Александерталь

Статья из газеты  «Neues Leben» №№ 44-51 за 1993 год.
Село Александерталь – центральное село поселения немцев в Кошкинском районе Самарской (Куйбышевской) области,
120 километров от Самары, на границе с Татарией.
Железнодорожная станция «Погрузная» по железной дороге Москва – Уфа.
Перевел статью Фаст Яков Яковлевич, проживший в этом селе 10 лет (1929 – 1939).
Перевод незначительно сокращен с некоторыми добавлениями.
Май – июль 1994 г.

Bernhard J. Harder / Бернгард Я. Гардер
Alexandertal / Александерталь


История последнего немецкого коренного поселения в России.

Документального материала почти не было; самого поселения уже нет, приходилось брать за основу собственные знания и воспоминания. Автора можно считать последним свидетелем этого оригинального поселения немцев на востоке европейской части России. Уже по этому нельзя требовать от автора полноту изложенного. Он опирается на свои знания, рассказы и материалы старейших поселенцев.
История этого последнего маленького немецкого поселения может иметь не только локально-историческое значение; она модель всех подобных поселений на русской земле, экономическое и духовное развитие которых проходило в основном одинаково.
Автор.

Начало поселения.

Подготовка к отъезду из Пруссии проходила относительно быстро. На больших повозках, в которые были запряжены от 3 до 4 коней, нагруженные продуктами, одеждой, бельём, крестьянским инвентарём, сбруей, устремились преимущественно молодые семьи большим обозом по сельским дорогам на восток. Нужно было проехать расстояние в более чем 2000 километров по незнакомой земле. Никто из них не знал русского языка. У поселенцев был определённый начальный капитал. Все они, отправившиеся весной 1859 года из Верден (местность в Пруссии), происходили из старых крестьянских родов; ремесленники, столяры, плотники и т.д. составляли исключения. К ним присоединялись и несколько лютеранских семей ремесленников: колесники, кузнецы, портные. После того, как огромный обоз пересёк прусскую границу, для его обитателей начались всякие приключения. С большим юмором рассказывали старые колонисты потом в своих воспоминаниях о событиях на этом пути. При покупке корма для лошадей, ночёвках в русских поселениях, общения с местным населением, не зная их языка, сложилась масса анекдотов. Население, для которого этот обоз был большой невидалью, встречало их весьма приветливо и оказывало им всяческую помощь. Не замечено не одного случая ограбления или кражи. На остановках всегда было в достатке подножного корма для лошадей и коров, всегда можно было купить фураж, всюду хватало дров для костров. Без особых событий в многомесячном пути обоз достиг своей цели в середине лета. Их встретил с приветствием руководитель поселения Клаас Эпп, который сюда прибыл заранее. Направленный правительством землемер принялся за распределение земли между отдельными селами.

Скромный в своих воспоминаниях Корнелиус Гардер сообщает:

Воскресное богослужение мы проводили в землянке Вихерта, читал проповеди Генрих Пеннер и Корнелиус Дик, а Давид Эверт руководил пением. Весной и летом 1860 года у Генриха Пеннера. Осенью богослужение перенесли в землянку, которую приготовили для школы и кузницы. В 1860 году приехал проповедник Яков Эпп. Занятия в школе по прибытии вёл приёмный сын Германа - Нойфельд, вначале в сарае своего отчима, а затем в указанной землянке. Посещали школу 15 детей. (Нойфельд вскоре переехал на Украину, где купил поместье в Софиевке и вскоре разбогател).
Последующие, более материально обеспеченные поселенцы избрали для поселения другой путь. Они морским путём отправились из Данцига в Санкт-Петербург и имели уже возможность взять с собой больше домашнего и сельскохозяйственного инвентаря, они везли с собой даже молотилки и сеялки. В то время уже существовала железная дорога между Петербургом и Москвой с веткой до Нижнего Новгорода. Отсюда они спускались по Волге вниз до Самары, откуда до места оставалось 120 километров. В Самаре их встречали ранее прибывшие на своих повозках колонисты. Переселенцы очень спешили с подготовкой жилья для своих семей, приготовлением помещений и корма для скота. Строительного леса в окрестностях не оказалось. На просьбу о выделении леса местных ресурсов им отказали и посоветовали обратиться к царским лесничествам. Начали с сооружения землянок. Лес для стропил (крыш) они доставали в соседних лесах. Материал для оконных и дверных коробок и кирпич для плит и печей покупали у русских. Покупали у русских готовые срубы, собрать которые можно было очень быстро. Таким образом, поселенцы сумели, хоть и очень скромно, подготовиться к первой зиме. Сено для скотины успели ещё накосить вторым укосом, а фураж закупали у местного населения. Несмотря на скромную подготовку, они успешно пережили первую холодную зиму. Позаботились они сразу и о сооружении места для богослужения и школы.
После того, как земля была поделена осенью 1859 г. и весной 1860 г. поселенцы начали подготовку земли к первому посеву. Из-за недостатка лошадей нанимали украинцев из соседних сёл, которые на своих волах вспахивали им вековую целину.

Корнелиус Гардер:

Генрих Пеннер и его братья Питер и Йоган решили хозяйствовать и получили свои первые наделы в Александртале. В первый год они сами вспахали 20 десятин земли и засеяли её пшеницей и овсом. Пшеница взошла плохо, так как семена в пути видимо подмокли, овёс вырос хороший. Кроме того им 15 десятин вспахали украинцы, которые они засеяли просом, просо уродилось хорошо, но осенью почти всё у них пропало, загорелось в куче. Другие клонисты засевали аналогично, кто сколько успел вспахать. Но из-за отсутствия хранилищ много хлеба пропадало. Кузнец Фишер прибыл с первыми поселенцами и очень пригодился им. Свою кузницу он построил в середине Александерталя.

Руководитель поселения Клаас Эпп взял свой надел в Надеждино (Neuhoffnung) по которой проходил тракт из Самары, чтобы иметь возможность встретить прибывающее начальство или гостей. Это был человек, целью которого было строгое соблюдение основ меннонитов. Как показывают его записи, он был в церковном и общинном устройстве хорошо сведущ, что помогло ему в налаживании строгого порядка в общине. Однако в руководстве общиной ему недоставало дальновидности. Руководимые им посёлки Nenhoffnung и Александерталь скоро оказались недостаточны для успешного экономического развития. Каждое село из них в 1914г. насчитывало чуть более 1000 жителей. Мало обращалось внимания на места сбыта продукции. Ближайший рынок в то время в Мелекессе был на расстоянии 50 км, от Александерталя. Цены на хлеб были очень низкими, платили по 17-20 копеек за пуд. И это без транспортных расходов. Отсутствие рынка сбыта сильно затормозило экономическое развитие общины.
Земля оказалась плодородной, верно не всегда было достаточно осадков. Под чернозёмом, толщина которого достигала иногда целый метр, располагалась жирная красная глина. При достаточных осадках люди достигали очень высоких урожаев. При континентальном местном климате существовало, однако, всегда угроза неурожаев. Это заставляло переселенцев держать много тяговой силы, чтобы завершить весенний сев сразу после таяния снега в сроках не более 8-10 дней. Быстро взошедшие хлеба покрывали густой зеленью поля и способствовали сохранению влаги. Каждая семья получала по 65 га земли. Семья с женатыми сыновьями получала соответственно несколько наделов. У кого появлялся капитал, была возможность купли дополнительной земли. Кроме того, каждая семья получала три га земли на берегу реки Кондурча и несколько неудобий. Пойма реки весной заливалась, в ней оставались озера и болота, которые зарастали камышом и кустарником. Всё это годилось в хозяйстве. На основе плана поселения начали образование сёл: Александерталь – которое считалось центром; южнее расположилось Neuhoffnung (Надеждино), на севере Мариенталь. В каждом из трёх сёл насчитывалось по 25 наделов. На западе располагались Муравьёвка, Гротсфельде, Орлоф, Шойнау, Линденау и Мариенау; Либенталь является самым молодым образованием и граничит с лютеранскими сёлами. В названиях сёл увековечивались фамилии и имена царей, высокопоставленных чиновников или названия мест, откуда были родом поселенцы.
Так как законодательство для поселенцев было принято заранее, отпала необходимость введения колониального учреждения, которое бы консультировало колонистов в их правах, как это было в южнороссийских поселениях. Это избавило колонистов от всяких споров. Так как Александерталь был запланирован как самостоятельный коммунально-политический округ, с самого начала надо было наладить самоуправление. Уже названный Корнелиус Хардер сообщает: «Скоро появилась необходимость иметь во главе управления округом человека знающего свободно русский язык. Было поручено, Генриху Пеннеру и Давиду Эверту найти человека, владеющего немецким и русским языками. Они поехали в Катариненштад на Волге где волжские колонисты содержали учительскую семинарию и нашли там нужного им человека в лице господина Хауенштайна. Но тут вмешался саратовский губернский совет по образованию, который не отпустил старшего преподавателя. После этого они обратились к Клаасу Эпп. Он посоветовал им обратиться в Ваденберг (Пруссия) к господину Гоппе. Они поехали туда, и Гоппе согласился отпустить им своего сына Александра. Он согласился на должность окружного писаря и учителя местной школы с окладом 160 рублей в год с условием обеспечения квартирой, питанием и раз в год проездом туда и обратно в Пруссию. Он оставался в этом качестве до лета 1863 года, но его оклад повысили до 3000 рублей. После того, как население выросло примерно до 100 семей, в Александертале был построен большой дом, в котором размещалось окружное управление, школа и помещение для богослужения. Позже этот дом был выкуплен для окружного управления. После того, как Александр Гоппе оставил свой пост, его занял уже упомянутый Герман Нойфельд, который проработал до лета 1864 года. Затем это место занял некий Рейнгольд из Пруссии. Он, однако, переселился в соседнюю лютеранскую колонию, которая тоже образовало своё окружное управление. Учителем стал Фридрих Пройс, который получил педагогическое образование в Пруссии. Как унтер-офицер он в 1870 г. дезертировал из Пруссии в связи с началом войны и нашёл убежище в колонии менонитов. В начале он вёл занятия в русском доме Франца Эппа, затем в доме вдовы Раймер, а затем в школьном здании, построенном общинами Александерталя и Нойхофнунг. Рейнгольда на посту окружного писаря сменил менонит Петер Штойс, который приехал с юга России.

Управление.

История колоний менонитов в России ставит нас перед загадкой, что автократическое государство управляемое самодержавным царём разрешило иноземным колонистам устанавливать у себя полностью демократическое управление.
Депутатами поселенцев была достигнута договорённость с правительством по вопросам целого ряда льгот; правительство великодушно представило колонистам свободное самоуправление в то время, когда в стране ещё господствовало крепостное право и русский крестьянин ещё был лишён всякой свободы. Можно предполагать, что этот эксперимент с самоуправлением был заранее предусмотрен правительством, чтобы его применить в 1862 году после отмены крепостного права. Но этого не случилось, вместо самоуправления была введена система – мир, которая не позволила развитию экономического прогресса. Только в 1906 году в связи в первой русской революцией и поражением в Русско-Японской войне Столыпину удалось отменить систему мир и сделать крестьянина собственником своего земельного надела.
На основании старого закона о колонистах, который был выработан в 1797 по 1801 г.г. существовало особое ведомство для инспекции и попечения колонистов, которое регулировало все вопросы и конфликты на основе существующих в стране законов. Конфликты практически не возникали. Но на случай чего было предусмотрено, что при решении конфликтных вопросов в этом ведомстве должен быть представлен представитель местного самоуправления колонистов. По этому закону каждое село (община) создавало управление, во главе которого стоял сельский староста, избранный на сходе. Он собирал сходы. Решения схода подлежали строгому исполнению. На сходе вели протокол на немецком языке. Сельский староста ежегодно отчитывался перед общиной о доходах и расходах. Каждый крестьянин был хозяином своего двора. Во главе волости, куда входили села общины, стоял старшина, который управлял волостью с помощью волостного писаря. На волостной сход являлись старосты сёл с двумя делегатами для решения всяческих проблем. На нём решались вопросы налогообложения и коммунальные дела, льготы малоимущим. Для поддержания порядка община выбирала десятника (полицейского), округ выбирал сотского, который являлся шефом полиции. Все эти должности исполнялись на общественных началах и имели характер суда присяжных, которые разбирали конфликты с работниками других национальностей.
Русской полиции в этих поселения не существовало. Все объявления оповещались через газету или в циркулярах. Создавался и так называемый военный суд (Волосной сход), которым руководил старшина, и в который входили несколько крестьян избранных общиной. Этот институт не находил применения среди поселенцев, но им частенько пользовалось волостное управление из-за его неподкупности. В округе не существовало гостиницы, трактира и не продавались спиртные напитки.

Экономическая структура колонии.

Как уже было сказано, при строительстве крестьянских дворов возникало ряд трудностей. Строительный лес приходилось везти из Грямихи или Старого Буяна за 50-60 км, где несколько переселенцев устроили лесопилки. При этих перевозках широко пользовались взаимопомощью. Наличие песка и глины способствовали тому, что в Мариентале Якоб Резер и в Александертале Йоган Пеннер построили кирпичные заводы, которые изготовляли кирпич и черепицу. Крестьянские дворы строились по прусской модели: жилой дом и скотный двор были совмещены. Вместительные риги (сараи) для укрытия урожая, корма для скота стояли обыкновенно в правом углу усадьбы в некотором отдалении. Это давало возможность вести молотьбу и зимой. Напротив дома стояли амбары и укрытия для сельскохозяйственного инвентаря. Таким образом, каждое строение имело форму подковы, которая с улицы ограждалась штакетником и воротами. Дома и скотные дворы чаще всего строились из кирпича, редко прибегая к дереву. Покупали у русских срубы, которые называли Russenhaus (русский дом). Строили и из бруса твёрдых пород. Часто эти дома крыли камышом, заросли которого были в изобилии в лугах по берегам реки Кондурча. Компактных деревень не было, каждый крестьянский двор стоял на своей земле обычно у дороги. Пастбища были окружены заборами, так что пастухов нанимать не требовалось. Эти условия были причиной резкого роста животноводства. Каждый двор имел от 15 до 20 лошадей, 20-30 коров и молодняка. Кроме того, держали овец, свиней и много птицы.
В рабочей силе не было недостатка. В качестве прислуг использовали девушек из лютеранских сёл. Для полевых работ нанимали чаще всего татар, реже чуваш или других национальностей. При найме всегда учитывались национальные особенности, так как татары были магометане, которые при забое скотины соблюдали свои ритуалы, не ели свинину. Оплата труда была очень низкой, при условии обеспечения проживанием, одеждой и питанием в зависимости от возраста платили от 2 до 5 рублей в месяц. Русских нанимали редко. Они в колонии чаще всего плотничали, этим они колонистам оказывали существенные услуги в сооружении крестьянского двора и проявляли при этом настоящее искусство работы топором. Были и ремесленники среди поселенцев.
К 1870 году почти все дворы были построены и посажены солидные сады. Фруктовые деревья в начале часто вымерзали. Но со временем поселенцы приобрели районированные морозоустойчивые сорта.
Вскоре оказалось, что привезённая пшеница давала хорошие урожаи только на целине. По мере культивирования почвы урожаи снижались. Поэтому сеяли чаще всего ячмень, овёс, рожь иногда и просо. Картофель давал очень хорошие урожаи. Переселенцы привезли с собой из Пруссии трёхпольную систему земледелия, затем уже позже эту систему заменяли другими.
В этих условиях и учитывая низкие цены на хлеб, экономический прогресс шёл весьма медленно. Поселенцы чаще всего искали выход в увеличении посевных площадей, вместо того чтобы вести хозяйство более интенсивно. Доходной статьёй оказалась продажа откормленного скота. Они производили много высококачественного сливочного масла. Оно находило хороший сбыт, но было весьма дешёвым. Платили всего по 20 копеек за фунт. Топлённый свиной жир чаще всего продавали в городах. Его главным образом брали аптеки.
После выделения земли и завершения землеустройства русское правительство не вмешивалось в жизнь александертальцев. Жалобы или ходатайства оставались безответными, и поселенцы, к своему счастью, имели возможность самостоятельно, по своему, устраивать  жизнь. В органах местного управления не было русских. Только весьма редко проходили ревизии волостной администрации правительством. В 1866 году  в Александертале недалеко от волостного управления была построена большая церковь из красного кирпича по прусскому образцу, которая вмещала всех верующих. Мужчины сидели в рядах на подковообразном балконе, партер был для женщин и девушек и пожилых или больных мужчин.
Проблем с безопасностью не существовало. За всю историю были отмечены только два разбойных нападения, при которых одна семья была уничтожена. Чаще бывали кражи. Крали в основном хлеб или лошадей.

Заведения культуры.

Школы были полностью на попечении общины. Хотя они были подчинены школьному законодательству России, о них правительство или местные органы не заботились. Инспекции были очень редкие. В первое время, каждое село имело свою начальную школу, которую строили и содержали сами. В общине существовал предводитель, который ведал оплатой учителей, обеспечением учебниками и наглядными пособиями, отоплением школ. Обязательное обучение составляло 6 лет. В некоторых случаях и больше. Преподавание велось на немецком языке. Учебники доставляли из Германии. Со временем в последних трёх классах был введён русский язык. От учащихся требовалось умение изъясняться устно и письменно на русском языке. Программа по математике включала таблицу умножения и четыре арифметических действия. Это соответствовало примерно русской трёхклассной школе.
Трудности были в начале с подбором учителей. Первый учитель из Пруссии был весьма образованным человеком. Он также владел гомеопатией и часто заменял врача. К нему частенько обращались и русские. Он ушёл в 1908 году, после сорока лет службы на пенсию и обеспечивался общиной. Он был единственным учителем, приехавшим из Германии. К началу 1880 года и до 1892 года учителями работали: Айглер, Лерх, Пацке и Вольф. Двое из них были священники с академическим образованием, которым отказали в назначении на родине и поэтому занялись работой учителя. Пацке был семинаристом, а Лерх филологом. Молодёжь колонии была многим обязана учителю Вольфу. Занятия проводились строго по программе. В немецкий язык были введены латинские термины. По математике, географии и истории он давал значительно больший объём знаний, чем в других сельских школах.
Учитель Вольф занимался молодежью во внеурочное время, он организовал хор и даже духовой оркестр, которым дирижировал сам. Через него до молодёжи доходили газеты и книги из Германии. Это была тонкая нить, которая связывала молодёжь с Пруссией, кроме писем и посещений оттуда. При содействии школ, где пение и музицирование играли очень важную роль, организовывались летом певческие праздники в лесу, где присутствовали и родители. Эти праздники играли важную роль в единении учащихся со старшим поколением. Когда эти учителя в конце века уехали на свою родину, приступили к работе первые молодые менониты, которые получили педагогическое образование на Украине. Они по своим знаниям и навыкам, конечно, уступали своим предшественникам и не смогли в дальнейшем удержать уровень обучения на прежней высоте. Преимущество их состояло в том, что они знали русский язык и значительно улучшили его преподавание. Стремление правительства углубить изучение русского языка в немецких поселениях привело к реорганизации школьного образования: была введена министерская школа, которая предусматривала элементарное образование. Окончание этой школы посте пяти лет обучения давало право сокращения срока службы в армии на один год (с 4 лет до 3 лет). Александертальская община решила вводить этот тип школы по требованию школьного ведомства с 1880 года. Здание было построено напротив церкви. Около школы возник интернат для приезжих учащихся из лютеранских и русских сёл. Среди этих зданий была и конюшня для тех, кто был вынужден ездить в школу на лошадях. Учителя назначались и оплачивались государством. Ремонт и уход за зданиями школы производились общиной. Занятия проводились только на русском языке. Немецкий был даже запрещён. Закон божий с немецкими детьми вёл менонит – проповедник, с русскими детьми служитель русской православной церкви раздельно один урок в неделю. Молитвы в начале занятия и в конце произносились на русском языке.
Ежегодные экзамены проводились в присутствии родителей, родных, представителей департамента и общины в торжественной обстановке. Они проходили в течение четырёх дней. Учащийся подходил к столу, на котором лежали номера заданий. Вытягивал свой номер, а затем из журнала ему зачитывали задание или тему доклада. Выступал он перед большой аудиторией и в очень напряжённой и торжественной обстановке. В аттестате было 8 предметов и оценки по ним засвидетельствованные подписями всех учителей и гербовой печати.
В определенной степени эта школа способствовала культурному развитию поселенцев. Молодые люди, окончившие эту школу, находили широкое применение не только в общине, но и за её пределами в качестве управляющих в русских имениях или на государственной службе. Как и в менонитских селениях юга России в Александертале было организовано страховое общество, где можно было застраховать строения, мебель, бельё, скотину и другие ценности. Был избран страховой агент округа, который оформлял договоры, собирал плату и производил выплаты по страховым случаям. Выплата производилась в размере двух третей от рыночной цены. В Александертале кроме страхования существовал принятый обществом закон, по которому в случае пожара пострадавшему возвращали натурой сгоревший хлеб или корм. Помогали строительными материалами и рабочей силой в восстановлении сгоревших зданий. Застрахованы были и посевы и скот. Ежегодно весной проходила таксация (оценка) застрахованного имущества. В случае кражи возмещалось две трети стоимости. Если скот или имущество затем находилось, оно становилось достоянием страхового общества с правом выкупа собственником. Застрахованный скот метили каменной печатью.
В животноводстве широкое применение находило племенное хозяйство. Окрестные русские селения с удовольствием закупали племенной скот, знакомились с передовыми методами обработки земли.
С экономическим развитием общины связано и появление сословия купечества. Первыми купцами были братья Герман и Герхард Вибе и Генрих Изаак. Они открыли в Александертале свои магазины, в которых можно было приобрести всё необходимое. Важным в этом отношении был и еженедельный базар в Кошках. Там находилось ближайшее почтовое отделение, телеграф и больница. Село Кошки было важным административным и торговым центром. В нескольких километрах от него была и станция «Погрузная» по железной дороге Москва – Уфа.

Образ жизни.

Прусский образ жизни, как уже указывалось, отрицательно влиял на менонитов Вердана. Это влияние усилилось в первой половине 19 века, когда Пруссия переживала экономический и культурный подъём. Это создавало такую политическую и патриотическую обстановку, от которой менонитам уходить не удавалось. Это менониты Александерталя пережили ещё в Германии.
Поколения старших поселенцев на Днепре и на Молочно не пережили этого влияния так как они уже более полвека жили на новом месте вдали от Пруссии. Поэтому образ жизни и язык Александерталя несколько отличался от образа жизни южных поселенцев Украины. Южные поселенцы были материально более состоятельны, однако образ жизни менонитов на Волге был более гуманным, что ярко выражалось в их солидарности. В семьях на Волге сохранялся ещё прусский диалект Реан. Но этот диалект уже подвергся влиянию литературного языка и славизмам. У старших поселенцев чувствовалась любовь к покинутой Родине, сохранение сознательного патриотизма. Живо интересовались и обсуждали войну 1870 года. На стенах крестьянских домов висели портреты Прусских королей и военоначальников, изображения сцен этой войны. В беседах сквозили политические нюансы, однако они всегда были очень лояльны к русскому правительству. Ярко выраженного патриотизма, как это было на юге Украины частенько, не хватало в Александертале.
Большинство семей сохраняли переписку с родными в оставленной родине. Письма от их родных читались и обсуждались на сходках и посиделках, Многие выписывали газеты и журналы из Германии. Многие читали Петербургскую ежедневную газету на немецком языке, которую затем постепенно вытеснили местные издания как «Der Botschafter», «Голос женщин» и «Крестьянский семейный календарь». Обсуждение этих изданий происходило вечерами, при которых постоянно вспоминали свою родину. Рассказывали о прожитом до мелочей, так что молодёжь была вполне осведомлена о родине своих предков. Через 40 лет, которые прошли после переселения в детстве, автор при возвращении в Пруссию вполне справился с географией, историей языком.
Большой интерес вызвала библиотека учителя Мартина Фаст, которую посещали многие переселенцы. Сам Мартин Фаст стал поэтом, который в своих стихах воспевал крестьянский труд.
Гостеприимство было неписанным законом. Оно охватывало не только родных, соседей, друзей и знакомых, а распространялось и на чужих и случайных гостей. У большинства колонистов были хорошие друзья в окрестных русских сёлах. Эти взаимоотношения касались в основном мужчин. Близкие семейные взаимоотношения встречались редко. Колонисты и русские соседствовали мирно и часто оказывали взаимные услуги. Более близким взаимоотношениям, возможно, мешало различие в вероисповедании. Строго сохранялись обычаи старой родины и старательно передавались последующим поколениям. Торжественные случаи как помолвки, свадьбы и погребения, на которые приглашалось много родных и знакомых, собирали часто до 50 семей и более. Очень торжественно и многолюдно проводились свадьбы. Свадьбе предшествовала не менее чем трёхнедельная помолвка. За это время молодые посещали не менее трёх раз церковь. Загса не было. Пара признавалась в общине только после благословения проповедника.
Перед свадьбой соседи между собой распределяли обязанности в помощь родителям молодых. Одни ведали приёмом гостей, другие размещали тачанки и лошадей, руководили приготовлением угощений. Они в зависимости от функции назывались министрами внутренних и внешних отношений. Таким образом, родители освобождались от всех забот и посвящались только гостям. В час дня обычно начинались угощения. Гостей угощали за праздничным столом молодые девушки. Венчание обычно проходило дома под большой короной сплетённой из цветов. После угощений обычно долго гуляли по саду и даже по полям, так как такие большие сходы случались весьма редко. Затем проповедник проводил богослужение, что означало, что старшим пора уступать место молодёжи. Они пели много народных песен, привезённых ещё из Пруссии, и играли, иногда танцевали. Свадьба обычно состоялась в четверг, невеста до воскресенья оставалась в родительском доме и в воскресенье после обедни в церкви переезжала в дом мужа. Тут начиналась новая часть свадьбы, на которой уже родители угощали обслугу основной свадьбы. Во второй половине октября обычно начинались праздничные забои скота, в которых обычно принимали участие все соседи. Резали по 4-5 свиней, рогатый скот. Тут молодежь обучалась искусству переработки мяса приготовлению лакомств на всю зиму. К вечеру основные дела были сделаны, и начиналась гулянка. Страстные беседы и обмены мнениями, воспоминания о покинутой родине. Играли в дамку, шахматы, в карты, но не на деньги. Алкоголь обычно не употреблялся и в этих праздниках пили очень умеренно. Осенью и зимой часто катались на коньках. В этих катаниях принимали участие и взрослые. Они проводились весьма торжественно и тут часто присутствовало население окрестных русских сёл. Весной во время половодья обычно проходили состязания в верховой езде, где соревновались и в украшениях лошади сбруей, сёдлами. Они чаще всего были ещё подарками из Пруссии. В гости ездили друг к другу обычно только зимой. Очень торжественно встречали гостей с родины. Эти встречи принимали весьма широкий характер, в центре которых конечно гости.

Землепользование.

Указанные выше трудности заставляли крестьян искать новые пути экономического развития. Наиболее зажиточная часть расширяло свои землевладения. Однако относительно интенсивный прирост населения создавал дефицит земли.
Начали закупать земли в окрестностях. Первым Давид Пеннер купил большой участок в 50 км в Новом Буяне и устроил себе там очень приличное поместье. Затем купил Яков Валл в 80 км в Кольцовке 1000 десятин для своих шести детей. Таким образом, между Александерталем и Самарой возникали ряд имений, которые развивались весьма успешно. Это приводило к некоторому разжиживанию общины. Чтобы не терять связь и те и другие частенько общались. Важную роль в укреплении пошатнувшегося единства играла церковь. Расползание из индивидуальных случалось, превращалось в обыденное явление. Александертальцы скупили почти все земли у лютеранских сёл, купили, и земли разорившегося помещика Мосолова в одном из мордовских сёл. Он имел очень много земли. Автор ещё помнит, что по его земле ездил 35 км до деревни Бессовка. На его землях образовалось целое село Александровка. Расширение своих земельных владений были тут весьма затруднены. Молодые люди были вынуждены искать себе применение в качестве управляющих, купцов, приобретать другие специальности. Это для крестьян не было выходом из положения, и в 1897 году группа молодых крестьян отправилась в губернскую столицу Самару в поисках новых земель. Им на выгодных условиях предложили степи под Безенчуком между Самарой и Сызранью. Преимуществом этих мест было то, что рядом проходила железная дорога Самара – Златоуст и в 20 км была гавань на Волге – Екатериновка. Местные власти неоднократно пытались поселить сюда русских, однако они тут не укреплялись из-за отсутствия воды. Там было только маленькое озеро, которое летом высыхало. Переселение сюда происходило летом 1898 года. Там, где не хватало лошадей для поднятия целины, нанимали опять украинцев с их волами. Летом начали строительство подворий и рытьё колодцев. Колодцы были глубиной 20 и более метров, но давали достаточно хорошую воду. Уже в первый год там получили хороший урожай. Посёлок назывался Песочное. Большое значение для этих поселенцев имело то обстоятельство, что на станции Безенчук была расположена опытная государственная сельскохозяйственная станция, которой руководил опытный профессор. Он был заинтересован в этих поселенцах и консультировал их с большим удовольствием. Среди этих поселенцев, были и родители моей матери Никкель Екатерины Генриховны. Значит в Александерталь, приехали её деды.
В Александертале вначале сеяли озимую пшеницу из Германии. Она не выдерживала местные морозы. Мало продуктивна оказалась и яровая пшеница. Тут их и выручила эта опытная станция, которая освоила на этих почвах очень хороший сорт шведской озимой пшеницы. А новые поселенцы очень пригодились профессору для быстрого расширения сортовых посевов. Это взаимоотношение способствовало быстрому экономическому развитию этого посёлка. Уже через несколько лет в этой безлюдной голой степи появились поселения с цветущими садами и богатыми зелёными насаждениями.

Экономическое развитие.

Несмотря на все усилия, экономическое развитие сельскохозяйственного производства шло в Александертале очень медленно. Мы уже называли отдельных крестьян, которые сумели встать на ноги и купить дополнительные земли. Но большинство колонистов оставалось в трудном положении. В начале 90-х годов четыре крестьянина объединились и приобрели масло–сырзавод под руководством эстонца Мартина Сандера. Поставщиков молока хватало, у крестьян появилась новая статья прибыли. Это привело к увеличению дойного стада вдвое и улучшению его породности. Доходы от сдачи молока у многих крестьян достигали от 100 до 300 рублей в месяц. Кончился дефицит денег, когда крестьянин ждал целый год, пока он не продаст хлеб или выращенный скот. Отличный тильзитский сыр стал известен по всей России. Ни одна российская выставка не проходила без его участия. Это обстоятельство привело к тому, что были вскоре закуплены ещё три таких завода.
Развитие зернового хозяйства требовало мельниц. Хорошие мельницы были только в Самаре и Мелекессе. С появлением нефтяных двигателей в конце прошлого века стали появляться и мельницы в Александертале. В 1914 году их в колониях уже было шесть. В начале 80-х годов появились торговцы хлебом, которые закупали его и отправляли различным фирмам страны гужевым транспортом. Первое время в Александертале косили хлеб серпами и косами, что требовало большой рабочей силы. Обычно нанимали организованные группы татар, которым платили частично натурой. Убирать десятину стоило обычно от 5 до 10 рублей (скосить и связать). Сноповязалки появились только в 80-х годах из Америки. Первые оказались маломощными и не находили применения, те кто их купил, ставили их в сараях как красивый музейный экспонат. Пользовались в основном жатками (лобогрейки и самохвалки) местного, т.е. российского производства.
1891 год был годом голодным. Урожай полностью сгорел. На поля напала саранча, которая съедала всё, что ещё осталось после засухи. Но у колонистов были солидные запасы, и дружная взаимопомощь спасла их от страшного голода. К тому же в этом году не плохо уродился картофель. Окрестные русские сёла терпели страшную катастрофу. Нищие шли толпами. Во дворах ночевали голодные татары. Особенно трудно было следующей весной. Колонисты занялись серьёзной благотворительностью. Они собирали продовольствие для нуждающихся соседних сёл. Последующие урожаи были приличными, но цены на хлеб значительно возросли, в связи с этим росла и цена на землю. Применение в начале века новых сортов пшеницы из Безенчука солидно ускорило экономический рост. Надел земли в 65 десятин, который раньше стоил 3-5 тысяч рублей, теперь оценивался в 8-9 тысяч. В 1905 году появились вновь теперь уже усовершенствованные сноповязалки из Америки. Они оказались очень удачными. В Александертале нашлась компания крестьян, которая занялась торговлей сельхозинвентарём и машинами. Солидно выросла производительность труда, которая почти избавила поселенцев от найма организованной рабочей силы. Это привело к значительному росту благосостояния всей общины. В 1907 году фирма открыла свой филиал в Кошках, где окрестные деревни удовлетворяли свои потребности в технике и инвентаре. Русско – Японская война в основном прошла мимо Александерталя. Жители знакомились с ней в основном только по газетам. Почти незаметно прошла и первая русская революция. Однако в окрестностях были сильные волнения. В 1910 году Александерталь посетил с большой свитой и губернатором Самары, министр земледелия Столыпин. В колонии был образован специальный комитет, который готовил и проводил приём. Столыпин очень интересовался развитием хуторского хозяйства, налогами, экономическим развитием. Со многими он говорил на немецком языке. Он осмотрел целый ряд хозяйств и остался очень довольным.

Влияние окружающей среды.

Первые поселенцы весьма трудно вживались в эту новую обстановку. Они упорно старались сохранять имидж, быт и обычаи своей родины. До конца дней своих в них сохранялась тоска по старой родине. Стиль жизни, конечно, сохранялся и в последующих поколениях. Но они уже, безусловно, подвергались серьёзным изменениям под влиянием окружающего их мира и новых экономических и культурных условий. Наряду с немецкими песнями стали появляться в обиходе и русские народные песни. Молодёжь осваивала гармонику, балалайку, гитару. В речи появлялись руссицизмы. Обращения «Herr» и «Frau» постепенно вытеснялись именем и отчеством. Вклинивались в речь русские поговорки. Местные условия дорог привели к переходу на тарантас (лёгкие повозки с рессорами и без), в упряжи внедрялся хомут и дуга. Однако в полевых работах немецкая упряжь так и сохранялась до конца. Пахали, бороновали, жали обычно на 5 лошадях. В тачанки впрягались пара, тройка и даже четвёрка. Очень гордились разукрашенной сбруей и упряжью. Сильный импульс ассимиляции вызывала система образования. Кто не удовлетворялся местными условиями, был вынужден обучаться в русских вузах в городах. До 1914 года только 5 парней получили законченное высшее образование. Образованная часть молодёжи не находили себе пары среди немецких девушек. Однако смешанные браки были очень редки. Для структуры общества менонитов было характерно, что внутри общества существовали весьма строгие порядки, связанные с религией. Общество не допускало до 1906 года внедрения иноверцев и очень жёстко карало своих отступников. Общество полностью отказывалось и не признавало воинскую повинность. Это обстоятельство собственно было и одной из основных причин своего выезда из Германии. Нашлась инициативная группа, которая пыталась открыть в Александертале высшее учебное заведение, на что недальновидные крестьяне не согласились. Только после 1917 года была за государственный счёт открыта прогимназия.
Труднее было со здравоохранением. Внутри общины существовали только гомеопаты и биохимики. Колония была полностью зависима от окружной больницы в Кошках, которая была укомплектована хорошими врачами. Русские окружные больницы достойны особого упоминания. Медицинские услуги были полностью бесплатными. Аптеки по их рецептам выдавали любое лекарство бесплатно. Особо следует отметить великодушие и добросовестность врачей, доступ к которым был всегда свободным и днём и ночью как в стационаре, так и в поликлинике. Зарплата врачей была относительно низкой. По этому общество, в том числе и колонисты, поддерживали их и особенно при выходе на пенсию. Их одаривали целыми состояниями. Детская смертность была большой из-за отсутствия родовспомогательной службы. Колонисты питались весьма нерационально. Употребляли они слишком много мяса и жиров в ущерб овощам. Не существовали бани. Пользовались только сауной. Суровый климат и указанные выше причины приводили к разного рода заболеваниям, среди которых угрозу составлял туберкулёз. Эпидемии поселенцев не касались, хотя в окрестностях часто случались вспышки тифа и холеры.

Альтернативная служба.

В 1874 году всеобщая воинская повинность была распространена на немцев. Это грозило распаду общин менонитов. В правительстве удалось придти к соглашению об альтернативной службе для менонитов. Место службы было определено в лесном хозяйстве. За ними сохранялись льготы: общая служба длилась 4 года, окончивших среднюю школу 3 года, абитуриенты 2 года, академики 1 год. Содержание этих частей проходило со стороны общины: т.е. обмундирование, питание и транспортные расходы. Общины ввели по этому специальный налог. Был назначен президент, который регулировал все вопросы этой службы. Было обязательное богослужение, по вечерам были организованы различные курсы для обучения ремёслам и практическим наукам. Имелась богатая библиотека, не забывались и музыка и пение. Зимой предоставлялся трёхмесячный отпуск. Общение с молодёжью из разных мест, возможность изучения ремесла и закрепления своего образования сыграло свою положительную роль. Места службы были расположены в основном в южных районах России, Украины. Одна из таких частей занималась борьбой с вредителями виноградников в Крыму «Команда филоксеров». Эти части посещали священнослужители, что тоже влияло положительно. Во время первой мировой войны многие такие части были переведены на санитарную службу. Управляли этими частями специально обученные для этого члены общины. Посещали эти части и проповедники из Александерталя.

Жизнь и религия.

Менониты были свято привержены Святому писанию. Это для них была не только идеология и вера, а нормой совместной жизни в общине. На какие бы континенты не забросала жизнь, они повсюду на этой основе образовывали свои общины. Центральное значение библии по Иоганну Корнису, одному из руководителей общины на юге Украины, состоит в том , чтобы детям привить Слово Божие с молоком матери и только потом обучите их всяким жизненным премудростям. Подготовка молодёжи к крещению проходила с нового года до троицы. Крестили в возрасте 16-17 лет. В первые годы поселения в Александертале службы проходили в землянках, затем в частных домах или школе. В 1866 году в Александертале была построена церковь по прусскому образцу. Первым руководителем общины стал Дитрих Гамм 1814 года рождения, который затем стал первым священником новой церкви и исполнял эту должность до своей смерти в 1873 году. Он был похоронен на кладбище около церкви, где ему поставили мраморный крест. После него это место занял Якоб Тойфс из Мариенталя. Затем этот пост занимали Иоганн Вибе, Якоб Регер, которого во время революции сменил его сын Эдуард. Он погиб на севере после раскулачивания. При его последователе Генрихе Пеннере община распалась. В общине существовал очень строгий порядок, жёстко наказывалось непослушание, пьянство, брань, скупость и другие пороки. Все спорные вопросы решали проповедники. Исключение из общины было самым тяжёлым наказанием и решалось на общем сходе в церкви. Крестили на троицу в церкви. Крестник стоял на коленях, священник горстью мочил ему трижды голову, поднимал его с колен и поздравлял его как равноправного члена общины. Проповедники свободно избирались и исполняли службу на общественных началах. Они, как и все трудились в своих хозяйствах. Если избирался на эту должность экономически слабый человек, то ему выделялась дотация из общинной кассы. На 1000 душ избирались 5 священников и два дьякона. Дьяконы занимались организацией взаимной помощи малоимущим.
Во главе общины стояли староста, священники, дьяконы и купец, который ведал общественной кассой. Общинных налогов не существовало. Касса пополнялась пожертвованиями. Расходовали кассу на благотворительность малоимущим, поддержку миссионерам, общественных организаций менонитов как школу глухонемых на Украине или дом престарелых на Хортице (остров на Днепре около Днепропетровска) куда впервые высадились менониты и посадили дуб, который стоит и до сих пор.

Революция 1917 года.

Менонитов к этому времени насчитывалось примерно 600000 душ. Из них в России жило примерно 100000. Они владели землёй примерно на территории в 15296 км2. В то время как королевство Саксония составляло 15000 км2. Во время первой мировой войны в правительстве России была поднята компания против «мирного завоевания России немцами». Лояльность менонитов к русскому правительству была бесспорной. В предвоенные годы около 2000 мужчин служили в лесном хозяйстве. На это общины в 1909 году выделили 172252 рубля. На альтернативной службе находилось в 1915-1916 г.г. около 22000 человек. Их полностью содержали общины. Это им стоило с 1915 по 1917 г.г. 4818611 рублей. Кроме того, они добровольно поставляли много продовольствия и лошадей. В правительстве раздавались требования, особенно «Чёрной сотней», об отмене землевладения и альтернативной службы. Был даже принят ликвидационный закон, согласно которому немцы подлежали депортации из России. В правительстве в это время служил профессор Карл Линдеманн. Он вступился за всей колонистов и собрал в 1917 году съезд, который вошёл в ходатайство уже к Советскому правительству. У менонитов в это время возникла идея доказать своё происхождение из Голландии, на что согласилось голландское правительство. Осенью 1917 года был образован союз менонитов, в уставе которого было сказано, что они присоединяются к «союзу немецких колонистов в России» при условии своей самостоятельности. Революция спасла немцев от депортации.

Влияние революции в Александертале.

Революция на первых порах очень мало коснулась колонии. Тут казалось, что волна революции отступит перед твёрдым порядком в колонии как в 1905- 1906 г.г. Совсем другая ситуация создалась осенью 1917 года. Всё управление было ликвидировано вместе с полицией. На их место пришла гражданская милиция, которая состояла из сомнительных лиц и только усилила беспорядки. Наступило полное беззаконие. Законы противоречили один другому и совершенно не исполнялись. Великое слово «свобода» воспринималось массой как возможность, поступать каждому как захочется или вообще ничего не делать. Практически это выражалось грабежом поместий и конфискацией земли в окрестностях. На колонистов это не распространялось. У них были весьма хорошие взаимоотношения с окрестным населением.
Летом 1917 года в Александертале была открыта государственная школа с программой реальной гимназии. Наступил дефицит товаров народного потребления. Частная торговля закрыта, и общество добилась волостного магазина и его снабжения через Самару. Сельскохозяйственный союз, однако, расширил свою деятельность за счёт развитого элитного производства зерновых культур и скота. Однако постепенно волна разрушений коснулась и колонии. Начали жечь молотилки и сноповязалки, так как они способствовали уменьшению потребности рабочей силы. Истребляли породистый скот. Сами Александертальцы решили переделить землю по справедливости и этим затормозить волну распада. Под влиянием этих причин упал интерес к крестьянскому труду.
Весной 1918 года развелось страшно много сусликов, которые поедали всё подряд. Это обстоятельство вызвало голодную катастрофу, которая в Александертале ещё усугубилась эпидемией тифа. Затем наступила пора радикальной экономической реформы. Произошёл новый раздел земли. На каждого едока приходилось по 2,5 десятин земли. Таким образом, на территории колонии появился значительный излишек земли, который привлёк сюда население из окрестных сёл: русских, татар, чуваш, мордвы. Это привело к размыванию общественной жизни в колонии. Резко сократилось поголовье скота, ухудшилась система земледелия. Создавшееся экономическое положение приводило к распаду общины.
Новый расцвет вызвала политика НЭПа. Новые поселенцы из окрестных сёл постепенно исчезали. Была восстановлена частная собственность. Снова заработали мельница и перерабатывающая молочная промышленность (сырзаводы). Был создан сельскохозяйственный союз, который имел хороший контакт с правительством. Снова уже на коллективных началах по 4-8 дворов занялись восстановлением утраченных позиций в разведении элитных семян и чистопородного скота. Возможностей у этих добровольных объединений было значительно больше. Они стали приобретать трактора (американские фордзоны) и различную другую технику. Этот расцвет интенсивно поддерживался правительством, и союз даже оказался в состоянии на свои средства в колонии построить свой элеватор. На всех союзных выставках уже участвовали не отдельные частники, а союз. За семенами и элитным скотом приезжали не только из европейской части страны, но и из Сибири и Средней Азии. Снова расцвела торговля, началось развитие новых ремёсел. Появилась потребность в организации механических мастерских для ремонта сложной техники. Начала возрождаться общественная жизнь. Во время голода и нужды не все могли добираться до церкви из отдалённых деревень и хуторов, и богослужение проходило в местных школах. Теперь повышением благосостояния опять регулярно стали посещать церковь.
В 1928 году началась кампания раскулачивания и ссылок. Первыми подвергались репрессиям проповедники.
В южных районах России политика НЭПа вызвала недоверие, и очень многие эмигрировали в США и Канаду. В том числе уехали в Канаду в 1924 году родители нашей Мамы её два брата и три сестры. Её брату в марте этого года (1994) исполняется 92 года.
В 1929-1930 г.г. началась коллективизация. Большинство зажиточных крестьян было сослано. Местные активисты пытались связаться с правительством с целью сохранения новых форм местного объединения. Но всё было тщетно. Это было квалифицировано, как контрреволюция и вызвало много излишних репрессий.
Все это привело к новому потоку эмиграции. В 1929 году в Москве собралось около 18000 немецких крестьян с целью получения заграничного паспорта и эмиграции. Из них паспорт получили около 6000 человек, которых отправили в рассыльный лагерь в Германию в Хамерштейне и Мольне, а затем отправили оттуда в США, Канаду, Парагвай, Бразилию и Аргентину. Остальных отправили назад на место прежнего проживания или эшелонами отправляли в Сибирь и Казахстан на поселение. Многие тут нашли свою смерть.
Община в Александертале окончательно распалась. Появилось много разноплеменного населения. Сколько осталось из коренных поселенцев, неизвестно. В 1929 году было ликвидировано поселение менонитов в Безенчуке.

Взгляд в прошлое.

История Александерталя завершилась. Появление менонитов в России, их отношение к евангелию и к жизни могло бы для этой страны означать значительно больше, чем просто примером экономического и культурного развития. Им в исторически очень короткий срок удалось в пустынной степи создать весьма цивилизованное общественное образование. Однако их стремление к изоляции от окружающего их мира, предприимчивость и частнособственные чувства оставили их должниками окружающей их природы и населения. Они не сумели внедрить своё христианское видение мира и общественного устройства в окружающей их среде. Их общение с окружающим населением было очень ограниченным и не шло дальше отдельных моментов благотворительности.
Менониты за всю свою историю не обожествляли частную собственность, у них всегда существовало суверенное и независимое отношение к политическим и экономическим порядкам мира. Они никогда не были враждебны любой общественной системе или правительству. Наоборот всегда относились к власти с почтением и считали её ниспосланной им богом. В трудных ситуациях, когда не находили общего языка с системой, поднимались и переселялись в более удобные им места, не считаясь не с какими трудностями. Их великое трудолюбие и порядочность помогали им всякий раз очень быстро вставать на ноги и создавать своим потомкам благоприятные условия дальнейшего развития. Автор рассматривает гибель общины меннонитов как жертву в тотальном переустройстве мира этой эпохи, эпохи насильственного огосударствления собственности на всех континентах.

Послесловие.

Сейчас еще живы едва ли более нескольких десятков человек, для которых Александерталь был родиной. Они рассеяны по всему бывшему Советскому Союзу и на Западе. Но в них продолжает жить воспоминания о том далёком уголке земли, где для них были дороги стёжки и дорожки, сады и поля, холмы и долины, любимая река Кондурча, крестьянские дворы, окружённые садами, церковь в которой они приобщались к евангелию, кладбища, где покоятся их близкие. По всему этому прошёлся неумолимый плуг времени со своими жестокими событиями.
Их история написана кровью и слезами. Как детям этой Родины нам есть, о чём подумать, о тех ценностях жизни, которые она нам дала. Можно конечно считать переселение в Россию страшной ошибкой. Но кому дано и кем такое право судить об истории человечества?
Для менонитов характерно, что они из-за различных форм преследования всегда были вынуждены где-то начинать сначала. Они оставались, живы как общность благодаря трудной дороге и нового начала. Все их катастрофы только укрепляли их веру.
Так пусть возрождение и гибель Александерталя будет и для нас знаком, что нет для нас на этой земле ничего вечного, и мы всегда находимся в поиске будущего. Пусть эта статья будет посвящена всем, кто относится к Александртальцам, в память усопшим и как урок живым.
Слова древнего мудреца гласят, что не в силах человека избрать свой жизненный путь, предвидеть каждый свой шаг. Приходится надеяться на того, в чьих силах управлять нашей жизнью, направлять наши шаги.
История меннонитов говорит о том, что они веками искали своей Родины и пока они останутся верны вере своих предков, так и останутся вечными странниками.
Как маленький отрезок этой истории можно рассматривать рождение и гибель Александерталя.
Из последних источников от детей и внуков Александртальцев можно судить, что, несмотря на всё пережитое вера не потеряна и является всёпреодаляющей силой в борьбе за существование будущих поколений.
Comments