Рафаил Соломонович и Нина Нухимовна Скоморовские


С Рафой Скоморовским (1899-1962)  родители познакомились в том же «чипыстановском» молодёжном сообществе, где Рафа, хотя и не был активным участником всех сборищ, но пользовался  авторитетом, поскольку был существенно старше всех и уже к тому времени сформировался как литератор. Он в те годы работал в киевской газете «Пролетарская правда», писал стихи и активно публиковался. Молодёжь относилась к нему настолько уважительно, что папа в те времена даже ни разу не написал на него никаких подтрунивающих стишат. А жаль! Однако роль вожака была не для него писана. Этот незаметный, скромный и тихий человек, если чем и выделялся, то только своей непоказной эрудицией. Внешне его отличали огромные добрые и грустные глаза, выдающийся лоб мыслителя и обезоруживающая детская улыбка. 
Я впервые встретился со Скоморовскими уже после их возвращения из Уфы, куда они были эвакуированы вместе с Союзом писателей Украины. Дядя Рафа, как член Союза писателей, уже в 1944 году получил двухкомнатную квартиру в подвальном этаже писательского дома «Ролит» (робитнык литературы), о котором уже шла речь. Через десять лет Скоморовские переехали в том же доме в квартиру этажом выше.  Их семья состояла из трёх человек: самого Рафаила Соломоновича, его жены – тёти Нины, Нины Нухимовны (1903 – 1972) и сына Виктора, который старше меня почти на три года. Невзирая на существенную для того нашего возраста разницу в годах, дружба родителей предопределила и наши дружеские отношения. У нас были общие интересы: книжки, увлечение фотографией и музыкой. По сей день помню наши походы на Владимирскую горку, где обычно субботними или воскресными вечерами мы слушали классическую музыку в исполнении симфонического оркестра под управлением Натана Рахлина. До сих пор не могу забыть в их исполнении Вторую венгерскую рапсодию Листа. А ещё мы любили оперную музыку. Кстати, Витя на каком-то этапе неожиданно запел густым басом – сочно и громко. 
Да, чуть не забыл, был ещё один полноценный член семьи Скоморовских – неведомой породы весёлый пёс Бум. Это был коренастый крепыш, который с трудом дожидался момента, когда его выведут погулять, тогда он давал себе волю, и дядя Рафа под натиском этой неодолимой силы пушинкой взмывал вверх по лестнице вслед за тянущим его Бумом. Тётя Нина работала в УНДИПе (Украинский научно-исследовательский институт педагогики) в качестве младшего научного сотрудника. Она была соавтором учебников по украинскому языку для младших классов средней школы. Не помню, курил ли дядя Рафа, но тётя Нина курила безбожно. Она, сколько её помню, выглядела очень худой, даже измождённой женщиной. И только её насмешливые и умные глаза говорили о её жизненной внутренней энергии.Порядочность, благородство и полное отсутствие хватательного рефлекса определяли уровень жизни Скоморовских. И дядя Рафа и тётя Нина были очень слабо приспособлены к элементарным жизненным трудностям, что, естественно, отражалось на их крайне скромном быте. У Рафаила Соломоновича Скоморовского вышли в свет два романа «Интеллигенты» (1930), «Суровые годы» (1957)  и множество рассказов. Все его произведения отличались острой приметливостью и отточенным авторским стилем.





Рафаилу Скоморовскому 
в день шестидесятилетия

Рафа, друг, погляди,
боевые товарищи седы...
Время нас не щадит, подгоняет,
но в этом ли суть?
Несмотря на лета,
все задиры мы и непоседы,
каждый голову чёрту,
играючи, может свернуть!
Я не зря помянул,
да простят мне товарищи, чёрта.
Бес хитёр.
То,глядишь,
заколдует внезапно перо,
то сосуды сожмёт,
то напротив, расширит аорту,
а бывает и так,
что без спросу залезет в ребро...
Я увлёкся, друзья,...
Рождество на носу... а в сочельник -
ясно прёт чертовщина
и прочая там ерунда...
Извините. Пардон.
Я как тот незадачливый мельник,
у которого вдруг
прососала плотину вода.
Юбилей!
Я, друзья,
не сторонник сенсаций и шума,
и недаром мой ум
бередит неотвязная мысль:
полно нужен ли бум?
И нельзя ль юбиляру без Бума1
обойтись у себя,
как и мы без него обошлись?
Голиафа и то
это б за десять лет подкосило...
Что за вид,
что за видик,
как скажут в одессе - «видок»!
Вдоль по улице пёс
с небывалою дьявольской силой
Скоморовского тащит,
струной натянув поводок!
Это шутка, конечно.
Но вот извлекаю из шкафа
томик прозы твоей.
Хорошо! Узнаю старика!
Ювелиру под стать.
Дорогой, ненаглядный мой Рафа,
по душе мне твоя
рафинированная строка!
Щемящая радость воспоминаний
199
Пережитых событий
мелькает подробная лента.
Вижу ясно,
следя с благодарным вниманьем за ней,
как в «Суровые годы»2
тщедушные «Интеллигенты»2
без остатка себя
отдавали Отчизне своей...
Что тебе пожелать?
Были б только здоровье и силы!
Дедом стань, как и я,
это тоже потребует сил...
Словом, как говорится,
до возраста Мафусаила
доживи, дорогой,
уважаимый Рафусаил!
Ничего, что в кудрях
серебрятся скупые снежинки,
скрип пера в нашем возрасте -
оптимистический скрип...
Пусть романы жена
переписывает на машинке,
на простой Ундервуд
променяв свой мудрённый Ундип3!
Важно вовремя точку
поставить в стихотвореньи.
Многословные оды
в наш век скоростей
Не в чести...
В знак любви и почтенья,
черту подводя в заключенье,
скромный адрес позволь
от души тебе преподнести:
г.Киев, ул.Свердлова 24, кв.54.

1 - любимый беспородный пёс Скоморовских;
2 - названия книг Р. С. Скоморовского;
3 - Украинский НИИ педагогики.

                Киев, 1959 год.

В 1962 году в результате тяжёлого сердечного недуга Рафаил Соломонович ушёл из жизни. Когда хоронили дядю Рафу, к папе подошёл Микола Упеник - известный украинский поэт и сказал: «Как жаль Рафу! Такой был хороший человек! Ему даже никто не завидовал»! 
Десять лет спустя в 1972 году вышел сборник рассказов Рафаила Скоморовского с символическим названием «Возвращение». С Витей и его женой Лилей мы по-прежнему поддерживаем дружеские отношения, несмотря на то, что живём в разных странах. Собирая материал для этой книги, я неоднократно разговаривал на эту тему с Витей и он мне напомнил, что после смерти дяди Рафы у тёти Нины возникли проблемы с оформлением наследования из-за каких-то неточностей в документах. К этому подключился мой папа и помог уладить возникшие трудности. По части помощи папа был очень лёгок на подъём. Раз в два-три года мы бываем в Киеве, а в промежутках связываемся по замечательному скайпу. Во-первых, не только слышно, но и видно, а во-вторых – пока бесплатно. Правда, надо сказать, что после отъезда дочек (Анна – в Израиле, а Елена – в США) у них существенно изменился образ жизни. Они стали всерьёз исповедовать иудаизм и даже, как и положено, сменили имена. Отброшены прочь все прежние светские даты и, соответственно, праздники, хотя с ними прожита большая часть жизни... Витя теперь – Арон, а Лиля, пройдя через сложную процедуру принятия гиюра, стала Леей. Теперь Витя, на мой взгляд, пребывает в умиротворённо-счастливом состоянии. Мне очень интересно, как к этому отнеслись бы дядя Рафа и тётя Нина. Но, увы, этого узнать уже не дано.
Говоря о Скоморовских, совершенно естественно вспомнить их ближайших друзей - Бергольцевых, дружба с которыми долгие годы украшала жизнь моих родителей. Семён Николаевич и Эсфирь Евсеевна Бергольцевы были профессиональными юристами. Дядя Сёма всю свою жизнь проработал адвокатом, будучи одно время членом президиума Киевской коллегии адвокатов, а тётя Фира – юрисконсультом одного из киевских учреждений. Они жили на шестом этаже в доме на улице Саксаганского в большой комнате с балконом. До Войны родители, Скоморовские и Бергольцевы встречались довольно часто, а после возвращения из эвакуации их встречи, к сожалению, стали реже, но по-прежнему они явно доставляли им радость.
Это были образованные, очень доброжелательные и приветливые люди. Дядя Сёма запомнился мне худощавым человеком небольшого роста приятной внешности с располагающей улыбкой. Он прошёл Войну, был участником Сталинградской битвы. Тётя Фира – среднего роста красивая женщина с пышными седыми волосами. В её присутствии все как-то становились серьёзнее, видно собеседников организовывала её мобилизующая собранность. Мне всегда было очень интересно слушать их разговоры. 
Как жаль, что всё это ушло вместе с этими замечательными людьми.

Comments