Маме

В старом вальсе штраусовском впервые
Мы услышали твой тихий зов,
С той поры нам чужды все живые
И отраден беглый бой часов.

Мы, как ты, приветствуем закаты,
Упиваясь близостью конца.
Все, чем в лучший вечер мы богаты,
Нам тобою вложено в сердца.

К детским снам клонясь неутомимо,
(Без тебя лишь месяц в них глядел!)
Ты вела своих малюток мимо
Горькой жизни помыслов и дел.

С ранних лет нам близок, кто печален,
Скучен смех и чужд домашний кров...
Наш корабль не в добрый миг отчален
И плывет по воле всех ветров!

Все бледней лазурный остров-детство,
Мы одни на палубе стоим.
Видно грусть оставила в наследство
Ты, о мама, девочкам своим!

1910

For Mama

For the first time, in the Strauss waltz
We discerned your quiet, haunting calling.
Now, we’re strangers to the living souls,
And we find the racing clocks consoling,

Just like you, we hail the setting sun,
Get intoxicated with the nearing end.
We are rich with all that you have done
And instilled into our hearts again.

You served our dreams without growing weary,
(Only the moon takes notice of them now)
As you led your children past the dreary,
Hectic life, - evading it somehow.

From early on, we loved the broken-hearted,
And knew that home-life wasn’t made for us.
One dismal day, our ship had left the harbor
And now it’s freely tossed by every gust.

The azure isle of our childhood drifts farther,
We stand alone upon the deck, in disbelief.
It appears that for your daughters, mother,
You’ve bequeathed just melancholy grief!

1910

By Marina Tsvetaeva
Translation by Andrey Kneller