Мрачечная

– Вы последний? Я за вами. 

– Ага. 

Кирилл занял очередь за парнем в мятой домашней одежде. Он украдкой поглядывал на людей, стоящих перед ним. Люди стояли в очереди к аппарату, напоминающему стиральную машину, но более громоздкую, и напичканную какими-то светящимися кристаллами. Престарелая лампа Ильича под потолком освещала помещение, в котором стояли обычные чугунные ванны, небольшие ванночки для ног, раковины, тазы и чаны. Воздух стоял влажный от стирки, мытья и пота. Люди приходят сюда по разным причинам: кто-то хочет очистить своё прошлое, кто-то отмыть своё имя. Некоторые испачкали руки в крови, но их можно отмыть и в раковине. А вот в стиральную машинку закидывают души. Но каждую отдельно, чтобы они не окрасились друг от друга. Оттого и очереди здесь такие. 

Парень перед Кириллом подошёл к вахтёрше, которая выдавала талоны на мытье и брала плату – без бюрократии никуда. 

– Что будете отмывать? – спросила старуха. 

– Совесть, – ответил парень.

– Тридцать серебренников. Имя? 

– Петя. 

– Вот талон – пятая машинка. 

– Что у вас? Здравствуйте. 

– Здравствуйте. Мне бы душу отмыть. 

– Кладите в корзину. Имя? 

– Кирилл, – сказал парень и положил свою мятую грязную душу в корзину для белья. 

– С вас три года. 

– Возьмите. 

К Кириллу подошёл ассистент в белом заляпанном костюме и вытащил из кармашков его души три года. 

– Вот талон – девятая машинка. 

Кирилл взял корзинку и понёс к стиральному агрегату. Надел душу на специальную форму и закинул в машинку. Наблюдая за вращением души в барабане под хор гудящих машин, он смотрел, как стираются его воспоминания, обиды, радости, чувства и эмоции – всё из чего состоит душа. Всё стиралось в пенном круговороте. 

Кирилл вышел из мрачечной в коридор. В пакете лежала чистая душа, пахнущая фиалкой и свежестью – ни одного пятнышка. Он с нетерпением надел её и почувствовал как по телу прокатилась лёгкость. Воодушевленный, он захотел летать. Желание обнять весь мир переполняло его. Кирилл готов начать жизнь с чистого листа, но что-то тяготило. Он отогнул наизнанку часть души, под ней болталась опустошенность. 

– Что ж, такова обратная сторона, – пожал плечами Кирилл и распахнул двери в жизнь, готовый к новым пятнам.