О. и Ю.Понаровским
Под крики толпы угрожающей,
хрипящей и стонущей вслед,
последний еврей уезжающий
погасит на станции свет.
Потоки проклятий и ругани
худою рукою стряхнет,
и медленно профиль испуганный
за темным стеклом проплывет.
Как будто из недр человечества
глядит на минувшее он...
И катится мимо отечества
последний зеленый вагон.
Весь мир, наши судьбы тасующий,
гудит средь лесов и морей...
Еврей, о России тоскующий,
на совести горькой моей.
1989
To O. and Y. Ponarovsky
To the shouting, menacing crowd,
that's wheezing and moaning from spite,
the very last Jew leaving town
will turn off the train station light.
His thin hand will wave off the bile,
the insults they hurled to harass,
and slowly his frightened profile
will float by behind tinted glass.
As if from the bowels of humanity,
he sees all that's passed in his mind...
The very last train crosses rapidly
the homeland he’s leaving behind.
In seas and in forests, it’s gushing –
the world, which reshuffles our fates…
The Jew, who is yearning for Russia,
weighs down on my conscience of late.
1989