НОВОЕ О НАСЛЕДНИКАХ ГРАФА АЛЕКСЕЯ КОНСТАНТИНОВИЧА ТОЛСТОГО

В значительно сокращенном варианте статья напечатана под названием «Судьба наследников Красного Рога в Гражданскую войну и после нее» в сборнике: А.К.Толстой и русская культура: материалы межгосударственной научно-практической конференции, посвященной 190-летию со дня рождения поэта. Брянск, 2008. С.149-159.

 

 

                                          I. Судьба имения

 

                               
                         Ибо узам моим спострадасте, и разграбление
                                         имений ваших с радостию приясте, ведяще имети себе
                       имение на небесех пребывающее и лучшее.
                                                                        К евреям. 10; 34.

                                 Нет в России даже дорогих могил,

                                                                 Может быть, и были – только я забыл.

                                                                                                      Георгий Иванов.



Не смотря на довольно приличное количество исследований, посвященных жизни и творчеству графа Алексея Константиновича Толстого, остается немало недоговоренностей и прямо «белых пятен» в сюжетах, связанных с этим замечательным человеком и поэтом.                     


К подобным «невнятным сюжетам» с полным правом можно отнести судьбу главного Толстовского имения, села Красный Рог (ныне – Брянской области РФ), в первые два  десятилетия ХХ века. Лишь в первой половине 1990-х, в вышедшем  без указания места и года издания «литературно-пропагандистском бюллетене» «Красный Рог» увидели свет несколько публикаций, сообщивших, что имение вслед за вдовой Толстого унаследовал его двоюродный брат, Николай Михайлович Буда-Жемчужников (1824-1909),человек нелюдимый и эксцентричный [1] Однако важная информация в этих сообщениях перемежалась с прямой нелепицей в духе советских сказов о злых помещиках, передававшей подчас совершенно фантастические вещи: «Его (Н.М.Буда-Жемчужникова -Ю.С.) майоратские имения перешли по наследству к племяннику, безногому офицеру Зацепе (?),до того времени живше<му> со своей семьей в Риге на широкую ногу. Новый хозяин начал хозяйствовать по-новому.<…> И только революция положила конец хищнической эксплуатации леса… и  такому хозяйничанью графского наследника»[2]. Позже, в 2004 году, многолетний директор Брянского областного краеведческого музея В.П.Алексеев опубликовал небольшую, но весьма интересную статью о Н.М.Буда-Жемчужникове. Здесь советский фольклор очутился за бортом, и стало ясно, что нелюдим и эксцентрик был блестяще образованным человеком, очень ценимым двоюродным братом-поэтом, тонким знатоком и стражем фамильной чести, геральдистом – и, внимание, эффективным и рачительным хозяином, наладившим к неудовольствию местных крестьян образцовое лесное хозяйство[3].

 
 Наконец, в 2005 и 2006 годах увидели свет добротные исследования В.Д.Захаровой и Л.Ф.Осипенко, достаточно внятно осветившие невеселую судьбу Красного Рога в эпоху войн и революций [4]. Валерия Даниловна Захарова, опираясь на официальное завещание графа  А.К.Толстого, архивные документы и рукописные воспоминания старожилов села Красный Рог , школьного учителя Ивана Михайловича Пузанова (1866-1944) и Сергея Константиновича Ковалева (1904-1999), с 1916 года служившего в Краснорогском имении помощником садовника, воссоздала картину жизни поместья и представила полный перечень наследников: «А.К.Толстой и С.А.Толстая были бездетны. Но так как Сенатом в 1764 г. гетманские (малороссийского гетмана графа  К.Г.Разумовского, прадеда поэта – Ю.С.)  земли были утверждены «в вечное графское и потомков его владение», А.К.Толстой, желая сохранить историческую справедливость, завещал свои имения другим потомкам гетмана: двоюродному брату Н.М.Жемчужникову, а при его бездетности другому брату – Александру Жемчужникову и его сыновьям по старшинству. Александр умер в 1896 г., и наследником стал его сын Михаил Александрович [5].

               
М.А.Жемчужников приехал в Красный Рог из имения жены Ольги Аркадьевны Воронцовой-Вельяминовой Бортники Бобруйского уезда Минской губернии с четырьмя детьми: Юрием, Алексеем, Ольгой и Ириной»[6]. Переезд состоялся, очевидно, в 1909 г., после смерти Н.М.Буда-Жемчужникова. У последнего в полосу бунтов 1905-1907 гг. были конфликты с краснорогскими крестьянами, помещик опасался за свою жизнь, тем более,  что местные революционеры успели поджечь дома краснорогских священника и полицейского урядника [7]

Итак, семья М.А.Жемчужникова получила исключительное наследство: ей досталось 14 557 десятин 2 389 саженей земли, не считая крестьянских наделов. И, конечно, главное богатство – лес. Недаром Н.М.Буда-Жемчужников считался крупнейшим землевладельцем  Черниговской губернии [8]. Как видим, наследство графа Толстого и в ХХ веке стоило немало – но и ответственности требовало от своих владельцев тоже немалой. Тем более, что вместе с майоратным имением был получен титул и приставка к фамилии старшего в семье – «Буда», так что фамильная честь обязывала...  В.Д.Захарова пишет: «Новый хозяин усадьбы, М.А.Жемчужников, по описанию И.М.Пузанова, был добрым и с крестьянами обращался хорошо. Построил новую школу, был попечителем ее, устраивал для детей елку, а учителям подарил дом с квартирами. Взаимоотношения крестьян с помещиком обострились после того, как он начал охранять свои угодья от порубок крестьянами и <свои посевы – от потрав крестьянским скотом>.В 1913 г. он построил в усадьбе урядницкую избу, где жили сначала урядник, а после него – чеченец Ардаган, охранявший угодья. В 1916 г.,10 июня владелец усадьбы умер, но крестьяне продолжали вымещать ненависть к нему тем, что разоряли его могилу ( а в наше время она сровнялась с землей ). Это захоронение находится рядом со склепом А.К.Толстого. Наследник Ю.М.Жемчужников находился в это время на военной службе, призванный в армию в августе 1914 г. В усадьбе оставались его мать Ольга Аркадьевна и две сестры – Ольга и Ирина. Младший брат, Алексей, погиб во время выступления кадетов в Детском Селе»[9]. В последней фразе имеется в виду, вероятно, выступление Керенского-Краснова против большевиков в конце октября 1917 г. 30 октября боевые действия разворачивались в Царском Селе, переименованном в Детское революционными властями. «Кадетами» на революционном жаргоне (вспомним хотя бы «Тихий Дон» М.А.Шолохова) именовались белые, видимо, считавшиеся сторонниками партии конституционных демократов (кадетов)[10]. Забегая вперед, следует сказать, что Алексей Михайлович Жемчужников умер гораздо позже 1917 года…

               
Еще одна деталь, характеризующая Жемчужниковых – в 1914 году один из усадебных флигелей они отдали под госпиталь для раненых на Великой (1-й мировой) войне [11].

                  
В ноябре 1917 г. в Красном Роге произошло мрачное событие, оставившее, как ни странно, след в русской литературе. Много лет назад наше внимание остановили на себе строки из стихотворения Максимилиана Волошина (стихи датированы 16 июня 1919 г.) «Красногвардеец (1917 год)». Стихотворение вошло в цикл «Личины», живописующий расхожие человеческие типы революционного времени. Изображая солдата-дезертира, грабителя и убийцу, из числа которых большевики вербовали своих сторонников, Волошин представляет деяния этого красного воина:

 

                                         Идти запущенным садом.

                                   Щупать замок штыком.

                                   Высаживать дверь прикладом.

                                   Толпою врываться в дом.

                                           У бочек выломать днища,

                                    В подвал выпускать вино.

                                    Потом подпалить горище,

                                    Да выбить плечом окно.

                                             В Раздельной, под  Красным Рогом

                                      Громить поместья – и прочь

                                      В степях по грязным дорогам

                                      Скакать в осеннюю ночь [12].

 

 

Казалось, Красный Рог выступил в этих стихах просто как собирательный образ русского дворянского поместья, тем более, что известно – Волошин интересовался жизнью и творчеством гр. А.К.Толстого, даже выступал с лекциями на эту тему. Но, как выяснили В.Д.Захарова и Л.Ф.Осипенко, погром, а, вернее, погромы Красного Рога действительно были.


Итак, 12 ноября 1917 г. в дом к управляющему имением (или экономией, как говорили тогда в Малороссии), швейцарскому подданному Евгению Самуиловичу Рошу, при котором «находилась и экономическая  контора, явилась банда из 8 вооруженных якобы (?) солдат. Они взяли из несгораемого шкафа все экономические деньги, а также дорогие вещи управляющего, после чего приказали провести их в дом помещика, где, угрожая наганами, заставили О.А.Жемчужникову выдать им деньги и драгоценности. Бандиты загнали управляющего, О.А.Жемчужникову с дочерьми, гувернанткой и горничной в подвал под домом, заперли его и удалились. Лишь утром всех заключенных выпустил кучер Иосиф Трушкин»[13].


Ниже мы попробуем поразмышлять о том, каким образом почти безвыездный в ту пору крымский житель М.А.Волошин мог узнать о трагедии Красного Рога.

А теперь – еще один фрагмент воспоминаний старожилов, изложенный В.Д.Захаровой и, собственно, вызвавший наши разыскания: после ноябрьского грабежа «по телеграмме в усадьбу примчался Юрий Жемчужников; и по разрешению, выданному председателем революционной тройки, выехал в Прибалтику, где в Риге у них имелся галантерейный магазин (?). Якобы во время оккупации в 1941 г. он (Ю.М.Жемчужников, конечно- Ю.С.) появился в селе в форме немецкого офицера »[14].


Итак, после этих слов нам показалось, что воспоминания старожилов вновь приобретают форму нелепого сказа – чего стоит один «галантерейный магазин»!  Буда-Жемчужниковы – представители высшей аристократии Российской Империи, а такое положение предполагает либо жизнь за счет «фамильных драгоценностей» - в том числе и духовных, ведь материальные, как мы знаем, украли революционные «герои» - либо благородную бедность, но уж никак не «галантерею»… Кроме того, владельцы Красного Рога должны были оставить след в белой и эмигрантской печати, которая вообще много интересовалась частными лицами. Вдобавок, Юрий Михайлович Буда-Жемчужников – офицер. Так или иначе, его должны были упомянуть в многочисленных военных справочниках, мартирологах, мемуарах… С такой установкой мы приступили к исследованиям,- что принесло результаты.

 

 

                                        II. Г.М. Буда-Жемчужников

 

 

                                                         Застонали в склепах оскверненных

                                                                             Наши деды, плакать не умея…

                                                                            Я ушел в дружины обреченных,

                                                                             Без Царя Руси не разумея.

 

                                                                                  Князь Н.В.Кудашев

 

 

 

Начнем с последнего законного владельца Красного Рога, Юрия, а, точнее (так он значится в более серьезных, чем воспоминания старожилов, источниках), Георгия Михайловича Буда-Жемчужникова. Дата его рождения нам, увы, неизвестна, однако можно с уверенностью утверждать, что к 1917 году он был еще очень молодым человеком, едва перешагнувшим двадцатилетний рубеж (матери Георгия Михайловича, Ольге Аркадьевне, в 1917-м было 43 года). Корнет Г.М.Буда-Жемчужников под № 48 упомянут в «Списке офицеров Конной гвардии последнего строевого состава к 1 января 1917 г.»[15]. Корнет – это первый офицерский чин в кавалерии Русской Императорской Армии до Великой войны 1914-1918 гг. В разгар боев практиковали ускоренную подготовку офицеров, которых могли выпустить из училища прапорщиками – и, значит, корнет становился следующим по старшинству чином. В любом случае это говорит, что Г.М.Буда-Жемчужников выпущен Лейб-Гвардии в Конный полк накануне 1917 года.

Служба в одном из самых элитарных русских полков, чьим девизом, кстати, было мушкетерское «Один за всех и все за одного», требовала немалых средств (что подтверждает состоятельность Буда-Жемчужниковых) – и предполагала совершенно определенное образование. Значит, можно считать, что Георгий Михайлович закончил либо Пажеский Его Императорского Величества корпус, либо Николаевское кавалерийское училище в Санкт-Петербурге…  Кроме того, случайных людей среди офицеров-конногвардейцев не было – с полком следовало иметь родственную связь, кого-то из близких, кто служил здесь же. У Г.М.Буда-Жемчужникова далекий предок, граф Алексей Григорьевич Разумовский, морганатический супруг Императрицы Елисаветы Петровны,7-го сентября 1748 г. был пожалован подполковником Конной гвардии и принял в свою команду этот полк[16].

               
С середины 1916 года боевой путь Лейб-Гвардии Конного полка выглядит так: июль 1916 – активное участие в Ковельской, август-октябрь – Владимиро-Волынской операциях. С декабря 1916 по февраль 1917 – пребывание в резерве на станции Клевань. В марте-августе 1917 полк нес охрану железных дорог в районе станций Ровно и Сарны. 28 июля 1917 Лейб-Гвардии Конный полк переименован в Конный полк (Конную гвардию). С августа до конца октября дислоцировался в районе Шепетовки, позже (до декабря) – в районе Корсуни. 19 декабря под Жмеринкой был расформирован 1-й дивизион полка (1,2 и 5-й эскадроны), а 2-й дивизион (3,4 и 6 эскадроны) просто разъехался по домам. И только не более 150 нижних чинов вернулись в Петроград. В феврале-марте 1918 наркомвоен Троцкий-Бронштейн полк расформировал, казалось, окончательно[17]. Как видим, Г.М.Буда-Жемчужников, учитывая положение его воинской части, мог вполне оказаться в ноябре-декабре 1917 г. в своем имении Красный Рог – и вывезти семью на Украину или в Прибалтику. Впрочем, «вывез» - немного не то слово. Жемчужниковы уходили из Красного Рога с конным обозом, на манер молодого Михайлы Ломоносова[18].

 

И после этого «галантерейщиком» Георгий Буда-Жемчужников не стал. Он вступает в Добровольческую армию и сражается с большевиками. В сентябре 1918 года он числится во 2-м Черкесском конном полку[19], где к тому времени собралось много офицеров родного Жемчужникову Лейб-Гвардии Конного полка. В январе 1919-го конногвардейцы составили эскадрон команды конных разведчиков Сводно-Гвардейского полка. 24 марта 1919 конногвардейский эскадрон вошел в состав Сводного полка Гвардейской Кирасирской дивизии. С 19 июня 1919 в 1-м Гвардейском Сводно-Кирасирском полку конногвардейцы были представлены двумя эскадронами[20]. Г.М.Буда-Жемчужников с 24 марта 1919 упоминается в списках Конногвардейского эскадрона[21].

 

Образ Жемчужникова мелькает в мемуарах людей, совсем еще мальчиками переживших и провоевавших в Белой Армии Гражданскую войну. Видимо, было что-то привлекательное, яркое, что привязывало людей к Георгию Михайловичу. Так, прибывший в Новороссийск в марте 1919 г. сын расстрелянного красными офицера Лейб-Гвардии Кирасирского Ея Величества полка Г.Есаулов вспоминал: «Из Новороссийска мы на маленьком пароходике поплыли в Тамань на Кубани, где стояли запасные эскадроны кавалерийских полков. Эскадрон Лейб-Гвардии Конного полка стоял в станице Старо-Титаровской, командиром эскадрона был ротмистр Жемчужников. Старый вахмистр Конной гвардии принялся нас обучать верховой езде, рукопашному бою и стрельбе. В конце апреля я получил распоряжение отправиться в Крым на Ак-Манайские позиции, где в деревне Бараки стоял Сводный Гвардейский Кирасирский полк, задерживая наступление красных »[22].

              
Ак-Манайские (или Ак-Монайские) позиции, к слову, располагались не очень далеко от Феодосии (тогда же, весной 1919, например, убитых в бою офицеров-конногвардейцев отпевали в Феодосийском соборе[23]), а значит – и от Коктебеля, обжитого М.А.Волошиным. Очень может быть, что весной 1919 года поэт и наследник поэта встречались, и Г.М.Буда-Жемчужников поведал Волошину невеселую историю Красного Рога, уже летом этого года отраженную в цитировавшихся нами стихах[24].

              
В следующих мемуарах Жемчужников предстает офицером наступающей армии. Летом 1919 3-й отдельный корпус выступил с Ак-Манайских позиций – и ударил по красным. Мгновенно 4-х тысячный корпус вырос по численности вдвое. В конце июля от Добровольческой армии отделилась группа генерала Юзефовича, состоявшая из 2-го армейского и 5-го кавалерийского корпусов (всего около 6 тыс. человек) и начала наступление на Киев. 30 августа 1919 г. Киев был освобожден от красных[25].

              
Конногвардейцы и их соратники из других полков разместились в киевской гостинице «Метрополь», куда к Жемчужникову с просьбой о записи в полк явился бежавший из Москвы 17-летний юноша Николай Владимирович Волков-Муромцев. Николай Владимирович прожил долгую жизнь, в 1983 г. в Париже опубликовал воспоминания, на страницах которых не последнюю роль играет хозяин Красного Рога.

              
У  В.Н. Волкова-Муромцева родственники были старыми знакомыми Г.М.Буда-Жемчужникова, что позволило сойтись ближе. И вот мы узнаем от Волкова-Муромцева, что в полку Георгия Михайловича называли «Жожо», что Жемчужников был любимцем барона Петра Николаевича Врангеля[26] (одно время служил в  конвое барона, составленном из конногвардейцев – ведь это был родной полк Врангеля), что в полку был у Жемчужникова и недруг, полковник (в 1917 – штабс-ротмистр) князь Евгений Евгеньевич Гедройц[27]. В боях Жемчужников пулям не кланялся, был ранен[28]. Осенью 1919-го, во время Деникинского похода на Москву, конный корпус, в котором служил Жемчужников, «подошел к Брянску и был в нескольких верстах от него. В Брянске было восстание рабочих, и они прислали делегацию, прося помощи. Корпус приготовился выступить, когда получил приказ отойти к хутору Михайловскому»[29]. Так Жемчужников чуть не стал освободителем родного своего края…

 

А, действительно, как Георгий Михайлович относился к соседям-крестьянам, лишившим его дома, имущества?.. Жаждал ли мести? Н.В.Волков-Муромцев на сей счет писал: «Я не знал ни одного помещика, который думал о возвращении своих поместий. Некоторые говорили: «Ну, если вернут, вернут, это от крестьян зависит». Появилась какая-то новая философия, построенная на возрожденной Церкви и на традициях русских военных сил и истории»[30]. Как это не похоже на байки большевицкой пропаганды, стойко, увы, вошедшие в сознание нескольких поколений соотечественников. Некоторые и до сих пор считают, что белые только и стремились, что вернуть свое и расквитаться с обидчиками, перепороть и перевешать крестьян-бунтарей…  Но вот слова великого русского философа И.А.Ильина из программной статьи «Белая идея» (1926): «…Белое дело состоит в том, чтобы бороться за родину, жертвуя, но не посягая; утверждая народное спасение и народное достояние, но не  домогаясь  прибытка для себя; строя национальную власть, но не подкапываясь под нее; служа живой справедливости, но не противоестественному равенству людей »[31]
 
Правду сказать, о какой мести можно было думать, когда в какой-то момент времени чуть ли не единственным источником пополнения Белой Армии стали пленные красноармейцы? Жемчужников доверял им, и не ошибался. Вот что пишет Н.В.Волков-Муромцев: «Когда сдавались красные части, коммунистов там уже не было, их расстреливали сами сдающиеся. У меня в эскадроне был рабочий с Обуховского завода. Он не скрывал, что в 1918 году был красногвардейцем. При переходе к нам он откровенно сказал Жемчужникову, что был коммунистом, но разочаровался и хочет служить в Белой Армии. Жемчужников его принял, и он попал в мой взвод . Он был одним из лучших солдат в полку и, к несчастью, был убит годом позднее »[32]. Н.В.Волков-Муромцев  приоткрыл и секрет того, почему бывшие красноармейцы привязывались к таким офицерам, как Г.М.Буда-Жемчужников : «Дисциплина была строгая, но жизнь дружная. <…> Офицеры были настоящие, знали, что делали, смотрели за своими солдатами. Не любили потерь»[33]                                                                                                                         


Эта солдатская любовь стала причиной инцидента, произошедшего в марте 1920-го, при эвакуации белых из Новороссийска, и известного как «бунт Жемчужникова». Н.В.Волков-Муромцев вспоминает : «Из Новороссийска я вернулся в станицу Крымскую. Тут произошел один неприятный случай. Остатки нашей дивизии были частью в Тукельской, частью в Крымской. Генерал Барбович[34], который отчего-то ненавидел гвардию, будто бы послал вестового в Крымскую с приказом к Жемчужникову. Вестовой там не появился. Барбович, пришедший с остальной дивизией в Крымскую, обвинил Жемчужникова в невыполнении приказа, арестовал его и отдал под военный суд. Ночью более половины эскадрона, который боготворил Жемчужникова, схватили его из-под ареста и ушли с ним в горы. Наутро Барбович, услышав об этом, построил оставшихся и разнес их на все четыре стороны, обвинив нас в мятеже, хотя мы были не при чем, и прикомандировал нас к желтым кирасирам.

                   
После этого мы стали отступать на Новороссийск»[35].

 

Трудно сказать, вслед за некоторыми авторами[36], соединился ли Жемчужников в горах  с «зелеными» или нет (были тогда так называемые «бело-зеленые» генерал-майора М.А.Фостикова), но командовавший Конногвардейским эскадроном в 1920-м году под Мелитополем Петр Арапов сообщил Н.В.Волкову-Муромцеву: «Я временно эскадроном командую, пока Жожо (Жемчужников) не вернется…»[37]  Значит, однополчане не считали уход в горы «мятежом» и сохраняли за Георгием Михайловичем строевую должность.

                   
В Крыму, в Русской Армии генерал-лейтенанта барона П.Н.Врангеля с 1 мая 1920 г. конногвардейцы составили 2-й эскадрон Гвардейского кавалерийского полка, но вскоре из-за потерь эскадрон расформировали и его чины вошли в конвой Главнокомандующего[38]. После эвакуации Крыма мы встречаем Г.М.Буда-Жемчужникова среди конногвардейцев, охранявших Русское посольство в Константинополе, а в 1923 году он присутствует на полковом празднике Конной гвардии в Югославии[39].

 

После этого мрак покрывает судьбу  последнего владельца Красного Рога, но судьба эта совершила, по всей вероятности, очередной крутой поворот, поскольку в статье, посвященной столетнему юбилею матери Георгия Михайловича (1974), сообщается, что Буда-Жемчужников умер в 1929 году в Багдаде (!)[40]. Действительно, в списке офицеров Конной гвардии, живших в эмиграции к 26 апреля 1931 г. Г.М.Буда-Жемчужников не значится[41].

 

По данным Интернета (Библиотека GEDCOM файлов, № 00732116, автор родословной Юрий Синюгин)  Георгий (Юрий) Михайлович Буда-Жемчужников был женат на Татьяне Шевцовой. От этого брака известен один ребенок – Юрий Юрьевич (то есть Георгий Георгиевич) Буда-Жемчужников. Однако 9 мая 1935 г. на первой странице парижской русской газеты «Возрождение» (№ 3627) сообщалось : «6-го сего мая после непродолжительной, но тяжкой болезни в Лондоне скончался Георгий – Бувда (Так!-Ю.С.) Жемчужников на одиннадцатом году жизни, о чем с глубокой скорбью извещает мать».  Так, вероятно, пресеклась эта линия наследников Красного Рога.

 

Сказанное означает, что в воспоминания старожилов Красного Рога, опубликованные В.Д.Захаровой и цитировавшиеся в начале нашей статьи, вкралась ошибка – Георгий Михайлович Буда-Жемчужников не мог в 1941-42-м году в немецкой форме оказаться в Красном Роге, поскольку 12 лет уже к тому времени был мертв. Приезжий не мог быть и его сыном. Но кто же тогда навестил имение?..

 

***
Прежде чем высказывать предположения и догадки, следовало бы подчеркнуть вот что:  служба Г.М.Буда-Жемчужникова в Белой Армии была вполне естественным поступком для носителя и  наследника громкой литературной фамилии, для хранителя, если угодно, русского духа. Точно так же, как Георгий Михайлович, прошел Великую войну в кавалерии (15-й гусарский Украинский полк), вывез семью телегами в Крым из разоренного имения, служил и в охране Вдовствующей Императрицы Марии Феодоровны, и в гусарах, и военным следователем, и на подводной лодке «Тюлень» внук Александра Сергеевича Пушкина, Николай Александрович, младший сын первенца поэта, генерала от кавалерии Александра Александровича Пушкина[42]. В Добровольческой армии и в белых войсках Северного фронта сражался совсем юный (18-20 лет) Сергей Николаевич Гоголь-Яновский[43]. 30 апреля 1918 года при штурме Екатеринодара погиб полковник Лейб-Гвардии Литовского полка, участник 1-го «Ледяного» похода генерала Корнилова Владимир Николаевич Римский-Корсаков, внук композитора. Эта семья дала, по крайней мере, пятерых борцов с большевизмом (служивший у большевиков, спасавший весной 1918 г. Балтийский флот от немцев внучатый племянник композитора, Воин Петрович Римский-Корсаков, как водится у красных, изгонялся с флота, сидел в тюрьме и 3 мая 1937 г. был расстрелян по решению комиссии НКВД и прокурора СССР[44]). 3 апреля 1920 г. в боях с красными за Перекоп  погиб внук графа Льва Николаевича Толстого, штабс-ротмистр Лейб-Гвардии Драгунского полка Андрей Львович Толстой[45] – тоже не единственный Толстой в Белой Армии. В разных чинах, на разных должностях и в разных Белых армиях служили Григорий Михайлович, Владимир Владимирович, Александр Михайлович, Михаил Владимирович Лермонтовы[46]. 1 октября 1920 г. был тяжко ранен красными – и через неделю скончался  корнет Лейб-Гвардии Кирасирского Его Величества полка Юрий Леонидович Собинов, сын великого русского певца. С братом Юрия Леонидовича, Борисом, состоял в одной эмигрантской организации брат Г.М.Буда-Жемчужникова, Алексей Михайлович…

                       
Два племянника великого русского философа Владимира Сергеевича Соловьева, неоднократно гостившего в Красном Роге, сыновья его брата, писателя, камер-юнкера Всеволода Сергеевича, флотские офицеры Борис Всеволодович (1886-1957, Париж) и Юрий Всеволодович (1892-1970, Нью-Йорк) также сражались с красными на море и суше[47]. Наконец, родственик еще одного брянского помещика, великого русского поэта Федора Ивановича Тютчева, поручик Лейб-Гвардии Саперного батальона Владимир Николаевич Тютчев служил в Вооруженных Силах Юга России…[48]

                       
Перечень наш, конечно, далеко не полон – однако вполне красноречив. Во всяком случае, ясно, за кем стояли русская историческая традиция, государственность, культура, цивилизация – и кто разрушал все это. Трагическая судьба Красного Рога, из европейского культурного и интеллектуального центра превращенного в убогое колхозное захолустье «освободившимися» мужичками – вот еще один довод в пользу праведности Белой борьбы... 

Кроме того, творчество графа Алексея Константиновича Толстого, его замечательный высоконравственный и глубоко русский образ, преисполненный аристократического достоинства, стали в число символов Белой борьбы за национальную Россию. Именно таким, китежским гражданином, предстает граф Алексей Константинович  в замечательной статье И. А. Бунина «Инония и Китеж» (1925). Определенную роль в таком почитании А.К.Толстого сыграло и не самое, мягко говоря, лучшее отношение к нему в среде дореволюционных отечественных либералов, о чем писал прекрасный военный публицист полковник Е.Э.Меснер, исполнявший в 1920 должность начальника штаба Корниловской дивизии: «Демократия была тиранической. Ее инквизиция отличалась от папской лишь тем, что жгла людей не на дровах, а на столбцах газет. В России демократия требовала преклонения перед графом Львом Толстым и пренебрежения к графу Алексею Толстому…»[49]. Старый лицеист А.Н.Мясоедов словно вторит полковнику Месснеру, объясняя в своих бесхитростных стихах привязанность к графу Алексею Константновичу среди белых русских эмигрантов:
Я люблю Алексея Толстого,
Он милей мне всех прочих Толстых
(Даже Льва, что был мастером слова),
Так прозрачен и свеж его стих…
.   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .
Петербургского «шумного бала»…
Мощь, величие, Двор, Государь…
Той блестящей России не стало,
Той России, что знали мы встарь!

И стихи Алексея Толстого
Нас волнуют, но чувством иным,
И звучат, как надгробное слово,
Над ушедшим и милым былым[50].

Вернемся, однако, к настоящим, по крови, наследникам поэта.
                                                                                                  

 

                                        III. А.М.Жемчужников

 

                                                                                        И хожу я по черному свету,

                                                                                        Никогда не бывав молодым,

                                                                                        Небывалую молодость эту

                                                                                        По следам догоняя чужим.

 

                                                                                         Увели ее ночью из дому

                                                                                         На семнадцатом детском году,

                                                                                         И по-вашему стал, по-седому

                                                                                         Глупый мальчик метаться в бреду.

 

                                                                                                                      Иван Савин

 

 

 

В 1942-м в немецкой форме мог приехать в Красный Рог младший брат Георгия Буда-Жемчужникова, Алексей Михайлович. Пока мы очень мало знаем об этом человеке.

                   
В эмиграции А.М.Жемчужников жил, по всей вероятности, в Германии. Можно предположить, что он был политически активен – в замечательной по информативности книге доктора исторических наук А.В.Окорокова «Фашизм и русская эмиграция (1920-1945 гг.)» (М.,2002), в альбоме иллюстраций (страницы альбома не пронумерованы, но интересующие нас изображения расположены на 35-й и 36-й страницах от начала альбома) на снимке, запечатлевшем участников трехсторонней конференции лидеров русских фашистских и националистических организаций, состоявшейся в 1933 г. в Берлине, можно увидеть и адъютанта главы РНСД, князя П.М.Авалова (Бермондт), А.М.Жемчужникова. На следующей странице, на фотографии, сделанной в день рождения Бермондт-Авалова, за спиной сподвижника князя, Б.Л.Собинова, сына великого русского певца, стоит некто А.Н. Жемчужников. Скорее всего, буква «Н» - опечатка, и перед нами вновь А.М.Жемчужников.

 

Несколько слов о партии, в которой, видимо, состоял А.М.Жемчужников. РНСД – Российское национал-социалистическое движение – в том или ином виде, под тем или иным названием (РОНД, ПРО и т.п.) просуществовало в среде русских белых эмигрантов на территории Германского государства с 1933 по 1939 год, когда, после заключения пакта Молотова-Риббенторопа, в угоду Сталину деятельность русских партий в Рейхе прекратилась[51].

                      
Движение было не особенно многочисленным – от 1 до 2 тысяч человек. Из-за разногласий время от времени происходили расколы и прочие неприятности. Идеологически РНСД провозглашало: «Наш лозунг: БОГ, НАЦИЯ, СОЦИАЛЬНАЯ СПРАВЕДЛИВОСТЬ и ТРУД.

Главнейшие пункты нашей программы:

Защита религии; незыблемость частной собственности; поддержка в первую голову крестьянского землевладения, как основы государственного хозяйства в земледельческой России (как видим, и младший Жемчужников зла на крестьян не держал – Ю.С.); … свобода торговли, поддержка и защита мелких частных торгово-промышленных предприятий, как мера против пролетаризации населения; широкая защита труда с целью обеспечения безбедного существования всех трудящихся, ограждения их от эксплуатации и организация государственной помощи всем гражданам, попавшим, вследствие болезни, старости или несчастья в тяжелое материальное положение»[52].

                      
РНСД провозглашало себя «носителем самобытно-русской культурной и исторической традиции» и, в то же время, «участником общего всему арийскому человечеству исторического процесса». Судьбы России, ее народов Движение связывало с «судьбами всего арийского мира»[53]. Вдохновленное опытом Гитлеровского Рейха, РНСД, тем не менее, копировать германские порядки не собиралось. После 6 лет «Национально-Социалистической Диктатуры» предполагалось созвать свободно избранный Всероссийский Народный Собор, который должен был установить форму правления и основные законы Российского Государства[54]. РНСД принимало «в свои ряды россиян обоего пола, за исключением лиц еврейской и смешано еврейской крови, а также лиц, состоящих в масонских ложах»[55].

                      
Все это так или иначе объясняет, каких политических взглядов мог придерживаться А.М.Жемчужников. Личность же лидера РНСД, у которого Алексей Михайлович состоял адъютантом, позволит сделать некоторые предположения о деталях биографии младшего Жемчужникова. Дело в том, что Павел Рафаилович Бермондт, он же,  по праву усыновления, князь Павел Михайлович Авалов (1884-1974), участник Русско-японской и 1-й мировой войн, в 1919 г. возглавил русско-немецкую Западную Добровольческую армию, действовавшую против большевиков на территории Латвии[56]. Косвенно это подтверждает рассказы краснорогских крестьян – след Жемчужниковых может найтись и в Прибалтике. Возможно, А.М.Жемчужников сражался в рядах Западной армии, где служил и его зять, А.А.Бельгард, о котором ниже.

                      
Ясно, что РНСД активно сотрудничало с властями Третьего Рейха, и понятно, что члены Движения могли служить в Вермахте, СС и других германских и союзных им формированиях времен 2-й мировой войны. И, стало быть, А.М.Жемчужников вполне мог оказаться в 1942-м году в Красном Роге облаченным в немецкий мундир. Расплата за подобную активность тоже была в духе времени: Алексей Михайлович «был увезен советскими органами в 1945 году из Берлина и провел почти десять лет на Воркуте и затем в ссылке в городке Высокотске (возможно, Высоковск под Клином, Московской области – Ю.С.), где и умер в 1954 году, уже получив документы для выезда в Западную Германию»[57].

 

О жене и детях А.М.Жемчужникова ничего пока не известно, даже если они и были.

 

 

                           IV. О.А.Буда-Жемчужникова


                                                                               Пишу я той, что Крест суровый
                                                                               На плечи кротко приняла,
                                                                               Что вместе с нами в путь терновый
                                                                               С покорной благостью пошла.
                                                                                .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .
                                                                                Той, что в страданьях и тревогах

                                                                                 Ютилась с семьями детей
                                                                                 В бараках, тюрьмах и острогах,
                                                                                 В степях и недрах пропастей.

                                                                                                  С.С.Бехтеев

О женской линии семьи Буда-Жемчужниковых до нас дошли более внятные сведения, нежели о мужчинах рода. Причиной тому послужило близкое и долгое знакомство младшей дочери Михаила Александровича и Ольги Аркадьевны Буда-Жемчужниковых, Ирины Михайловны ( в замужестве Бельгард), с достаточно заметным русским эмигрантским историком Николаем Ефремовичем Андреевым (1908-1982). Н.Е.Андреев, уроженец Эстонии, закончил Карлов университет в Праге. В 1939-1945 гг. возглавлял одно из самых значительных русских исследовательских учреждений в эмиграции – Кондаковский институт. После двух лет советских концлагерей в Чехословакии и Восточной Германии Н.Е.Андреев чудом вырвался в Англию, где до 1975 года преподавал в Кембриджском университете[58]. С 1945 г. в Англии жила и семья Бельгардов. Сближение произошло, видимо, не только потому, что Н.Е.Андреев испытывал очевидный интерес к русским аристократическим семействам, но и по мотивам, так сказать, земляческим – Бельгарды тоже жили (и не только жили, о чем ниже) в Эстонии. Так или иначе, но Н.Е.Андреев дважды посвящал статьи семейным событиям родов Буда-Жемчужниковых и Бельгардов и сообщил немало интересного о последних законных владельцах Красного Рога.

 

Иногда прочитанное рождает чувство проникновения в иную реальность, в параллельный мир. И тогда «быльем поросшее» прошлое оказывается не просто воскресшим, а никогда не умиравшим. На такие мысли наводит сообщение, что 8 марта 1974 года в Мюнхене Ольга Аркадьевна Буда-Жемчужникова, приехавшая в 1909 году в Красный Рог с мужем и четырьмя детьми, запертая в подвал краснорогского дома солдатами-грабителями в ноябре 1917-го, пережившая мужа, обоих сыновей, двоих внуков отметила свое столетие. Из статьи Н.Е.Андреева «Редкий юбилей», напечатанной в парижской «Русской мысли» 28 марта 1974 г. мы узнаем, что столетие Ольги Аркадьевны, забытой на родине, где краснорогские крестьяне разорили и затоптали могилу ее мужа, стало событием для баварского Мюнхена. Ольга Аркадьевна жила здесь у старшей дочери, Ольги Михайловны, баронессы Буксгевден: «… туда приехали представители мюнхенского муниципалитета поздравить юбиляршу, привезя розы и шампанское, и туда же посыпались телеграммы и письма с приветствиями.

                        
А в воскресенье 10 марта юбилярша причастилась в русской православной церкви на Верникштрассе[59], был отслужен о.Сергием Матвеевым[60] молебен с многолетием, а затем рядом, в помещении русской школы, юбилярша предложила угощение прихожанам (муниципальное шампанское и пирожки «по собственному рецепту»)». Н.Е.Андреев, поздравляя Ольгу Аркадьевну по телефону, пошутил  о «первом столетии ее жизни» - и услышал в ответ: «Десять десятилетий… Вот, на все воля Божия ! Спасибо Господу…»[61]. Что еще, кроме долгого века и революционных лишений, вместила жизнь этой русской женщины?

 

Итак, Ольга Аркадьевна Буда-Жемчужникова, в девичестве Воронцова-Вельяминова, родилась в 1874 году. Ее отец был предводителем дворянства Минской губернии (напомним, что до переезда в Красный Рог Ольга Аркадьевна с мужем и детьми жила в собственном имении Бортники Бобруйского уезда как раз Минской губернии)[62]. Мать Ольги Аркадьевны – урожденная М.П.Голохвастова, дочь костромского губернатора.

                         
Ольга Аркадьевна – выпускница Екатерининского института в Санкт-Петербурге (Училище Ордена Святой Екатерины).

                         
После отъезда в эмиграцию жизнь Ольги Аркадьевны вовсе не была безоблачной: приходилось терпеть лишения, браться за любую работу. Хозяйка Красного Рога, наследница двух древнейших русских дворянских фамилий побывала и кухаркой, и много еще кем в том же роде.

                         
Главной чертой характера О.А.Буда-Жемчужниковой была, по наблюдению Н.Е.Андреева, стойкая, незамутненная религиозность в православном духе: «… у юбилярши всегда господствовало православное умонастроение, она не жаловалась на судьбу, неизменно принимая с покорностью и благодарностью все, что посылал ей Бог»[63]. В этой связи Ольга Аркадьевна общалась с выдающимися деятелями русского зарубежного Православия: Пражским епископом Сергием (Королевым)[64], протоиереями Сергием Положенским[65] и Анатолием Древингом[66]. Архиепископа Сан-Францисского Иоанна (князя Шаховского, 1902-1989), богослова и поэта, в молодости – ученика М.И.Цветаевой, до войны и в войну служившего в Берлине и опубликовавшего там  в 1938 году одну из лучших работ о творчестве графа А.К.Толстого – «Пророческий дух в русской поэзии»[67] – Н.Е.Андреев называет «молитвенником и другом» Ольги Аркадьевны[68].
                        
Надо заметить, что глубокая православная религиозность была наследственной чертой Жемчужниковых, хранивших, например, как семейную святыню письмо к одному из своих предков святителя Тихона Задонского (1724-1783)[69].

                         
Подобные взгляды, образ жизни, круг общения определили и положение Ольги Аркадьевны в русской эмигрантской общине: «Ее безграничная вера, ее полное беззлобие, ее душевная внимательность и мягкость в отношении к окружающим и их проблемам, даже чувство тонкого юмора, ей свойственное, и готовность немедленно помочь любому сделали ее «всеобщей бабушкой» не только для ее внуков, правнуков и праправнуков, но и для многочисленных ее друзей». И в сто лет Ольга Аркадьевна «сохранила ясную голову, отчетливую память и живое внимание ко всему на свете…»[70]

                         
Однако даже в столь почтенном возрасте испытания для О.А.Буда-Жемчужниковой не прекратились – 7 июля 1974 года скоропостижно скончалась ее младшая (семидесятилетняя) дочь, Ирина Михайловна Бельгард, только что приехавшая в Мюнхен из Англии чтобы провести по обыкновению лето и часть осени с матерью. Газетный некролог был составлен все тем же Н.Е Андреевым, который по столь, увы, скорбному поводу вновь сообщил множество интереснейших фактов из жизни еще одной обитательницы Краснорогской усадьбы[71].

 

                                               V. И.М.Бельгард

 

                                                                           Но знаю, но верю, что острый

                                                                                          Терновый венец в темноте

                                                                                          Ведет к осиянной черте

                                                                                          Распятых на русском кресте,

                                                                                          Что ангелы встретят вас, сестры,

                                                                                          Во родине и во Христе.

                                                                                               Иван Савин

 

В первых строках некролога Н.Е.Андреев говорит и о Красном Роге, и о фамильной черте характера всех, наверное, владельцев имения – о любви к природе, ко всему живому: Ирина Михайловна Бельгард, урожденная  Жемчужникова, «выросшая в привольи имения Красный Рог, в Черниговской губернии, унаследованного ее отцом от его двоюродного дяди, поэта, графа Алексея Константиновича Толстого, сама в прошлом любительница верховой езды («конь несет меня стрелой…») и великая всегда «собачница»…»[72]

 

Рожденная в 1904 году, в тринадцатилетнем возрасте Ирина Михайловна вместе с семьей едва ли не пешком покинула навсегда Красный Рог после первого разграбления усадьбы дезертирами. Спустя годы, в Прибалтике, а возможно в Польше или Германии, И.М.Жемчужникова вышла замуж за молодого аристократа Алексея Алексеевича Бельгарда, принадлежавшего к русской дворянской семье, основанной в свою очередь французскими эмигрантами-роялистами на рубеже XVIII-XIX веков. «… Нашла свою «судьбу», выйдя замуж за человека острых политических интересов», - как выразился Н.Е.Андреев. С этого момента Ирина Михайловна жила одной жизнью с семьей мужа, и мы должны подробнее описать и жизнь эту, и семью.

 

Алексей Алексеевич Бельгард родился предположительно в 1899 году в семье сенатора и тайного советника Алексея Валерьяновича Бельгарда. В 1917 г. закончил Пажеский Его Величества корпус и был выпущен прапорщиком Лейб-Гвардии в Конную артиллерию. Весной 1919 г. – поручик, состоял членом русской офицерской организации в Польше[73]. Сражался с красными в рядах Отряда полковника Вырголича. Отряд формировался в начале 1919 г. в Митаве, позже включен в состав Западной Русской армии Бермондт-Авалова[74].

Отец Алексея Алексеевича, Алексей Валерьянович, – лицо заметное в истории дореволюционной России и Гражданской войны, родился в  1861 г.[75] в семье полковника, в 1883-м году закончил Императорское училище правоведения[76]. Служил Лейб-Гвардии в Конном полку[77]. Перешел в гражданскую службу, с июля 1902 до осени 1905 года был Эстляндским губернатором[78], оставил о себе добрую память, что позднее сыграло важную роль в жизни семьи Бельгардов. Любопытная деталь – брат Алексея Валерьяновича в начале ХХ века служил вблизи Красного Рога, Орловским вице-губернатором[79]. С 1905-го А.В.Бельгард  руководил Главным управлением по делам печати, начальником которого оставался до 1912 г.[80] Состоял членом Государственного Совета, с 1909 г. гофмейстер Высочайшего Двора, с 1912 – сенатор[81]. К 1915 награжден орденами: Св. Анны 1-й ст., Св. Станислава 1-й ст. и датским командорским крестом Данеборга 1-го класса[82].

 

Летом 1914 г., после объявления войны, А.В.Бельгарда, возглавлявшего русскую делегацию на Лейпцигской выставке печати, арестовали германские власти[83]. И, хотя позже сенатор достаточно лет прожил в Германии, это был первый, но не единственный конфликт с ее властями – о чем ниже.

                          
После октябрьского переворота 1917 г. и прелестей большевицкого правления, в апреле-мае 1919 г. А.В.Бельгард оказывается в Берлине[84], где принялся деятельно помогать формированию русских антибольшевицких частей и даже вошел в политический совет при Западной армии Бермонт-Авалова - своеобразное теневое правительство во главе с генералом В.В.Бискупским (позже политические планы Бельгарда-сына также будут связаны с Бискупским). Командовавший сформированными в Германии и Прибалтике белыми частями однополчанин Алексея Валерьяновича, конногвардеец светлейший князь Анатолий Павлович Ливен (1873-1937) отмечал энергичность и дипломатический такт сенатора Бельгарда, возглавившего русское вербовочное бюро и удачно мирившего «интересы русского дела с требованием держав Согласия (т.е. Антанты – Ю.С.) и Германии»[85].

                 
Позже, в 1921 г. А.В.Бельгард был участником знаменательного для политической истории русской эмиграции Рейхенгалльского монархического съезда[86]. В Берлине состоял членом почти всех благотворительных и прочих обществ, был членом (даже частенько замещал председателя) берлинского отделения «Земгора», организации, во многом руководившей жизнью первой русской эмиграции. Сенатор Бельгард пользовался большим влиянием в Русской Делегации, в Красном кресте и т.д. Это не прошло незамеченным по другую сторону границы, и к 1923 г. сенатор Бельгард и его сын попали в поле зрения зарубежной агентуры ОГПУ. В архивах Лубянки сохранились характеристики обоих Бельгардов, составленные большевицкими ищейками. Из доклада этих последних мы узнаем, что в октябре 1923 семья Бельгардов, в том числе Ирина Михайловна, жила в Берлине, на Эйзенахерштрассе, 117, IV. Убежденные монархисты по своим политическим взглядам, отец и сын Бельгарды примкнули к так называемым легитимистам, поддерживавшим местоблюстителя Русского Престола Великого Князя Кирилла Владимировича (Алексей Валерьянович был официальным представителем Великого Князя в Берлине). Алексей Алексеевич, по словам чекистского шпика, «приобрел связи в правых политических кругах Германии и имеет большие знакомства среди различных агентов разведки в Берлине». Также Бельгард-младший пытался играть определенную политическую роль, был не в ладах с Высшим монархическим советом, руководил Центральным бюро русских артелей[87].

                 
Впрочем, свою бурную жизнь сенатор А.В.Бельгард описал в мемуарах «Россия перед бурей». Самое непосредственное участие в написании, сбережении и публикации этих мемуаров сыграла Ирина Михайловна Жемчужникова-Бельгард, а по ее просьбе еще и Н.Е.Андреев, который вспоминал, как в конце 1930-х старый сенатор говаривал ему: «Когда будете читать мои воспоминания и что-нибудь будет неясно, обратитесь к моей невестке: Ирина Михайловна все понимает, все помнит и все разъяснит»[88].

                 
Это последнее замечание – не комплимент, а следствие замечательных человеческих качеств Ирины Михайловны, ее великолепных способностей. Она «…(вне зависимости от рода занятий в эмиграции – от поденщицы-уборщицы, швеи, квартирной хозяйки и до ответственного поста в министерстве) была в самом положительном смысле понятия – светской женщиной, всегда со вкусом одетой, говорившей на всех главных европейских языках, элегантной в своей естественной простоте и оказывающейся неизменно «своей» в любой обстановке и в любом обществе, бывшей исключительно гостеприимной хозяйкой и чудесным, добрым другом, правдивым и всегда доброжелательным»[89].

                 
И.М.Бельгард-Жемчужниковой пришлось жить в России, Польше, Германии, Эстонии, Швеции, Англии. До переезда в Англию в ее окружении было множество активных эмигрантских политиков. Н.Е.Андреев, профессиональный историк,  сожалел, что при замечательной памяти на лица, имена, события, при умении оригинально, «иначе, чем общепринято», рассказать о людях и странах, Ирина Михайловна «ничего не описала из «дней и дел», свидетельницей которых она была…» Но, тем не менее, дар общения этой женщины был столь ярок, что, например, в 1966 году у нее брали интервью журналисты британской «Санди Таймс» - а об устных консультациях кембриджский лектор Н.Е.Андреев не устает повторять…

                 
Но вернемся, однако, к биографии И.М.Бельгард. В начале 1930-х семья Бельгардов жила в Германии. Алексей Алексеевич, муж Ирины Михайловны, обладавший, по словам современника, «филологическими талантами», несколько лет служил в американском консульстве в Берлине. После прихода Гитлера к власти положение семьи пошатнулось – в 1934 г. сенатор А.В.Бельгард, обладавший определенным весом среди старой немецкой аристократии, пытался защитить от конфискации нацистами фонды русско-еврейского общества в Берлине. В ответ власти Рейха предложили сенатору и его сыну покинуть Германию. Но ехать было некуда – русским эмигрантам ни одна страна не желала дать визы. И тут положение спас президент Эстонии К.Я.Пятс, «который – в «воздаяние» за справедливое губернаторствование в Эстляндии – предложил Алексею Валерьяновичу эстонское гражданство и дал ему правительственную пенсию». Н.Е.Андреев вспоминал - видимо, со слов И.М.Бельгард - что «впечатление от этого благородства было потрясающим не только в Прибалтике. Пребывание в Таллине было для Бельгардов «подарком судьбы», возвращением в русский быт, «в русскую провинцию, не тронутую революцией», в страну, где сочетались «лучшие из традиций России и Западной Европы»»[90].

 

Покой, увы, был недолгим – вскоре Сталин оккупировал Прибалтику и подверг ее, по словам русского очевидца событий, «ужасающей чистке»[91]. Бельгарды, как потомки французских аристократов, не могли покинуть Эстонию под видом «прибалтийских немцев», которых Сталин передавал своему тогдашнему союзнику Гитлеру, да и нежелательны были для нацистов… Однако «русские немцы» из «Абвера» заинтересовались способностями и связями мужа Ирины Михайловны. И вот германская военная разведка «с чрезвычайным мастерством вывезла порознь всех, начиная с сенатора и кончая его крошечным младшим внуком» в Рейх[92].

                    
Н.Е.Андреев пишет, что Алексей Алексеевич Бельгард «был привлечен к участию в «Абвере», где он, под эгидой адмирала Канариса, работал в пользу западных союзников, оказав ряд важных услуг, в частности, британцам»[93].

                    
В чем состояли эти услуги - остается пока догадываться.  Не следует, между тем, думать, что А.А.Бельгард был этаким шпионом-отщепенцем в среде своих немецких сослуживцев. Он разделял взгляды той части консервативного антигитлеровского германского офицерства, которое группировалось вокруг полковника графа Клауса Филиппа Марии Шенка фон Штауффенберга (1907-1944) и, среди прочего, поддерживало идею создать союзную Германии Русскую антибольшевицкую армию и Русское национальное правительство (чего Гитлер категорически не желал делать)[94].

                    
О переговорах на предмет создания Русского национального правительства в изгнании, об участии в них А.А.Бельгарда и о связи переговорщиков с окружением графа Штауффенберга вспоминал в июле 1973 года редактор самого, наверное, читаемого в эмиграции русского военного журнала «Часовой» штабс-капитан Василий Васильевич Орехов (1896-1990).

                    
В мае 1944 г. к В.В.Орехову в Брюссель от имени генерала Василия Викторовича Бискупского (1878-1945), возглавлявшего управление по делам русской эмиграции в Германии, прибыли подполковник Дюринг, в Первую мировую служивший в 9-м драгунском Казанском полку, а теперь – офицер Вермахта, и ротмистр Алексей Алексеевич Бельгард. «Хорошо известный мне русский эмигрант»,- охарактеризовал последнего В.В.Орехов[95]. На переговорах шла речь о создании «Российского временного правительства», в котором В.В.Орехову предлагался пост министра пропаганды. В ответ на замечание Орехова об антирусских настроениях Гитлера и Розенберга, «был затронут вопрос об изменении политики Германии относительно России, в случае устранения оппозиционными силами Гитлера, Розенберга и др. Упоминалось имя графа Штауффенберга, верившего, по словам приехавших, в возможности русского освободительного движения»[96].

                    
Как известно, 20 июля 1944 года граф Штауффенберг совершил неудачное покушение на Гитлера и погиб. В.В.Орехов вспоминал: «…Я был потрясен известием о неудачном взрыве бомбы в ставке Гитлера и о страшных казнях, последовавших после него. В списках казненных, далеко не полных, фамилии моего собеседника (Дюринга – Ю.С.) не было, его русский собеседник (Бельгард – Ю.С.) скончался в последние годы войны, русский генерал (Бискупский-Ю.С.) – инициатор обращения ко мне - тоже на том свете»[97]. Чего стоило А.А.Бельгарду и его семье выжить в разгар репрессий против заговорщиков уточняет Н.Е.Андреев: « В 1944 году семья (сенатор умер в 1943 году) бежала с отчаянной смелостью (с поддельными документами) в Швецию. В марте 1945 года (Бельгарды – Ю.С.) оказались в Англии, где Алексей Алексеевич умер от туберкулеза в сентябре того же года. Ирина Михайловна осталась с тремя детьми совершенно без средств»[98].

                    

Ирине Михайловне Бельгард пришлось после смерти мужа испытать глубокую нужду, сменить множество занятий. «Тут и обнаружилась с полной силой ее выдержка, сила воли и талант сохранения личности, несмотря на материальную бедность»,- писал Н.Е.Андреев[99]. Здесь историк определил, пожалуй, главный дар, которым Бог одарил наследников графа А.К.Толстого: «талант сохранения личности». Ни разграбленный Красный Рог и враждебные  крестьяне, ни большевицкие орды, ни нацистский режим и разнообразная чужбина с ее лишениями не отняли у этих людей достоинства, отзывчивости, русскости  - и христианской веры. Не лишили изысканной простоты, твердости духа, самодисциплины, столь присущих настоящим аристократам. Каждому цивилизованному человеку, соприкасавшемуся с Буда-Жемчужниковыми, мгновенно становились очевидны их незаурядные семейные качества. Н.Е.Андреев пишет: «Все мои британские студенты, которых я направлял во время их каникул к Ирине Михайловне для упражнения в русском языке, с высочайшим уважением и откровенным восхищением относились к ее личности и характеру ее жизни».

           
Ирина Михайловна унаследовала материнскую религиозность – и так же, как Ольга Аркадьевна, удостоилась общения с самыми замечательными лицами русского православного зарубежья. Достаточно сказать, что она дружила с епископом, позже митрополитом Сурожским Антонием (Блумом, 1915-2003), подлинным столпом Православия в Англии[100]. Стоит заметить, что в подобном общении Ирины Михайловны и ее матери можно увидеть наследственную черту Жемчужниковых, всегда тянувшихся к современным им людям – светильникам православия. Так, журнал «Русская старина» еще в 1909 году (№5, с.354) сообщал, что Жемчужниковы хранят как реликвию наставительные письма, посланные когда-то их предку святителем Тихоном Задонским (1724-1783)[101]. Так или иначе, но живая и убежденная вера  помогла И.М.Бельгард пережить новые потери…

                    
У нее с Алексеем Алексеевичем было, как уже говорилось, трое детей: Татьяна, Николай и Михаил. Старший сын Николай вскоре после смерти отца уехал в Соединенные Штаты Америки, где, унаследовав семейные филологические способности, вступил в американскую армию как инструктор по иностранным языкам. И вновь по семейной традиции Николай Алексеевич отправился сражаться с коммунистами в Корею. В 1952 году он погиб, когда выносил из огня тяжело раненного товарища[102]. 25 января 1952 г. Н.А.Бельгард был похоронен с воинскими почестями[103].

                    
Спустя два года скончалась от рака Татьяна Алексеевна Бельгард, которая была «не только первенцем, но и другом своей матери»[104]. И вновь – самые лестные человеческие характеристики. Т.А.Бельгард (по-семейному Тата) была умной, волевой и храброй женщиной. Она помогала отцу в разведывательной деятельности против нацистов. В Лондоне Татьяна Алексеевна служила секретаршей у дантиста, а также подрабатывала, расписывая платки – у нее были художественные способности[105].

                    
Тяжело пережив эти потери, Ирина Михайловна сосредоточилась на заботе о престарелой матери, которую регулярно навещала в Мюнхене, о младшем сыне Михаиле, о внучке Анне… 7 июля 1974 г., как уже говорилось, И.М.Бельгард умерла.

                    
О ее старшей сестре, Ольге Михайловне, интернет сообщает, что она дважды была замужем: в первый раз – за Дмитрием Стольниковым, во второй – за бароном Петром Буксгевденом. О детях баронессы О.М.Буксгевден ничего не сказано (Библиотека GEDCOM  файлов, № 00732116. Автор родословной Юрий Синюгин).

                    
Вот, собственно, и все, что на сегодняшний день нам известно о наследниках графа А.К Толстого.

 

 

                                                          *  *  *

Что же касается имения, то 24 апреля (7 мая по новому стилю) 1918 г., в Пасхальный день, местные крестьяне и пришедшие из деревни Богдановки (она же Емельяновка) подельники их во второй раз ограбили барский дом и хозяйство. Один из зачинщиков, Стефан Божков, рычал: «Нужно все змеиное гнездо выжечь, чтобы они (хозяева – Ю.С.) сюда и не прибывали»[106]. Подожгли контору, хотя фельдшер и учитель просили оставить здание под школу или больницу: «Затем начался грабеж дворца. В буфете посуду брали стопками и разбивали о пол. Некоторые нагружали награбленное на кровати с колесиками и катили их по (Толстовскому – Ю.С.) дому. Но по земле такие кровати катить нельзя было. Тогда собирали вещи в узлы и тащили домой»[107]. Забавно, что 21 мая 1920 г. погромщиков судил советский суд, но ввиду того, что со дня преступления объявлялись две амнистии, а, к тому же, раздражение против законных владельцев усадьбы сочли «смягчающим обстоятельством», бандитов от наказания освободили и прекратили дело[108].

 

Да и как могла вести себя власть, которая, немного погодя после погрома, в лице комиссии по изъятию церковных ценностей (ограбившей Успенский храм Красного Рога) собиралась влезть в склеп графа А.К.Толстого, чтобы сорвать с груди покойного золотой крест, похороненный, якобы, с поэтом? Хорошо, что бывший графский «казачок» уверил «хозяев жизни», что Алексей Константинович Толстой носил простой маленький крестик[109]. Впрочем, позже в могилу  все-таки пытались вломиться, но ход в склеп оказался намертво заделан по приказу  еще Николая Михайловича Буда-Жемчужникова, «вследствие ненадежного и буйного характера местного населения и отсутствия необходимого за памятниками надзора»[110]. Как видим, двоюродный брат поэта не питал иллюзий на счет краснорогских мужичков…
                         
Нам теперь нет даже надобности воображать, что было бы, доберись одержимые революционным безумием люди до останков поэта – достаточно просто посмотреть, что происходило неподалеку. 28 ноября 1917 года в селе Добрунь Севского уезда солдаты и крестьяне разгромили усадьбу помещиков Подлиневых, а с нею и домовую церковь. Вслед за тем бесноватая орда вырыла из могил тела помещиков. Голову, руки и ноги владелицы поместья разбросали по округе, а тело прежнего владельца усадьбы раздели, обложили соломой и, по собственным словам извергов, «как свинью палили». Вдобавок мертвое тело били палками по животу, вырывали у покойника усы, а позже зарыли останки неглубоко, причем украли даже цинковый гроб. А чуть позже точно так же обошлись с захоронением великого русского поэта А.А.Фета-Шеншина в храме села Клейменово Орловской губернии[111]. Не лучше обстояло дело с телом основателя Акционерного общества Брянских заводов князя В.Н. Тенишева. Тогда же, в 1917-м, крестьяне выволокли останки князя из подклети церкви в родовой усадьбе, селе Фленове Тульской губернии, и посадили покойника возле дерева, похоронив тело лишь через несколько дней не сельском кладбище[112].  Выбросили на улицу из церкви села Нивное Мглинского уезда Черниговской губернии (ныне – Суражский район Брянской области) тела пионера русской ракетотехники генерала К.И. Константинова и его сестры, а потом закопали неподалеку[113]  Продолжать не стоит, потому что всюду было одно и то же.

                         
Ну а краснорогский  дом  графа А.К.Толстого после разорения обжила местная коммуна, очистившая здание от последних следов старого быта. В приусадебном парке коммунары даже хоронили своих товарищей. В 1921 году на смену русским коммунарам пришли еврейские, создавшие здесь прототип современных кибуцев под названием «Лениндорф». В 1927-м и они съехали, оставив барский дом для дома отдыха[114].

                         
В 1941-м или 1942-м немцы, по словам местных жителей, устроили в доме пожар - и толстовское имение перестало существовать.

                         
Школу имени графа А.К.Толстого, выстроенную М.А.Буда-Жемчужниковым, заняли под жилой дом. А дом, подаренный Михаилом Александровичем местным учителям, в 1926-м сгорел…[115]

 

                                                                                        Июнь-август 2007, 2009 гг.

 



[1] На могилу А.К.Толстого в Красный Рог ( экскурсия 1901 года)// Красный Рог. Литературно-пропагандистский бюллетень.Б.м.,б.г.С.6-7; Алексеев В.Брянское гнездо Жемчужниковых // Там же.С.8-9; Алексеев В.Причуды старого графа // Там же.С.10-11

[2] Алексеев В.Причуды старого графа… С.11

[3] Алексеев В.П. Наследник А.К.Толстого // Парыгинские чтения. Сборник материалов II литературно-краеведческой конференции, посвященной памяти В.П.Парыгина.Брянск,2004.С.8 - 11

[4] Захарова В.Д. Краснорогская усадьба Алексея Константиновича Толстого.Брянск,2005 ;Захарова В.Д.Бывшее имение А.К.Толстого Красный Рог в период с 1905 по 1927 г. в воспоминаниях старожилов //Парыгинские чтения.Сборник материалов III литературно-краеведческой конференции, посвященной памяти В.П.Парыгина.Брянск,2006.С.48-52; Осипенко Л.Ф. О разгроме усадьбы Красный Рог в 1918 году // Там же.С.52-54

[5] Так как об этой ветви Жемчужниковых у нас почти не пишут, следует сказать о ней несколько слов. Родившийся в 1826 году Александр Михайлович Жемчужников – сын сенатора Михаила Николаевича Жемчужникова и Ольги Алексеевны, урожденной Перовской, родной сестры матери гр.А.К.Толстого, Анны Алексеевны. Александр Михайлович учился в Александровском и 1-м кадетских корпусах, не кончив курса доучивался дома. В 1850-м закончил в звании кандидата юридический факультет Санкт-Петербургского Императорского университета и до 1867 г.состоял при Оренбургском генерал-губернаторе графе В.А.Перовском, который приходился Александру Михайловичу дядей по матери. В 1867-м вышел в отставку и занимался сельским хозяйством. (Александр Михайлович Жемчужников был также, по сообщению Д.А.Жукова, виленским губернатором – Жуков Д.А. Козьма Прутков и его друзья. М., 1976.  С.326. Женат на урожденной княжне Наталии Сергеевне Оболенской (1841-1913) – Генеалогия русской знати / Интернет-портал «Генеалогия».).30 апреля 1896 г. А.М.Жемчужников скончался в своем витебском имении Лоберж (два поколения этой семьи, как увидим, связаны с Белоруссией). Соавтор знаменитого Козьмы Пруткова.

Михаил Александрович Жемчужников, унаследовавший Красный Рог, тоже был не чужд литературе: в 1891-м в Севастополе, и в 1909-м в Санкт-Петербурге он издал сборники своих стихов ( Большая Русская Биографическая энциклопедия  [Электронный ресурс] – М.:ИДДК,2006- 4 электрон. опт. диска (CD-ROM)

[6] Захарова В.Д. Краснорогская усадьба Алексея Константиновича Толстого. Брянск,2005.С.24

[7] Там же.С.24;Захарова В.Д.Бывшее имение А.К.Толстого Красный Рог в период с 1905 по 1927 г. в воспоминаниях старожилов… С.49-50

[8] Алексеев В.П. Наследник А.К.Толстого… С.9,10. Отставной титулярный советник Николай Михайлович Буда-Жемчужников к 1901 владел в Мглинском уезде Черниговской губернии 23 390 десятинами земли, в Сосницком уезде - 2 652. Для сравнения: граф Константин Петрович Клейнмихель в Мглинском уезде владел 8554 десятинами; Алексей Михайлович Жемчужников в Кролевецком уезде – 1 643. Если судить по размеру владений, Н. М. Буда-Жемчужников действительно был самым богатым помещиком Черниговской губернии (Граф Милорадович Г.А. Родословная книга Черниговского дворянства. Том II. Части 3, 4, 5, 6 и приложения. СПб., 1901. С. XVIII, XX.).

[9] Захарова В.Д. Краснорогская усадьба Алексея Константиновича Толстого… С.50

[10] По воспоминаниям участника Белого движения князя Г.Н.Трубецкого: «… «кадет», так звали в то время всех, кто боролся с большевиками,- и бойцов, и буржуев. В понятии простонародья под этим словом объединялись настоящие кадеты (ученики) и члены к[онституционно]-д[емократической] партии, кторая на митингах обычно противопоставлялась социалистам» (Князь Трубецкой Г.Н. Годы смут и надежд (1917-1919) // Князья Трубецкие. Россия воспрянет! М., 1996. С.71)

[11] Захарова В.Д. Краснорогская усадьба Алексея Константиновича Толстого… С.34

[12] Волошин М.А. «Средоточье всех путей…». Стихотворения и поэмы. Проза. Критика .Дневники / Сост., вст. статья, комментарии В.П.Купченко, З.Д.Давыдова. М.,1989. С.120

[13]  Захарова В.Д. Бывшее имение А.К.Толстого Красный Рог… С.50 ; Осипенко Л.Ф. О разгроме усадьбы Красный Рог в 1918 году… С.52 . Автор напрасно сомневается в принадлежности грабителей к солдатскому званию. Известно, что большевики опирались в дни октябрьского переворота на многочисленных запасных, собранных для обучения перед  отправкой на войну в городах и, конечно, воевать не желавших, отчего обещание большевиками немедленного мира было таким солдатам по душе. О численности этой публики можно судить по тому, что Брянский гарнизон, например – около 50 тыс. человек – более чем в два раза превышал количество коренных брянских жителей  (Великая октябрьская социалистическая революция. Энциклопедия./ Изд.3-е, дополненное. М.,1987.С.68)… Награждая себя за услуги революции, солдатня принялась бесчинствовать по всей стране ( см. например : Люкшин Д. 1917 год: вид из окна казармы // Родина.1997, № 11.С.18-22). Жемчужниковы даже в чем-то легко отделались – в Брянске новоявленные красные бойцы вырезали целые семьи, совсем не помещичьи. Недаром, когда в августе 1919 г. в Брянск снова нахлынула масса красноармейцев, пожилая  горожанка отметила в частном письме: «Ну хорошо, что хотя солдаты себя в городе ведут прилично, ни песен никаких, ни безобразий нет…» (Ржевская А. Бабушкины письма //Брянский рабочий.2004,6 августа. С.6).

[14] Захарова В.Д. Бывшее имение А.К.Толстого Красный Рог… С.50. Замечательно нелепый пересказ этого сюжета можно встретить в книге советского писателя Г.Метельского «Листья дуба» (Изд.2-е. М.,1974. С.142): «Рассказывают, будто в последнюю войну в оккупированный немцами Красный Рог приехал из Германии полковник (не меньше!- Ю.С.) немецкой армии. Один из крестьян, когда-то служивший в доме М.А.Жемчужникова, долго смотрел на приезжего. «На батюшку своего вы больно уж похожи, барин», - только и сказал старик. Но «барин» зло замахнулся на него нагайкой (а мог бы и шашкой рубануть, вполне в духе социалистического реализма!- Ю.С.) и пошел прочь. Говорят, что это был сын М.А.Жемчужникова, после революции бежавший с белыми за границу. Что ж, возможно…»

[15] Козлянинов В.Ф. Юбилейная Памятка Конногвардейца. 1730-1930. 1706-1931. Париж,1931.С.65

[16] Там же. С.42, 44, 47.

[17] Дерябин А.И. Первая мировая война. Кавалерия Российской Императорской Гвардии. М.,2000. С.13. Вот что о последних днях Лейб-гвардии Конного полка говорит «Памятка Конногвардейца»: «Расформирование полка. Последним днем существования Конной Гвардии можно считать 19-го декабря 1917-го года. В этот день полковник барон Багге аф Боо II (Карл Карлович), последний командир дивизиона, состоявшего из 1, 2 и 5 эскадронов и пулеметной команды, расположенных по деревням в окрестностях станции Белозерье, недалеко от Смелы в Киевской губернии, - после постановления, вынесенного дивизионным Комитетом о передаче лошадей и имущества дивизиона украинским войскам и роспуске чинов дивизиона в отпуска по домам, - уехал в Киев. Так бесславно наступил конец доблестному двухсотлетнему существованию Конной Гвардии» (Козлянинов В.Ф. Ук. соч. С.30.).

[18] Андреев Ник. Памяти И.М.Бельгард (1904-1974) // Русская мысль (Париж).1974,№ 3010,1 августа.С.8

[19] Волков С.В. Офицеры Российской Гвардии. Опыт мартиролога. М.,2002. С.188 ( В этом издании помещены две статьи о Георгии Михайловиче – как о Буда-Жемчужникове, с.81 и как о Жемчужникове – с.188).

[20] Волков С.В. Энциклопедия Гражданской войны. Белое движение. СПб., М., 2003. С.301

[21] Волков С.В. Офицеры Российской Гвардии… С.81

[22] Есаулов Г. Боевое крещение // Юность, опаленная войной. Воспоминания кадет и юнкеров об участии в Гражданской войне и жизни в эмиграции. М.,2005. С.46

[23] Мамонтов С.И. Походы и кони (Записки поручика). М.,2007.С.158

[24] Бои под татарской деревушкой Ак-Монай, формирование Сводно-Кирасирского полка, его боевой путь и прочие подробности прекрасно описаны в книге кавалергарда В.Н.Звегинцова «Кавалергарды в Великую и Гражданскую войну» ( см. в книге : Кавалеристы в мемуарах современников.1900-1920. Выпуск 3. М.,2002. С.84-105). В рядах Сводно-Кирасирского полка сражались и другие, помимо Жемчужникова, представители дворянских фамилий Брянского края: кирасир Ея Величества штабс-ротмистр Похвиснев, кавалергард штабс-ротмистр М.В.Безобразов. Начальником дивизии, в которую входил полк, стал потомок Стародубских полковников, кавалергард, бывший командир улан Ея Величества  полковник И.М.Миклашевский (Ук.соч.С.93,97,98).

[25] Шамбаров В.Е. Белогвардейщина. М.,2007.С.321,323

[26] Волков-Муромцев Н.В. Юность от Вязьмы до Феодосии (1902-1920).Paris, 1983.С.394

[27] Там же.С.342,394. Князья Гедройцы также связаны с Брянским краем.

[28] Там же. С.313,365

[29] Там же. С.346

[30] Там же.С.347

[31] Ильин И.А. Белая идея // Русское возрождение. № 84. Нью-Йорк – Москва – Париж, 2006. С.196

[32] Волков-Муромцев Н.В. Ук.соч.С.335

[33] Там же.С.292

[34] Генерал-майор Иван Гаврилович Барбович (1874-1947) командовал 5-м кавалерийским корпусом Вооруженных Сил Юга России. В составе 2-й дивизии этого корпуса находился 1-й гвардейский Сводно-Кирасирский полк, куда входил Конногвардейский эскадрон штаб-ротмистра Жемчужникова. С 15 декабря 1919 г. эскадрон вошел в Сводно-гвардейский кавалерийский полк 1-й кавалерийской дивизии, в которую после невосполнимых потерь свели 5-й корпус и которая прикрывала эвакуацию Новороссийска  (Волков С.В. Белое движение… С.34-35,112,411).        

[35] Волков-Муромцев Н.В. Ук.соч.С.366

[36] Ладыгин И.В. Лейб-гвардии Конный Его Императорского Величества полк // Сайт Ю.Веремеева «Анатомия армии» // www // armor. kiev. ua

[37] Волков-Муромцев Н.В. Ук.соч. С.394

[38] Волков С.В. Белое движение… С.301

[39] Герцог  Лейхтенбергский Г.Н. (составитель). История Лейб-Гвардии Конного Полка. Иллюстрации. Париж,1961. Отдел VI-й, лист № 88. Иллюстрации № 1,4. Предисловие. С.11

[40] Андреев Ник. Редкий юбилей // Русская мысль (Париж).1974. № 2992, 28 марта. С.8

[41] Козлянинов В.Ф. (составитель). Юбилейная Памятка Конногвардейца.1730-1930. 1706-1931. Париж,1931. С.75-80

[42] Н.А.Пушкин скончался в Брюсселе. См.: Лукаш И.С. Внуки Пушкина в изгнании // Энциклопедическое собрание сочинений. Лермонтов М.Ю., Пушкин А.С. , Есенин С.А., Северянин И.В. [Электронный ресурс] – М.: ИДДК,2006.- 1 электрон. опт. диск  (DVD-ROM).

[43] Волков С.В. Офицеры армейской кавалерии. Опыт мартиролога. М.,2004. С.147

[44] Зуев Г.И. Историческая хроника Морского корпуса 1701-1925. М.-СПб., 2005. С.377-381

[45] Гончаренко О.Г. Три века Императорской гвардии. М.,2006. С.135

[46] Там же. С.135 ; Михаленко А.П. И жили дружною семьею солдат, корнет и генерал… М.,2001. С.57,66 ; Волков С.В. Белое движение… С. 306

[47] Волков С.В. Офицеры флота и морского ведомства. Опыт мартиролога . М.,2004. С.448-449 ; Ковалев Э.А. Рыцари глубин. Хроника зари российского подплава. М.,2005. С.405-406                                                                                                                                                                                                                           

[48] Гончаренко О.Г. Ук. соч. С.135

[49] Хочешь мира, победи мятежевойну! Творческое наследие Е.Э.Месснера. М., 2005. С.141.

[50] Некрасов С.М. «Куда бы нас ни бросила судьбина…» Выпускники Императорского Александровского Лицея в эмиграции. М., 2007. С.97-98.

[51] Окороков А.В. Фашизм и русская эмиграция (1920-1945). М.,2002. С.335-356

[52] Там же. С.344

[53] Там же. С.368

[54] Там же. С.360

[55] Там же. С.377

[56] Там же. С.343. См. также: Акунов В.В. Фрайкоры. Повесть о германских добровольцах. М., 2004. С.162-186; П.Р.Бермонт-Авалов. Документы и воспоминания / Редактор-составитель Ю.Г.Фельштинский; Вст.ст. Г.З.Иоффе; Подготовка текста и примечания Г.И.Чернявский // Вопросы истории. 2003, №№ 1,2,5,6,7

[57] Андреев Ник. Редкий юбилей // Русская мысль (Париж).1974, 28 марта, № 2992. С.8

[58] Казнина О.А. Русские в Англии. М.,1997. С.186-188

[59] Имеется в виду Свято-Серафимовская церковь, с 1945 года находящаяся в юрисдикции Русской Православной Зарубежной Церкви (Нивьер А. Православные священнослужители, богословы и церковные деятели русской эмиграции в Западной и Центральной Европе. 1920-1995. Биографический справочник. М.; Париж, 2007. С.569)

[60] Протоиерей Сергий Матфеев (? – 3.12.1976, Мюнхен, Германия). Учился в Парижском Свято-Сергиевском богословском институте, закончил богословский факультет Белградского университета. Служил в Сербии, Австрии, США. В 1956-1969 помощник настоятеля и настоятель Свято-Михайловской церкви в Мюнхене, в 1969-1976 настоятель мюнхенской Свято-Серафимовской церкви (Нивьер А. Ук. соч. С.569).

[61] Андреев Ник. Редкий юбилей…

[62] Там же. См.также: Захарова В.Д. Краснорогская усадьба Алексея Константиновича Толстого… С.24

[63] Андреев Ник. Редкий юбилей…

[64] Архиепископ Сергий (Аркадий Дмитриевич Королев, 18.01.1881, г. Обольянов Московской губ. – 18.12.1952, Казань). Выпускник Вифанской духовной семинарии и Московской духовной академии. С 1921 – епископ Бельский, в 1922 за сопротивление автокефалии Польской Православной Церкви выслан из Польши и поселился в Праге. С 1924 управлял приходами Западно-Европейского Экзархата в Чехословакии, с 1937 – еще и в Германии, Бельгии, Нидерландах и Скандинавии. В октябре 1946 перешел в юрисдикцию Московского Патриархата, 1946 – архиепископ Венский, 1948-1950 – Берлинский, экзарх Московского патриарха в Средней Европе. В 1950 переехал в СССР, архиепископ Казанский и Чистопольский  (Нивьер А. Ук. соч. С.435).

[65] Митрофорный протоиерей Сергий Сергеевич Положенский (9.05.1898, Царское Село – 10.11.1992, Берлин). Окончил Парижской Свято-Сергиевский богословский институт. 1934-1945 служил в берлинском Свято-Владимирском храме и в Тегельской кладбищенской церкви Свв. Константина и Елены. В 1942-1945 член епархиального совета Германской епархии Русской Зарубежной Церкви. С 14.10.1945 в юрисдикции Московского Патриархата, в 1945-1974 настоятель берлинского Свято-Владимирского храма, после закрытия которого – в Воскресенском соборе Берлина до 1986. Вышел за штат по старости (Нивьер А. Ук. соч. С.371).

[66] Протоиерей Анатолий Викторович Древинг (ок.1900 – 14.08.1969, Мюнхен). В 1960-1969 настоятель Свято-Серафимовской церкви в Мюнхене, автор переложений церковных песнопений (Нивьер А. Ук. соч. С.185).

[67] Архиепископ Иоанн Сан-Францисский. Избранное. Петрозаводск,1992. С.179-199

[68] Андреев Ник. Редкий юбилей…

[69] Русская старина. 1909, №5. С.354; Жуков Д.А.Козьма Прутков и его друзья. М., 1976. С.156

[70] Там же

[71] Андреев Ник. Памяти И.М.Бельгард (1904-1974) // Русская мысль.1974, № 3010, 1 августа. С.8

[72] Там же

[73] Волков С.В. Офицеры Российской гвардии. Опыт мартиролога. М.,2002. С.60

[74] Русская военная эмиграция 20-40-х годов. Документы и материалы. Том 2. Несбывшиеся надежды… 1923 г. М., 2001. С.300; Волков С.В. Белое движение… С.388.

[75] Мосолов А.А. При дворе последнего Российского Императора. М.,1993. С.253

[76] Белая борьба на Северо-Западе России / Сост., научн. ред., предислов. и комментарии С.В.Волкова. М., 2003. С.648

[77] Мосолов А.А. Ук. соч. С.156,253

[78] Андреев Ник. Памяти И.М.Бельгард…

[79] Палеолог С.Н. Вблизи власти. Очерки пережитого. М.,2004. С.45

[80] Андреев Ник. Памяти И.М.Бельгард..

[81] Мосолов А.А. Ук. соч. С.253

[82] Памятная книжка Императорского училища правоведения на учебный 1915-1916 год. СПб., 1915. С.149.

[83] Резанов А.С. Немецкие зверства. Пг.,1915. С.ХIV

[84] Белая борьба на Северо-Западе России… С.648

[85] Там же. С.38,39

[86] Там же. С.648

[87] Русская военная эмиграция 20-40-х годов. Документы и материалы. Том 2… С.300-301.

[88] Андреев Ник. Памяти И.М.Бельгард… Там же сообщается: «Первый том воспоминаний А.В.Бельгарда, посвященный описанию его административной деятельности на посту Эстляндского губернатора… , был издан в 1937 году по-эстонски». Несколько отрывков из второго тома опубликовал мюнхенский альманах «Мосты».

[89] Андреев Ник. Памяти И.М.Бельгард…

[90] Там же

[91] Там же

[92] Там же

[93] Там же

[94] Смотрите об этом: Штрик-Штрикфельдт В.К. Против Сталина и Гитлера. М.,1993

[95] Орехов В. Из недавнего прошлого (Отрывок из воспоминаний) // Часовой.1973. № 565 (7),июль.С.12

[96] Окороков А.В. Фашизм и русская эмиграция… С. 93-94

[97] Орехов В. Ук. соч. С.12

[98] Андреев Ник. Памяти И.М.Бельгард…

[99] Там же

[100] Там же

[101]Жуков Д.А. Козьма Прутков и его друзья. М., 1976. С.156

[102] Андреев Ник. Памяти И.М.Бельгард…

[103] Незабытые могилы. Российское зарубежье: некрологи 1917-1997. В 6 т. Т.1. А-В / Сост. В.Н.Чуваков. Под ред. Е.В.Макаревич. М.,1999. С.265

[104] Андреев Ник. Памяти И.М.Бельгард…

[105]Там же

[106] Осипенко Л.Ф. О разгроме усадьбы Красный Рог в 1918 году… С.52-53

[107] Захарова В.Д. Бывшее имение А.К.Толстого Красный Рог в период с 1905 по 1927 г. в воспоминаниях старожилов… С.50-51

[108] Осипенко Л.Ф. Ук. соч. С.54

[109] Захарова В.Д. Краснорогская усадьба Алексея Константиновича Толстого… С.71

[110] Алексеев В.П. Наследник А.К.Толстого… С.10

[111] Перелыгин А.И. Русская Православная Церковь в Орловском крае (1917-1953). Орел, 2008. С.28

[112] Журавлева Л.С. Княгиня Мария Тенишева. Смоленск, 1992. С.161

[113] Пчелов Е.В. Романовы. История династии. М., 2004. С.170-171

[114] Захарова В.Д. Бывшее имение А.К.Толстого… С.51-52

[115] Захарова В.Д. Краснорогская усадьба Алексея Константиновича Толстого… С.65

 

 

Comments