Жил-был парень по прозвищу Ванька – старушкин сын. И вот приходит он к царю, у которого была дочка красавица. Царь объявил:

– Кто спрячется от меня три раза и я не найду его, за того дочку отдам замуж. А кто не сумеет спрятаться, тому голову прочь.

Много молодцов сложило свои буйные головы под топором царского палача. Но Ванька–старушкин сын не знал страха и смело взялся поспорить с царем. Сделался шелковым клубом и покатился под гору, а потом через забор полетел ясным соколом. Прилетел на луг, сделался травинкой и стоит.

Царь встал раненько, вымылся беленько, взял волшебную книгу и давай читать. Читал, читал. Говорит ему волшебная книга, что Ванька на лугу сделался травинкой. Царь приказал косарям скосить весь луг, сгрести сено и привезти к нему.

Косари скосили траву, сгребли сено и привезли к царю. Он сразу узнал Ваньку в траве.

– Ну что, – говорит царь Ваньке, – осталось тебе два раза спрятаться – голова прочь.

Ванька ответил:

– Постараюсь, ваше величество!

– Ну, иди, –говорит царь, – прячься.

Ванька опять покатился под гору шелковым клубком, через забор полетел ясным соколом. Долетел до моря-океана, сделался рыбкой маленькой, под лед забился.

Царь встал раненько, умылся беленько, взял волшебную книгу и стал читать. Говорит ему волшебная книга, где спрятался Иван. Кликнул царь рыбаков:

– Берите сети и идите ловить рыбу, я его живо среди рыб узнаю!

Рыбаки пошли, поймали рыбу и принесли царю.

– Ну что, Ванька – старушкин сын, осталось один раз спрятаться, – говорит царь.

– Постараюсь! – отвечает Ванька.

Сделался шелковым клубком и покатился по двору, а через забор перелетел ясным соколом. Полетел в такой дремучий лес, где никогда человеческая нога не ступала. Там стоял старый дуб. Ванька забрался под дуб, в коренья, и сидит там.

Царь встал раненько, умылся беленько, взял волшебную книгу и узнал, что Ванька в этом лесу, в корнях дуба. Созвал своих лесорубов и послал их, чтобы этот дуб срубили под самый корень.

Лесорубы рубят, а Ванька сидит ни жив ни мертв. Поднялась страшная буря, лесорубы ушли. Ванька услышал какой-то писк. На этом дубу было гнездо птицы. Вылез из-под дуба Ванька и стал слушать, где писк. Увидал он гнездо и стало ему жалко, что птенцы из гнезда упадут от бури и разобьются. Закрыл их Ванька своим кафтаном – и обратно под дуб. Когда буря стихла, он свой кафтан взял, одел и снова спрятался под дуб.

Прилетела мать-птица и спрашивает:

– Дети мои милые, кто вас от этой бури спас?

Дети отвечают:

– Под дубом Ванька – старушкин сын от царя прячется, он нас и накрыл своим кафтаном.

Птица крикнула:

– Ванька – старушкин сын, вылезай, тут тебе не место, сейчас весь лес будут рубить три дня и три ночи. А ты сделайся соколом и лети прямо к царю; сделайся комаром, влети в царев дом и сделайся проволокой в печке.

Ванька сделал все, как сказала птица.

Царь встал раненько, умылся беленько, и говорит ему волшебная книга:

– Ванька под дубом прячется.

Дорубились лесорубы до дуба, срубили, а Ваньки нет.

Царь приказал вырыть дуб с корнями. Лесорубы вывернули дуб, а Ваньки под корнями нет. Царь говорит:

– Где бы ты ни был, Ванька – старушкин сын, отзывайся!

Ванька отвечает:

– Справь документы и положи на стол!

Царь догадался, что он в печке и приказал разобрать ее: кирпич отдельно, а проволоку отдельно. Разобрали, но царь не может найти Ваньку.

Нечего делать, справил документы и положил на стол. Ванька выскочил, схватил документы – в карман.

Завели пир на весь мир, оженили Ваньку, стали звать его Иван-царевич.

Много ли, мало ли пожили, царь помер, стала Ванькина жена царицей.

Вот один раз ей надо было ехать на съезд всех царей, она сказала Ваньке:

– Я уезжаю, а ты будь дома за хозяина: всюду ходи, всюду гляди, только туда не иди, где дверь лыком завязана, грязью замазана, – сказала – и уехала. А Ваньке не терпится: захотел узнать, что это за дверь такая, в которую ему заходить не приказано. Искал, искал он и нашел, наконец, эту дверь, что лыком завязана, грязью замазана. Взял палочку, грязь очистил, лыко развязал, дверь открыл и видит: в комнате змей тремя железными цепями прикован. Змей обрадовался и стал его просить:

– Ванька-царевич, вылей на цепь стакан воды, я тебе век жизни прибавлю и будешь два века жить.

Ванька подумал: «Жизнь у меня хорошая, охота больше пожить!» Взял и вылил стакан воды на цепь. Цепь сразу порвалась.

Змей опять просит:

– Ванька-царевич, вылей стаканчик воды на вторую цепь, я тебе еще свой век дарю – три века будешь жить!

Ванька доверчив был, вылил – вторая цепь порвалась. Змей стал еще сильней умолять, чтобы Ванька на третью цепь стакан воды вылил. Ванька вылил. Цепь порвалась. Змей на Ваньку набросился, порвал его на мелкие кусочки, голову за царский сад забросил. Сам в дом вобрался и стал хозяйничать.

Приехала царица. Ваньки дома нет. Она стала со змеем жить. Вот живут они со змеем семь лет, а Ванькина голова все за садом лежит. Свила в его голове та самая птичка, что на дубу жила, гнездо, детей вывела. Птенцы эти летать стали. Птичка стала от радости петь.

Идет старенький старичок и спрашивает:

– Что ты, птичка, так радостно поешь?

А птичка отвечает:

– Как же мне не радоваться: семь лет мои гнезда разоряли, никак не могла детей вывести, а нынче свила гнездо в голове Ивана-царевича и птенцов вывела. Только жалко, что Иван-царевич мертвый лежит. Он такой добрый: семь лет тому назад моих детей от бури спас.

Вот старичок голову ножкой толкнул и сделался Ванька таким же, как и был. Пошел домой. Приходит, а там сидит двуглавый орел за сторожа, никого чужого не впускает во двор. У Ваньки был царский носовой платок, он его вынул и стал лицо орлу вытирать. Орел глаза закрыл. Ванька в дом прошел. Змея дома не было. Царица Ваньку увидела, обрадовалась и испугалась, что скоро змей приедет и может его опять убить. Она сказала Ваньке:

– Лезь под пол и сиди, я тебя там кормить буду! Змей все время куда-то ездит.

Ванька говорит царице:

– Давай уходить куда-нибудь.

Царица отвечает, что нельзя, у змея есть конь хороший, который за один прыжок семь верст делает.

– Узнай, – говорит Ванька царице, – где он эту лошадь достал.

Прилетел змей. Царица стала у змея спрашивать, где он свою лошадь достал. Змей отвечает:

– Сорока жеребила!

Она заплакала и говорит:

– Живем мы с тобой семь лет, а ты правды не говоришь!

Тогда змей сказал:

– За морем-океаном живет Баба-яга, костяная нога: я у нее достал.

Змей уехал, а царица все это Ваньке и рассказала. Ванька говорит царице:

– Спроси-ка ты у змея, есть ли у него смерть.

Змей приехал. Царица сидит в покоях грустная.

– О чем грустишь, царица?

– Как же мне не грустить! – отвечает царица, – Я молодая, а ты старый, – я боюсь, что останусь скоро вдовой.

– Не бойся, мою смерть никто не достанет. Далеко она запрятана. В море-океане есть камень большой, а в камне сундук, а в сундуке утка, а в утке яйцо, в том яйце моя смерть. Кто достанет яйцо и ударит меня в грудь, тут моя и смерть.

Когда змей опять уехал, Иван-царевич говорит царице:

– Собирай меня в дорогу, я пойду доставать коня.

Царевна ему собрала в дорогу что требуется, и он пошел. Долго ли, коротко ли шел он, вышел у него весь провиант. Стал голодать. Встречает волка и говорит:

– Я тебя сейчас, волк, убью и съем!

Волк стал его просить:

– Не ешь меня, Иван-царевич! Я тебе к худому времени сгожусь!

Пожалел Иван волка, пошел дальше. Встречается с медведем и говорит:

– Ну, этого уже съем!

Медведь просит:

– Не ешь меня, Иван-царевич! Я тебе к худому времени пригожусь!

Пошел дальше Иван. Летит сова. И ее пожалел Иван. Потом повстречался баран и ворон, и тех не тронул Иван. Пчелы летели, и они обещали пригодиться Ивану-царевичу.

Идет он дальше. Видит, на берегу моря щука да рак дерутся. Ванька говорит:

– Этих я съем! Они стали умолять:

– Не ешь нас, мы тебе пригодимся!

Ванька говорит им, чтобы они выкатили на берег камень, в котором сундук спрятан.

Пошли в глубину моря рак со щукой, а Ванька стоит на берегу и смотрит. Долго ли, коротко ли он стоял, видит на море волны поднялись – щука и рак катят на берег камень. Выкатили они камень, и поблагодарили его, что он их не съел, и ушли обратно в море. Откуда ни возьмись – баран, с которым Иван встречался. Как разогнался баран – да рогами о камень. Камень раскололся, оттуда вывалился сундук и раскрылся. Из сундука вылетела утка. Откуда ни возьмись сова поднялась, поймала утку и разорвала ее на части. Из утки выпало яйцо и упало на берег моря. Ванька схватил яйцо в карман и пошел дальше. Много ли, мало ли шел он к дому Бабы-яги. Пришел. Зашел к ней в дом. Яга спрашивает:

– Куда ты идешь, Ванька – старушкин сын? Не возьмешься ли у меня кобыл пасти?

– Возьмусь!

– Только с условием, – говорит Яга, – если хоть один раз не всех кобыл пригонишь, то срублю тебе голову и на тынину посажу.

Ванька подумал:

– Будь, что будет! Либо голова на тыне, либо коня достану!

Говорит Яге:

– А какая же мне плата будет?

– За хорошую пастьбу я тебе любого из двенадцати жеребят дам. Наутро можешь кобыл в поле гнать!

На другой день рано встала Баба-яга, приготовила завтрак и говорит:

– Ванька – старушкин сын! Ешь с собакой, а я пойду в хлев убирать кобыл!

Когда Яга вышла, собака говорит Ваньке:

– Смотри в окошко, что Яга будет делать кобылам, а я буду за тебя и себя завтракать.

Яга бьет кобыл в хлеве проволокой и приговаривает:

– Как только Ванька выгонит вас в поле, разбегайтесь!

Пришла Яга из хлева, дает Ваньке булку хлеба и говорит, чтобы булка хлеба была цела, чтобы он сам был сыт и собака сыта.

Ванька, как только выгнал кобыл со двора, не успел оглянуться, как они разбежались. Ванька сел у дороги и заплакал.

Летит ворон.

– Не беспокойся, Ванька, все кобылы будут возле тебя!

Ванька повеселел. Собака говорит ему:

– Ванька – старушкин сын! Режь булку крест-накрест. Мякиши выедим, а корка цела будет.

Он так и сделал. Сидят они на поле, стало вечереть. Прибежали все кобылы. Ванька гонит их домой и кричит:

– Баба-яга, костяная нога, открывай запор, загоняй кобыл во двор!

Баба пошла загонять кобыл.

– А вы садитесь ужинать! – сказала она Ивану и собаке.

Собака говорит Ивану:

– Ванька – старушкин сын, гляди в окошко, что Яга делает, а я буду есть и за тебя, и за себя!

Яга бьет кобыл проволокой и спрашивает:

– Почему вы не разбежались?

– Куда ни кидались, нигде места нет: в лесу волки и медведи, в поле пчелы насмерть заедают, в воде в тех местах рыбы, раки за ноги хватают – и только покой, что около него.

Пропас Ванька все лето у Яги кобыл, собака и говорит ему:

– Будут жеребиться кобылы. Баба-яга отберет силу от одиннадцати жеребят и вложит в двенадцатого.

Входит Яга и говорит Ивану:

– Сегодня будут жеребиться кобылы, можешь выбирать себе жеребенка.

Собака говорит Ивану:

– Будем обедать, опять гляди, что Яга будет в хлеву делать: какого жеребенка в угол положит, того и выбирай!

Баба приходит в дом. Они уже пообедали, она и говорит Ивану:

– Иди, выбирай себе жеребенка!

Приходит в хлев Иван и говорит:

– Вот тот, что в углу лежит.

Яга отдала жеребенка.

Ванька вывел на дорогу, а жеребенок и говорит:

– Ванька – старушкин сын! Дай мне покататься!

Ванька повод опустил. Жеребенок покатался, встал, встряхнулся и сделался таким жеребцом, что ни в сказке сказать, ни пером описать.

– Можешь теперь садиться, Ванька, на меня и ехать куда тебе надо!

Ванька сел и поехал к царице. Приезжает к ней, змея дома нет. А на воротах сидит сторож – двуглавый орел. Ванька махнул платочком, орел заснул. Въехал Ванька во двор, коня поставил в конюшню, заходит к царице. Она его ожидает. Сели они вдвоем на богатырского коня и поехали.

Змей прискакал. Царицы нет. Узнал, что они удрали, и бросился в погоню на своем коне.

Ванька услышал погоню, на своего коня крикнул. Конь его как заржал, так на деревьях все листья осыпались. Змей крикнул на своего коня. Тот как заржал, так Иванов конь спотыкнулся. Иван-царевич повернул своего коня против змея и крикнул:

– Нападай кровь на кровь!

Жеребцы стали на дыбы, а Ванька – старушкин сын выхватил из кармана яйцо, в котором была змеева смерть, ударил змею в грудь, тот сразу умер.

Ванька сел на змеева коня, а жену посадил на своего, и поехали они в свое царство-государство.

Приехали домой. Ванька съездил за своей матерью-старушкой, привез ее в царский дворец, и завели они по случаю счастливого возвращения домой пир на весь мир.

И я там был, мед, пиво пил, по губам текло, а в рот не попало.

В каком-то царстве, в каком-то государстве жил царь Гвидон. Были у него три сына. Старшего звали Митрий, среднего Василий и младшего Иван. Был у него большой сад, и росли в нем яблоки: одни были яблоки золотые, другие серебряные. Каждую ночь стали пропадать яблоки. Гвидон и говорит сыновьям:

– Сыновья мои милые, во что бы то ни стало нам нужно вора поймать.

Стал он посылать их караулить сад. Послал в первую ночь старшего брата. Тот сидел, сидел и заснул. Наутро проснулся и пошел домой: ничего не видал. На другую ночь посылает царь среднего брата. И этот проспал всю ночь и никого не видал. Посылает царь младшего брата. Тот сидит час, другой– никого нет. Уже полночь. Хочется ему спать, но терпит. Вдруг видит – светло-светло стало в саду. Прилетела большая птица, вся как жар горит. Села на яблоньку и стала срывать яблоки самые лучшие. Иван ладился, ладился и – хвать ее за хвост. Она вырвалась и улетела. Осталось в руках у Ивана только одно перышко. Приходит домой. Царь спрашивает:

– Ну, видал кого, Ваня?

– Видал! – говорит он. – Жар-птица прилетела. Осталось у меня одно только перышко.

Понесли они это перышко в темную комнату. Оно осветило всю комнату.

– Ну, – говорит царь, – сыновья мои милые, надо поймать эту птицу.

Посылает он старшего и среднего сыновей. А младший говорит:

– Папа, пойду и я.

– Нет, ты еще очень молод.

– Нет, папа, пойду!

Царь выпроваживает среднего и младшего, Василия и Ивана. Пошли они. Шли, шли – стоит столб, на столбе надпись: «Кто пойдет влево – тот будет холоден и голоден, а кто вправо – тот будет убит». Средний брат был хитрый и говорит:

– Я пойду влево.

А младший говорит:

– Ну, а я пойду вправо. Убьют или не убьют, а пойду.

Пошли.

Шли, шли – попадается навстречу младшему брату волк и говорит:

– Ваня, молодой юноша, куда ты идешь, ведь ты видал надпись на столбе, что убит будешь?

– Видал, – говорит Иван, – ну, ничего не поделаешь: раз надо, так надо.

Волк и говорит:

– Расскажи ты мне свой путь, может, я тебе помогу.

– Серый волк, – говорит Иван, – повадилась к нам летать какая-то птица и крадет яблоки, да самые лучшие. И вот я иду ее искать в такое-то царство, в такое-то государство.

Волк говорит:

– Хорошо. Садись-ка на меня легонько и держись крепенько.

Иван сел, и поскакал волк. Только к полночи приехали они в то царство, куда Иванов путь лежал. Все спали.

– Ну, – говорит волк, – иди, Ваня, вот в эти двери, там будет стоять клетка, а в этой клетке находится эта Жар-птица. Только гляди, не бери с клеткою, бери без клетки. Пошел Иван. Заходит он во дворец и видит: стоит клетка золотая, а в этой клетке сидит Жар-птица. Иван подумал: «Взять без клетки, вырвется и полетит. Возьму с клеткой». Только дотронулся до клетки – как зазвонят звоны во всей дворне. Идет царь со своими слугами. Поймали Ивана. Царь и говорит:

– Эх ты, Ваня, чем же ты занимаешься? Теперь вот что: иди в такое-то царство, в такое-то государство, есть там дорогой конь. Вот ты мне его и привези.

Отпустил Ивана. Он приходит к волку и говорит ему:

– Только я дотронулся до клетки, как зазвонили звоны. Тут меня и поймали. Приказал мне теперь царь сходить в такое-то царство, в такое-то государство. Там есть хороший, прехороший конь. Вот надо мне его привести и отдать царю, тогда царь мне отдаст Жар-птицу с клеткой.

– Ну, ладно, – говорит волк, – садись на меня легонько и держись крепенько.

Поехал Иван. Приехали туда опять же в полночь.

Все спали.

– Ну, – говорит волк, – иди вот в эти двери, там стоит тот конь. Только гляди, бери его без уздечки, – Иван пошел, а волк лег ожидать его. Вошел Иван. Стоит, правда, золотой конь, весь горит и блестит. Подумал Иван: «Взять его без уздечки – вырвется и убежит. Возьму с уздечкой». Только дотронулся – зазвонили звоны. Бегут слуги, поймали опять Ивана, повели к царю.

Царь говорит:

– Иван, чем же ты занимаешься? Теперь ты мне выполнишь, что я тебе прикажу, тогда отпущу. В таком-то царстве, в таком-то государстве есть Прекрасная Елена. Вот сходи туда и привези мне ее. Тогда я отдам тебе моего коня с золотою уздечкою.

Отпустили Ивана. Приходит он к волку.

– Ну что? – говорит волк.

– Ай, серый волк, – говорит Иван. – только я дотронулся до уздечки, как зазвонили звоны. Тут меня слуги поймали и повели к царю. Царь сказал мне, что в таком-то царстве, в таком-то государстве есть Прекрасная Елена. Вот нужно мне туда сходить и привести ее к царю.

– Я же говорил тебе, чтоб не трогал уздечку! – говорит волк. – Ну, теперь садись опять на меня легонько, держись крепенько. – Ванька сел легонько, взялся за волчьи уши крепенько и поехал в то царство, в то государство, где жила Елена Прекрасная. Приехали к вечеру туда. В это время Елену выводили на прогулку.

– Ну, – говорит волк, – ты оставайся тут, а я сам пойду.

Остался Иван, а волк пошел в сад. Вокруг того сада были густые заросли. Он дождался ловкой минуты, а когда слуги немного отступили от Елены, схватил ее – и на спину, столько и был. За садом он посадил их обоих на себя и поскакал в то царство, где Ивану обещали отдать коня. В саду слуги закричали:

– Ой! Ай! Волк, волк!

Царь приказал окружить всю свою усадьбу, чтобы поймать волка, но было поздно. Приехали к тому царству, где обещали коня, Иван и говорит:

– Серый волк, жалко мне отдавать царю Елену Прекрасную.

Волк отвечает:

– Ну, ладно. Я пойду сам. А Елена пусть тут посидит. Только, – говорит волк, – как поедете, то меня где-нибудь вспомните. – Сказал и бряк об землю– сделался Прекрасной Еленой. Иван взял его за руку и повел к царю. Ивана хорошо встретили, напоили, накормили, на дорогу дали. Вывел царь ему коня с золотою уздечкою.

Посадил Иван настоящую Елену на коня, сам сел, и поехали. Вот ехали, ехали, вспомнилось им про волка, и говорит Иван:

– А где же наш серый волк? А в это время вывели ненастоящую Елену на прогулку. Она бряк об землю, сделалась волком и – вон из сада. Тут слуги закричали:

– Елена! Елена-а! Волк!

А его и след простыл.

Догоняет он Ивана, говорит:

– Ну, садитесь теперь на меня легонько и держитесь оба крепенько.

Поехали в то царство, где царь пообещал отдать Жар-птицу с золотой клеткой. Доехали. Иван и говорит:

– Серый волк, как мне жалко отдавать дорогого коня.

– Ладно, я пойду сам, – говорит волк. – Возьмешь меня за уздечку и поведешь к царю, – сказал, а сам бряк об землю – и сделался золотым конем, прямо весь горит. Повел Иван его к царю. Там Ивана встретили, напоили, накормили и на дорогу дали. Отдал царь ему золотую клетку с Жар-птицей. Вот Иван вынес золотую клетку, сели на коня с Еленой, поставили перед собой клетку и поехали. Волк приказал им вспомянуть его где-нибудь на дороге, а сам скрылся.

Вот они ехали, ехали и задумали переночевать. Доехали до высокой сосны и остановились для ночевки. Сняли клетку и поставили ее в головах, а сами легли. Коня привязали за сосну. Как раз на них набрел брат Ивана – Василий. Видит, лежит под сосной его брат Иван, а возле него Прекрасная Елена, добрый конь и золотая клетка с тою самою птицей, которую они искали. Василий был вооруженный. Была у него сабля. Он думает, как бы ему забрать все это. Думал, думал и придумал убить брата. Убил, на несколько частей разрезал, а Елену разбудил и приказал ей говорить только то, что он ей скажет. Садится на коня с Еленой, забирает клетку и ставит ее между собой и Еленой. Поехали. Приехали домой. Отец встретил сына с радостью. Стали играть свадьбу.

Когда Иван и Елена приехали к сосне ночевать, то вспомнили про волка. Он брякнулся о землю и побежал по их следам. Добегает близко до сосны и услышал запах человеческого мяса. У самой сосны видит порезанного на части Ваню. Сел и задумался. Вдруг слетел с сосны вороненок (там на сосне было гнездо воронов) и стал клевать Иваново мясо. Волк хвать его и хотел разорвать, а старый ворон с дерева говорит:

– Серый волк, не рви моего вороненка, я тебе пригожусь.

Волк говорит:

– Принеси мне живых и мертвых капель, тогда отдам вороненка. Слетай в такое-то царство, в такое-то государство.

Ворон пролетел, а волк сидит и держит вороненка. Прилетает ворон и отдает капли. Волк взял вороненка и разорвал. Сбрызнул мертвыми каплями – он сросся, сбрызнул живыми – он вспорхнул и полетел на сосну. Тогда волк сложил ровненько все кусочки Ивана, куда какой надо. Сбрызнул мертвыми каплями – все части срослись, сбрызнул живыми – Иван встал и говорит:

– Ох, как я крепко спал!

– Да, – говорит волк, – заснул бы ты навеки, когда б я не пришел сюда. Хорошо, что ты слово свое сдержал, меня помянул, как к этой сосне подъехал.

Повез волк Ивана домой, привез, распрощался с ним и убежал в лес. Заходит Иван в отцовский дворец, а там свадьба. Елена за столом сидит, увидела Ивана, закричала:

– Вот мой друг, с которым я добыла коня и золотую клетку и с которым мы страдали вместе!

И рассказала все, что с ними приключилось.

Приказал царь вывести самого дикого жеребца из конюшни, привязать Василия к хвосту и пустить в чистое поле.

Злодей погиб позорной смертью, а Иван-царевич женился на Елене Прекрасной. Я на свадьбе был. Дали мне калача, в мед помоча. По губам текло, а в рот не попало.

Когда-то, давным-давно, жил на свете бедный-пребедный мужичок вдвоем с женой. Детей у них не было.

Вот однажды послала его жена дровишек заготовить. Дело было летом. Мужичок взял свой любимый и единственный топор и подался к реке ольховых сучков нарубить.

Пришел к реке, влез на ольху над самой водой, облюбовал сухой сук и как взмахнул топором, да как ахнул по суку – обломилось топорище, и любимый его топор упал в воду.

– Жаль топора! – сказал мужичок. Слез с ольхи, сел на берегу и заплакал.

Прошло несколько минут, слышит мужичок откуда-то из воды голос:

– О чем ты, мужичок, плачешь?

Мужичок оглянулся – никого нет, испугался было, потом успокоился и ответил:

– Рубил сук, обломилось топорище, и топор упал в воду, а он у меня последний.

Не управился мужичок ответить на вопрос, как вдруг плеснула вода и около самого берега высунулся золотой топор.

– Бедный мужичок, это не твой топор?

Мужичок осмотрел как следует, видит – не похож.

– Нет, это не мой.

Золотой топор скрылся под водой, а мужичок продолжал плакать. Прошло еще несколько минут. И вот появился из воды серебряный топор.

– А это твой топор? – спрашивает голос.

Мужичок опять осмотрел – видит, что и этот не похож.

– Нет, и это не мой.

Опять плеснула вода, скрылся серебряный топор, а мужичок продолжал плакать. И вот, наконец, появился из воды третий топор, и тот же голос спросил:

– Ну, бедный мужичок, а это твой топор?

Мужичок увидал, что это действительно и есть его топор: не золотой, не серебряный, а простой, с небольшим обломком топорища.

– Да, вот это мой! – весело крикнул он.

– Вот, бедный мужичок, – продолжал голос из воды, – за то, что ты честный человек, возьми себе все три топора: золотой, серебряный и твой, стальной.

Мужичок забрал топоры и пошел домой. Придя домой, рассказал жене о чудесах с тремя топорами. Жена рассказала соседке – и пошел разговор по всей деревне. Дошел слух до одного богатого мужика.

Выбрал богач из своих топоров (у него было семь) самый негодный и подался к реке. Нашел то место, где, по рассказам, рубил дрова сосед, бросил топор в воду, сел на берег и заплакал неохотно.

Прошло несколько минут, из воды раздается голос:

– О чем ты, мужичок, плачешь?

– Я рубил сук на дрова, – быстро ответил мужик, – и уронил топор в воду, а он у меня последний.

Плеснула вода, и у берега появился золотой топор.

– Это твой топор? – спросил голос из воды.

– Мой! – весело крикнул богач.

Топор скрылся. Богач сидел грустный, но не плакал.

Опять плеснула вода, из воды появился второй, серебряный топор, и тот же голос спросил:

– А это твой топор?

– И это мой: я его прошлый год уронил.

Скрылся и серебряный топор. Богач сильней загоревал.

И вот, наконец, появился из воды третий – стальной, ржавый топор, который богач бросил в воду.

– Ну, «бедный» мужичок, а это твой топор?

– Нет, это не мой! – ответил богач.

– Не твой? – сказал голос из воды. – Ну так вот что: раз ты такой проходимец, не дам я тебе ни одного топора. Валяй домой подобру-поздорову!

Жил старик со старухой. Померла у старика старуха, осталась дочка. Взял себе старик другую жену, у которой тоже была дочка. Старикова дочка была девушка простая, добрая, а второй жены дочка – гордая, доброты не было.

Старуха заставляла падчерицу рано вставать и работать до темноты, а свою дочку нежила.

Один раз, в зимнее время, когда мороз был очень сильный и сугробы страшно большие, заставила мачеха падчерицу целый день до темноты воду таскать. Под вечер совсем падчерица с ног сбилась, заморилась, замерзла, воду таскавши. Одежонка на ней была никудышная.

Подходит вдруг к падчерице старушка, такая старая-престарая, чуть на ногах держится, грязненькая, и просит у девушки пить. Падчерица хоть и очень замерзла, и устала, но остановилась. Старушка хотела напиться с заднего ведра, а она ей говорит:

– Пей, бабушка, с переднего!

Напилась старушка, поблагодарила и пошла. Пришла девица домой, хотела было погреться хоть немножко и спрашивает у мачехи:

– Разреши, матушка, мне самую малость обогреться! – говорит, а у нее изо рта золото да драгоценные камешки сыплются. Мачеха как увидала, налетела, похватала золото и драгоценные камни и стала бить падчерицу:

– Скажи, подлая, откуда у тебя это?

Падчерица сказала, что ничего не знает, что только сейчас к ней подходила напиться старушка и что больше ничего она не знает и не ведает.

Думает мачеха, что у ее падчерицы след счастливый. Посылает свою дочку по этому следу. Одевает ее потеплей, целует, ласкает. Идет мачехина дочка с водой. Замерзла, злая: золота нигде не видно. Вдруг ей навстречу старушка старенькая-престаренькая, грязненькая и просит пить.

Мачехина дочка как закричит:

– Иди прочь, старая карга! У меня руки замерзли! Некогда мне с тобой возиться, я золото ищу!

Ничего не сказала старушка и ушла.

Влетела в хату, как буря, мачехина дочка, злая-презлая. Мать стала раздевать ее, руки греть, а дочка кричит:

– Уходи, я сама разденусь!

А изо рта у нее вместо золота и драгоценных камней выскакивают страшные рогатые жуки да жабы. Кто старых не уважает, у того всегда так бывает!

Посеял мужик арбузы. Уродилось их много, да такие хорошие. Набрал он их и повез в город продавать. Подходит к нему помещик и спрашивает:

– Что это ты, мужик, продаешь?

– Яйца, – отвечает мужик.

– А что из них можно сделать?

– А вот что можно из них сделать, – говорит мужик барину. – Если ты хочешь ездить на хороших лошадях, то сядь на эти яйца на высокой елке и высидишь себе таких лошадей, каких никогда не видывал.

Вот барин и купил себе несколько этих арбузов, потом, и говорит мужичку:

– Ну, брат, теперь я тебе дам сто рублей, только ты мне укажи елку, на которой можно высидеть лошадей.

Повел мужик его в лес, подвел к елке и говорит:

– Ну, садись, да смотри, не слезай, пока из-под тебя не вылезут лошади.

Барин приказал своей жене:

– Приноси мне завтракать, обедать и ужинать, а домой ходить мне некогда.

Жена носила ему еду день, другой день и третий день, а потом и позабыла. Барин сидел, сидел, захотелось ему есть.

– Ах, боже мой, – говорит он сам себе, сидя на елке, – вот какая моя жена: на хороших-то лошадях бы ездила, а про меня позабыла! Подожди, только домой приеду, будет помнить, как про меня забывать!

Стал барин поворачиваться, да как загремит с елки, а под елкой заяц лежал. Заяц тот как вскочит да как побежит! Барин за ним вслед и кричит:

– Ай, не досидел я себе лошадей! А тот был таков – убежал в лес.

Вот приходит барин домой и давай свою барыню бранить:

– Почему ты не могла мне принести есть? Я уже досиживал себе хороших лошадей, но захотелось есть, я решил тихонько слезть со своей наседки, да обломился сук и на землю упал, а лошадь недосиженная – из-под меня. Стал я ее догонять. Догонял, догонял – никак не мог удержать! Если бы ты мне принесла поесть, то были б у нас лошади не такие, как теперь. Маленького и то никак не мог поймать, а если бы досидел, то ему бы и сдержки не было! Виновата теперь сама, вот и езди на таких лошадях, какие есть...

Жил богатый пан, а неподалеку, в селе, – бедный старик Фома. Пан имел тысячу десятин земли, а Фома – одну полоску и захудалую лошадь. Когда умирал старый пан, задумался: справится ли молодой сын с имением?

– Слушай, сын, – сказал он. – Я умираю. Имение остается за тобой. Смотри, чтобы оно не заросло травой. Помнишь, я тебе говорил про котел с золотом? Я его закопал в землю, а ты должен найти: в нем все мое богатство. Так вот слушай: когда мужицкая лошадь взойдет на твою землю, ты ее забирай, а потом заставишь хозяина за выкуп клячи вспахать три десятины. Когда ты так закабалишь всех мужиков, кто-нибудь из них и выпашет тебе котел с золотом.

«Ловко придумал отец: земля будет вспахана, и я буду с золотом!» –подумал молодой пан.

Наступила весна. Начали панские холопы с барских лугов забирать мужицких лошадей. Заскрипели на панском поле мужицкие сохи.

Выбились мужики из сил, стали просить:

– Пане милосердный, окажите божескую милость. Моя лошадь горсть вашей травы съела, а вы нас всю весну мучите.

Свирепый пан и слушать не хотел мужиков, а который ослушивался, того приказывал холопам пороть кнутами.

Мужики потели, мучили своих лошаденок, а панские поля с каждым днем и часом распахивались все больше и больше.

Но вот взошла на панский луг голодная пегашка Фомы. Не успела она щипнуть панской травы, как была поймана и заперта в конюшню. Пришел старик в имение, повалился пану в ноги:

– Благодетель пан, отдайте мою клячонку, мне нужно огород под картошку пахать!

Но не тут-то было. Пан затопал ногами и велел дать старику двадцать розог. Кроме того, отмерил три десятины земли и сказал властно:

– Вспаши эту землю за три дня, иначе лошадь не получишь!

Мужик надел портки, поморщился, почесался, но делать нечего. Запряг пегашку и принялся пахать панскую землю. Вспахав полдесятины, измученная лошадь зашаталась и остановилась в борозде. Загрустил Фома: «Не вспахать мне три десятины, издохнет пегашка. Запорет тогда меня пан плетями!»

Но деваться было некуда, начал хлестать кнутом свою кобылу.

– Ну, милая, ну!

Под сохой что-то хрустнуло, и измученная лошадь пошатнулась, упала и тут же испустила дух. Горько заплакал старик.

– Проклятый камень, если бы не ты, потянула бы моя пегашка еще.

Фома наклонился к лемеху и обомлел: под лемехом лежал закупоренный блестящий котел. «Клад!» – подумал мужик и оглянулся.

На поле никого нет. Старик наскоро отвернул пласт земли, закрыл им котел с золотом, заметил место и пошел пану сказать о несчастье.

Злобно закричал пан, вышвырнул Фому из своих хором и велел всыпать горячих за нерадение.

Мужик поклонился пану за «науку» и поплелся домой. А ночью вернулся на пашню и взял котел с золотом.

– Ой, ой, – развела старуха руками, увидев в котле золото. – Снимет теперь пан с нас шкуру!

– Помалкивай, старуха, помалкивай! Теперь у нас будут и лошадь и корова. Только ты смотри, никому не сказывай. Видишь, сколько! Все теперь наше.

Два дня крепилась старуха, а на третий не выдержала и похвалилась своей кумушке:

– Старик-то мой надысь на панской земле клад выпахал. Теперь мы заживем!

Кумушка тотчас же рассказала об этом своему куму, кум свату, и пошло по всему селу. Услыхал Фома, что его старуха разболтала о котле с золотом, загрустил.

– Что придумать, чтобы пан не поверил этим слухам?

Долго ходил по хате старик, потом взял норот, сплетенный из прутьев, и сказал старухе:

– Надо к завтраму карасей наловить. Поставил Фома на ночь норот в пруду и лег спать, а как только стало светать, пошел в лес, поймал двух зайцев. Вытряс из норота карасей, посадил в него зайцев, окунул в воду и принес домой.

– Господи, боже мой, что это такое? – спросила она.

– Теперь, старуха, в нашем пруду не караси, а зайцы живут.

На вторую ночь Фома вынул из котла часть золота, купил мешок баранок и рассыпал их по двору, на крышу, на крыльцо, а одну даже на плетень повесил. Вышла утром старуха на двор и ахнула.

– Господи, боже мой, что же это такое?

– Гляди, старуха, – отвечает Фома, – дождь из баранок шел, собирай скорей, пока не высохли.

Старуха, не веря своим глазам, принялась собирать в подол баранки.

В тот же день купил Фома трехгодовалого быка, привязал его в чаще к елке и вернулся домой.

Пойдем, старуха, дрова собирать, – сказал он, – а то завтра печь топить нечем.

Пришли в лес. Начали собирать сучья. Но вот в чаще леса раздался глухой тягучий рев. Грохнула старуха дрова и к мужу:

– Господи, боже мой, что же это такое?

– Тише, тише, – сказал Фома. – Это бесы пана дерут!

– Ох, господи! – перекрестилась старуха. – Да как же они его дерут?

– А так: загонят когти в загривок, натужатся и до самых пят всю шкуру снимают. Пойдем, старуха, домой, а то и до нас доберутся!

Прошло несколько дней, сбылись опасения Фомы: услыхал пан о найденном кладе с золотом. Тотчас же послал за мужиком и его старухой гонца, приказал, чтобы явились на панский суд.

Вошли Фома со старухой в панские хоромы, поклонились и застыли у порога.

– Ну, рассказывай, лохмач, куда деваешь мое золото? – грозно спросил пан.

Фома вытаращил глаза и повалился пану в ноги.

– Отродясь, милостивый паи, не видал золотой полушки!

Пан топнул ногой и яростно закричал:

– Волосины в бороде не оставлю. Старуха твоя рассказывает, что ты выпахал мой котел с золотом.

– Милостивый пан! – Фома поднялся на ноги. – Не верьте вы ей, она же у меня дура!

Старуха не вынесла такого оскорбления и громко закричала:

– Господи, боже мой, сорок лет жила – умна была, а теперь дура. Не слухайте его, пане милостивый, нашел он клад. Нашел. Да еще никому рассказывать не велел...

Пан опустился в кресло и спокойно спросил:

– Когда же, бабка, он нашел его?

Старуха, не задумываясь, ответила:

– А незадолго до того, как в нашем пруду вместо карасей стали попадаться в нороте зайцы!

Пан вытаращился на старуху.

– Какие зайцы? Что ты мелешь?

– Вот же крест, два зайца и три карася в пруду поймали!

– Да когда это было? – со злом крикнул пан?

– Лика святого мне не видать: когда из баранок дождь шел! – поклонилась старуха пану.

Пан еще больше возмутился.

– Ты что, старая кочерга, с ума сошла? Когда из баранок дождь шел?

– А в тот самый день, когда в лесу с затылка до пят вашей милости бесы шкуру сдирали!

– Сумасшедшая! – затопал ногами пан. – Вон из моих хором! Вон!

И старик со старухой не успели поклониться пану, как их вытолкнули за дверь обоих.

– Никому не позволю искать золото, которое отец мой на поле закопал.

Пан выскочил во двор, крикнул, чтобы ему запрягли в плуг лошадь, и поехал в поле. Приехал, сбросил жилет, поплевал на руки и начал пахать землю.

Три дня и три ночи не пил, не ел и не спал –все пахал пан землю, искал золото. На четвертый день панская жила не выдержала – свалился на поле и умер.

А старик со старухой стали жить, поживать да добра наживать.

У одного богача сын был с порядочной дурью, но богач, как говорят наши старики, и быка женит. И верно. Вздумал богач своего сына женить. Говорит своей старухе:

– Ну, как, баба, думаешь, надо при своих глазах сына женить!

Та очень рада была этому. И стала сына учить, чтобы он покруглей выражался.

– Смотри, – говорит, – сынок, когда с отцом поедешь в сваты, попроворней будь. Будь таким, как духовские мужики.

Приезжают они к другому богачу.

– Ну что, брат, – говорит отец жениха, – долго нам нечего калякать, надо говорить, зачем мы приехали!

– Ну, говори!

Отец жениха начал:

– Вот как я, собственно, знаю, что у вас есть барышня, а у меня жених, не будете ли согласны породниться со мной?

– Отчего же? – говорит отец невесты. – Мы вами не брезгаем!

– Живем мы, слава богу, хорошо, – говорит отец жениха, – иногда трапляется {приходится} деньги мерками мерить. Имею шестерку рабочих лошадей.

А товарищ его, крестный жениху, перебивает:

– Ну что ты врешь? А жеребец-то на стойле год стоит! Зачем ты его утаиваешь? Разве это не лошадь?

Отец жениха говорит:

– Семь штук коров имею.

А кум опять прибавляет:

– Ну что ты врешь, а две телки по третьему году ты, нешто, за коров не считаешь?

– Ну вот что, – говорит отец невесты, – вижу, вы народ самостоятельный. Садитесь, чего-либо закусим.

Вот они сели за стол. Самоваров, конечно, не было у наших мужиков в то время. Подают кусок мяса. Жених, конечно, помнит совет матери быть проворным:

– Вы, старики, поговорите, а я займусь крошить мясо!

Не столько крошит, сколько в рот кладет, о других не думает. Невестин отец видит все это и говорит:

– Нет, брат, обождем до налетья {до будущего года} отдавать!

Поехали они домой, жених говорит матери:

– Ну, матушка, я проворным был, как ты сказала: наелся мяса в два ряда, ужинать не хочу!

– Как же это так?

– А так, – говорит, – как попроворней всех, я взялся мясо крошить и почти все сам съел! По пальцам сало текло, я их не успевал облизывать.

– Чем же ты крошил?

– Ножиком!

– Эх ты, недотепа, разве я тебя так учила быть проворным? Ты бы спросил вилку и ножик и пальцы бы в рот не совал, лизать при компании не полагается!

– Ну, ладно! Буду знать теперь, как проворным быть.

Поехали к другому богачу. Богач, понятно, по-богатому принимает, садит за стол обедом угощает Жених материнское слово помнит.

От обеда отказались.

– Мы только сейчас закусили! – говорит отец жениха: боится, что сын их опять опозорит.

– Чем же вас угощать? Баба, принеси-ка орешков. От нечего делать займемся, покусаем.

Приносит хозяйка в тарелке орехи. Жених говорит:

– Дайте мне ножик и вилку.

Дали ему нож и вилку. Он ножом как резанет по ореху. Орех со стола на пол. Взял дурак вилку, поддерживает орех вилкой на тарелке и опять как с размаху резанет ножом –все орехи полетели на пол, ни одного на столе не осталось. Чуть и тарелку не разбил за один размах. Видит отец невесты, что жених вовсе дурак.

– Нет, брат, – говорит он отцу жениха, – мы нынче не думаем отдавать дочку замуж.

Поехали сваты и на этот раз домой не солоно хлебавши. Приезжают домой.

– Ну, матушка, – говорит дурак, – орехов нам насыпали полную тарелку, а кусать не пришлось!

– Как так?

– А так! Вы мне сказали дома, что надо брать вилку и ножик. Орехи нам подали, я вилкой орех поддержал, ножом как резанул, так не только что в тарелке – на столе ни одного ореха не осталось, и тарелка чуть пополам не разбилась!

– Эх, ты, – говорит мать, – дурак! Ты бы взял горсточкой, одну бы себе в карман положил, а другую невесте подал и сказал бы ей: «На-ка вот тебе горсточку! Кто знает, может, придется вместе жить».

Дурак думает: «Ладно, теперь буду умней!»

– Ну, – говорит отец, – съездим еще в село к одному богачу: если будет неудача, то уж нынче ездить не будем!

Поехали. Приезжают. Попали под ужин, сели ужинать: значит, удача.

«Приехали, – думает отец жениха, – к делу: все собрание за столом».

– Садись за стол, Иван Пахомов, и ты, Василий Мартынов, садись! Садись, брат, и ты, молодой человек!

Жених не хотел садиться, а столбом стоять неприлично. «Делать нечего, – думает, – сяду».

Много кушаний переменили, хотели уже вылезать из-за стола, а хозяйка кричит:

– Подождите, гостюшки, молочка сейчас волью на закусочку.

Приносит на стол молоко с киселем. Думает жених: «Киселя в горсть захвачу, как мать учила. Как бы это попроворней сделать?» Все едят ложками, он ложку положил перед собой на стол и думает: «Не так едят, как меня мать учила», –и вдруг цап горстью в чашку с киселем –в одну руку набрал, в карман положил, а другую – невесте:

– Ну-ка, – говорит, барышня! Может, нам вместе жить придется: тебе горсточку и мне горсточку!

Сам весь обрызгался молоком и невесту обрызгал.

Отец невесты говорит:

– Нет, нынче дочку не буду замуж выдавать, годы ей не вышли.

С тем и поехали они домой. А дурак и сейчас холостой ходит.

Жил старик со старухою, и была у них дочка хворая – на своих ногах не ходила. Старик этот рыбу да зайцев мотами ловил.

Собрал он зимой зерна пуда два-три и говорит:

– На себе нести тяжело, я возьму саночки и повезу на мельницу.

Мешочек на санки – и повез. Привез – и в мельницу, а саночки оставил около столбика.

В мельнице горел огонек и сидело несколько человек, грелось. Он тоже сел около огня.

Вскоре на жеребой кобыле привозит на мельницу мешок хлеба поп. Привязал кобылу к тому же столбику, где саночки стояли, а сам пошел в мельницу. Двое крестьян вышли, взяли попов мешок, внесли в мельницу.

Поп начал разговаривать с мельником про что-то и простоял около часу в мельнице.

А старик, Кузьмой его звали, закурил и говорит:

– Мне молоть не придется, пойду я домой. Вышел он из мельницы. Глядь: около саночек лежит жеребенок.

«Дай-ка я подшучу над попом», – подумал Кузьма.

Вернулся он на мельницу и говорит:

– А мои саночки ожеребились.

Вышли из мельницы люди. Поп говорит:

– Дурак ты, Кузьма, это ж моя кобыла ожеребилась!

А старик отвечает:

– Нет, батюшка, это мои саночки ожеребились.

– Какой ты дурной, Кузьма! – говорит поп. – Могут ли санки жеребиться?

Старик свое:

– Чудес на свете немало, а почему санки ожеребиться не могут? Потом же, батюшка, – прибавил лукаво старик, – если бы твоя кобыла ожеребилась, то около нее и жеребенок бы стоял, а он лежит около моих саночек. Я безлошадный, и от Бога на мою нужду всякое чудо возможно... Вот что, батюшка, чем нам спорить, пойдем к пану: как он присудит, так и будет.

Вот сели в поповы сани и поехали, а жеребенок следом бежит. Приехали, вошли в комнаты. Пан спрашивает:

– Зачем пришли?

Поп отвечает:

– А вот, панок, Кузьма хочет меня «подкузьмить».

– В чем дело? – спрашивает пан. Поп говорит:

– Да привез я мешок зерна на мельницу, и черт меня надоумил привязать к столбику, около Кузьминых санок, кобылу. Сам вошел в мельницу. Два крестьянина внесли мой мешок. Я поговорил с мельником о помоле без очереди. Пока стоял да разговаривал, кобыла моя ожеребилась. Кузьма вышел и говорит, что это его саночки ожеребились. Вот какой, паночек, смех. Ха-ха-ха!

Пан говорит тогда:

– А ты что, мужик, скажешь?

– У меня, панок, – отвечает Кузьма, – свидетели есть, что мои саночки ожеребились, – около моих саночек жеребенок лежал.

Пану не хотелось обидеть попа, он и говорит:

– Я вам загадаю три загадки. Кто разгадает, того и кобыла, и жеребеночек, и саночки. Что жирнее всего на свете? Что милее всего на свете? Что быстрее всего на свете?

Пан приказал дворнику взять кобылу, отпрячь, поставить в конюшню и саночки туда же.

Приходит поп в дом свой и жалуется попадье:

– Моя кобыла ожеребилась, а черт нанес Кузьму, и он хочет отобрать жеребенка. Пришлось идти к пану, чтобы рассудил нас. Вот нам пан загадал три загадки. Кто отгадает, того кобыла, жеребенок и саночки.

– А какие загадки? – поинтересовалась попадья?

– А что жирнее, быстрее и милее всего на свете?

– Хо-хо, батюшка! У нас кабан кормится полтора года печеным хлебом. Жирнее его нет ничего на свете. Быстрей нашей собаки и в свете нет. Гнали однажды собаки зайца, а наша собака, как увидела, бросилась и всех перегнала. О третьей загадке и думать нечего. Милей меня тебе никого нет.

Поп успокоился.

Пришел Кузьма в свой двор и рассказывает старухе про все, что случилось. Дочка сидела на запечке и все слышала.

– Отец, – сказала она, – это все раз плюнуть: жирнее земли, быстрее думок и милее сна ничего нет на свете.

Наутро приходит Кузьма к пану, а поп уже там. Пан спросил сначала у попа:

– Ну, батюшка, что жирнее всего на свете?

– Мой кабан, – отвечает поп, – я его полтора года хлебом кормлю.

Пан смеется:

– Не угадал. А что быстрее?

– Моя собака. Гнали однажды собаки зайца, она увидела, бросилась, всех перегнала и зайца поймала.

– Так, угодил пальцем в небо... А что милей?

– Милей моей попадьи для меня нет ничего на свете.

– Для тебя, а не для всех... Старик, расскажи теперь ты!

Кузьма отвечает:

– Что ж, панок, батюшка уже ответил.

– Подходи, старик, ближе, а то плетки получишь! Что жирнее всего на свете?

Кузьма приблизился и говорит:

– Я считаю, панок, что жирнее земли нет ничего. Каждому дает пропитание.

– А быстрей?

– Быстрее думок нет ничего. Думками везде можешь побывать.

– А милей?

– Сон милей всего на свете.

– Молодец, Кузьма! Ты угадал. Только жеребеночка я все-таки тебе не отдам.

Поп ушел, а пан говорит:

– Кузьма, расскажи, кто тебя научил так отвечать?

– Сам, панок, додумался. Пан не поверил:

– Если не скажешь, плеток получишь!

Кузьма сказал:

– Что ж, панок, есть у меня дочка хворая, на своих ногах не ходит, сидит век на запечке–она меня и научила.

Пан тогда и говорит:

– Придешь ко мне завтра, Кузьма!

А сам позвал горничную, приказал взять сто яиц, сварить и принести ему в корзине. Горничная взяла сто яиц, сварила и принесла в корзине пану.

Прошла ночь. Кузьма встал, умылся, выждал время и пошел к пану. Пан говорит:

– Ну, Кузьма, на тебе яйца, неси своей дочке; пусть она мне цыплят выведет. Принесешь цыплят – получишь кобылу, жеребенка и саночки.

Кузьма думает: «Это я сделаю. У меня четыре курицы хвохчут и еще у соседей достану».

Пришел Кузьма домой, принес яйца, рассказал дочке все.

Она и говорит:

– Подай-ка сюда яйца.

Девушка взяла яйцо, разбила – вареное. Тогда она приказала поставить корзину на стол, подать соль и хлеба.

Ели яйца, сколько хотели, потом дочка приказала матери внести просо и сварить. Мать принесла, всыпала в горшок, сварила, поднесла.

– Высыпай в белый платочек. Пусть остынет. Переночевали. Наутро дочка приказала батьке:

– Ну, отец, неси это просо пану и скажи: «Панок, цыплята готовы, да нечем кормить. Дочка прислала проса, чтоб посеяли, нажали, намолотили и пшена надрали».

Пан принял просо, посмотрел – просо вареное. Он и думает: «Обработала меня калека. Я умен, а она еще умней. Что делать? Надо ее со свету сжить!» И решил пригласить ее в гости. Как она на двор, – отвязать собак, они кинутся и растерзают ее. Он и говорит Кузьме:

– Ну, Кузьма, я прошу, чтобы твоя дочка приехала ко мне на коне–и без коня, голая – и в сорочке, с гостинцем – и без гостинца. Ступай!

Кузьма пришел, рассказал, дочка отвечает:

– Это все ничего. Сходи-ка, посмотри моты, не влез ли заяц живой.

Кузьма пошел. Стоит заяц, в мотах запутался. Кузьма выпутал зайца из мота и принес домой живого. Дочка приказала посадить зайца под печку, а потом сказала:

– Отец, принеси бредень.

Принес Кузьма бредень.

Дочка приказала отцу сделать уздечку на козла и зауздать его. Потом сняла с себя рубашку, надела бредень и приказала себя в старые ломаные санки посадить. Взяли отец с матерью козла за повод и повезли калеку к пану.

– Не везите меня открыто, из-за амбаров подвозите, – приказала дочка.

Родители так и сделали.

За амбарами дочь велела обратать козла, села на него верхом, сунула зайца за пазуху и поехала дальше. Только ввел Кузьма козла в ворота, бросились на калеку панские собаки.

Девушка, не будь глупа, бросила зайца из-за пазухи, собаки и побежали за ним.

А Кузьма повез дочку в пановы комнаты. Пан приказал снять девушку и поставить козла в коридоре. Кузьма с женой внесли дочку, посадили ее на стул.

– А гостинцы где? – спросил пан.

– Несла, да собаки вон по полю погнали, вот ты и стал с гостинцем и без гостинца.

Не хотелось пану, но пришлось отдать саночки, жеребенка и лошадь с поповою повозкой Кузьме. Так девушка отца от свирепого пана избавила.

Собрались на дороге хромой, слепой и глухой. Слепой и говорит:

– Ну, где нам денег достать?

А глухой отвечает:

– Пойдем к царю: он нам будет давать.

Пришли к царскому двору, встали там, где часовой ходит на карауле. Идет часовой, они ему и говорят:

– Господин часовой, доложи царю, что мы пришли в работники наниматься к нему.

Доложил он. Привели их к царю. А он и пытает:

– Ну, мужички, на какую работу у меня вы хотите наняться?

– Свет-государь, дай нам работу, которая полегче!

Посылает их царь в Думу:

– Как там вздумают, так и дадут работу полегче.

В Думе так рассудили: слепого посадить картошку караулить, хромого – скотину пасти, глухого поставить к царским воротам, чтоб он слушал, не поедет ли кто с колоколами мимо царского дворца. Развели их всех, каждого на свое место. Немного они побыли, хромой и думает про себя: «Что ж это мы не договорились с царем, поскольку каждому из нас жалованье? Пойду-ка я один и договорюсь». Хромой две версты шел два месяца. Доложили царю, что хромой пришел просить жалованье. Царь приказал позвать его.

– Ну, что? Хорошо скотину пасешь?

– Царь, великий император, я еще скотину не пас и не видел ее.

– А где же ты был два месяца?

– Царь-государь, меня туда на конях свезли, а я решил узнать, какое жалованье нам будут платить, и пришел оттуда пешком.

Царь и говорит слугам:

– Ему не скотину пасти, а посадить в арестантскую и кормить.

Слепой сидел на картошке. Узнали, что у него всю картошку порастаскают. Доложили об этом царю. Царь приказал привезти слепого.

– Ну, как это ты, слепой, караулишь картошку? Ведь всю ее порастаскали у тебя!

– Свет-государь, я никого не видел.

Слуги отвели слепого туда, где хромой сидел. Царь приказал:

– Запрягите три тройки и привяжите к каждой тройке по три колокола. Пусть проедут тройки мимо глухого.

Запрягли тройки и поехали мимо ворот, где стоял глухой. Он ничего не слышал. Доложили царю:

– Он и на ноги не встал, не слышал ничего.

– Отвести его к хромому и слепому.

Собрались они вместе. Царь приказывает слугам:

– Ведите и хромого, и слепого, и глухого в Думу.

Привели их в Думу. Царь говорит сенаторам:

– Ну, как вы рассудили их по разным работам? Скажите, кто тут виноват?..

Судили, судили и решили: хромой прав, зачем его послали скотину пасти, когда знали, что он хром? Сенатора, который послал его, оштрафовали на тысячу рублей. Штраф этот решили отдать хромому на прокормление. Присудили штраф и другому сенатору, который послал слепого картошку стеречь. Штраф в тысячу рублей отдали слепому на прокормление. Присудили тысячу рублей и глухому, потому что сенатор, который его посылал, знал, что он глух.

Жил купец с женою, двумя сыновьями и красавицей дочкой. На все свое имущество купец накупил товаров и поплыл морем. Случилась в тот час непогодь – буря. От нее купец и затонул со всем добром.

Купчиха очень печалилась по мужу. Еще не оправилась от этой беды – глядь, за воротами другая беда.

Раз в ясный день дети прогуливались в своем саду за каменной стеной. Откуда ни возьмись на тот час, на ту минуту лютый змей Шкурупей. Не успели братья образумиться от страху, а уж в темном облаке понес змей их милую сестрицу.

Купчиха чуть не ослепла от горя: плакала и дни, и ночи. Братья снарядились и поехали в путь-дорогу разыскивать сестру.

Купчиха стала жить без сыновей плохо, обеднела, сама таскала воду.

Три года минуло, как уехали ее сыновья, ни слуху, ни духу о них. Идет однажды купчиха за водой, притомилась сильно (она полные ведра несла), остановилась отдохнуть.

Глаза ее от большого горя и кручинушки слезами наполнились. Выкатилась слезинка из глаза, в ведро упала и моментально стала белой отборной горошиной. Понравилась горошина купчихе – достала она ее из воды, проглотила, и родился мальчик. Назвали его Катигорошинка.

Не по дням, а по часам рос Катигорошинка, даже можно сказать, не по часам, а по минутам; учился хорошо и скоро писать и читать стал не только лучше мальчиков, которые с ним в школу ходили, но лучше самих учителей.

Услыхал раз Катигорошинка от матери, что сестру его змей украл, и говорит:

– Благословите, матушка, в путь-дорогу!

– Куда ты, сынок, последняя ты у меня радость и утешение!

– За сестрой, матушка! Благословите в путь-дорогу!

Дала ему мать иголочку и свое родительское благословение.

Из дому Катигорошинка пошел сперва к кузнецу:

– Перекуй на трость иголочку!

Кузнец сковал. Катигорошинка подбросил скованную тросточку, ладонь подставил – тросточка сплющилась (в ней было двадцать пять пудов).

Сковал кузнец новую тросточку. Катигорошинка подбросил ее, подставил богатырское колено, она ударилась и сломалась.

Третий раз вышла добрая трость. Как махнул ею вверх Катигорошинка, даже загудела. Подставил голову, ударилась с большой высоты, но осталась цела, а на голове у Катигорошинки только волосы дрогнули.

– Эта тросточка по мне!

Зашагал богатырь в путь-дорогу.

Доходит до большой равнины. Там конюх стадо лошадей пасет. Конюх, как увидел Катигорошинку, давай кричать:

– Не ходи, не ходи: на верхней дороге жеребец тебя затопчет.

А Катигорошинка все идет и идет. Жеребец набросился на него. Он схватил жеребца за хвост да об землю как ударил, так шкуру и стащил.

– Вот ты мне своей лошадкой хвалился, а теперь шкуркой полюбуйся! – кричит Катигорошинка конюху.

Плачет конюх: загубит его теперь змей Шкурупей.

Катигорошинка как услыхал имя Шкурупея, очень обрадовался, что на след напал, идет к змею. На дороге облупил еще быка-бодуна, то же сделал и с бараном-бодуном.

Приходит к озеру. У озера растет могучий дуб, а под дубом находился мужественный человек.

– Какого ты роду-племени? – спрашивает Катигорошинку.

– Зовусь я Катигорошинка, а иду я к змею Шкурупею. Ты мне покажи дорогу.

– Пятьдесят лет я охраняю озера своего господина, змея Шкурупея, и еще никому не поздоровилось, кто со мной в бой вступал. И ты, молодой юноша, лишишься сейчас жизни, если далее пойдешь. Вот видишь, лежит сюда дорожка к озеру от дворца, что виднеется вон там, на горе. Туда скоро прилетит мой хозяин, лютый змей Шкурупей. Он на два аршина воды выпивает из этого озера и на аршин земли поедает, и крепко-накрепко он приказал мне никого не пропускать к нему во дворец.

Катигорошинка вступил в бой с мужественным человеком и сразу убил его своей тросточкой. Убил, под дерево положил и пошел дорожкой в Шкурупеев дворец. Подходит к дворцу.

У окна сидит, скучает красна девица. Как увидела человека, удивилась и очень обрадовалась.

Катигорошинка шапку снял, письмо от матери на голову положил и стал на колени перед окном.

Сестра взяла письмо, несколько раз перечитала его. Она сомневалась, что Катигорошинка ее брат, и тогда только поверила, когда в дом вошел: заметила, что на маменьку похож.

– Пожалей ты себя, Катигорошинка, уйди поскорей отсюда, пока жив, братья твои тут давно свою жизнь кончили.

– Нет, не за этим я сюда пришел, сестрица, и, пожалуйста, не сомневайся, я со змеем Щкурупеем справлюсь.

Заслушала сестра полет змея Шкурупея, спрятала своего братца, как могла. Влетает во дворец змей, превратился в красивого, стройного молодца.

– Кто-то есть у нас из русских! – сказал змей.

– Это ты по Руси летал, русского духу набрался!

Катигорошинка не утерпел, кричит змею:

– Это я, Катигорошинка, пришел к тебе в гости, змей Шкурупей!

– А, это ты, Катигорошинка! Ну, выходи, побратаемся!

Катигорошинка вошел в комнату к змею с тросточкой.

– Подай нам обедать! – говорит Шкурупей.

Все кушанья были приготовлены, как надо быть, только напоследок Шкурупей попросил себе оловянных, медных и чугунных орехов. Так кусал их, что они у него на зубах скрипели. Кусает, а сам искоса поглядывает на Катигорошинку, испугался ли он?

– Видишь ты, как я грызу орехи?

– Вижу! Грызи себе на здоровье! Пойдем в поле на поединок! – предлагает Катигорошинка змею Шкурупею.

Пришли в поле.

– Дуй себе поле!

– Для меня и это хорошо.

Змей Шкурупей стал дуть. Под ним скоро сделалась вся земля медная. Начали бой на этом медном поле.

Катигорошинка дерется тростью, а Шкурупей – руками и ногами.

Первым утомился змей, на три дня просит отдыху.

Катигорошинка дает ему отдыху только на три часа, но с таким условием, чтобы Шкурупей указал, куда он подевал его братьев. Шкурупей соглашается. Ведет его Катигорошинка, держит за горло, чтобы не ушел. Идут в сад.

Около огромной дубовой колоды увидал Катигорошинка своих братьев мертвыми. Волосы их втиснуты в расщеп дубовой колоды. Так томились они долго, пока, бедняжки, жизнь свою прикончили.

– Оживи братьев, а не то тут тебе и смерть.

– Позволь мне, Катигорошинка, из дому принести две бутылки.

Катигорошинка разрешил, идет за Шкурупеем и за горло держит.

Достал змей две бутылочки, из одной пить хочет, уж ко рту поднес.

– Дай мне вперед попробовать! – говорит Катигорошинка.

Напился волшебной воды Катигорошинка и почувствовал сразу в себе прибавление силы. За хитрость змеиную хотел было Шкурупея убить тут же на месте, да раздумал: надо братьев спасти. Подошли к их трупам опять, брызнул на них змей мертвой водой, они окрепли, только дыхания у них нет. Брызнул змей на мертвецов из другой бутылки: братья сразу ожили. Увидели змея Шкурупея и решили, что это он их от смерти избавил, стали перед ним на колени и благодарят. Обидно стало Катигорошинке, что его братья змею кланяются, ударил он змея своей тросточкой, у него и дух вон.

Повеселились сестра и братья и пустились в путь-дорогу.

Отошли немного и остановились отдохнуть на зеленой долине, около озера, под тем самым дубом, где стоял мужественный человек. Наступила ночь.

– Я не могу идти дальше! – говорит Катигорошинка. – Меня сон одолевает. Я засну здесь под тенистым дубом. Сплю я не по-вашему – крепко. Когда придет время трогаться в дорогу, выбейте из моих рук тросточку, я сейчас же проснусь!

Только проговорил он это и сейчас же заснул богатырским сном. Братья плохо спали, завидуют ему, стали между собой совет держать, каким способом Катигорошинку уничтожить, чтобы сказать матери, что не он, а они сестру у змея отбили.

– Не может быть, чтобы он нам брат был! – говорят. – Маменька наша уже в таком возрасте, что даже невозможно подумать, чтобы у нее дети родились. Убьем же его. Одним махом только его, пожалуй, не убьешь – проснется и нам несдобровать тогда. Вот что. Сделаем волосяной канат, свяжем его по рукам и ногам, привяжем к дубу, он и помрет голодной смертью.

Окружили братья Катигорошинку волосяным канатом, привязали к дубу, а сестре велели молчать и все, что они будут говорить матери, подтвердить.

Вернулись братья с сестрой к купчихе и заявили, что со змеем справились и сестру освободили.

Мать о Катигорошинке расспрашивает, а они будто ничего не знают и не ведают о нем.

Проснулся Катигорошинка и говорит сам себе:

– Ах, как я спал долго! – огляделся и видит: он к дубу привязан. Ворохнулся – дуб задрожал. Выпрямился, встал и дуб вырвал с кореньями из земли и так пошел к матери. Идет и за собой дерево тащит.

Мать увидела Катигорошинку, очень обрадовалась, а братья перепугались и давай прятаться.

– Выходите, развяжите меня и просите прощения у матушки! Не выйдете – плохо вам будет.

Вышли братья, развязали Катигорошинку.

– Прости нас, маменька, прости и ты, братец!

Мать сразу простила, а Катигорошинка подумал, подумал и говорит:

– Ладно, прощаю вам первую вину. После этого братья стали жить дружно.

Я у них бывал, мед, пиво пивал, по усам текло, а в рот не попало!

Шли на заработки два портных – молодой и старый. Прошли около трех суток и никак не могли найти работы: в какую деревню ни зайдут, им отвечают:

– У нас уже свои портные все пошили, вы опоздали!

Харчи, которые брали из дому, вышли, а дела становились все хуже и хуже. Вот перед вечером подходят они к одной деревне, в которой от роду не бывали, и видят: на дороге железный клец от бороны лежит.

Молодой портной поднял клец, посмотрел и опять бросил. Старый портной поднял клец и положил в сумку: «Авось, думает, пригодится где-либо».

Наступила ночь. Портные решили переночевать в этой деревне.

Попросились к одной богатой старушке. Вошли в избу, разделись, сели и ожидают: не даст ли старуха чего покушать. А кулачка настолько была жадна, что даже и сама в присутствии портных ужинать не стала.

Портные посидели, посидели, видят, что старуха не дает им поесть, и решили купить у нее что-нибудь, хотя денег у двух было всего восемьдесят копеек. Вот старый портной и говорит:

– Бабушка, не будет ли у тебя чего-нибудь покушать? Мы тебе заплатим.

– Да есть немного супчику и то посолить нечем.

– Нам соль не нужна: у нас есть клец-солонец, которым мы уже двадцать лет суп и все, что хочешь, солим!

Старый портной вытащил из сумки клец-солонец и говорит:

– На, бабушка, помой его немного, а то я уронил его по дороге и загрязнил.

Старуха помыла клец-солонец, попробовала на язык и говорит:

– Какой же это солонец–не солен нисколько!

– Ты не знаешь, как с ним обращаться, – сказал старый портной. – Налей-ка супу, посмотришь, как мы солить будем, и ты охотно поверишь.

– Ну-ну, – сказала старуха. – А за суп сколько вы мне заплатите?

– У нас есть восемьдесят копеек, все и отдадим тебе! – сказал портной.

Старуха налила немного супу и поставила на стол. Старый портной взял клец-солонец, отошел от стола, сел около старушки и стал объяснять, как надо клецом суп солить. А молодой портной в это время достал из кармана горсть соли и высыпал в суп. Старушка выслушала портного и говорит:

– Ты вот рассказывал мне, а я все не верю. Попробуй посоли, а я посмотрю да покушаю, тогда поверю.

Портной переморгнулся с товарищем, видит, что все в порядке, и говорит старухе:

– Пожалуй!

Быстро опустил клец в суп и стал размешивать.

– Ну, кушай!

Старуха покушала и говорит:

– Вот теперь верю, даже пересолено. Но все же, милые портные, вы нехозяйственно обращаетесь с клецом: бросаете на землю. Этак он может скоро испортиться.

Старуха подлила портным супу, стала к ним приставать:

– Продайте мне этот клец!

Портные сперва делали вид, что не соглашаются, потом старый встал и говорит:

– Вот что, бабушка, так как у тебя нет соли, продадим тебе клец. Давай буханку хлеба и кусок сала – и дело с концом. А клеца тебе на полный век хватит, даже и внукам останется.

Старуха согласилась, дала буханку хлеба и кусок сала. Портные положили все это в сумку, отдали ей клец-солонец и легли спать.

Старуха завернула клец в чистое полотенце и спрятала в сундук под замок. Назавтра рано портные собрались, забрали сумку и подались работы искать.

Встала и старуха. Сварила супу к завтраку, достала клец-солонец и стала солить. Помешала немного, покушала – не солено, помешала еще, опять покушала – не солено. Рассерчала старуха да как начала мешать беспрерывно. Минут пять мешала, покушала – опять не солено. Ударила старуха клец об пол, потом вспомнила про буханку хлеба и кусок сала, схватила себя за голову, упала на пол и умерла от непомерной жадности.

Жил мужик. Было у него три сына – все большие охотники. Только не было никому счастья. Как-то ездили они по пущам и заблудились. Поговорили между собой, и каждый поехал свою долю искать. Три дня выбирались они на большую дорогу, где стоял столб. От того столба – три дороги, а на том столбе – три таблицы: «Кто поедет направо – сам будет сыт, а конь будет голоден». «Кто поедет налево – конь будет сыт, а сам будет голоден». «Третьей дорогой кто поедет, в Вахрамеевом царстве будет царем».

Были братья голос в голос, волос в волос, рост в рост, как один. Иван Иванович был старший брат. Приезжает он в Вахрамеево царство. Принял его царь:

– Как тебя звать? – спрашивает. – Какие знаешь ты мастерства?

– Я – самосильный охотник!

Царь выслал его на охоту. Лес был – непроходимая пуща. Идет Иван, навстречу ему лев, как крутая гора, надвигается. Он изготовился его бить. Лев говорит Ивану:

– Не бей ты меня: я тебе дам своего детенка, он тебе пригодится.

Немного пройдя, встречает Иван медведицу. Он изготовился ее бить. Она говорит ему:

– Иван Иванович, не бей ты меня! Вот тебе в дар медвежонок, пригодится.

Он и ее не стал бить. Немного прошел, встречает волчицу. Волчица говорит:

– Иван Иванович, не бей меня!

Он не стал и ее бить. Она дала ему своего волчонка. Иван купил себе лошадь. Львенок, медвежонок и волчонок ходили за ним вслед. Царь Вахрамей обвенчал Ивана Ивановича со своей дочкой. Иван Иванович после свадьбы захотел поехать на охоту со львенком, медвежонком и волчонком. Была в этом царстве на северную сторону незахожая пуща. Жена и говорит:

– Друг мой милый, не езди ты в эту пущу! Там большие холода и лютые морозы.

А он рассуждал сам с собой. «Какой же я охотник, если не побываю в этой пуще?» Надумал и поехал. Только въехал в лес, сделалось темно, подул холодный ветер, ударил лютый мороз. Заблудился он в том лесу и заночевал. Видит, где-то далеко огонек светится.

– Ну-ка, лев, ты силен и прыток, принеси-ка нам огню! А ты, медведь, принеси дров! А ты, волк, принеси поросенка на ужин!

Лев огня принес, волк – поросенка, а медведь наносил дров. Иван огонь разложил. Стали они поросенка готовить на ужин.

В этом лесу жила ведьма – Баба-яга, костяная нога. Сама была смугла, а глаза, как угли. Только Иван стал ужинать, вот она и несется, под ней земля трясется.

– Ах, милый мой ночлежник, обогрей меня, а то я замерзла!

– Что ж, бабушка, пойди, грейся!

– Нет, батюшка, боюсь охоты твоей!

– Не бойся, бабушка, ступай, цела будешь!

– Нет, батюшка, боюсь. Вырви пять волосков: из своей головы, из лошадиной и из каждого зверя твоей охоты.

Иван вырвал и подал ведьме. Она как дунула, так Иван Иванович и его охота окаменели. А жена ждет его дома.

Ехал дорогой старшего брата средний брат, Данила Иванович. Встречается с ним лев. Он хотел убить его. Лев говорит:

– Ах, Данила Иванович, не бей меня: вот тебе львенок, он тебе пригодится.

Данила Иванович не стал его бить, а львенка взял. Немного проехал, встречает медведицу, хотел ее убить. Она говорит:

– Ах, Данила Иванович, не бей меня: вот тебе в дар медвежонок, он тебе пригодится.

Взял он медвежонка и поехал дальше. Встречается с ним волчица и говорит:

– Ах, Данила Иванович, не бей меня: вот тебе волчонок, он тебе пригодится.

Рано поутру собирается Данила на охоту.

Данила, как и его брат, заехал в ту пущу. Стало ему там холодно, заночевал он. Льва послал за огнем, медведя – за дровами, а волка – за поросенком. Стали они готовить ужин. Летит Баба-яга, костяная нога, сама смугла, а глаза, как угли. Несется, земля трясется!

– Обогрей меня!

– Подойди, бабушка, грейся!

– Нет, батюшка, вырви по пять волосков: из своей головы, из лошадиной и из каждого зверя.

Он вырвал и подал ей. Она как дунула, так Данила Иванович со своей охотой и окаменел.

Ехал по той же дороге третий брат, Никита Иванович. Навстречу ему лев. Он хотел убить его, а тот и говорит:

– Ах, Никита Иванович! Не бей меня, вот тебе львенок, пригодится.

Взял Никита львенка и поехал дальше. Встречается медведица.

– Ах, Никита Иванович! Не бей меня, вот тебе медвежонок, он тебе пригодится.

Взял он медвежонка, поехал. Встречается с ним волчица:

– Ах, Никита Иванович! Не бей меня, вот тебе волчонок, он тебе пригодится.

Приехал Никита Иванович, сильный, могучий и храбрый воин, к Вахрамеевой царевне. Она обрадовалась, когда его увидела, и признала за своего мужа. Целовала, к сердцу руки прижимала. Ложатся спать. Никита кладет меч под голову:

– Ну, жена, сегодняшнюю ночь кто к кому перевернется, тому голова прочь.

Они целую ночь не шевельнулись. Вставши рано поутру, поехал Никита искать своих братьев. Въехал в запрещенную пущу с северной стороны. Подъехал он к тем камням, в которые ведьма превратила его братьев с их зверями. Послал льва за огнем, медведя– за дровами, а волка – за поросенком. Стали готовить ужин. Баба-яга несется, земля под нею трясется.

– Ах, милый человек, пусти обогреться!

– Поди, бабушка, грейся!

– Нет, батюшка, дай мне по пяти волосков из своей головы, из лошадиной и из каждого твоего зверя!

Никита говорит:

– Ну-ка, лев, медведь и ты, волк, волоките ее на огонь!

Вот она крутилась, крутилась, а ее звери терзают; не вытерпела, закричала зычным голосом:

– Ах, Микита Иванович! Не пали ты меня: я всех твоих братьев оживлю!

– Оживляй, старая псовка!

Она как дунула на эти камни, так они и сделались людьми.

Иван Иванович, Данила Иванович и Никита Иванович схватили Бабу-ягу и спалили на могучем огне. Приехали все трое в Вахрамеево царство. Вахрамей собрал великий бал, и были все короли на этом балу, гуляли, пировали около моря. А в том море жило морское чудовище. Выкинуло оно на берег письмо. В нем написано: «Иван Иванович, Данила Иванович, Никита Иванович! Вы погубили мою мать, я погублю ваше царство, а если не хочет царь Вахромей, чтобы его царство погибло, пусть вывезет свою дочку в золотом берлине {карете} на край моря».

Царь Вахрамей посадил свою дочку в золотой берлин и поставил на край моря. Братья стали ночью около кареты.

– Ну, львы, держите крепко берлин за задние колеса, а вы, медведи, ляжьте по краям, а вы, волки, когда выйдет чудовище из моря, хватайте его за шею.

В самую полночь стало волноваться море. Выскочил из моря Чудо-Юдо, стал тянуть в море берлин, а львы не пускают.

– Вы, медведи, садитесь ему на плечи, а вы, волки, дерите ему икры.

Свалили Чудо-Юдо всем миром на морской берег, порубили его на мелкие куски. Привезли царевну медведи в царский дворец. Царь Вахрамей по случаю спасения его дочки устроил пир на весь мир. И я там был, мед, пиво пил, по усам текло, а в рот не попало.

Жил купец, богатый человек, у него было три сына. Когда он умер, отказал все свое богатство двум сыновьям, а третьему сыну, Ивану, не оставил ломаного гроша. И прозвали его за это Иван Бесчастный. Вот взял он сумку и пошел по миру. Много времени ходил, и везде его стали звать Иван Бесчастный. Царская дочка увидела Ивана и полюбила его за красоту необыкновенную, полюбила и задумала за него замуж выйти. Взяла с собой сумку золота и серебра и пошла по миру, чтоб найти Ивана Бесчастного. Несколько времени ходила, но его не нашла… Один купец давал пир. Она услыхала об этом и пошла на этот пир. Приходит, увидела Ивана Бесчастного, поклонилась ему:

– Здравствуй, Иван Бесчастный! Возьми меня замуж!

– А как же мне тебя взять?

– Попроси купечество, чтоб нас обвенчали!

Объявили купечеству, много купцов собралось, согласились обвенчать их для смеху. Обвенчался Иван с «царевной-нищенкой», поблагодарил купечество и пошел с женой в другой город. Царевна-нищая купила дом, и начали они жить, справили все свои хозяйственные дела. Обжившись, жена дает пятьдесят рублей Ивану:

– Пойди, друг мой, купи мне золота, буду вышивать.

Он пошел в город. Ходил, ходил, нигде не найдет. У одного старика нашел, купил, пришел домой, отдал золото жене. Поужинали, лег спать Иван, а женка запалила свечку и начала вышивать. Вышила золотом платок. Иван проснулся, чаю напился, идет в город прогуляться. Жена отдает ему платок.

– Продай его, – говорит.

Пошел Иван, ходил по всему городу: к которому купцу ни покажется, все боятся взять платок, вышитый золотом, думают, какой товар странный. По всему городу ходил, никто не купил. Заходит к тому самому старику, у которого купил золото. Старик кричит:

– Что, Иван Бесчастный, продаешь ай покупаешь?

– Продаю платок.

– Покажи!

Посмотрел платок старик и говорит:

– Что, Иван, берешь: деньги или добрые слова?

Иван отвечает:

– Беру добрые слова!

Пришел Иван домой, жена спрашивает:

– Что ты, мой друг, взял за платок?

– Взял добрые слова!

Жена думает: «Такой дорогой платок и за добрые слова».

Опять идет Иван в город. Жена дает ему сто рублей – купить золота. Он походил по городу, не нашел, опять заходит к старику. Купил у него на сто рублей золота, приносит домой, отдает своей супруге. Она опять вышила платок. Опять идет Иван в город, она дает ему платок.

– Продай, – говорит.

Долго ходил по городу Иван: в какую лавку ни зайдет, покажет платок – купечество боится купить, думают: где Иван Бесчастный берет эти платки? Опять пошел к старику. Старик и кличет:

– Иван Бесчастный, продаешь или покупаешь?

– Продаю!

– Что берешь – деньги или добрые слова?

Иван подумал и говорит:

– Возьму добрые слова!

Приходит домой, жена спрашивает:

– Что ж ты взял за платок?

– А снова добрые слова!

Жена опять думает: «Все слова да слова».

Но ничего больше не сказала, терпит. Несколько прожили, она опять ему дает денег полтораста рублей:

– Иди в город, купи золота!

Пошел Иван Бесчастный, купил у старика золота на полтораста рублей. Принес домой, отдал жене. Жена начала третий платок вышивать и вышила лучше прежних. Собрался Иван в город идти, она ему отдает платок и думает: что же он возьмет за этот платок?

Пошел он в город, обошел все лавки, никто не купил: все боятся покупать платок, вышитый золотом. Идет около знакомого старика. Старик кричит:

– Что, Иван, продаешь или покупаешь?

– Продаю!

– Покажи!

Посмотрел и говорит Ивану:

– Что берешь: деньги или добрые слова?

Иван говорит:

– Добрые слова!

Тогда старик говорит ему:

– Будешь доволен! Только смотри, не забудь моего приказания: «Замахнешься – не руби, подумай!»

Поблагодарил Иван старика и пошел.

Пришел домой, жена и спрашивает:

– Что ж ты взял за платок?

– Взял добрые слова!

Жена стерпела и на этот раз. Несколько времени прожили, жена его забеременела и говорит:

– Что, друг мой Ваня, я много денег издержала на платки. Теперь тебе надо иметь работу.

Иван пошел на пристань и нанялся там у купцов в работники, чтобы ехать с купцами за границу. Взял он деньги наперед, отдал жене на расходы, а сам распрощался с ней и уехал за границу на купеческом корабле.

Иван с купцами прожил там шестнадцать лет. Купцы набрали товаров на все свои семь кораблей и отправились домой. На море поднялась буря. Начали корабли тонуть. Нужно было человека бросить в море, чтобы корабли не потонули. Купцы начали уговаривать Ивана Бесчастного, чтобы он согласился один утонуть в море.

Он согласился, но чтоб один, седьмой, корабль купцы оставили на том месте, где он утонет. Бросили его в море, а на седьмом корабле опустили якорь.

Иван Бесчастный попал в пучину, сошел в преисподнюю, а там свет такой же, как на земле. Попал он к царю, а его там и царь, и царица знают.

– Здравствуй, Иван Бесчастный! Рассуди ты нас с царицей. Живем мы пятнадцать лет и всё спорим. Я говорю царице, что на свете нет ничего дороже золота, серебра да дорогих каменьев, а царица говорит, что сталь, железо дороже всего на свете.

Иван им говорит:

– Я вас рассужу: золото, серебро и дорогие каменья – это для царей, для князей, а сталь и железо – это для мужиков.

Царь и царица остались довольны Иваном и сейчас же помирились.

– Благодарим тебя, Иван, за честность. Вот тебе наш подарок за это – ящик с драгоценными камнями.

Выбросило Ивана на верх моря. Смотрит: корабль, который купцы ему оставили, стоит. Он влез на корабль и отправился в путь за купцами. Нагнал, и поплыли они вместе – все семь кораблей.

Плывут мимо одного королевства. Дает знать им король, чтоб не проезжали мимо, чтоб зашли на поклон к нему. Купцы остановились возле дворца королевского и начали выбирать хорошие товары в подарок королю, отобрали каждый по штуке и спрашивают Ивана:

– Что же ты возьмешь?

Иван отвечает:

– Корабль вы мне пустой дали: с рогожами да с плохими мехами. Самый последний товар. Неужели меня за ваши подарки не примут? И меня за ваши подарки примут.

Купцы не знают, что у Ивана есть бриллиантовых камней ящик. Он взял из ящика бриллиантовый камень с куриный желток, спрятал в рукав и пошел вместе с купцами. Купцы смеются:

– Иван Бесчастный идет ни с чем к королю! Пришли и начали отдавать подарки королю. Иван около короля повернулся. Король вышел в другую комнату. Иван дал ему драгоценный камень. Король посмотрел на этот камень драгоценный – осветило всю комнату. Посадил король Ивана за стол на куте. Купцам подносят вино прислуги королевские, а Ивану – сам король. Купцам обидно. Думают: корабль Ивана пустой и ничего он не принес королю, бывший их работник, а такие почести? За что? Поблагодарили они короля и пошли к кораблям. Иван их нагнал и смеется:

– Вот вы хозяева были мои, а король меня угостил из своих рук, а не вас.

Купцам прискорбно слушать такие слова.

Попросила жена короля их на поклон, хочет им честь отдать. Купцы берут лучшие товары и спрашивают Ивана Бесчастного:

– Что же ты возьмешь на поклон?

Иван отвечает им:

– Братцы, вы знаете, что мой корабль пустой. Буду и я сыт за вашими подарками.

А сам взял в ящике второй камушек, и они пошли.

Принесли купцы королеве товары. Слуги ее товары принимают, а королева около Ивана вертится. Иван из рукава подал ей камушек. Она в другую комнату вышла, разжала руку, в которой камушек держала, – осветило всю комнату.

Посадили купцов за стол, Ивана – на куте. Начали потчевать {угощать}. Купечеству подносили служители, а Ивану – сама королева. Купцы посматривают один на другого. «Что такое, что Ивану большая честь, чем нам?» Поблагодарили королеву и пошли. Дорогой между собой говорят:

– Ну, если третий раз попросят на поклон, мы сделаем то, чего Иван и не думает!

Попросила королевская дочь купцов на поклон: не дороги ей товары, что они носят, а хотелось королевской дочке, чтобы Иван принес бриллиантовый камушек.

Начали купцы выбирать самые лучшие товары и Ивану говорят:

– Что же ты понесешь?

– А что ж нести мне? Вы знаете, что мой корабль пустой. За вашими товарами и я буду сыт.

Иван в рукав камушек положил и пошли к королю. Купцы сговорились: «Или мы пропадем, или Ивану голову долой».

Пришли к королю, отдают товары, а около Ивана королевская дочка вьется. Он ей из рукава тайком подал камушек. Вышла королевская дочка в особую комнату, посмотрела: камень чуть не ослепил ее.

Посадили купцов за стол. Ивана – на куте. Начали потчевать. Купцам подносит прислуга, а Ивану – сам король и королевская дочка.

Вышли купцы из-за стола, поблагодарили короля и сказали в один голос, что они недовольны. Король спрашивает:

– Чем же вы недовольны?

– Тем мы недовольны, что бывший наш работник больше у вас в чести.

Король говорит:

– Может быть, его товар дороже ваших всех кораблей?

Они отвечают:

– Мы согласны: ежели у него, у нашего работника, будет товар дороже нашего, то пусть нам головы отрубят. Но ежели у него хуже товар, то ему отрубить голову.

Спрашивает король у Ивана:

– Согласен ты на этот суд?

– Согласен! – отвечает Иван.

Король потребовал в его присутствии всех расписаться, что они согласны на такой суд: «Или Ивану голову долой, или им». Все расписались.

Пошли в корабли выгружать товары, выгрузили и пересмотрели. Оказалось, у купцов товар лучше и богаче, а у Ивана совсем плохой товар.

– Вот, – говорят купцы королю, – за что нам обидно: бывший наш работник, товары у него хуже наших, а чести ему больше, чем нам.

Присудили судьи Ивану отрубить голову. Купцы рады, засмеялись. Тогда Иван говорит королю:

– Позвольте мне сходить самому в мой корабль пустой!

Пошел Иван на корабль и принес ящик с драгоценными камнями. Принес, открыл. Засияли камни ярче солнца. Купцы испугались, пали на колени перед Иваном:

– Прости ты нам нашу ошибку, не погуби наших жен и детей! Мы тебе за это все наши корабли со всеми товарами отдаем и обещаем доставить их на самую пристань, будем твоими подвластными!

Иван простил купцов и получил крепость {Документ, передающий право владения чем-либо.} на все корабли. Приехали они к своему городу ночью. Иван Бесчастный оставил на пристани с приказчиками все корабли, а сам пошел к жене. Пришел в дом тихонько, никого не разбудил, достал огня, посмотрел на жену: она спит и два молодца с ней лежат. Иван думает: «Я за границей с делами справлялся, а она тут завела двух любовников». Рассердился он, схватил саблю, только поднял и хотел зарубить их, – вспомнил добрые слова старика: «Замахнешься – не руби, подумай!» Не стал рубить Иван, разбудил жену, говорит ей:

– Здравствуй, жена!

Жена проснулась, испугалась, узнала и обрадовалась, отвечает:

– Здравствуй, мой друг Иван Бесчастный! Давно я не видала тебя! Вон какие сыны у тебя выросли уже! – Двойню родила. – Ну, а как твои дела?

– Пригнал семь кораблей с товарами!

Жена ему не верит:

– Где тебе взять их без денег? Ты свое все за добрые слова роздал!

Наступило утро. Иван продал свои товары и корабли, деньги принес жене.

– Ну, жена, теперь поживем! Ты сынов вырастила, а я богатство нажил!

– Теперь, друг мой, надо идти к моему отцу и попросить прощенья. Я ведь царская дочь!

Иван думает: «Как же это так, шла за меня нищей, а теперь – царская дочка?»

– Я, – говорит жена, – на красоту твою польстилась, нарядилась нищей, нашла тебя и пошла за тебя замуж. У меня до сих пор хранится золото и серебро, которое я у отца взяла. Теперь, мой друг, слушай меня, да смотри, не ошибись! Не назови моего батюшку-царя отцом до времени. Возьми бриллиантовый камушек, снеси царю и попроси позволения против царского дома дворец выстроить.

Пошел Иван Бесчастный к царю и подарил ему бриллиантовый камушек. Царь был очень доволен подарком, спрашивает:

– Чем мне наградить тебя?

Иван отвечает:

– Если на то пошло, позвольте мне выстроить дворец против вашего.

Царь говорит:

– Строй, а когда у тебя не хватит капиталу, я помогу тебе!

Иван Бесчастный поблагодарил царя и начал строить дворец, нанял разных мастеров: каменщиков, столяров, кровельщиков. Дворец отделали в два года. В нескольких комнатах Иван бриллиантовыми камнями стены украсил. Отделавши все комнаты, Иван пошел царя звать на открытие дворца.

Царь согласился. Пригласил некоторых королей-соседей и князей быть у Ивана на открытии дворца. В назначенное время созванные лица собрались к Ивану Бесчастному.

Прошла церемония, пили, гуляли. Ивана поздравляли.

Пришел Иван к жене, говорит:

– Ну, как мне теперь у отца просить прощенья?

– Иди и скажи: «Прости, царь!» Приходит Иван к царю и говорит:

– Прости, царь.

Царь ему говорит, что ему не за что прощать. Князья и короли говорят:

– Вы ему простите, хоть он и не виновен! Царь говорит:

– Ну, хорошо, я тебя, Иван, прощаю!

Как только царь сказал «прощаю», выходит Иванова жена, кланяется царю. Иван говорит:

– Это ваша дочка – моя жена.

Царь был очень доволен, что его зять умный человек. Стали они все вместе жить, поживать да добра наживать.

Возле дороги мужик месил глину. Заметил, что едет барин, быстро вытер ноги, выбежал на дорогу и кланяется.

– Видно, и среди мужиков есть тоже умные люди! – сказал барин.

– Есть, барин, всякие мужики.

– А как ты думаешь, среди нас, бар, есть умные?

– У вас половина полоумных, а половина – совсем дураки! – ответил мужик.

– Так, так, – согласился барин, не понимая, шутит ли мужик или говорит всерьез.

Проехал немножко барин, одумался.

– Стой! – кричит он кучеру. – Ворочай назад, меня дураком назвали. Я покажу сейчас мужику, как меня оскорблять.

Подъезжают опять к мужику и садят его с собой в карету.

– Поедем со мной в суд, там ты ответишь за свои слова! – пригрозил мужику барин.

– Я бы поехал, барин, – сказал мужик, – но поздновато уже, а к судьям придется ехать по лесу, в котором много медведей!

– Ну, ну, не отговаривайся. Быстрей собирайся. А медведей я не боюсь, у меня есть ружье! – закричал барин.

Взял барин мужика в свою карету и повез. Въехали в лес, их застигла ночь. Увидал мужик вывороченную березу и говорит:

– Ну, барин, смотри, вон медведь сидит! Что будем делать?

Испугался барин, задрожал весь, схватился за ружье.

– Я буду сейчас стрелять! – зашептал он.

– Что ты, барин, только хуже раздразнишь его, и нам несдобровать тогда! – сказал мужик.

– Мужичок, милый друг! – взмолился барин. – Спасай, скажи, что делать?

– Нам нужна собака, медведь очень боится собак! – ответил мужик.

Барин стал просить кучера лаять по-собачьи. Тот залаял.

– Тише, тише! – закричал мужик на кучера. – Ты плохо лаешь, только дразнишь медведя!

– Мужичок, попробуй ты, голубчик! – взмолился барин.

– Нет, барин, у меня совсем нет голоса! – ответил мужик.

Нечего делать: барин залаял сам по-собачьи.

– Вот ты, барин, лаешь хорошо, как собака!

Лаял барин полную ночь. Когда наступило утро и стало ясно видно, что никакого медведя нет, а лежит у дороги вывороченная береза, мужик сказал барину:

– Ну вот, барин, ты говорил, что среди вас нет дураков, да ты же первый дурак: полную ночь лаял на корягу!

– Ладно, мужик, иди назад: ну его к лешему, такой суд! Только ты, пожалуйста, никому не рассказывай, как я всю ночь на пень лаял! – попросил барин.

– Нет, барин, теперь я пойду в суд и расскажу всем, как ты всю ночь собакой на пень лаял!

– Не надо, ради бога, не надо! Никому не рассказывай! Я дам тебе сто рублей, только никому не говори.

Засмеялся мужик, взял у барина деньги и пошел обратно домой.

В некотором царстве, в некотором государстве появился рассказ не от нас, как жили два брата: один богатый, а другой бедный. Вот они прожили несколько лет. Потом приходит, как у нас называется, родительский день–радуница, нужно поминать родителей. У богатого брата всего довольно, а у бедного нет ничего. Бедный брат и говорит своей хозяйке:

– Иди-ка сходи к моему брату, попроси чего-нибудь. Может, и даст чего помянуть родителей.

Вот она пошла к его брату, богачу. Входит в хату:

– Здравствуйте!

– Здравствуй, проходи, садись!

А она говорит:

– Нет, некогда мне сидеть, пришла я за делом. Сделай милость, у нас сегодня родительский день, дай нам кусочек мяса помянуть родителей.

Богач говорит:

– На, неси брату. Пусть отдаст бродяге!

Вот она взяла мясо и понесла домой. Приносит и говорит:

– Прислал тебе его брат, велел отдать бродяге!

Бедняк думает:

– Как мне быть, он прислал не мне, а бродяге. Пойду искать бродягу.

Вот он шел, шел. Встречается с ним бродяга и говорит:

– Здравствуй, мужичок, куда идешь?

– А иду искать бродягу.

– Я бродяга, давай мне мяса!

Бедняк спрашивает:

– А ты мне за это что дашь?

– Из того, что я тебе дам, смотри, не бери ничего, а только возьми черную курицу!

Мужик отдал бродяге мясо. Бродяга говорит:

– Отступи три шага назад!

Мужик отступил, видит: стоят хоромы, а в них на столах вина, закуски, кушанья разные. Бедняк три дня жил и гулял в этих хоромах. Потом ему говорят:

– Ну, что ты себе возьмешь? Золота или серебра?

– Нет, не надо мне ни золота, ни серебра, а дайте мне черную курочку!

Ему отвечают:

– Как ты человек хороший, возьми свое!

Бедняк взял курочку и пошел. Шел, шел и говорит себе:

– Ну и на что я взял эту курицу? Лучше бы я взял золота или серебра.

Откуда ни возьмись – бродяга, стал перед мужиком и говорит:

– Возьми да потискай эту курицу!

Бедняк начал тискать курицу, она и начала нестись золотом. Немного прошел бедняк, потом опять ее потискал и насыпал золота полные карманы. Шел, шел... Стоит кабак. Зашел туда и говорит кабатчику:

– Дай мне рюмку водки, и другую, и третью!

Вынул водку, закусил и отдает золотой. Кабатчик говорит:

– Где ты взял золотой?

Бедняк отвечает:

– У меня есть курица, она мне вместо яиц золотые монеты несет! – и давай тискать курицу. Курица начала нестись золотом и серебром. Кабатчица напоила бедняка сильно пьяным. Он лег спать, курицу положил в головах. Кабатчица взяла курицу и переменила. Бедняк встал, схватил курицу и пошел домой. Приходит и говорит жене:

– Ну-ка, жена, расстилай дерюгу!

И начал давить курицу. Давил, давил, только испачкал дерюгу. Говорит жене.

– Пойду опять к бродяге.

Шел, шел, встречается ему бродяга. Бедняк говорит:

– Нет, бродяга, испортилась твоя курица! Нет от нее никакого толку, не дает золота!

Бродяга и говорит:

– Отступи опять три шага назад!

Отступил бедняк, смотрит, опять хоромы. Бродяга и говорит ему:

– Смотри: ничего не бери, возьми только скатерть!

Угостили бедняка в хоромах и говорят:

– Что возьмешь: золота или серебра? Бедняк отвечает:

– Мне ничего не надо, только дайте эту скатерть!

– Ну что с тобой делать? Возьми!

Бедняк взял и пошел. Потом и говорит сам себе:

– Ну что я буду делать с этой скатерью?

Опять откуда ни возьмись бродяга. Стал перед глазами и говорит ему:

– Ты возьми, тряхани эту скатерть! Все, что тебе будет надо, появится!

Бедняк тряханул скатерть. Появились хоромы, напитки, закуски. Бедняк выпил, выспался и пошел дальше. Стоит кабак. Он вошел туда. Вошел и давай хвалиться кабатчище. Кабатчица напоила его опять сильно пьяным. Бедняк заснул, а скатерть положил под голову. Кабатчица взяла эту скатерть, положила другую. Проснулся бедняк, схватил подсунутую ему скатерть и пошел домой. Пришел и говорит жене:

– Теперь мы с тобой поживем! Смотри-ка, что я сделаю сейчас!

Вынул из-за пазухи скатерть, тряхнул ею. Нет ничего. Женка и говорит:

– Который раз ты это меня обманываешь?

Бедняк взял скатерть и пошел опять к бродяге. Приносит бродяге и говорит:

– Что ты мне дал? Сперва все было, а теперь нет ничего!

Бродяга говорит:

– Ты хороший человек, а разиня: от нас ты берешь, а к себе не приносишь, в кабаке оставляешь. Кабатчица тебе и курицу, и скатерть обменила. Что хочешь: золота, серебра или простую трубку?

Бедняк говорит:

– Дай мне эту трубочку!

– Ну, что с тобой делать, возьми!

Бедняк взял и пошел. Шел, шел и думает:

– Ну на что мне эта трубочка?

Хотел он ее бросить. Является бродяга и говорит:

– Ты в эту трубочку потруби!

Бедняк затрубил в трубочку. Выскакивают двенадцать молодцов – голос в голос, волос в волос, глаз в глаз – и спрашивают:

– Что нужно для вас?

Бедняк отвечает:

– Мне нужно попить да погулять!

Явилась музыка, выпивка, закуска. Попивши, погулявши, бедняк опять подул в трубочку – ничего не стало. Идет он опять около того кабачка. Зашел туда, говорит кабатчице:

– Послухай, умница! Отдай мою черную курицу и мою скатерть, а если не отдашь, то я сейчас тебя накажу!

Кабатчица давай его в шею гнать из кабака. Бедняк как дунул в трубочку. Выскочили двенадцать молодцов – голос в голос, волос в волос, глаз в глаз – и говорят все враз:

– Что нужно для вас?

– А вот чего: эту кабатчицу забить до смерти и тело ее на куски разорвать!

Вот они ее подхватили, начали трепать, она кричит:

– Стойте, стойте, братцы! Отдам я вашу курицу и скатерть!

Бедняк опять дунул в эту трубочку, и все молодцы скрылись. Взял он курицу, скатерть и пошел. Пришел домой и говорит:

– Ну, жена! Теперь наши дела слава богу!

Жена говорит:

– Полно тебе надо мной смеяться!

Бедняк зовет жену:

– Иди сюда! Она подошла.

Он дунул в свою трубочку, выскочили двенадцать молодцов:

– Чего тебе надо?

– Чтобы было и поесть, и попить, и погулять!

Появились такие хоромы, что на них только смотреть да любоваться. Заиграла музыка. Бедняк тряхнул скатертью – появились напитки и закуски. Бедняк с женой пировали и гуляли три дня и три ночи. Потом бедняк опять дунул в свою трубочку – как ничего не бывало.

Вынул курицу и говорит:

– Ну-ка, жена, расстели дерюгу!

Жена разостлала дерюгу. Бедняк давай тискать курицу, она начала нестись золотом и серебром. Потом бедняк и говорит жене:

– Сходи к брату за меркой!

Жена пришла к богачу и говорит:

– Братушка, дай ты нам мерку!

– На что?

– Да что-то мужик мерить хочет.

Богач и говорит хозяйке:

– Дай им мерку, которая без обручей!

Жена бедняка взяла мерку и понесла домой. Намерили они с мужем целые две четверти золота и напрятали в избе по щелям. Идет богач, заметил на окнах золото и думает: что это такое? Вошел в хату, посмотрел: по всем щелям в хате понатыканы золотые. Говорят брату-бедняку:

– Где ты это взял?

– Заработал.

Завистливый богач донес на брата пану (а это было при крепостном праве). Присылает помещик за этим мужиком. Пошел бедняк к помещику. Помещик говорит:

– Я слыхал, что у тебя есть курица, которая несется золотом, да еще есть у тебя скатерть, что дает тебе всякие напитки и закуски.

– Да, ваше благородие, есть!

– А где ты взял это?

– Мало ли где!

– Вот я тебе приказываю, чтобы все это мне принесено было!

Думал, думал мужик, что тут делать, а барин говорит:

– Ты мне только на один денек!

Отдал бедняк барину на один денек курицу и скатерть-самобранку.

День проходит–не несут, другой и третий –все не несут.

Бедняк взял свою трубочку и пошел к пану. Пришел на господский двор и говорит:

– Ну, барин, пожалуйте мои вещи! Барин кричит:

– Эй вы, слуги мои! Дайте ему взашей!

Бедняк дунул в трубочку – выскочили двенадцать молодцов.

– Чего изволите!

– Валяй всех подряд!

Вот они начали сперва слуг бить. Помещик смотрел, смотрел, видит, что к нему очередь подходит, и говорит:

– На, брат, твои вещи, уходи только поскорей!

Бедняк взял курицу и скатерть-самобранку и пошел домой. Стал жить, поживать да добра наживать.

Жили три брата: двое разумные, а один дурак. Разумные были женаты, богаты и жили без забот, а дурак свиней пас.

Покуда жил отец, дурак не унывал. Но вот умер отец. И, умирая, он сказал, чтоб стерегли его могилу три ночи по очереди: первую ночь – старший, вторую– средний, а третью – Иван-дурачок.

Вот подходит первая ночь. Боится старший брат:

– Ты, – говорит жене, – уговори Ивана. Пряничек ему, блинок дай, он и пойдет.

Подходит вечер. Иван сидит на печи да в потолке суки считает. Вот жена старшего брата и говорит:

– Сходи, Иван, постереги за брата могилу отца. Я тебе тут блинов напекла, пряников.

– Ладно! –кричит Иван.

Собрался Иван, напихал за пазуху блинов, пряников и пошел... Много ли, мало ли сидел он. Подходит полночь. Раскрывается могила и встает отец.

– Ты, Иван, стережешь?

– Я, – отвечает Иван-дурачок.

– А что старший брат не пришел?

– Боится.

Посидели, поговорили, петухи запели. Покойник вздрогнул и в могилу полез. Приходит Иван домой.

Вот жена старшего брата и спрашивает:

– Ну, что там было?

– Ничего! – отвечает Иван.

Опять приходит вечер. Вот жена среднего брата и говорит:

– Постереги, Иванушка, и за другого брата. Я тут тебе блинков напекла, пряничков.

Обулся Иван-дурачок, забирает блины за пазуху и уходит.

Пришел, сел на могилу, и, пока поел блины, подошла полночь. Открывается могила. Встает отец.

– Ты, Иван, опять стережешь? – спрашивает отец.

– Я, – отвечает Иван-дурачок.

– А что ж не пришел средний брат?

– Боится.

Посидели, поговорили, петухи запели. Покойник вздрогнул и в могилу полез.

Приходит Иван домой. Жена среднего брата спрашивает:

– Ну, что там было?

– Ничего.

Забрался Иван-дурачок на печь да и заснул, как пеньку продавши. Приходит третья ночь. Лежит Иван-дурачок на печи, потягивается. Вот жены братьев и говорят:

– Иди, дурак, стеречь! Твоя очередь! Собрался Иван-дурачок, положил за пазуху хлеба краюху и пошел.

Пришел, сел на могилу и пока ел хлеб, подошла полночь. Открывается могила. Встает отец.

– Ты, Иван, стережешь?

– Я, – отвечает Иван-дурачок.

– Вот, Иван, – говорит отец, – третью ночь ты меня стережешь. Больше всех ты меня любишь. Я тебе отплачу.

Поднялся отец и трижды свистнул. Летит кобылица, золотыми копытами стучит. Хвост по земле волочился, грива до колен...

Отец говорит:

– Вот тебе эта кобылица. Как надо тебе что, пролезь ей с левого уха в правое, и станешь ты молодцом, которому не будет равного. Садись потом на нее, и ты достанешь, что захочешь. А пролезешь с правого-уха в левое, – станешь таким, каким был. Служить тебе она будет до конца твоих дней.

Только он кончил, петухи запели. Покойник вздрогнул и в могилу ввалился.

Погладил Иван кобылицу и отпустил на волю пастись.

Много ли, мало ли прошло времени, объявляет царь по всему царству:

– Кто вспрыгнет на третий этаж за три раза, тому моя дочь и корона.

Съезжаются скакуны-витязи со всего царства. Стали собираться и Ивановы братья, чтоб посмотреть, кто у них новым царем будет. Вот Иван с печи и говорит:

– И я там буду.

– Сиди уж, дурак! – отвечают братья. – Тебе свиней вон пасти надо!

Поехали старшие братья.

Оделся Иван-дурачок и погнал свиней в поле. Там прохожего старца попросил свиней пасти, а сам зашел в лес да как присвистнет три раза!

Летит кобылица, золотые копытца, грива до колен, хвост по земле волочится.

– Что, Иван, надо?

– Едут все на царскую дочь глядеть. Хочу и я с ними.

– Полезай из уха в ухо!

Пролез Иван-дурачок из уха в ухо и стал молодцом таким, что ни в сказке сказать, ни пером описать.

Вот подъезжает он к царскому дворцу. А народу, народу! Некоторые прыгают на своих конях – хотят до третьего этажа доскочить. Прыгнут – да об землю!

Разогнался Иван-дурачок на своей кобылице и сразу до первого этажа доскочил.

– Лови, лови, – закричал народ. Но Иван-дурачок задал по спине своим братьям нагайкой и вмиг исчез...

Пригнал Иван-дурачок свиней домой, забрался на печь и лежит. Вот приезжают братья.

– Ну, что там было? – спрашивают жены.

– А что там было? Разогнался некий витязь и сразу до первого этажа вспрыгнул!

– Это я, – говорит Иван-дурачок.

– Дурак, не мели пустое! – говорят братья.

– А били вас? – спрашивает Иван.

– Сиди уж там! – прикрикнули братья. – Завтра еще поедем.

Прошла ночь. Наступило утро. Снова собираются братья.

– И я там буду! – говорит Иван-дурачок.

– Иди уж свиней паси! – говорят они.

Оделся Иван-дурачок, корзинку на грибы взял и погнал свиней. Набрал грибов, наварил, наелся и захотел опять съездить к цареву дворцу. Вот он зашел в лес да как свистнет три раза! Летит кобылица, золотые копытца, грива до колен, хвост по земле волочится.

– Что надо, Иван?

– Все едут царевну глядеть. Хочу и я.

– Они нас будут глядеть, а не мы их! – сказала кобылица. – Полезай из уха в ухо!

Пролез Иван из уха в ухо и стал молодцом лучше прежнего. Вот приезжают они к царскому дворцу– народу еще больше. Увидели его, закричали:

– Вот он! Вот он!..

Разогнался Иван-дурачок на своей кобылице – второго этажа достиг!

– Лови, лови! – закричал народ. Но Иван-дурачок задал по спине своим братьям нагайкой и вмиг исчез.

Пригнал он свиней, забрался на печь и лежит. Приходят братья. Жены их спрашивают:

– Ну что там было?

– Одурел тот витязь... До второго этажа уже допрыгнул.

– То был я! – говорит дурачок.

– Что ты там, дурак, бормочешь?

– Я спрашиваю: били вас? – отвечает Иван-дурачок.

– Завтра поедем еще! – говорят братья и ложатся спать.

Наутро, чуть свет, братья уже собираются. Иван-дурачок говорит им:

– И я там буду!

– Свиней, дурак, паси!

Оделся Иван-дурачок, корзину на грибы взял и погнал свиней. Набрал там грибов, наварил, наелся захотел опять съездить на царев двор. Зашел в лес да как свистнет три раза! Летит кобылица, золотые копытца, грива до колен, хвост по земле волочится.

– Что надо, Иван?

– Все едут царевну глядеть. Хочу и я.

– Они нас будут глядеть, а не мы их! – отвечает кобылица, золотые копытца.

Пролез Иван-дурачок из уха в ухо и стал молодцом хоть куда. Вот подъезжает он к царскому дворцу. А народу, народу... не пробиться! Шевельнул Иван-дурачок уздечкой, взвилась кобылица – третьего этажа достигла. А царевна – кольцо на палец Ивану!

Вернулся Иван к своим свиньям, перелез из уха в ухо, отпускает кобылицу, завязывает тряпочкой кольцо на пальце и гонит свиней домой.

Пригнал, отрезал хлеба ломоть – и на печь.

Приезжают братья. Жены спрашивают их:

– Ну, что там было?

– Что? Уже до третьего этажа допрыгнул тот витязь. Скоро, наверное, свадьба!

– То я был и царевну видал! – говорит Иван.

Братья посчитали, что дурак бредит, и ничего не ответили. Подошла ночь. Спать легли. Не спится Ивану. Хочется поглядеть, что за кольцо на пальце.

Только развернул тряпочку, кольцо как блеснет!

– Что ты, дурак, спички трешь?! – закричали братья. – Хату спалишь!

Спрятал Иван кольцо, лежит – не дышит.

Много ли, мало ли времени прошло, приглашает царь съехаться всех мужчин ко двору.

Поехали братья. Решил Иван-дурачок ехать.

Не гонит свиней. Лежит на печке да сучки в потолке считает.

– Гони свиней! – закричали на него жены братьев.

– Я не погоню.

Сволокли они его с печи, надавали под бока и за двери вытолкнули.

Пошел он в лес, свистнул трижды. Прибежала кобылица, золотые копытца, грива до колен, хвост по земле волочится.

– Что надо, Иван?

Все поехали к царю. Хочу и я.

– Садись! – говорит кобылица.

Вмиг очутились у столицы. Тут Иван-дурачок остановился, отпустил кобылицу и пешком пошел.

Пришел он ко дворцу и стал в уголок.

Вот царь, дочь его и старший боярин ходят по рядам мужчин, узнают жениха. Один, другой... Доходит, наконец, очередь до Ивана-дурачка. Он лохматый, оборванный.

– Что глядеть его? – говорит царь.

А боярин был разумней царя. Говорит Ивану:

– Покажи-ка руки! Протянул Иван руки свои.

– А что это у тебя палец завернут? – спрашивает боярин.

– Это я свиней пас, мозоль набил.

– Ну-ка, развяжи!

Столпился вокруг народ. Прибежали сюда и братья Ивановы. Развязал Иван-дурачок палец.

– Этот! – говорит   царская   дочь. – Прогоните его! Я за него замуж не пойду!

– Нет, дочь, что случилось, то и будет! – говорит царь. – Царское слово должно крепким быть.

Делать нечего. Взяла царская дочь Ивана-дурачка и повела его во дворец.

Поглядели братья, позавидовали.

Много ли, мало ли прошло времени после свадьбы, пошел соседний царь войной на это царство. Все едут на войну. Вот царская дочь, жена Иванова, и говорит:

– Один ты сидишь дома!

Гонец за гонцом скачут в столицу. Дрянь дела на войне... Свистнул Иван-дурачок трижды. Прилетела кобылица, золотые копытца, грива до колен, хвост по земле волочится.

– Что надо, Иван?

– Плохи дела на войне. Надо помочь.

– Лезь из уха в ухо.

Пролез Иван из уха в ухо и сделался молодцом, закованным в щит и с мечом в руках.

Прискакал на поле боя. А неприятель идет и идет. Ну и взялся тут Иван-дурачок! Не столько он рубит, сколько кобылица ногами топчет. Побил, разогнал, потоптал Иван чужое войско. Рать царя-тестя обрадовалась, кинулась вдогонку. Иван поднял уздечку. Взвилась кобылица, и исчезли они с поля боя.

Ради победы собрались пировать в царском дворце витязи. Ну, конечно, пригласили и Ивана-дурачка: царский зять!

Выпили, закусили. Вот царь и говорит:

– А если б не тот витязь, плохо б нам было. Вот ели б мне его увидеть!

Не успел царь так сказать, как скачет гонец и объявляет, что с другой стороны идет новый царь войной.

Снова воюют, снова идут люди на войну. Вот царская дочь и говорит Ивану-дурачку:

– Все едут на войну, один ты сидишь дома!

Снова скачут гонцы с плохими вестями.

Решил Иван, что пора и ему на войну ехать. Вышел он вечером и трижды свистнул. Прилетела кобылица, золотые копытца, грива до колен, хвост по земле волочится.

– Что надо, Иван?

– Дрянь дела на войне. Надо помочь.

– Полезай из уха в ухо.

Полез он в левое ухо, а из правого вылез закованный в щит, с мечом в руке.

И вот он опять в самом бою. Вскипел богатырским гневом и ну бить! Не столько рубит, сколько кобылица ногами солдат давит. Перетер, перебил и остатки чужого войска разогнал.

Вернулся царь во дворец, да и задумался: «Кто такой? Куда делся? Как найти? Как отблагодарить этого витязя?»

Опять собрались во дворец пировать ради победы. Царь и говорит:

– Кто может найти богатыря, что два раза спасал наше царство?

Все задумались, а Иван-дурачок знай ест, как ни в чем не бывало. И вот опять летит гонец с третьей стороны!

В третий раз война.

В третий раз собираются люди.

Сидит Иван-дурачок да в окно поглядывает.

Вот царевна и говорит ему:

– Все едут на войну, один ты сидишь!

А чужие солдаты все ближе и ближе... Царь забеспокоился пуще прежнего.

Ничего Иван-дурачок не сказал, а как дождался утра, вышел на крыльцо и свистнул три раза. Прилетела кобылица, золотые копытца, грива до колен, хвост по земле волочится.

– Что надо, Иван?

– Плохи дела на войне.

– Лезь из уха в ухо.

Пролез Иван-дурачоок из уха в ухо и стал богатырем, закованным в латы и с огненным мечом в руке.

Кобылица и говорит ему:

– Бей неприятеля, но только с правой стороны. Если ударишь с левой, тебя заберут или неприятельские силы, или свои солдаты. Тогда я тебе не в силах помочь. Помни.

Шевельнул он уздечкой, взвилась кобылица. А царевна видела, как Иван пролез из уха в ухо и каким после этого стал, и слышала, что говорила ему кобылица. И вот шлет она полк солдат, чтобы не дали они ему дураком сделаться, а как победят неприятеля, схватили бы Ивана в облике богатыря. И наказала, чтобы хватали с левой стороны.

Врезался Иван-дурачок на своей кобылице в гущy неприятеля и ну сечь, бить, топтать... Не столько рубит, сколько кобылица копытами топчет.

Видит неприятель, что дело плохо, и давай удирать.

Подлетел полк солдат к Ивану и давай поздравлять, и все норовят зайти с левой стороны. Ближе, ближе... Кобылица храпит, бьет копытами об землю, а Иван, как нарочно, не шевелит уздечкой. И вот смельчаки схватили Ивана. Взмахнул он мечом и грохнулся об землю. Кобылица заржала и исчезла.

Нагнулись солдаты над богатырем и видят, что это Иван, муж царевны. Шевельнулся Иван-дурачок раза два и умер. И долго плакало войско над ним, плакала и царевна.

Дело это было давно, в старину.

Шли два мужика в Киев. Один бедный, другой богатый. На половине пути нашли кошель, завязанный веревочкой.

Подняли находку и пошли дальше. Наступил вечер. Мужики свернули с дороги, зашли в лесок, насобирали дров и разожгли костер. Сели около огонька, перекусили, и стало их в сон клонить. Решили переночевать в лесу. Вот бедный мужик и говорит:

– Друг, ты ничего не знаешь?

– Нет, а ты?

– Мы с тобой шли? Шли. Кошель нашли? Нашли, а посмотреть не посмотрели, что в нем есть. А какой он тяжелый!

Богатый мужик посопел и сказал:

– Правда, тяжелый. Давай развяжем!

Быстро развязали веревочку и вскрыли крышку.

В кошеле лежал большой жареный поросенок. Вытащили мужики поросенка и любуются. Захотелось бедному мужику поросятинки, он и говорит богачу:

– Давай, друг, съедим его вместе.

Тому это не понравилось, – он был очень жадный и думал съесть поросенка один. Вот он и говорит:

– Давай так сделаем: ляжем спать, и кто чудней сон увидит, тому и поросенок целиком.

– Давай, – сказал бедный мужик.

Договорились и легли. Богатый мужик долго не спал, все сон выдумывал, потом так крепко уснул, что хоть танцуй у него на животе – и то не услышит. А бедный мужик с самого вечера уснул, отдохнул, как следует. Проснулся за время, посмотрел и видит: богач храпит во весь рот, как лошадь воз везет, хоть чересседельник ослабляй.

– Это мне на руку! – сказал бедный мужик и принялся поросятину есть. Поросятина оказалась вкусной, а потому поросенка мужик съел от рыльца до хвостика. Потом собрал все косточки, вложил их в кошель и лег спать.

Прошло полчаса, не больше. Проснулся богатый мужик и, разбудив соседа, говорит:

– Ну, рассказывай, что во сне видал?

– Ничего не видал.

– Так послушай, что я видал.

– А ну-ка, расскажи.

– Шел я будто по темному-темному лесу. Дело ночью было, волки воют, страшно. Потом вижу, какая-то лестница стоит, и я полез по этой лестнице. Лез, лез и вот очутился на небе. Иду это по кустам да птичьи гнездышки разыскиваю, а солнце печет, аж спина мокрая стала... Прихожу в рай, а рай чудной: какая есть постройка – вся соломой покрыта да досками обшита, скота совсем мало. Вот иду я около самого главного дома, кричат мне: «Зайди сюда!» Я зашел и вижу: за столом сидят, вино пьют и поросятиной закусывают. Пригласили меня присесть за стол. Присел, принесли мне рюмку вина, выпил. Сидим. Святые поросятину едят, а мне кости дают обглоданные. Я собираю да все кладу в кошель, наклал полный и проснулся.

– Да, вот это сон! – сказал бедный мужик. – Ну, забирай тогда поросенка.

Жадный мужик с большой радостью схватил кошель, быстро открыл его и обнаружил там не поросенка, а мослы обглоданные.

– Что такое? Кто же поросенка съел? Удивительно!

– Нет ничего удивительного! – сказал бедный мужик. – Ты же сам говорил, что святые ели поросятину, а тебе обглоданные мослы давали и ты их в этот кошель складывал. Вот так и получилось.