-- Что ты делаешь, птичка, на черной ветке,
оглядываясь тревожно?
Хочешь сказать, что рогатки метки,
но жизнь возможна?
-- Ах нет, когда целятся из рогатки,
я не теряюсь.
Гораздо страшнее твои догадки;
на них я и озираюсь.
-- Боюсь, тебя привлекает клетка,
и даже не золотая.
Но лучше петь сидя на ветке; редко
поют, летая.
-- Неправда! Меня привлекает вечность.
Я с ней знакома.
Ее первый признак -- бесчеловечность.
И здесь я -- дома.
1993
-- What are you doing, birdie, in dismay,
looking back, unpeaceable?
The slingshot is well-aimed, you say,
but life is feasible?
-- That’s not it at all. When the slingshot aims,
I am hardly stirred.
Much more frightening are your claims;
Hence, I feel disturbed.
-- I can see, you want the cage, scared,
and not one of gold, I worry.
It's best to sing on a branch; it’s rare
to sing while soaring.
-- Lies! I reach for eternity, with persistence.
She is well known.
Her first sign is man's nonexistence.
Then, I know - I'm home.
1993