Давай поедем в город,
Где мы с тобой бывали.
Года, как чемоданы,
Оставим на вокзале.
Года пускай хранятся,
А нам храниться поздно.
Нам будет чуть печально,
Но бодро и морозно.
Уже дозрела осень
До синего налива.
Дым, облако и птица
Летят неторопливо.
Ждут снега, листопады
Недавно отшуршали.
Огромно и просторно
В осеннем полушарье.
И все, что было зыбко,
Растрепанно и розно,
Мороз скрепил слюною,
Как ласточкины гнезда.
И вот ноябрь на свете,
Огромный, просветленный.
И кажется, что город
Стоит ненаселенный,-
Так много сверху неба,
Садов и гнезд вороньих,
Что и не замечаешь
Людей, как посторонних...
О, как я поздно понял,
Зачем я существую,
Зачем гоняет сердце
По жилам кровь живую,
И что, порой, напрасно
Давал страстям улечься,
И что нельзя беречься,
И что нельзя беречься...
1963
Let’s go to the city, where we
Sometimes would stay on occasion.
And leave the past behind,
Like luggage at the station.
Let the past try to safeguard itself,
For us, there’s no preservation.
We’ll feel some sadness, but more
New vigor and strength and elation.
Already the autumn has ripened
To new shades of blue in the sky.
A bird, a cloud, and smoke,
Above us, unhurried, fly by.
The snow will come. The rustle
Of foliage is soon to be over.
The hemisphere in autumn
Is spacious, vast, and open.
The frost has glued together,
As though a swallow’s nest,
All that was once unsettled
Disheveled, broken, stressed.
And so, November’s come,
Enormous, light and regal.
This city stands, as though,
Unoccupied by people, -
There’s so much sky above us,
And gardens right beside us,
That we don’t notice people,
As strangers and outsiders...
O, I understood so late
The meaning of existence,
And why the heart is pumping
Red blood with all its pistons,
And that I shouldn’t have feared
Those passionate sensations,
And that I should have lived
Without reservation...
1963