И. Шварцу
Музыкант играл на скрипке -- я в глаза ему глядел.
Я не то чтоб любопытствовал -- я по небу летел.
Я не то чтобы от скуки -- я надеялся понять,
как умеют эти руки эти звуки извлекать
из какой-то деревяшки, из каких-то грубых жил,
из какой-то там фантазии, которой он служил?
Да еще ведь надо пальцы знать, к чему прижать когда,
чтоб во тьме не затерялась гордых звуков череда.
Да еще ведь надо в душу к нам проникнуть и зажечь...
А чего с ней церемониться? Чего ее беречь?
Счастлив дом, где звуки скрипки наставляют нас на путь
и вселяют в нас надежды... Остальное как-нибудь.
Счастлив инструмент, прижатый к угловатому плечу,
по чьему благословенью я по небу лечу.
Счастлив он, чей путь недолог, пальцы злы, смычок остер,
музыкант, соорудивший из души моей костер.
А душа, уж это точно, ежели обожжена,
справедливей, милосерднее и праведней она.
1983
To I. Shwartz
The musician played the violin -- I was gazing at his eyes.
It was not like I was prying -- I was flying in the skies.
It was not from merely boredom – but I yearned to understand
how such sounds could be conjured by such simple pair of hands,
from some pale stretching tendons, from a simple piece of wood,
from some vision he invented, which he served and understood ?
One must know to press his fingers, without erring, on the mark
so the regal sounds’ progression doesn’t vanish in the dark.
One must penetrate the soul, setting everything ablaze…
After all, should one protect it? Treat it modestly, with grace?
Happy is the home where voices of the violins can guide,
hope infusing into people… All the rest will be all right.
And the instrument pressed tightly to the shoulder, held awry,
with whose blessing I am flying, simply soaring in the sky.
With his short road, frenzied fingers, and his sharp and piercing bow -
the musician, who has kindled, who has set my soul aglow.
And the soul, without a doubt, once it feels the scorching burn,
is more just, more open-hearted and more virtuous, in turn.
1983