Плотно сомкнуты губы сухие.
Жарко пламя трех тысяч свечей.
Так лежала княжна Евдокия
На душистой сапфирной парче.
И, согнувшись, бесслезно молилась
Ей о слепеньком мальчике мать,
И кликуша без голоса билась,
Воздух силясь губами поймать.
А пришедший из южного края
Черноглазый, горбатый старик,
Словно к двери небесного рая,
К потемневшей ступеньке приник.
Осень 1913
Her dry lips were tightly closed up.
Three thousand candles swayed.
Thus Princess Eudoxia lay atop
The scented, sapphire brocade.
A tearless mother, bowing down,
Prayed to her for her blind son,
And a voiceless hysteric thrashed about
Lapping for air on the run.
And he, who arrived from the south,
A hunchbacked old man with dark eyes,
Clenched the wall of the stairway, worn out,
Like the door into paradise.
Autumn 1913