***

Уж сколько их упало в эту бездну,
Разверзтую вдали!
Настанет день, когда и я исчезну
С поверхности земли.
 
Застынет все, что пело и боролось,
Сияло и рвалось.
И зелень глаз моих, и нежный голос,
И золото волос.
 
И будет жизнь с ее насущным хлебом,
С забывчивостью дня.
И будет все - как будто бы под небом
И не было меня!
 
Изменчивой, как дети, в каждой мине,
И так недолго злой,
Любившей час, когда дрова в камине
Становятся золой.
 
Виолончель, и кавалькады в чаще,
И колокол в селе...
- Меня, такой живой и настоящей
На ласковой земле!
 
К вам всем - что мне, ни в чем не знавшей меры,
Чужие и свои?!-
Я обращаюсь с требованьем веры
И с просьбой о любви.
 
И день и ночь, и письменно и устно:
За правду да и нет,
За то, что мне так часто - слишком грустно
И только двадцать лет,
 
За то, что мне прямая неизбежность -
Прощение обид,
За всю мою безудержную нежность
И слишком гордый вид,
 
За быстроту стремительных событий,
За правду, за игру...
- Послушайте!- Еще меня любите
За то, что я умру.

8 декабря 1913

***

Into this chasm, many fell,
It’s gaping wide!
My time will come and I, as well,
Will go one night.

And all that struggled, shone, rejoiced
Will be ensnared -
My emerald eyes, my gentle voice,
My golden hair.

Your daily bread will come. You’ll live
Without a pause.
And everything will be - as if
I never was!

Like children, changeable in mood,
And sometimes brash,
I loved it when the firewood
Would turn to ash.

The cello, cavalcades, the bell
In village square…
- Without me, who lived, as well,
Among you there!

From all - I never knew just when
To say enough, -
I now demand your faith again
And ask for love.

Each day, in speech and on a page:
For all I’ve shared,
For I’m, - at twenty years of age, -
Full of despair,

For that it’s certain - in reflection,
I never take offense,
For insuppressible affection,
And proud stance,

For all that’s happening above me,
Each truth and lie…
- O listen to me! – Also love me
For I shall die.


December 8, 1913