Муж хлестал меня узорчатым,
Вдвое сложенным ремнём.
Для тебя в окошке створчатом
Я всю ночь сижу с огнём.
Рассветает. И над кузницей
Подымается дымок.
Ах, со мной, печальной узницей,
Ты опять побыть не мог.
Для тебя я долю хмурую,
Долю-муку приняла.
Или любишь белокурую,
Или рыжая мила?
Как мне скрыть вас, стоны звонкие!
В сердце темный, душный хмель,
А лучи ложатся тонкие
На несмятую постель.
Осень 1911
My husband beat me with the plating
Of a belt he bent in two.
With a candle, I keep waiting
On the windowsill for you.
It is dawning. Smoke is weaving,
Rising up above the forge.
O, for me, a captive grieving,
You, again, did not emerge.
It’s for you such fate I bear,
Filled with torment and ordeal,
Did you fall for someone fair?
Does a redhead now appeal?
How to mask such ringing moaning!
Heart is stifled, drunk with dread,
As the thin rays of the morning
Graze the still unrumpled bed.
Autumn 1911