Дорогая, я вышел сегодня из дому поздно вечером
подышать свежим воздухом, веющим с океана.
Закат догорал в партере китайским веером,
и туча клубилась, как крышка концертного фортепьяно.
Четверть века назад ты питала пристрастье к люля и к финикам,
рисовала тушью в блокноте, немножко пела,
развлекалась со мной; но потом сошлась с инженером-химиком
и, судя по письмам, чудовищно поглупела.
Теперь тебя видят в церквях в провинции и в метрополии
на панихидах по общим друзьям, идущих теперь сплошною
чередой; и я рад, что на свете есть расстоянья более
немыслимые, чем между тобой и мною.
Не пойми меня дурно. С твоим голосом, телом, именем
ничего уже больше не связано; никто их не уничтожил,
но забыть одну жизнь - человеку нужна, как минимум,
еще одна жизнь. И я эту долю прожил.
Повезло и тебе: где еще, кроме разве что фотографии,
ты пребудешь всегда без морщин, молода, весела, глумлива?
Ибо время, столкнувшись с памятью, узнает о своем бесправии.
Я курю в темноте и вдыхаю гнилье отлива.
1989
Darling, I left the house in the evening to get some fresh air
spreading out from the ocean, and gaze at the panorama.
The sunset was smoldering like a Chinese fan in a parterre,
and a cloud puffed up like the cover of a concert piano.
A quarter century back, you craved lula and dates, my dear,
drew with India ink in a notepad, and sang a little,
had fun with me; but later, met some chemical-engineer
and, judging by letters, you've become dimwitted.
You’ve been seen in the city and provinces, in churches for
funeral services of common friends, which seem to come by
continuously now; and I’m glad there are distances more
unthinkable than the one between you and I.
Don’t take it the wrong way. No more links exist
with your voice, body and name; no one tore them apart,
but to forget one life - any man requires, at least,
one additional life. And I’ve lived the part.
You’ve been lucky as well: for where else besides
photographs, will you stay young, wrinkle-free, fun, and light.
Time, colliding with memory, learns of its lack of rights.
I smoke in the dark and inhale the rancid tide.
1989