Песня о сумасшедшем доме

Сказал себе я: брось писать, -
        но руки сами просятся.
 Ох, мама моя родная, друзья любимые!
 Лежу в палате - косятся,
        не сплю: боюсь - набросятся, -
 Ведь рядом - психи тихие, неизлечимые.

 Бывают психи разные -
         не буйные, но грязные, -
 Их лечат, морят голодом, их санитары бьют.
 И вот что удивительно:
        все ходят без смирительных
 И то, что мне приносится, все психи эти жрут.

 Куда там Достоевскому
        с "Записками" известными, -
 Увидел бы, покойничек, как бьют об двери лбы!
 И рассказать бы Гоголю
        про нашу жизнь убогую, -
 Ей-богу, этот Гоголь бы нам не поверил бы.

 Вот это мука, - плюй на них! -
        они же ведь, суки, буйные:
 Все норовят меня лизнуть, - ей-богу, нету сил!
 Вчера в палате номер семь
        один свихнулся насовсем -
 Кричал: "Даешь Америку!" - и санитаров бил.

 Я не желаю славы, и
        пока я в полном здравии -
 Рассудок не померк еще, но это впереди, -
 Вот главврачиха - женщина -
        пусть тихо, но помешана, -
 Я говорю: "Сойду с ума!" - она мне: "Подожди!"

Я жду, но чувствую - уже
        хожу по лезвию ноже:
 Забыл алфавит, падежей припомнил только два...
 И я прошу моих друзья,
        чтоб кто бы их бы ни был я,
 Забрать его, ему, меня отсюдова!

1965

Song about the mental clinic

I told myself:-- must stop to write!
    But stubborn hands will not comply,
Oh, help me mother! Friends-- I’m in a fix!
I lie in bed -- they grin at me,
    They might attack me terribly,
I’m scared to sleep: they’re noiseless, hopeless freaks.

The psychos vary here, and sure,
    Not all are rowdy, some impure,
Receiving treatment -- getting starved and beat,
But here is what surprises me:
    These madmen here are walking free,
And all the food that I receive, they simply take and eat.

Great Dostoyevsky’s fallen short
    With the renowned, famous “Notes”!
I wish the poor deceased could come and see!
The famous Gogol I could tell
    Such stories of this life in hell
That sure to God, this Gogol would most-boggled be!

Can’t stand this! Spit on those baboons,
    ‘cause after all, they’re rowdy loons!
They always aim to lick me on my face!
In number seven, yesterday,
    Some loon, in utter disarray -
Just yelled, “America!” and stormed around the place.

I don’t want fame, and just for now,
    I’m still remaining sane somehow,
I’ve yet to lose my head, but that’s my fate.
Here is the chief, -- the woman nurse,
    She’s just a little crazed of course,
I yell that I am going mad and she just tells me: “Wait.”

And I am sensing while I wait,
    I’m walking on a sharpened blade,--
Forgot the alphabet, -- my language’s Greek to me!
And I am asking friends mine this
    Whoever I’m of theirs is
Of him, to take, his, me away from outtahere!

1965

By Vladimir Vysotsky
Translation by Andrey Kneller