Под навесом тёмной риги жарко,
Я смеюсь, а в сердце злобно плачу.
Старый друг бормочет мне: «Не каркай!
Мы ль не встретим на пути удачу!»
Но я другу старому не верю.
Он смешной, незрячий и убогий,
Он всю жизнь свою шагами мерил
Длинные и скучные дороги.
И звенит, звенит мой голос ломкий,
Звонкий голос не узнавших счастья:
«Ах, пусты дорожные котомки,
А на завтра голод и ненастье!»
24 сентября 1911
Царское Село
The threshing barn is stifling and hot,
I laugh, but in my heart, I weep from spite.
My old friend mumbles to me: “Jinx it not,
Can’t you discern that luck is on our side!”
I listen to my old friend’s words with doubt.
He’s lost his sight, he’s ludicrous and vile.
He spent his whole life trampling the ground
Of long and dreary trails in denial.
My fragile voice is crying out with sorrow,
The ringing voice of those who knew no better:
“Our knapsacks are all emptied and tomorrow
Just promises more hunger and foul weather!”
September 24, 1911
Tsarskoe Selo