С малолетства я жил на цепи в конуре,
Перепроданный работорговцем,
Надзиратель с хлыстом и стволом в кобуре
Был жестоким, задиристым хлопцем.
По ночам Божьей милости к чаду моля,
Днём волом с адской пашней сцепившись,
Думал я об одном... Об одном думал я:
Сколь была б хороша без цепи жизнь.
Ну а мысль, коль надолго завязнет в мозгу,
Свойство сбыться имеет нередко. -
И захлопала дверью под ветра разгул
Не закрытая более клетка.
Став свободным, я выпил цистерну вина,
Матом жизнь свою прошлую кроя.
Цепь пока не снимаю с себя - ведь она -
Без замка, и хозяин её - я!
Эта цепь мне не в тягость, не дрожью в спине,
Как символика рабского гноя,
А, напротив, как напоминание мне,
Что носить не обязан её я.
В прошлом, скованный ей, лил я слёзы во тьму,
А теперь, от июня до мая,
Знаю: коль захочу - так тотчас же сниму,
Потому и ношу, не снимая.
Пролетели года, съела волосы плешь,
Стало тело и дрябло, и ватно...
Цепь попробовал снять раз - отменную брешь
Ощутил, и напялил обратно.
И лишь только надел, ощутил: отлегло! -
Как с мороза от крепкого чая,
Ощутил материнский уют и тепло,
И твердыню отцова плеча я.
Попытался опять - тот же самый эффект -
Без цепи жизнь - навоз, брань и ярость...
А недавно читался законопроект,
Чтобы цепи носить возбранялось.
Дай то Бог, не пройдёт! А иначе - раба
Зуд проснётся во мне на дурное! -
Я оружье возьму, и крошить черепа
За своё буду право... цепное!