущенно. Он сидел на кровати, почти у самых подушек едва прикрываясь крыльями и старательно избегая визуальных контактов с собеседником, обманываемого спокойностью внешнего вида.
Внутри все бухало, колотилось, звенело, трещало, бегало, тряслось, сжималось, сбивалось — и все это только потому, что сейчас перед ним сидел Ян в ожидании решения, ответа на свое предложение.
— Я не хочу давить просто… Почему не попробовать? — прошло немало времени с того момента, как они начали оффициально встречаться, и возраста им вполне хватает, чтобы понимать что обычно с людьми в отношениях происходит. Яна откровенно пугало спокойствие в лице его парня, заметно больше, чем если бы он был также напуган. Не то чтобы он хотел, что Иво был напуган, совсем нет, но отсутствие реакции не менее страшно.
— Я… Всмысле… Почему не попробовать… — крылом хотелось закрыться сильнее, но его постарались сдержать, чтобы не отталкивать лишний раз. В конце концов он давно об этом думал и давно хотел попробовать просто… не с ним. И тогда по какой-то причине это не было так страшно как сейчас. Хотя казалось бы они в отношениях и все такое, и все должно быть нормально, к чему нервничать?
Череда мыслей сопровождающих вид на часть кровати и пол была прервана чем-то теплым и сухим на лице. Ян… Он ткнулся в щеку с поцелуем, гладя носом маленькие пуховые перышки как ему всегда нравится. Иво сдержался чтобы не дернуться. По телу пробежали мурашки так, что холод почувствовался даже на кончиках крыльев, хотя казалось бы там нет ничего кроме перьев. Следующий поцелуй оказался в крае губ.
Пытаясь расслабиться Иво ответил слегка повернувшись. Сомкнул губы на чужих. Затем приоткрыл и снова сомкнул. Локти холодели, голова плыла, а пальцы, кажется, затряслись. Страшно. Нервно. А вдруг? А что если? Столько опасений, что и подумать страшно. И что делать? Мур едва ли что-то рассказал, когда для этого было время…
— Ив… — парень отстранился смотря прямо в глаза. — Расслабься, у нас получится.
Легко сказать. Он и сам не особо верил в свои слова. И Иво легче от них не стало. Кажется он только больше стал нервничать из-за возложенных на него ожиданий и ответственности. Что-то нужно было с этим делать.
Ян снова прильнул с поцелуем и в этот раз упёрся ладонью в грудь парню и с усилием положил его деревянное тело спиной на подушки у изголовья. Он всегда был смелее, но обычно эта смелость не пригождалась так сильно, как сейчас.
Почувствовав теплое дыхание уже на шее Иво дрожа выдохнул. Такое было и раньше, когда они просто лежали вместе, когда Ян не мог дотянуться до лица и целовал в ближайшее, что попалось: шею, плечи, руки, грудь — но сейчас… Сейчас все было иначе. Эти поцелуи не были простыми и невинными. Но изменились не они, а все, что вокруг них. Боясь и зная что будет дальше голова сама настраивалась. Не смотря на страх с ним было комфортно. Значит с ним можно расслабиться? Можно… Но что-то внутри не отпускало, держало, мешало. Вздрагивания было сложно сдерживать, поэтому головой, плечами и локтями стали непроизвольно дергать, без возможности этому сопротивляться.
— Все хорошо? — Яна каждый раз как в первый беспокоят эти дёрганья, хотя он их видел достаточное количество раз. — Если что-то не так-
— Все нормально. — почти выдавливая из себя слова и мягкий взгляд. Крылышки на ушах подрагивали совсем не поддерживая высказывание.
Яна долго убеждали верить словам, а не знакам, но его личное беспокойство как всегда взяло верх. Он поднялся, устроился на бедрах парня и обнял. Уложил чужую голову себе на грудь и запустил ладони в длинные волосы, гладя затылок. Его также невольно в ответ обняли почти закрывая большими руками всю спину. Какое-то время демон честно пытался молчать, чтобы нечаянно ничего не испортить.
Иво прижался сам и прижал к себе парня. Честно старался расслабиться, успокоиться. Вдыхал его запах, медленно, вдох, выдох. Крылья естественно качались от дыхания. Но дрожания не прекратились, а очередной “дёрг” заставил прижать Яна еще сильнее.
— Мы можем от- — тревожность не могла дать достаточно тишины для успокоения, но и фразу закончить не дало нечто другое. Ян качнул бедрами чтобы проверить и понял что прав, когда руки на спине сдавили сильнее. — Ииив~ — теперь он наконец и сам мог расслабиться, настроение каким-то магическим образом стало игривым, а вся тревога (или по крайней мере какая-то ее часть) рассеялась.
Объятия отпустили, а губы заняли поцелуем, не очень удобно согнувшись в шее. Руки оставили на плечах слегка гладя и сходу начиная ненавязчиво качать бедрами пока Иво сам не разорвал поцелуй чтобы сдавленно выдохнуть и упасть лбом на плечо своего парня. Ладони спустились со спины на бока как будто намереваясь остановить это бесстыдное движение, но так ничего и не делая.
Джинсы же Яна, и без того стоявшие бугорком из-за складки, лишь едва заметно изменили свою форму.
Дрожа и неуверенно, напуганно и нерешительно руки Иво потянулись к пуговице и молнии на джинсах, пока Ян вежливо отклонился назад, вызывая тяжелый выдох таким давлением на причинное место.
Немного смелее он сам стянул резинку белья вниз глядя на бойфренда изподлобья с приооткрытыми губами. Переведя взгляд от его глаз вниз, где все еще были спортивные штаны их вместе с бельем оттянули вниз указательным пальцем, запуская новую волну холодных мурашек по телу Иво.
Сама эта ситуация казалась ему крайне сюрреалистичной, как будто такого вообще не бывает, а если и бывает то как-то иначе и точно не с ним. Как будто бы это… сюжет картины? Разве так это должно быть? Мысли-мысли-мысли. Они уводят глубоко внутрь головы. Зато касания Яна возвращали в реальность как гром среди бела дня. Будучи мастером в абстрагировании и улётах за пределы сознания Иво делал это совершенно неосознанно, но в такой ситуации это оказалось заметно сложнее. Когда перед тобой не только вид, но еще и целая палитра новых ощущений, вызывающих на лице краску, а на задворках головы нотки стыда. Когда тебя трогают чужие руки и… другие… части. Когда свободная рука оказывается за спиной среди сплошного покрова пуховых перьев, прерываемого только редкими шрамами. Когда он тяжело дышит в шею. Когда сам же и дрожит. Когда его хочется посильнее обнять и прижаться забыв о возможности испортить одежду. Продолжать так полулежа сидеть асинхронно дрожа. Без возможности думать или двинуться с места. По крайней мере одному из них.
Для Иво по ощущениям прошла вечность, прежде чем Ян, едва успокоив дыхание поднялся нагло с языком целуя и практически сразу разрывая поцелуй, чтобы спуститься вниз и ткнуться носом в жесткие лобковые волосы ради поцелуя как можно ниже, определенно неожидая низкий протяжный стон его имени. 

— Дядя Мур? Девочка небольшого роста неуверенно заглянула в полупустой кабинет, где на кресле устало развелился Мур прикладывая к лицу темную бутылку. Вместо ответа промычал.
— Ты занят?
— М-Bene, чего уже? — бутылку отняли от виска морщась и садясь нормально, с поворотом налево, чтобы не говорить с племянницей через стол.
— Папа с Мэгги опять тебя обсуждают — с грустной мордашкой она подошла к Муру жалуясь. — Надеюсь только хорошее. — с легкой улыбкой он усадил девочку к себе на колени прекрасно зная, что о нем “опять” обсуждают. — Шпионка моя. Хочешь сходим покушать куда-нибудь? — превозмогая головную боль его взгляд пусть и выглядел уставшим, но казался теплым и приятным.
— Да! Хочу к Синьёре Мартине!
— Мы же у нее только в воскресенье были?
— И что? Я еще не попробовала все мороженное — как будто даже обиделась. За кого ее здесь вообще принимают?
— Ну раз такое дело, это надо срочно исправлять. Пасту не хочешь? — придерживая девочку Мур встал с кресла упорядочивая бумажки на столе.
— Мммм. — задумчиво протянула. — Не знаю! Сейчас придумаю.
— Хорошо, подожди снаружи, я сейчас. Эа! Папе не говори только. — и ткнул себя указательным пальцем в нос — А то опять скажет, что я тебя балую.
— Sì, zio! — хихикая убежала не закрыв дверь. И только после этого Мур спрятал бутылку и бумаги в ящики стола. Он не спроста называл ее шпионкой - просто прекрасно знал, что не к одному ему она так случайно приходит и рассказывает, что делают другие. Этот маленький чертенок знает дом лучше любого живущего в нем, более того, она и только она практически всегда знает где и что лежит, даже если этот не что-то важное. Весь алкоголь, бумаги, оружие, записные книжки, табак, сейфы и ключи от них. Едва ли кто-то понимает зачем ей все это, но вероятно каждому в этой семье это обернется катастрофой как только она станет старше. По-началу это казалось забавным и ей потакали вопросами о том где лежит какая-то незначительная вещь вроде расчески или ключей, но потом она узнала про тайники, чуланы, скрытые в доме коридоры и стало не смешно. Она в целом оказалось удивительно успешным манипулятором для своего возраста. Обменивала информацию на сладости или другие хотелки, выведывала те вещи, которые ей знать в общем-то было не положено. Любая тайна для нее становилась явью в кратчайшие сроки. Марлон честно пытался держать ее подальше от бизнеса, но очевидно получилось у него плохо. Пока ее мама просто была рада, что ребенок любит проводить время с отцом.
— Я хочу что-то странное! — заявила девочка, как только Мур оказался рядом. — Пиццу!
— Так, а что странное?
— С ананасами!
— Главное Синьёре Мартине такого не говори, ее удар хватит. И останешься ты без мороженного до самой смерти.
— Ну вот. — Мария деланно расстроилась.
— Тогда! — начала и сразу замолчала пытаясь на ходу придумать. — Маргариту!
— И правда… Страннее не придумаешь… 

– Ещё бы тебе плевать. Твоя помпезная задница не вылазит из дорогих автомобилей с водителями. Да ты понятия не имеешь, как с нами там обращаются. – после настолько трудной недели Яну хватило одного небрежного тычка, чтобы взорваться на череду грубых высказываний – Ты не пытаешься найти работу и выжить, не ездишь на отдельных автобусах, которых мало того, что почти нет - им давно на свалку пора. Тебя не вылавливают посреди улицы подростки, чтобы загнать в переулок и избить, ведь ты такой маленький жалкий демон и ничего им не сделаешь, суд будет на их стороне. Тебе не нужно прятаться по углам, просить кого-то сходить в магазин вместо тебя, просить переночевать на очередной подстилке. Жизнь в детском доме в сравнении со всем этим была раем, можешь себе представить!? Там я по крайней мере был не один такой уродец!
  Мур сидел в своем кресле продолжая выражать спокойствие. Ему этот скандал был не нужен. Это до боли в кулаках бесило Яна.
  Вся эта борьба... Темные дела. Речи о несправедливости и создании безопасного места для существ. Какой это все имеет смысл, если ты сидишь в своем дорогом кресле и попиваешь вино в качестве ужина.
– Ты не лучше любого из этих привилегированных белых подонков, которые только и знают, что пиздеть в камеры телевидения. – он цедил сквозь сжатые зубы переворачивая последнее кресло в комнате.
– Ты все? У меня нет на это времени. Если тебе нужна работа - я ее найду, только кончай орать.
– Что – темно-серая кожа лица превратилась почти в черную в отвращении – Я?! Работать? НА ТЕБЯ?! Ты кем себя возомнил, а?
  Быстро подойдя к столу и перегнувшись Ян рассчитывал схватить Мура если не за грудки, то хотя бы за воротник. Ни то, ни другое не вышло. Суккуб качнулся в кресле назад, а когда Ян потерял равновесие встал, грубо опираясь на его голову, чтобы тот ещё и ударился о стол.
– Тем, кто что-то реально делает, вместо того, чтобы стоять в чужом офисе и жаловаться на жизнь.
  Это ощутилось почти холодным тычком куда-то, где у людей обычно был желудок.
– Да что т-
– Не рыпайся, умник, – попытку Яна подняться превратили в грубый подъем за волосы с тычком холодного дула пистолета в спину. – Будешь много выебываться до завтра не доживешь. Демоны тоже смертны, знаешь. Особенно такие как ты.
– И ты это называешь делать? – наглости у этого парня, конечно, хоть отбавляй. – Запугивать каждого, кто не согласен?
– Нет. Только тех кто мешает. – волосы отпустили, не упуская возможность грубо пихнуть. Пусть и ожидаемого эффекта с падением в стол Яну удалось избежать. – Если ты пришел сюда жаловаться, тогда вали к чертям собачьим, у меня есть дела. Я не буду терпеть каждую твою выходку только потому, что твое жалкое существование нравится Иво.
– Пошел ты. – разворачиваясь в сторону двери Ян замахнулся хвостом метя Муру в лицо и был с силой дернут за этот самый хвост так, чтобы задница, из которой он растет оказалась теперь не на столе, а на полу.
– Попробуй думать в следующий раз, когда будешь что-то делать. – натянутая секундная улыбка превратила непрошенный совет в мерзкую насмешку.
  Мур щёлкнул пальцами два раза и двое мужчин из-за двери утащили мальца наружу, оставляя босса в покое.

— Серьезно? — мужчина в красном вельветовом костюме сидел в своем любимом кресле посреди личного кабинета. — Ты принес пистолет? — с видимым скептицизмом обращая внимание на то, как его сын дрожит стоя у двери в помещение, как участился его пульс, как нервничает его хвост, который так старательно пытаются сдерживать от всякого движения. От глаз отца не скрыться. — Это и был твой план?
Мур еще даже не вынял пистолета, чтобы объявить о себе, только вошел. Но Мейстер уже знал. Молча выслушивая он стоял вертя хвостом из стороны в сторону, раздумывая как из этой ситуации выходить, что с этой ситуацией делать и что из-за этой ситуации могут сделать с ним.
— В моем доме? Носить с собой оружие еще в направлении моего кабинета. Без плана, без подготовки. — опираясь на подлокотники кожанного кресла он поднялся слегка сгибаясь. — Будто у тебя что-то получится и тебе это пройдет даром. Будто ты имеешь хотя бы малейшее понятие как им пользоваться и какого это — отнимать у кого-то жизнь. Стоишь как вкопаный, проглотив язык. — Мейстер вальяжно, уверенно и неторопясь подходил к сыну. — Му-у-ур — с какой-то даже нежностью протягивая данное им же имя. — Я только думал, что ты, мой дорогой сын, стал умнее, понял чему я тебя учу. А ты приходишь жаждя моей смерти. Предавая каждую секунду моего дорогого времени и любви, с которой я наставлял тебя. — он подошел в плотную смотря четко сыну в лицо, в стыдливо опущенные синие глаза, избегающие отцовского взгляда. — Мой любимый, дорогой сын.
Уставший выдох отца вонзился в сердце твердым чувством вины словно братский нож в спину. Его сухие теплые руки выняли неумело спрятанный в брюки пистолет и уверенно стали вкладывать в обмякшие руки Мура.
— Возьми чертов пистолет. — грубо и громко, так, что ладонь сжалась сама собой на уровне рефлекса, а плечи дернулись от неожиданности. — То-то. — Мейстер аккуратно стал расстегивать двубортный пиджак. Медленно. Пуговица за пуговицей. Следом жилетка. Пуговица за пуговицей. Галстук. Указательным пальцем цепляя за узел стянули с шеи и небрежно бросили на пол. Несколько верхних пуговиц рубашки. Звучный вздох.
Мур продолжал избегать взгляда в лицо, держал дрожащими руками пистолет пока отец безжалостно растягивал секунды страдания до минут. Говорят ожидание смерти хуже самой смерти. Чем он только думал. Отец прав. Совершенно необдуманный поступок. Идиотский. Он не думал ни о плане свершения, ни о последстиях, ни о чем. Мотивированный гневом. Ослепленный обидой. Мур даже успел забыть откуда у него пистолет. Взял ли он свой, украл ли у Марлона, взял ли у кого-то из наёмников или вообще из личного арсенала Мейстера. Мысли и память мутные и спутанные, бесформенные и давящие. Он снова дернулся, когда из мыслей его вырвал громкий строгий приказ “Стреляй!”. Глаза раскрылись в примитивном испуге, не в состоянии даже подняться на отца, не то что сдвинуться с места самому или поднять руки с пистолетом.
На это Мейстер решил ему помочь и сам приставил дуло в обнаженной груди еще раз громко повторяя "Стреляй!", от которого юный, совсем зеленый Мур испуганно отшатнулся роняя пистолет и спотыкаясь об собственный хвост.
— Ты. Жалкое, ничтожное существо, не способное ни на что кроме дешевых понтов и торговли собственной задницей. — четкий рассчитанный шаг вперед и Мейстер присел на корточки склоняя голову на бок чтобы заглянуть в лицо сына. Его слова не звучали как упрек, скорее как разочарованная констатация фактов. — Думал что теперь будешь слушать только себя? — его голос на секунду смягчился, но фразу закончил насмешливый тон. — Решил, что все на свете можешь?
Мур сидел на полу скрючившись, его сомкнутые колени едва заметно дергались. Простому человеку со стороны вероятно даже не было бы видно его состояние. Но Мейстер знал. Знал с какой скоростью бьется его сердце. Знал, что и с какой частотой дрожит и дергается. Казалось, будто он чувствует какие из волос Мура начали седеть и знал, какой из них упадет следующим.
— Как жаль… — с корточек поднялись. Он развернулся спиной, отошел к окну, стал поочереди застегивать обратно костюм. — Но ты прав.
Точно также, Мейстер знал, что в эту секунду до смерти напуганный подросток замер в ожидании и шоке.
— Ты можешь все, чего захочешь. — в пол оборота от окна его силуэт казался даже внушительнее. Так лучше считывались рога и его орлиный профиль с крючковатым носом. — Если начнешь думать. — голос огрубел. — И планировать. Мое убийство сейчас не принесло бы тебе ничего кроме головной боли. Все наследство ушло бы твоей матери, Марлону, Мори и Пэгги. Его нужно заслужить. Допустим я оценю твою смелость, пусть и идиотскую. Но чтобы больше я не видел этих жалких покушений с заячьим страхом в глазах. Попытаешься меня убить — нанеси хотя бы какой-то урон.
— S-sì, signore — сглатывая чтобы не дрожать и неуклюже поднимаясь на ноги Мур быстро схватил пистолет с пола и почти спотыкаясь вывалился из комнаты в коридор. Последние силы и капли стойкости в ногах были потрачены только на то, чтобы не свалиться прямо в коридоре, но доковылять до личной комнаты в другой части особняка. Дверь хлопнула. Пистолет бреча упал на пол. Следом за ним Мур с немым стоном сполз по двери вниз то ли напуганный, то ли благодарный, что остался жив; то ли просто потерянный и сломленный. А с каждым брошенным на пол взглядом пистолет выглядел все заманчивее… 

— Oh, mio caro — высокая дама, порой не снимавшая шляпу даже в помещении встала с кресла с открытыми для объятий руками.

Мур любезно обменялся с матерью поцелуями у щек, а после сразу наклонился для поцелуя узорчатой перчатки. 

— Как идут твои дела, мой мальчик? — придерживая подол платья она вернулась обратно на свое излюбленное место и пригубила мундштук. Этот мундштук. При взгляде на него Мур каждый раз задавался вопросов как она в свои годы умудряется одновременно идти в ногу со временем и быть такой старомодной. И как ей вообще удается курить в эти же самые “свои годы”.
— Andra bene — в меру досадное “сойдет” Мур небрежно бросил. С матерью он позволял больше искренности, чем с другими. Его бессилие и зажатость ей было видно за километр, даже когда его не было рядом.
— Твое покушение провалилось? — невзначай, выдыхая сладковатый дым вместе со словами. Она всегда все знала. Ей не нужны новости. Ее вопросы целились либо в точку зрения, либо в ложь. Всегда знала когда ей лгут. 

Мур увел взгляд, сложил руки на столе, потер лоб, вернул суккубий облик, тяжело вздохнул. 

— Устроил тебе лекцию? 

Молча, с хмурым выражением, но Мур кивнул.

— Ясно — на лице женщины расплылась легкая улыбка. — Ничего, ты молод, у тебя будет еще много возможностей его убить. У меня тоже не вышло. — она сделала паузу чтобы вдохнуть новую порцию дыма. — Но ты можешь все что захочешь. 

В сердце неприятно кольнуло, слышать ту же фразу, но из уст матери казалось едва ли не проклятьем. 

— Я верю, что ты способен на многое. Ты не способен ходить в чужой тени, тебе всегда был нужен свой собственный свет. Тебе не нужны друзья. Это ты им нужен. — легко указывая мундштуком в сторону сына и затягивая дымную смесь.
В отличие от отца она звучала мягко. В ее словах можно было найти комфорт и в какой-то мере Муру даже удалось расслабиться. Он коротко постучал в бортик под узорчатой стенкой заказывая вино:
— Una bottiglia di Terre Alfieri.
— Как всегда. — похоже Мейру удовлетворяло такое поведение, она легко улыбнулась и кивнула официанту. — Всегда храню пару бутылок для тебя. Жду когда ты зайдешь. 

Бутылка, два бокала. Приятный многообещающий пробковый “чпок”. Мундштук отложили, меняя его на бокал, размеренно крутя его в руках. 

— Этот новый клуб… Столько мороки… — бесцеремонно, почти залпом выпивая пол бокала.
— А новый менеджер? Пуока, кажется?
— Ее родители занимаются организацией свадеб. Что-то она в этом понимает, но не больше моего. По крайней мере она там не лишняя, но похоже запала на Мори.

Женщина усмехнулась и пригубила вино. 

— Теряешь хватку? — хитро улыбаясь она ожидала реакции. — Женщины утекают как сквозь пальцы? Если Мори будет уводить у тебя каждую девушку, ты останешься один и Марлон станет подтрунивать тебя только больше.
— Смотри, как бы Мария не начала спрашивать, сколько тебе лет. А то окажется, что мама не так уж и молодо выглядит. — впервые за вечер на его лице показалась ухмылка.
— Между прочим я серьезно. Если ты хочешь занять место отца, тебе нужна il amore и наследник. Задумайся об этом.
— Спасибо, mia mama, я учту. Вы с отцом были старше меня, не забывай. Особенно ты.
— Времена были другие. — мундштук на секунду вернули в руки и снова пригубили. — И Марлон мне не первый ребенок, ты знаешь.
— Mamma! — уже по-итальянски воскликая, лишь бы тема закрылась.
— Va bene, va bene — поднимая свободные пальцы вверх как бы сдаваясь. — я просто сказала, садись, не переживай.