Embedded Files
Ход мероприятия
На экран проецируется портрет А.С. Пушкина работы О. Кипренского и эпиграфы:
Тебя, как первую любовь,
России сердце не забудет.
Ф. Тютчев
Мы любим Пушкина за то, что Пушкин он.
М. Рыльский
Чтец.
Живем мы, дюжинные люди,
А гения давно уж нет,
И рвется тяжкий вздох из груди
При мысли о тебе, поэт!
Как скромный пир наш был бы громок,
Когда б тебя в своем дому
Сегодня встретил твой потомок,
И руку б ты пожал ему!
О, как бы шли ему седины!
Как был бы ясен и глубок
Под ними взор его орлиный
И строгих дум полет высок!
Как в нашу странную эпоху,
Где вместе с жаждою добра
Мы видим мыслей суматоху,
Недостает его пера!
Я. Грот. Памяти Пушкина
Звучит симфония Моцарта № 41 до мажор «Юпитер».
Чтец.
Недостает пера поэта,
И пусть прошло две сотни лет,
Душа его сегодня с нами,
Сегодня с нами наш поэт.
Чтец. Григорьев писал: «...А. Пушкин - наше все: Пушкин - представитель всего нашего душевного, особенного, такого, что остается нашим душевным, особенным после всех столкновений с чужим, с другими мирами».
Именно поэтому сегодня, в его день рождения, мы приглашаем нашего современника отправиться в пушкинское время, взглянуть на него глазами его близких, друзей, собратьев по перу, перелистать некоторые страницы его биографии.
На экран проецируется портрет Пушкина-ребенка работы неизвестного художника.
Чтец. 26 мая 1799 года в семье отставного майора Сергея Львовича Пушкина родился сын Александр. Мальчик рос неизбалованным материнской лаской, недостаток которой восполнялся сердечной привязанностью и искренней любовью няньки - простой Русской женщины крестьянки Арины Родионовны Яковлевой.
На экран проецируется картина Ю. Иванова «Пушкин и Арина Родионовна».
Чтец. Став взрослым, Александр посвятит ей свои стихи. Помните? (Читает отрывок из стихотворения «Няне».)
Подруга дней моих суровых,
Голубка дряхлая моя!
Одна в глуши лесов сосновых,
Давно, давно ты ждешь меня.
Чтец. Благодаря няне Пушкин с детства узнал красоту, силу и точность родной речи.
Чтец. Домашнее образование будущего поэта было бессистемным, и все же он вынес из него безупречное знание французского языка, страсть к чтению и любовь к «преданьям старины глубокой». Весной 1811 года отец Пушкина подал прошение о приеме Александра в Царскосельский лицей - новое учебное заведение, которое приравнивалось в правах к университетам.
На экран проецируется фото лицея. Продолжает звучать симфония Моцарта «Юпитер». На сцену выходят чтецы, располагаются за столиками.
Чтец 1. 19 октября также день рождения Пушкина, и по- своему не менее значительный, чем настоящий день его рождения. Это день духовного рождения Пушкина.
Чтец 2. Лицей - это и есть прежде всего образ полнокровной и, главное, одухотворенной юности. Тут и безоглядное озорство - от избытка сил. Тут и первичная прививка свободы и чести, совести и мужества. Тут святая, чисто юношеская надежда и потребность отдать, а не взять, поделиться, а не утаить. Тут первоначальный запас идеалов и верность идеалам.
Чтец 3.
Товарищи! Сегодня праздник наш.
Заветный срок! Сегодня там, далече,
На пир любви, на сладостное вече
Стеклися вы при звоне мирном чаш.
Вы собрались, мгновенно молодея,
Усталый дух в минувшем обновить,
Поговорить на языке лицея
И с жизнью вновь свободно пошалить.
1825 г.
Звучит симфония «Юпитер». На сцену выходят исполнители ролей Пушкина, Кюхельбекера, Пущина, Дельвига и других лицеистов. Возглавляет группу Куницын.
Пушкин.
Друзья мои, прекрасен наш союз!
Он как душа неразделим и вечен –
Неколебим, свободен и беспечен
Срастался он под сенью дружных муз.
Куда бы нас ни бросила судьбина
И счастие куда б ни повело,
Все те же мы: нам целый мир чужбина;
Отечество нам Царское Село. ...
Исполнится завет моих мечтаний;
Промчится год, и я явлюся к вам!
О сколько слез и сколько восклицаний,
И сколько чаш, подъятых к небесам!
И первую полней, друзья, полней!
Я всю до дна в честь нашего союза!
Благослови, ликующая муза,
Благослови: да здравствует лицей!
Наставникам, хранившим юность нашу,
Всем честию, и мертвым, и живым,
К устам подъяв признательную чашу,
Не помня зла, за благо воздадим...
«19 октября», 1825 г.
На экран проецируется портрет Куницына.
Пушкин (читает отрывок из стихотворения «Была пора: наш праздник молодой»).
Вы помните: когда возник лицей,
Как царь для нас открыл чертог царицын,
И мы пришли. И встретил нас Куницын,
Приветствием меж царственных гостей...
Пущин. Смело, бодро выступил профессор политических наук А.Г. Куницын... По мере того как раздавался его чистый, звучный и внятный голос, все оживлялись, и к концу его речи слушатели были уже не опрокинуты к спинкам кресел, а в наклоненном положении к говорившему.
Куницын. Раздался глас Отечества, в недра свои вас призывающего. Из родительских объятий вы поступаете под кров сего священного храма наук... Здесь сообщены вам будут сведения, нужные для гражданина, необходимые для государственного человека, полезные для воина... Любовь к славе и Отечеству должны быть вашими руководителями.
Пушкин.
Куницыну дань сердца и вина!
Он создал нас, он воспитал наш пламень,
Поставлен им краеугольный камень,
Им чистая лампада возжена...
Чтец. Первый директор лицея, Василий Федорович Малиновский, замечательный человек, умный, мечтающий о реформах, добился, чтобы карцера не заводили (он появится позже), телесных наказаний не было. Василий Федорович хочет занять, просветить, развить своих воспитанников, вырастить их нужными для России, для общей пользы.
Илличевский (из письма). С начальниками обходимся без страха, шутим с ними, смеемся.
Перекличка лицеистов:
- Не пропускаются дни рожденья.
- Шутки, веселье.
- За ужином объелся я,
А Яков запер дверь оплошно –
Так было мне, мои друзья,
И Кюхельбекерно, и тошно!..
Проводятся соревнования по иностранным языкам: кто случайно заговорит по-русски, того штрафуют.
Пущин. Образовалась товарищеская семья, в этой семье свои кружки: в этих кружках начали обозначаться, больше или меньше, личности каждого: близко мы узнали друг друга, никогда не разлучаясь: тут образовались связи на всю жизнь...
Пушкин.
В начале жизни школу помню я:
Там нас, детей беспечных, было много:
Неровная и резвая семья...
На экран проецируется картина Иванова «Лицеисты: Вильгельм Кюхельбекер, Антон Дельвиг, Иван Пущин, Александр Пушкин».
Лицеисты. Скоро все лицеисты объявили себя скотобратцами и, как водится, наделили друг друга прозвищами:
Вильгельм Кюхельбекер - Виля, Кюхля.
Антон Дельвиг - Тося.
Михаил Яковлев - Буффон, Паяц 200 номеров (изображал в лицах чуть ли не 200 человек).
Иван Пущин - Большой Жанно, он же Ванечка, он же Иван Великий.
Александр Пушкин - Француз (французский знал тогда не хуже русского).
На экран проецируется фото комнаты Пушкина в лицее.
Пущин. Я как сосед часто, когда все уже засыпали, толковал с ним вполголоса через перегородку о каком-нибудь вздорном случае дня, тут я видел ясно, что он по щекотливости всякому вздору приписывал какую-то важность, и это его волновало. Вместе мы, как умели, сглаживали некоторые шероховатости, хоть не всегда это удавалось.
Инсценировку исполняют ученики 5 класса, их голоса за сценой.
Чтец. Все давно заснули. Только в номерах 13 и 14 слышится приглушенный шепот.
Пущин. Ты чудак, Александр. Они и думать забыли...
Пушкин. Ты полагаешь, Жанно?
Пущин. Не полагаю, уверен.
Пушкин. Ты счастливец, Жанно. Тебя все любят. А я... У меня несносный характер.
Мимо сцены идет дядька, останавливается, прислушивается к голосам.
Дядька. Нехорошо, господин Пушкин. Извольте, сударь, спать... (Он протяжно зевает, идет дальше. Друзья выходят на сцену.)
Пушкин (читает отрывок из стихотворения «Пущину»).
Мой первый друг, мой друг бесценный!
И я судьбу благословил,
Когда мой двор уединенный,
Печальным снегом занесенный,
Твой колокольчик огласил.
Проецируется картина Иванова «1812 год. Царскосельский лицей».
Пущин. Жизнь наша лицейская сливается с политической эпохой народной жизни русской: приготовлялась гроза 1812 года. Эти события сильно отразились на нашем детстве. Началось с того, что мы провожали все гвардейские полки, потому что они проходили мимо самого лицея...
Звучит первая часть симфонии Брамса № 1 до минор.
Пушкин.
Вы помните: текла за ратью рать,
Со старшими мы братьями прощались
И в сень наук с досадой возвращались,
Завидуя тому, кто умирать шел мимо нас...
«19 октября 1836»
Чтец. К первой годовщине лицея 19 октября 1812 года лицеисты получили подарок - отступление неприятеля из Москвы.
Звучит «Военный марш» Свиридова. Лицеисты кричат: «Ура!»
Чтец. Шел за годом год. Среди друзей рос Александр Пушкин, все заметней становился его дар.
Пушкин.
В те дни, когда в садах лицея
Я безмятежно расцветал,
Читал украдкой Апулея,
А над Вергилием зевал...
Когда французом называли
Меня задорные друзья...
Чтец. 23 марта 1814 года умер директор лицея Малиновский.
Звучит «Ария» Генделя. Все лицеисты опускают голову.
Чтец. На другой день весь лицей собрался возле умершего директора. Проводить Малиновского на кладбище взяли только пятерых лицеистов, в том числе и Пушкина. Когда гроб опускали в свежевырытую могилу, Иван Малиновский безутешно плакал над телом своего отца. Пушкин подошел к нему и взял его за руку. И перед незасыпанной могилой Василия Федоровича они поклялись в вечной дружбе.
Пушкин.
...Наставникам, хранившим юность нашу,
Всем честию, и мертвым и живым,
К устам подъяв признательную чашу,
Не помня зла, за благо воздадим.
«19 октября», 1825 г.
На экран проецируется картина Иванова «1816 год. В.А. Жуковский, А.С. Пушкин, П.А. Вяземский».
Чтец. Внимательно следил за литературным развитием Пушкина великий русский писатель и историк Н.М. Карамзин. Сразу почувствовал гений Пушкина В.А. Жуковский, крупнейший поэт и переводчик, человек редкостной доброты и душевности. Одним из его ближайших друзей был князь П.А. Вяземский, поэт, критик, публицист, участник ополчения 1812 года и Бородинской битвы... Но вернемся в лицей.
Пушкин. Державина я видел только однажды в жизни, но никогда этого не забуду. Это было в 1815 году, на публичном экзамене в лицее.
На экран проецируется картина «Пушкин читает "Воспоминания в Царском Селе "».
Пушкин. Державин был легендой при жизни. Как узнали мы, что Державин будет к нам, все мы взволновались... Экзамен наш его очень утомил... Наконец, вызвали меня. Я прочел мои «Воспоминания в Царском Селе», стоя в двух шагах от Державина. Я не в силах описать состояние души моей: когда я дошел до стиха, где упоминаю имя Державина, голос мой отрочески зазвенел, а сердце забилось с упоительным восторгом...
Чтец.
О, громкий век военных споров,
Свидетель славы россиян!
Ты видел, как Орлов, Румянцев и Суворов,
Потомки грозные славян,
Перуном Зевсовым победу похищали;
Их смелым подвигам, страшась, дивился мир;
Державин и Петров героям песнь бряцали
Струнами громкозвучных лир...
Пушкин. Не помню, как я кончил свое чтение, не помню, куда бежал. Державин был в восхищении; он меня требовал, хотел обнять... Меня искали, но не нашли.
Звучит симфония Моцарта «Юпитер».
Дельвиг (читает отрывок из стихотворения «К Пушкину»),
Пушкин! Он и в лесах не укроется;
Лира выдаст его громким пением,
И от смертных похитит бессмертного
Аполлон на Олимп торжествующий.
Чтец. «Есть предметы и темы, - писал Успенский, - касаться которых можно лишь с робостью - столь великое множество людей уже обращалось к ним. И тем не менее они влекут к себе, как воды тихих омутов, как обрывы бездонных пропастей. Эти темы неиссякаемы.
Минуло более полутора веков, как и поэты, и прозаики, и историки литературы, да и простые читатели, повторяют: "Пушкин... Пушкин... Пушкин..." Кажется, о нем сказано все, что только можно сказать о человеке и о литераторе; а в то же время ясно, что не годы и не десятилетия - века к нему будут возвращаться снова и снова».
На экран проецируется фото статуэтки «Арапчонок» на письменном столе Пушкина.
Чтец. Марина Цветаева считала Пушкина подарком Петра России. Какой горячей могла бы быть дружба Петра и Александра, окажись они волей судьбы современниками!
Тихо звучит вступление к арии Черномора из оперы Глинки «Руслан и Людмила».
Не флотом, не потом, не задом
В заплатах, не Шведом у ног,
Не ростом - из всякого ряду,
Не сносом - всего, чему срок, -
Не лотом, не ботом, не пивом
Немецким сквозь кнастеров дым,
И даже и не Петро-дивом
Своим (Петро-делом своим!).
И большего было бы мало
(Бог дал, человек не обузь!),
Когда б не привез Ганнибала –
Арапа на белую Русь.
Сего афричонка в науку
Взяв, всем россиянам носы
Утер и наставил, - от внука-
то негрского - свет на Руси!
Уж он бы вертлявого - в струнку
Не стал бы! - «На волю? Изволь!
Такой же ты камерный юнкер,
Как я - машкерадный король!»
Поняв, что ни пеной, ни пемзой –
Той Африки, - царь-грамотей
Решил бы: «Отныне я - цензор
Твоих африканских страстей».
И дав бы ему по загривку
Курчавому (стричь - не остричь!):
«Иди-ка, сынок, на побывку
В свою африканскую дичь!
Плыви - ни об чем не печалься!
Чай, есть в паруса кому дуть!
Соскучишься - так ворочайся,
А нет - хошь и дверь позабудь!
Приказ: ледяные туманы
Покинув, - за пядию пядь
Обследовать жаркие страны!
И виршами нам описать».
И мимо наставленной свиты,
Отставленной - прямо на склад,
Гигант, отпустивши пииту,
Помчал - по земле или над?
Сей не по снегам смуглолицый
Российским - снегов Измаил!
Уж он бы заморскую птицу
Архивами не заморил!
<...>
Уж он бы полтавских не комкал
Концов, не тупил бы пера.
За что недостойным потомком –
Подонком - опенком Петра
Был сослан в румынскую область,
Да ею б - пожалован был
Сим - так ненавидевшим робость
Мужскую, - что сына убил
Сробевшего. - «Эта мякина –
Я? - Вот и роди! и расти!»
Был негр ему истинным сыном,
Так истинным правнуком – ты
Останешься. Заговор равных.
И вот, не спросясь повитух,
Гигантова крестника правнук
Петров унаследовал дух.
И шаг, и светлейший из светлых
Взгляд, коим поныне - светла...
Последний - посмертный – бессмертный
Подарок России - Петра.
Автор: М. Цветаева. Петр и Пушкин
Чтец.
Поэт был прав, написав в стихотворении «Памятник»:
Нет, весь я не умру - душа в заветной лире
Мой прах переживет и тленья убежит –
И славен буду я, доколь в подлунном мире
Жив будет хоть один пиит.
Чтец. Пушкин живет в душе каждого русского человека. Он согревает сердце, он питает ум, он заставляет жить, когда уже кажется невозможно.
Чтец.
Если выстоять нужно,
Как в окопе, в судьбе,
«У России есть Пушкин!» - говорю я себе.
Чуть подтаяли силы,
Не ропщу, не корю, -
«Пушкин есть у России!» - как молитву творю...
Есть и правда, и сила
На российской земле,
Коль такие светила
Загорались во мгле.
Автор: Г. Горбовский. Сын России
Чтец.
От бомбы дрогнули в огне
Стропила мирной комнатушки,
А человек взывал: «Ко мне!
Тут книги у меня. Тут Пушкин!»
Ему кричали: «Выходи!»
Но книг оставить не хотел он.
И крепко прижимал к груди
Он томик полуобгорелый.
Когда ж произошел обвал
И рухнул человек при этом,
То и тогда он прижимал
К груди создание поэта.
В больнице долго он, без сил,
Лежал, как мертвый, на подушке.
И первое, что он спросил,
Придя в сознание: «А Пушкин?»
И голос друга, поспешив,
Ему ответил: «Пушкин жив».
Автор: В. Инбер. Пушкин жив
Чтец.
Он жив! У всех душа нетленна,
Но он особенно живет.
Благоговейно и блаженно
Вкушая вечной жизни мед.
Но в совершенства хладный камень
Его черты нельзя замкнуть:
Бежит, горя, летучий пламень,
Взволнованно вздымая грудь.
Он - жрец и он - веселый малый,
Пророк и страстный человек,
Но в смене чувства небывалой
К одной черте направлен бег.
Москва и лик Петра победный,
Деревня, Моцарт и Жуан,
И мрачный Герман, Всадник медный,
И наше солнце, наш туман.
Романтик, классик, старый, новый?
Он - Пушкин. И бессмертен он.
К чему же школьные оковы
Тому, кто сам себе закон?
Из стран, откуда нет возврата,
Через года он бросил мост,
И если в нем признаем брата,
Он не обидится: он прост.
И он - живой, - живая шутка
Живит арабские уста;
И смех, и звон, и прибаутка
Влекут в бывалые места.
Так полон голос милой жизни,
Такою прелестью живим,
Что слышим мы в печальной тризне
Дыханье светлых именин.
Автор: М. Кузмин. Пушкин
Пушкин.
Слух обо мне пройдет по всей Руси великой,
И назовет меня всяк сущий в ней язык,
И гордый внук славян, и финн, и ныне дикой
Тунгус, и друг степей калмык.
Чтец. Ярким душевным пламенем вспыхнули эти пророческие слова в стихотворении Ярослава Смелякова.
Хоть я достаточно привык,
Но снова голову теряю,
Когда мне Пушкина калмык
Благоговейно повторяет.
Считает, видно, мой джигит
В своей простительной гордыне,
Что Пушкин впрямь принадлежит
Степному воздуху полыни...
Что житель русских двух столиц
Не озарялся их огнями,
А жил, седлая кобылиц
Или беседуя с орлами.
С таким я слушаю стараньем,
Так тихо ахаю в ответ,
Как будто полного собранья
На полке не было и нет –
Читай еще, пастух степной.
Я чтенье это не нарушу.
От повседневности такой
Мне перехватывает душу.
Как сердце бедное унять?
Скорей бы пушкинская сила
Его наполнила опять
Или совсем остановила.
Чтец. «Солнце - одно, но по-разному отражается оно в разных каплях росы или дождя. По-разному титанический образ Пушкина воспринимается каждой душой, каждой личностью. И как из миллиардов преломленных каплями солнечных лучей на небе слагается радуга, так, можно думать, общечеловеческое представление о величайшем из наших гениев образует в веках многоцветный и прекрасный образ его...» (Л. Успенский)
На экран проецируется фото памятника Пушкину в г. Пушкине.
Чтец.
Если Пушкина вообразим
Лет семидесяти или старше –
Ни Державин и ни Карамзин
Не проступят в нем по-патриаршьи,
А скорее общие черты
У него с Некрасовым нашлись бы,
Если б не с гранитной высоты
На дворцы взглянул он и на избы.
А позднее бы приобрелось
(Что и есть в нем!) с Александром Блоком
Сходство, если б век свой перерос
Он, отнюдь не старцем став глубоким.
Потому что Пушкина нельзя
В облике представить стариковском,
Ибо сходен, грезя и грозя,
Он с Есениным и Маяковским.
И такая общность, что ни час,
Что ни день, становится заметней.
Этим он и привлекает нас,
Юный Пушкин, хоть и двухсотлетний!
Page updated
Google Sites
Report abuse