Мой Гамлет

Я только малость объясню в стихе –
На все я не имею полномочий...
Я был зачат, как нужно, во грехе –
В поту и нервах первой брачной ночи.

Я знал, что, отрываясь от земли,-
Чем выше мы, тем жестче и суровей;
Я шел спокойно прямо в короли
И вел себя наследным принцем крови.

Я знал - все будет так, как я хочу,
Я не бывал внакладе и в уроне,
Мои друзья по школе и мечу
Служили мне, как их отцы - короне.

Не думал я над тем, что говорю,
И с легкостью слова бросал на ветер –
Мне верили и так, как главарю,
Все высокопоставленные дети.

Пугались нас ночные сторожа,
Как оспою, болело время нами.
Я спал на кожах, мясо ел с ножа
И злую лошадь мучил стременами.

Я знал - мне будет сказано: "Царуй!" –
Клеймо на лбу мне рок с рожденья выжег.
И я пьянел среди чеканных сбруй,
Был терпелив к насилью слов и книжек.

Я улыбаться мог одним лишь ртом,
А тайный взгляд, когда он зол и горек,
Умел скрывать, воспитанный шутом,-
Шут мертв теперь: "Аминь!" Бедняга Йорик!..
 
Но отказался я от дележа
Наград, добычи, славы, привилегий:
Вдруг стало жаль мне мертвого пажа,
Я объезжал зеленые побеги...

Я позабыл охотничий азарт,
Возненавидел и борзых, и гончих,
Я от подранка гнал коня назад
И плетью бил загонщиков и ловчих.

Я видел - наши игры с каждым днем
Все больше походили на бесчинства,-
В проточных водах по ночам, тайком
Я отмывался от дневного свинства.

Я прозревал, глупея с каждым днем,
Я прозевал домашние интриги.
Не нравился мне век, и люди в нем
Не нравились,- и я зарылся в книги.

Мой мозг, до знаний жадный, как паук,
Все постигал: недвижность и движенье,-
Но толка нет от мыслей и наук,
Когда повсюду им опроверженье.

С друзьями детства перетерлась нить,
Нить Ариадны оказалась схемой.
Я бился над словами "быть, не быть",
Как над неразрешимою дилеммой.

Но вечно, вечно плещет море бед,-
В него мы стрелы мечем - в сито просо,
Отсеивая призрачный ответ
От вычурного этого вопроса.

Зов предков слыша сквозь затихший гул,
Пошел на зов,- сомненья крались с тылу,
Груз тяжких дум наверх меня тянул,
А крылья плоти вниз влекли, в могилу.

В непрочный сплав меня спаяли дни –
Едва застыв, он начал расползаться.
Я пролил кровь, как все,- и, как они,
Я не сумел от мести отказаться.

А мой подъем пред смертью - есть провал.
Офелия! Я тленья не приемлю.
Но я себя убийством уравнял
С тем, с кем я лег в одну и ту же землю.

Я Гамлет, я насилье презирал,
Я наплевал на датскую корону,-
Но в их глазах - за трон я глотку рвал
И убивал соперника по трону.

Но гениальный всплеск похож на бред,
В рожденьи смерть проглядывает косо.
А мы все ставим каверзный ответ
И не находим нужного вопроса.

1972

My Hamlet

Just briefly, I’ll explain myself herein,
I don’t have strength to bring it all to light…
I was conceived, the proper way, in sin -
In sweat and tenseness of the wedding night.

I knew, when separating from the earth, -
The higher up, the harsher we became;
I walked towards the throne that I deserved
And acted like an heir by blood and name.

I knew that all would be just as I ruled,
And I was never at a loss and never down,
My swordsmen and my mates from school
Were loyal, like their fathers, to the crown.

I never thought about the words I spoke.
I threw my words into the wind with pleasance-
I was a leader and my rank evoked
Devoted trust from noble adolescents.

We made the guards feel restless in the night,
And like a pox, we blighted others near us.
I slept on leather, ate right off the knife,
And beat my angry horse with stirrups. 

“Long live the King!” – I had foreseen this cry, -
The destiny has branded me at birth.
Around chased harnesses, I would get high,
I’d disregard abuse of books and words.

I’d smile with my lips while being pestered.
My mystic stare, when it is sad and mourning -
I’ve learned to hide it, brought up by jester, -
And now the jester’s dead: “Amen!” Poor Yorick!..

But somehow I began to go through changes,
I turned my back on spoils, fame and class:
I felt responsible for senseless deaths of pages,
And rode around the newly sprouted grass…

I lost the thrill for hunting, lost its aim,
I started to despise greyhounds and beagles,
I sped my horse away from wounded game,
And coldly flogged the huntsmen and the beaters.

I watched our games with every single night
Turn more and more into disgrace of time, -
And by the flowing rivers, I would hide
And wash myself from staining filth and slime.

I blossomed, growing dumber as I changed,
I even missed my household’s affair.
And I grew colder to the people of my age,
I hid myself in books and lost all care.

My brain, for wisdom greedy like a spider,
Grasped all: quiescency and motion, -
But what is science when you can't apply it,
When all the rest dismiss it with aversion?

I tore the tread with friends and I was free,
The thread of Ariadne was a scheme.
I pondered on the words “to be or not to be,”
Without a resolution to be gleamed.

The sea of grief was raging more intense now,
We'd fight against it; sieving grain to net
The filtered-out, murky, obscure answer
To this pretentious question we had set.  

My ancestors called on me to act,
I walked ahead, though reservations loomed,
My heavy thoughts would lift me by my back,
While wings of flesh would drag me to my tomb.

Days melted me into a weak compound,
And barely cooled, it started to diffuse.
Like others I’ve spilled blood, and also found
Revenge’s calling too much to refuse.

The rising before death - was my collapse!
Ophelia! My dear, I won’t decay.
But killing him, I’ve made myself, perhaps,
An equal to the one with whom I lay.

I’m Hamlet, I despised injustice and abuse,
I did not give a damn about the crown, -
But in their eyes, I hungered fame and I’m accused
Of sending rivals to the throne into the ground.

The splash of genius is but a wild illusion,
In every birth, we see death’s silhouette,
And we keep stating the complex solution,
Not knowing how to frame the question yet.

1972


By Vladimir Vysotsky
Translation by Andrey Kneller