Высокие своды костёла
Синей, чем небесная твердь...
Прости меня, мальчик весёлый,
Что я принесла тебе смерть.-
За розы с площадки круглой,
За глупые письма твои,
За то, что, дерзкий и смуглый,
Мутно бледнел от любви.
Я думала: ты нарочно -
Как взрослые хочешь быть.
Я думала: томно - порочных
Нельзя, как невест, любить.
Но всё оказалось напрасно.
Когда пришли холода,
Следил ты уже бесстрастно
За мной везде и всегда,
Как будто копил приметы
Моей нелюбви. Прости!
Зачем ты принял обеты
Страдальческого пути?
И смерть к тебе руки простерла...
Скажи, что было потом?
Я не знала, как хрупко горло
Под синим воротником.
Прости меня, мальчик весёлый,
Совёнок замученный мой!
Сегодня мне из костёла
Так трудно уйти домой.
Ноябрь 1913, Царское Село
The Polish church’s lofty vaults
Are bluer than the skies…
O, merry boy, it’s all my fault,
I’ve brought you your demise. -
For all the roses from the garden,
For all you’ve written of,
For you, so dark and ardent,
Turned dull and pale from love.
I thought: it’s what you wanted -
Just like a grown-up might.
I thought that one so wanton
Could not be become your bride.
But it was all beyond repair.
And once the cold had come,
You’d follow, always, everywhere,
Already, seeming numb,
As if collecting there somehow
Signs of indifference. Please forgive me!
Why did you ever take the vow
To walk upon the path of grieving?
And death was reaching for you, pale…
What, then, became of you?
How fragile the throat, how frail
Under that collar of blue.
O, merry, cheerful boy, forgive,
My owlet, tormented outright!
O, it is just so hard to leave
This church for home tonight.
November 1913, Tsarskoe Selo