Соционика — один из ключей к Великой Загадке человеческой психики?
Интервью с Н.Н. Медведевым
Интервью с Н.Н. Медведевым
Автор: Николай Медведев и Григорий Шульман
Источник: Медведев Н. Психологические очерки. Работы 1985–87 годов. — М.: Чёрная Белка, 2012. — С. 12–21.
Николай Николаевич Медведев — один из первых и ближайших учеников и соратников создательницы соционики Аугусты Аугустинавичюте. Был депутатом ВС СССР и депутатом Парламента Литвы четырех созывов. В соционике хорошо известны «первокирпичики Медведева» (по сути, первая привязка психических функций Юнга-Аугустинавичюте к жизненным реалиям) и «Психологические очерки», в которых они описаны, «изданные» в компьютерных и машинописных копиях в 1987 году.
Григорий Александрович Шульман — доктор философии, лауреат Государственной премии СССР в области науки и техники, заместитель директора Международного института соционики, заместитель главного редактора журнала «Соционика, ментология и психология личности».
Г.Ш. Николай Николаевич! Вы были у истоков соционики Аугусты Аугустинавичюте. Мы познакомились с Вами в 1987 году, на Первой, еще неофициальной Школе по соционике, которую проводила Аушра Аугустинавичюте у себя на даче. Тогда же рассказали друг другу о своих разработках в соционике. Сейчас появилась возможность издания отдельной книгой Ваших «Психологических очерков». Но нынешнее поколение социоников практически ничего о Вас не знает. Поэтому руководство Издательской группы «Черная белка», в которой готовится к изданию Ваша книга попросило меня побеседовать с Вами, и я благодарю Вас за согласие на эту беседу.
Наверное, я задам Вам несколько вопросов сразу — ведь интуитам легче отвечать на группу вопросов.
Итак, что Вы могли бы рассказать об истории появления — рождения — соционики? О себе — как (и/или почему) пришли к соционике, как она помогла Вашей работе в Сейме Литвы (до Сейма — еще в КНИИРИТе и в Верховном Совете СССР). И, наверняка, Вы хорошо — еще до Записки — знали Витаса Лашкавичюса, он ведь тоже из Каунаса!
Н.М. Ответ на первый Ваш вопрос я нашел в своем личном деле офицера флота, к которому я получил доступ после распада СССР. Там заполнил части написал: «Характер имеет анархический, склонностью к подчинению не обладал. Склонен к ревизионизму...»
Не в бровь, а в глаз!
Уже в юности я воспринимал законы тяготения, второй закон термодинамики, физические законы, наравне с законами, придуманными правителями для ограничения свободы личности, как личное оскорбление! Странно, но к законам гармонии, морали, этики и эстетики я относился с уважением. Вначале я думал, что такие черты характера обусловлены греческой смесью русской, греческой и ирландской крови (от Мельведевых, Орловых, Варикопулосов и О’Мюррей).
Г.Ш. И совершенно правильно думали: чем больше кровей «намешано» в человеке, тем в большей степени он неординарен! Тем более — Ирландия! Тем более такой диапазон — от Ирландии до Греции!
Н.М. А еще меня всегда занимали тайны мироздания, человеческой сущности, жизни, смерти. Информация, предоставляемая учебниками и справочниками, меня не устраивала. Там было слишком много дыр, натяжек и аксиом. А что такое жизнь и живое? Что такое ум-разум? Откуда знали все эти звезды, планеты, атомы, электроны, как себя вести, когда все это возникло? Почему люди такие разные?
Я всегда подозревал, что за всем этим скрываются какие-то общие закономерности, которые надо вскрыть. Что эти закономерности описывают не какие-то отдельные вещи, а все: и живой, и неживой мир, всю Вселенную. Что в этих закономерностях будут исключения, описание которых будет открывать людям новые горизонты, а люди от этих знаний станут все лучше.
Всё стало раскрываться и распутываться (или запутываться) много лет спустя, когда мой друг и сотрудник по «почтовому ящику» из «оборонки», вечный заводила и лидер неформальной группы любопытных Витутас Ляшкявичюс, таскавший нас на разные странные мероприятия и лекции, как-то заявил: «Пошли на лекции Ашурсы Аугустинавичюте! Умнейшая женщина! Там поймете, почему мы такие». Это было в 1982 году.
К этому времени я уже и по собственной инициативе, и отчасти по службе «влез» в китайскую, тибетскую и индийскую медицину и, соответственно, философию. Мы работали над созданием электронной аппаратуры для акультурной диагностики и терапии, над системами для наблюдения за больными и здоровыми.
На лекции я был поражен рассказами Ашурсы об одном из психологических типов. Откуда она знает все о моем характере и образе жизни?! С этим вопросом я обратился во время перерыва к Ашуре. В ответ она громко объявила: «Знакомьтесь! Еще один образцово-показательный „Дон Кихот“. Я его заметила еще во время лекции по типичным реакциям. А кто вас привел на лекцию? Витас Ляшкявичюс? Конечно! Это же ваш активатор! А спокойная круглолицая дама с теплой улыбкой? Она из вашей компании? Это — „Дюма“, дополнение „Дон Кихота“. Почти квадрат! Вот так работает соционика!»
Это меня покорило! Я стал активным последователем, учеником и... еретиком Ашурсы, что она, кстати, предвидела, критиковала мои «ереси», но не осуждала.
Г.Ш. А в чем заключалась Ваша «ересь»?
Н.М. Мне захотелось... Нет, скорее меня захватило желание «привязать» соционику к принципам построения мироздания. В этом и заключалась «ересь». Так рождались «Очерки». При их создании я «напоролся» на ряд, по мнению адептов соционики, спорных, может, «высокональных из пальца», но весьма интересных положений.
Г.Ш. Простите, кого Вы имеете в виду, говоря об адептах соционики? Ведь для нас, т.н. второй волны соционики, адепты соционики — это именно Вы, Витас, Г. Рейнин. И, кроме того, мы совершенно ничего не знаем о... «латентном», что ли (сугубо литовском) периоде соционики...
Н.М. Адепты? Это, прежде всего, сама Ашурса, Витутас Ляшкявичюс, Живиле? Моя жена — тоже последователь и почитатель Ашурсы, хотя Наташа (супруга Н.М. — Г.Ш.) — ее соционический конфликтер («Драйзер»). Это мой самый жесткий критик. Кстати, она практически безошибочно, «на глазок», определяет соционический тип человека.
Г.Ш. Тут ничего удивительного нет, поскольку способность людей типа ЭСИ («Драйзеров») практически мгновенно определять ТИМ человека давно стала соционическим постулатом.
Н.М. Действительно, интересно! А что касается латентного периода… Здесь, у нас, работы Душры были приняты психологами не то что в штыки, а с насмешкой, с издевкой. И это, по-моему, продолжается до сих пор — «Несть пророка в отечестве своем»! Гораздо лучше ее восприняли «технари», особенно радиоэлектроники, информатики…
Г.Ш. Ну, я ведь тоже инженер по образованию! Механик, правда. Но в Киевской школе есть и физики, и электронщики. Ведь подход Душры — это, прежде всего, МОДЕЛЬ, чисто инженерный взгляд! У «экономиста по образованию и психолога Божьей милостью», как Вы пишете в своих «Очерках»! Вот что интересно! Гениальные и талантливые люди никогда не бывают талантливы в чем-нибудь одном!
Н.М. Да. Так вот эти положения:
Если не понимаешь устройства Вселенной, ищи ответ в человеке, в т. ч. в себе. Если не понимаешь устройства человека, в т. ч. себя, ищи ответ во Вселенной.
Принцип пентаграммы, на коей основана китайская медицина — принцип пирамиды с пятью вершинами, из которых верхняя — аналог верхнего элемента пентаграммы, над ним — невидимый шестой элемент, элемент перехода к структурам более высокой иерархии. Так устроены части тела и органы человека, так устроен Мир.
В «телах Платона» заключен глубочайший смысл. Так устроена Земля (додекаэдр). Так развивается живая материя.
Символ «ян-инь» должен быть дополнен. Кружки, расположенные в символе ян (черный, инь) и символе инь (белый, ян), не одноцветны, а суть уменьшенные символы ян и инь, содержащие в свою очередь еще более уменьшенные символы, и так — до бесконечности в обе стороны. Это символы и космогонии, и всего живого, и человека.
Две ипостаси интуиции — это две ипостаси времени, отраженные в сознании человека. Ипостаси логики — это отражения ипостасей материи, это же пространство, состояние здоровья — состояние внутреннего пространства. Ипостаси этики — отражения ипостасей энергии. Все мышление основано на обработке информации об этих четырех реалиях нашего трехмерного мира, в котором четвертое измерение — время. Вот вам и четыре элемента пентаграммы, в котором пятый элемент — информация. Этот элемент — мысль, слово, Логос, элемент перехода к связи с более высокими иерархиями, речь к мышлению коллектива.
Квадра — четыре элемента пентаграммы. Пятый элемент — мышление. Логос квадры и т. д. и т. п.
Чтобы лучше понять человека и «привести соционику ближе к истине», надо рассматривать человека в его психофизическом единстве, а не отдельно психику и физическую конституцию, т. е. строение тела. Тогда мы обязательно заметим взаимовлияние, взаимокорректирование тела и духа! Необходимо учитывать также и перенесенные заболевания. И не забывать при этом о возможных исключениях!
Все это еще надлежало «распутывать», приводить в удобоваримую форму, но… наступали новые, тревожные времена. Моя служба на минном тральщике, работа в «почтовом ящике», увлечение восточной философией, увлечение соционикой теперь воспринимались как уроки перед экзаменом на зрелость. Предстояли катаклизмы. «Блажен, кто посетил сей мир в его минуты роковые»…
Работа в системе «оборонки» давала доступ к любой информации. Анализ информации привел к выводу: дни СССР, обладавшего ядерным, химическим, бактериологическим оружием, сочтены! Родившись и прожив большую часть жизни в Литве, я четко усвоил, что никакой дружбы народов не существует. Экономика, почему-то называвшаяся социалистической, неэффективна. Вывод был один: надо включаться в политику, чтобы сделать все возможное для того, чтобы ядерно-химический комплекс, состоящий из народов, готовых вцепиться друг другу в горло, не рухнул, а был мягко демонтирован. Я не думал, что беру на себя слишком много, мне просто хотелось предстать перед небом с чистой совестью. «Делай, что можешь!»
Осенью 1988 года вся команда «любознательных» вошла в Саюдис — литовский вариант народного фронта.
Г.Ш. Вот об этой команде — чуть подробнее, пожалуйста!
Н.М. «Команда Л» — так в шутку мы называли себя. Это команда Каунаских любознательных и любопытных, к тому же и смелых, душевой и камертоном которой был В. Лышкявичюс.
Я каким-то образом вошел в обойму лидеров Саюдиса, а «команда Л» стала командой избирательной кампании. Несмотря на то, что в Литве фамилия Медведов могла не внушать доверия, в состав депутатов ВС СССР (в 1989 г.) и затем на 4 срока (1990–1992, 1992–1996, 1996–2000, 2000–2004) в парламент Литвы я вошел без проблем.
Г.Ш. Не кажется ли Вам, что в немалой степени этому способствовал Ваш литовский язык, которым Вы владеете в совершенстве? Думаю, это обстоятельство полностью нивелировало то возможное недоверие к Вашей фамилии, о котором Вы говорите: я очень хорошо знаю, с какой благодарностью люди стран Прибалтики воспринимают такое внимание к себе, к своему языку!
Н.М. Да, я действительно почти в совершенстве владею литовским, неплохо знаю польский, украинский. Но еще я хорошо знаю подлинную историю Литвы, СССР, не боялся говорить обо всем этом громко. Лезь в самые критические точки: военные соединения, оборонные заводы, даже в коллектив Каунаского отделения Г.Б. Меня часто называли «осколком недобитого белогвардейского отребья», обещали после победы не отправлять в Сибирь, а расстрелять в Каунасе... Спасибо мне, наверное, то, что время было уже иное, — я, как автор статей в печати и редактор русского варианта «Каuno Aidas» («Эхо Каунаса») «засветился» «за бугром», в т.ч., на «Свободе». Но я этого не знал — просто «пер, как танк»: «В огне бродя нет»...
В Сейме очень пригодился опыт соционики. Он позволял, не нарываясь на конфликты, спорить (вернее, вести диалоги), убеждать, предупреждать обострения отношений между людьми. Теперь я убедился, что владение техникой соционики, наработки йоги, вообще любые знания — помогают, но лишь до тех пор, пока не прилагаешься применить их во вред или извлечь личную выгоду. Они могут временно помочь и в подлости, но потом за это придется платить страшную цену!
...Известие о смерти Витаса Лышкявичюса обрушилось внезапно. Мы не знали, что у нашего неутомимого генератора идей, автора таблиц интровертных отношений, сделавшей соционику «ощупывай», человека, умевшего успокоить, примирить, вывести на новые горизонты — больное сердце! Он никогда ни на что не жаловался! Впереди его ждала увязка соционики с астрологией, он мне говорил об этом, агитировал присоединиться к этим «расследованиям». Я отказался, т.к. познания в этой области у меня были нулевыми, времени не хватало, дилетантизм мог только дискредитировать астрологию (она и так страдает от переизбытка дилетантов).
И вдруг... весной 1994 года Витулса не стало! Кружок перестал собираться. Без активатора и дополнения я потерял интерес к дальнейшей работе, да и в Сейме был серьезно занят.
Г.Ш. На Полтавском семинаре по соционике 19–20 апреля 1988 г. я в своем докладе утверждал, что два соционических конфликта, снабженных своими дуалами (я такие группы назвал квазикадрами, т.к. в них две дуальные пары, но из разных квадр. А в данном случае речь шла о конфликтной квазикадре), смогли бы успешно решить поставленную перед ними задачу. Сейчас это стало азбукой соционики, а тогда это утверждение вызвало чуть ли не возмущение (в частности, у Аушры — еще в поезде из Киева — кто-то ей «доложил» об этих моих выводах), ведь Аушра была убеждена, что при отношениях соционического конфликта невозможна никакая совместная деятельность.
А Вы во время моего доклада очень мощно поддержали меня, рассказав о проведенном Вами именно таком эксперименте в реальной жизни — в КНИПИТе (группа дизайнеров и корпус прибора). Может быть, расскажете об этом эксперименте?
Н.М. Понимаете, мною квазикадры Шульмана осознавались как нечто, само собой разумеющееся. Неадаптированный, т.е. незащищенный человек зол и агрессивен. А с дуалом он защищен. Еще более защищен — в квадрате. А полностью — в соционе! При этом желаем паритет интеллектов! Я действительно провел такой опыт: поручил конфликтным парам дуалов оптимально скомпоновать прибор. Результат — «люкс», в чем я абсолютно не сомневался.
Г.Ш. Во время работы Верховного Совета СССР Вы — тогда депутат ВС — показали мне в Москве наброски описаний соционических типов. Правда, это была только одна квадрата. Удалось ли Вам довести эту работу до конца?
Н.М. Да, были описания 16 типов по 8-канальной модели...
Дело в том, что с разной степенью эффективности — для разных типов — все восемь каналов работают на прием и на передачу одновременно, и одновременно же во всех восьми ячейках этого «чуда-компьютера» происходит обработка информации. При этом все каналы взаимодействуют, используя заложенный генами и накопленный общением опыт, навыки, стереотипы мышления и поведения.
Здесь я «застрял» на вечном вопросе о детерминированности поведения и пресловутой «свободе выбора»: у суперкомпьютера свободы выбора не оказалось! Ему нужен был канал связи то с Высшим, то с Низшим... «Чем-то», что не было ни человеком, ни типом. Здесь уже начиналась опасность появления (или «проявления») элементов мистики. Это уже был материал для третьей книги моих «Психологических очерков», который исчез вместе со второй книгой — «Типами» — в горнило перестройки и пошедшей революции. Это произошло во время «борьбы с прошлым» в 1991 или 1992 г., когда институт мой был разгромлен хунвейбинами, хотя формально было «все законно»: патриоты боролись с советским прошлым: ведь новой Литве и нарождающемуся «дикому капитализму» наш НИИ был совершенно не нужен. И мои рукописи пропали... В них был анализ сотен анкет, заполненных людьми, тип которых был установлен перекрестным независимым определением. Здесь предполагалось рассмотреть «действие и взаимодействие восьмиканальных суперсложных самообучающихся и самосовершенствующихся биокомпьютеров 16 типов».
Дома, в Каунасе, остались какие-то черновики... Пытаюсь восстановить. Очень трудно: ведь в тех материалах — повторюсь — был результат обработки «мемуаров» сотен (!) описаний себя, написанных самими типами! А здесь — только мои собственные измышления.
Но буду пытаться.
Г.Ш. Могу только пожелать, чтобы Вам это удалось! Ведь по сей день самая «больная» проблема соционики — проблема правильного определения типа человека. И добротные — так скажем — описания типов тоже будут способствовать ее решению.
Н.М. Да, но за годы практического применения соционики я понял еще одно: соционика — опасный инструмент психологии. Это обусловлено ее кажущейся доступностью, что обязательно приведет к ее использованию авантюристами, дилетантами, фанатиками, «типанутыми» на почве соционики. Они «наломают дров», покачают судьбы, насоздают нежизнеспособные семьи. А в ответе перед людьми и Высшим Разумом будут отцы-родители соционики! А ведь работа с принципами соционики — не ремесло, а искусство (так же, как медицина и педагогическая деятельность)!
Никогда не забуду слов одного чудо-психотерапевта. На мой вопрос, пойдет ли его дочка при таком учителе дальше отца, он ответил: «Нет, однако. Шибко деньги любит!»
Вспоминаю и еще два интересных случая. Еще в бытность мою работником «почтового ящика» меня как-то пригласили в 1-й отдел, где я познакомился с очень-очень приятным во всех отношениях человеком. Он сделал несколько комплиментов в адрес ящика, его работников и меня, сказав, что это хорошо, что кроме самоотверженной работы мы находим время для хобби, имеющего непосредственное отношение к основной работе. На базе данных этого хобби ведь можно создавать исключительно способные коллективы, или разрушать коллективы, занятые «не тем», без всякого насилия. Ведь так? Здесь сотрудничество откроет необычные перспективы и возможности.
Я на это ответил, что человек оказался слишком сложной системой, нам «не по зубам», что мы окончательно запутались и пошли, очевидно, по пути мистики, а не науки... Больше мы не встречались.
Потом уже, когда я был депутатом ВС СССР и членом знаменитой тогда МДЛ, возглавляемой Б.Н. Ельциным, А.Д. Сахаровым и Г.Х. Поповым, ко мне с подобными вопросами обратились уже корреспондент какой-то «шибко зарубежной» газеты — с предложением сотрудничества и публикации материалов где-то далеко. Ответил я приблизительно так же, как и в первый раз.
Может, я мнителен и излишне осторожен? Может, переоцениваю свою роль в этом деле? Очень даже может быть! Но в бытность мою офицером флота мне повезло служить на минном тральщике. Какое-то чутье на мины осталось на всю жизнь. В этом не раз убеждались мои коллеги по комитету национальной безопасности в парламенте Литвы.
Полагаю, что человечество должно морально дозревать до применения больших и малых изобретений и открытий. Опережение прививки к необходимости «прививок» типа Хиросимы и Чернобыля. Кстати, революцию 17 года я тоже рассматриваю как прививку. Цена таких прививок — миллионы страдающих и погибших. Эффект — спасение человечества от более страшных катастроф. Вот так...
Г.Ш. Ну что же, еще раз спасибо!
Мне только хотелось бы добавить, что пока Вы — в течение 15(!) лет — «отлынивали» от работы в соционике, нам тоже удалось кое-что понять, и многое утратило свой мистический флер и стало реалиями жизни, с которыми приходится считаться и искать пути взаимодействия с ними. Но это уже выходит за рамки интервью. Я думаю, что после его опубликования многие будут с нетерпением ждать появления второй и особенно — третьей части Ваших «Психологических очерков».
Здоровья Вам, успехов и — немножко удачи!
***
Несколько слов для читателей — уже вне интервью.
Мне кажется, что очень яркое представление об этом удивительном человеке, о его неутомимости, о его неуядяющей юности может дать фрагмент письма Николая Николаевича (личная переписка):
«Книжку Вашу внимательно просмотрел. Очень интересно, но Боже мой! Как все сложно стало. Но тут же вспомнил когда-то пришедшую в голову мысль — за простотой скрывается интереснейшая сложность, а за ней красивая простота, и затем все сначала. Так, был простой мир, потом он показался нашим предкам очень сложным, пока Демокрит не показал, что все состоит просто из атомов (ядра, а вокруг электроны), потом оказалось, что там все очень сложно, бесконечная масса частиц и т.д., а потом всплыла и теперь уже практически утвердилась мысль, что все — только вибрации, о чем написано было еще в Упанишадах и Ведах. Конечно, все это я изложил примитивно, но, похоже, что так и есть. А дальше опять какая-нибудь катавасия... О том, что все едино, можно найти там же. Ну и головы были у этих индусов!»
Г.А. Шульман