Иван Тропов

на главную
Мельник

(альтернативная наноистория)



Джип был американский. Болотно-зеленый, похожий на огромную жабу "Кадиллак Эскалада", от которого почему-то пахло кофе.

Под задним стеклом, на американский же манер, была наклейка. Словно я и не перелетала через океан, а так и осталась в Канаде... Спасибо, что хоть надпись на русском: "Божьи мельницы мелют медленно".

- Вы Оля?

Я обернулась.

Почему-то я ждала, что меня встретит тетка. Деловитая такая тетка, у которой все помечено и расписано, которая еще на трапе возьмет меня в оборот, и от ее щебетания будет некуда деться.

- А вы - с "Первого"? - спросила я.

Парень кивнул, откровенно ухмыляясь. Беспардонно разглядывая меня от кроссовок до макушки.

Я переспросила:

- Вы - с "Первого"?

Мне нужен был четкий ответ. Мне все еще не верилось, что это не затянувшийся сон.

Неужели реальностью станет то, о чем я даже не смела мечтать, просиживая жизнь заштатным лаборантом? Неужели я смогу делать то, что хочу? И не в каком-нибудь трехдолларовом инди-кино, а сразу под крылышком огромной и щедрой конторы. Самое смешное, не где-нибудь там, а на родине. Одной из, по крайней мере...

Мне все еще не верилось. Несмотря на то, что билет оплатили они, - первый класс, между прочим, первый раз в жизни летела первым классом! Несмотря на то, что на стоянке и в самом деле нашлась машина с указанным номером. А теперь вот и проводник.

- С "Первого", с "Первого", - сказал парень. - Аз, он же омега, он же Гоша, он же Егор...

Было в его глазах какое-то озорство, которого я не ожидала.

Он галантно распахнул передо мной дверцу, мягко прикрыл за мной, только после этого сам забрался в машину.

Вел джип он так же мягко, как говорил. По-кошачьи. Играя.

Мне стало легко-легко. Ощущение, что меня несет счастливый сон, стало еще сильнее, но только теперь я уже не боялась, что все это какое-то недоразумение, вдруг оборвется и развеется без следа.

- А как вас зовут? - спросила я.

Молодой человек глянул на меня, прищурившись на правый глаз.

- Зовут? Да в разных кругах по-разному. Хочется надеяться, что мы с тобой не останемся в просто официально-функциональных отношениях, но кто знает... Так что пока я для тебя, давай, Степан Корольков.

В его глазах был какой-то хитрый огонек, причин которого я понять не могла. Травка? Да нет, не пахло в машине травкой.

Хотя... Мне становилось все легче и веселее, я даже подумала: хорошо, что проснуться мне не грозит. Но интересно, что бывает, если в счастливом сне вдруг уснуть?

- Степан, а...

- Просто Степа. Можешь даже - Стиви. Я думаю, мы с тобой будем часто пересекаться по работе.

Он снова оторвался от дороги и посмотрел на меня. Опять с искрой в глазах, но в этот раз внимательнее, задержался взглядом. Что-то вылавливая в моих глазах. Какой-то ответ? Или ждет чего-то?

Я встряхнулась. Постаралась войти в деловое настроение.

- А какую из моих заявок приняли?

- Да честно говоря, обе твои сценарные заявки - так себе... Но главный сказал, что рука чувствуется. Есть в тебе талант. Искра.

Не сразу, но я все же решилась уточнить:

- Главный?

Кого он имеет в виду? Не может же быть, чтобы меня, новичка, - и сразу пред очи их эрлгерцога...

- Главный, главный, - Степа на миг вскинул глаза на козырек от солнца над головой. - Так и сказал: талант есть. Надо только огранить.

- Но... Если мои заявки не подошли... То над каким же...

Как правильно? - судорожно подумала я. Как принято говорить у ребят, которые в теме? Чтобы не показаться последней деревней... как?! Над проектом? Или...

- В каком проекте я буду участвовать?

Степа поморщился.

- Только не брякни это словечко при главном. Он его терпеть не может. Это так цинично и распонтованно звучит - проект... Дело. По-русски, ясно, уважительно к себе и другим. Дело. И не участовать, а работать. Ты будешь работать по темнику самого. От тебя нужен тактический креатив. Молодой драйв, вот что нужно. Ну да ты совсем сонная, я вижу...

- Я? - запротестовала я. - Сонная?

- Угу, как зимняя муха. Возьми сзади сумку, там термос. Выпей кофейку. Главный любит, чтобы все вокруг порхало и спорилось.

Я выпила колпачок кофе. Он оказался очень крепким и с каким-то сильным привкусом, вроде корицы, но не корица. Я вдруг поняла, что и в самом деле почти засыпаю.

- Спасибо, - сказал я.

- Да пей, пей, на даче еще сварю.

Я выпила еще колпачок, третий... Но вместо того, чтобы взбодриться, я стремительно превращалась в ту самую муху-шатунью.

Я вскинулась. Помотала головой, чтобы хоть чуть прояснилось в голове. Потерла лицо.

За окнами уже не летели однообразные полосы МКАДа. Мы съезжали. Только, как мне показалось, почему-то не в Москву, а опять в область.

- А куда мы едем?

- Главный сказал, прямо к нему. На даче...

Я подумала, что дача у их эрлгерцога, наверно, должна быть на Рублевке. Только Рублевка - это же на запад? Куда-то на запад по МКАДу, если ехать от Шереметьево?.. Но мне казалось, что все это время мы ехали по МКАДу на восток... Правильно, в Останкино. Оно же где-то там... У меня путалось в голове.

В глазах плыло, веки неудержимо склеивало. А в зеркале заднего вида надо мной прыгали смешливые глаза Степы. Кажется, он больше наблюдал за мной, чем смотрел на дорогу...

***

Нашатырная вонь.

Пальцы-лезвия влезли мне в нос, вонзились в мой беззащитный мозг, и кромсали, драли, рвали его из моей головы...

- Уберите! Не надо! - взмолилась я, отстраняясь.

Уже вырванная из сна - в тусклый полумрак и звон тарелок.

Когда кошмарная вонь нашатыря совсем отпустила меня, я поняла, что нахожусь в маленькой придорожной забегаловке.

Я сидела на диванчике, - если так можно назвать позу приваленной к стенке в углу, - за столом с тремя мужчинами. Одним из них был Степан. Двух других я видела впервые, но сразу поняла об их жизни почти все. Два больших бритых наголо кабана, с которыми лучше не сталкиваться в городских джунглях.

Мне, к несчастью, не удалось избежать встречи с ними.

- Очухалась, - сказал один.

- Оль? - позвал Степан.

Он пощелкал пальцами перед моим лицом. Потом пододвинул ко мне тарелку.

- На вот. Поешь давай.

- Вы не из "Первого"... - пробормотала я. - Кто вы?

- Мы те, кто вырвет тебя из трясины мещанства и подарит смысл жизни... Ты ешь, ешь. И не надо так оглядываться. Ну куда ты здесь убежишь? От них-то? - Степан кивнул на кабанов.

Я поглядела на того, который сидел напротив меня. Простота его взгляда была так выразительна, что я со вздохом отвела глаза и взялась за вилку. Лучше делать, что говорят.

Но взглянув на тарелку, ощутив запах жареного лука и картошки, аромат копченого куриного крылышка и привычную, будто уже чуть покалывающую в носу пузырьками прохладу над колой, - я вдруг поняла, что жутко голодна.

Сколько я спала? За окном было темно. Вечер? Ночь? Или вечер через сутки? Чувствовала себя я так, что это мог быть и вечер следующего дня... Господи, куда же они успели меня завести-то?

Странно, но эти мысли не мешали мне жадно глотать ломтики картошки и обгрызать куриное крылышко, а потом второе. Я продолжала косить глазом по сторонам, но, как назло, крошечный зал опустел. Даже тетка за прилавком куда-то ушла. Мы остались одни.

Я посмотрела на Степана.

Странно, но особого страха во мне не было. Может быть, потому, что было во всем этом что-то нереальное. Фильм, в котором похожая на меня героиня попала в приключение. Наверно, так было потому, что я не могла понять, зачем я им нужна? Много с меня не взять. Тем более, что и билет-то оплатили они... Первый класс, между прочим... Им нужны не деньги? Но тогда что? На королеву красоты я не тяну, нет у меня таких иллюзий.

- Зачем я вам?

Кажется, Степан в самом деле удивился.

- Я же объяснил, Оль? Будешь работать по темнику главного...

- Вы же не с "Первого"! И все остальное тоже вранье!

- Ну, не с "Первого"... Но не все. Зачем сразу обобщать? Хотя кое в чем еще, признаюсь, я тебе и слукавил.

Бритые мальчики поддержки сидели как гранитные башни, равнодушные к нашему разговору.

- В чем же? - напряглась я.

Вдруг проснулось ощущение реальности. Это не фильм! Это жизнь, в которой нельзя отмотать назад и переснять дубль. Вот сейчас-то я и узнаю, в какую жопу влипла...

Но вместо этого Степан сказал:

- Сценарии твои, Оль, не просто никакие - а откровенное дерьмо. Шняга и жмых.

Я настолько не ожидала такого поворота, что не то чтобы растерялась... меня будто переключили на другой канал. Миг назад я почти тряслась от страха, а теперь страх вдруг... ну, вышел покурить.

Степан не угрожал. Он говорил со мной как с равной, мальчики поддержки сейчас были ни при чем. А моя гордость была задета.

- Правда? - сказала я с вызовом.

- Полное, - невозмутимо кивнул Степен. - Цельнотянуто вторичное. Это-то и обиднее всего, Оль. Дерьмо не потому, что ты пустышка или сочинять не умеешь, а потому, что сама, своими руками, обрываешь крылышки своей музе. Лепишь из нее шустрого таракана.

- Таракана?.. - нахмурилась я. - Какого еще таракана?

- Тараканы. Шустрые такие. Участвуют в бегах на дорожках форматов... Устраивают разные издатели, продюсеры и прочие программные директора. Их-то еще можно понять. Деньги не пахнут, а сами они не бегают, только выбирают самых быстрых тараканов. Деловые ребята. Был бы спрос на мыло, а жир найдется... Но как понять тех, кто добровольно бросается участвовать в этих тараканьих бегах?

- Я все же не совсем понимаю, к чему вы клоните...

- Да неужели? А как еще называется, когда тридцатилетняя тетка делает вид, будто она пятнадцатилетний подросток, только пробующий перо, у которого впереди еще дюжина настоящих жизней, а пока все не всерьез, первый дубль, можно и дурака повалять... в тридцать-то лет, а? Когда уже знаешь, что жизнь одна, и такая короткая? И несмотря на это упрямо убеждать себя, что смысл жизни - понравиться миллиону леммингов? И заставлять себя сваять сказку про длинноухих эльфов, городских вампиров и космических герцогов? Мучаясь сомнениями, не лучше ли было замутить с ироническим детективом...

- Ни разу, - холодно проговорила я.

Честно. И, признаюсь, не без мстительности. Теперь его обличительный пафос стал жалок и смешон.

Но он ничуть не смутился.

- Ах, ну да, ну да... Перелицовывать цветики-семицветики и сказки о проклятиях на современный урбанистический лад - это, конечно, совсем другое? Это уже магический неореализм и прочий высокий штиль, как бы? Как бы, далеко ушли?.. И это в мире, где есть смерть, любовь, свобода... Настоящие вещи. Настоящие. Понимаешь? То, что всерьез. Не для леммингов. Для тебя самой.

Я молча ковыряла вилкой остатки картошки. Наелась уже.

- Да понимаешь, конечно... Потому и написать ничего крупного не можешь. И не только ты. Много вас таких. Одно дело, несколько страничек про длинноухих эльфов на машине времени - это еще можете выдавить из себя. Особенно если на драйве. Конкурс какой-нибудь сетевой. Возня, друзья, все дела. Хватает запала. Но целый рома-ан... Такого надругательства над трупом распятой музы ее дух не выдерживает. Является вечерами и тычет в нос обрубками крыльев, и тоскливо воет - на хрена тебе это нужно? Ты же взрослая, умная баба... И ты всерьез собираешь угробить свою жизнь на то, чтобы сделать из себя дойную корову для миллиона леммингов?

- Ну конечно! - сказала я. - Надо писать о том, что тебе важно! Умно, тонко, всерьез, ориентируясь на мудрых и вдумчивых. Идеальный читатель не требует от автора ни одного штампа и пошлости, не упускает ни единой мысли и намека... и не существует.

- А, страшно стало? Не формат? Не возьмут на тараканьи бега?

- А если у меня просто нет такого? Нет вот такого важного и всерьез? Ну, не пережила я мировой бойни! Не было в моей жизни блокад и гражданских войн. Ну, извините, дяденька. Виновата!

- Ну я и говорю - тридцать лет, а все девочка, юбочка на лямке. И мальчики такие же бегают вокруг, иным по сорок, а все с соской и в подгузниках... Правда, что ли, ничего важного не пережила? А кто живет жизнью вечного беглеца? Кому приходится всю жизнь подстраиваться под чужие уставы?

- Можно подумать, у меня есть выход...

Степан вдруг ухмыльнулся, вмиг лишившись серьезности. Всего лишь маска была. Вернулась его прежняя игривость кота, поймавшего мышь.

- Что? - нахмурилась я.

- Что и требовалось доказать. Проклятие лежит на этом роду, проклятие до тридцатого колена: родиться от рабов, жить в рабстве, растить своих детей рабами и не ведать, что выход есть, и не задумываться, где его найти...

Мне это все уже надоело.

- Так зачем я вам нужна?

- Ты бы еще спросила, куда мы тебя везем.

- Куда вы меня везете?

- Туда, где тебе все объяснят. Ну наелась, что ли? Пошли баиньки. Завтра еще целый день ехать.

Тут на меня натянули шерстяную лыжную шапочку, по самый нос. Я оказалась в колючей темноте.

***

Меня подняли и повели. Мы вышли на свежий воздух. Я только слышала наши шаги да чувствовала руку кабана на плече.

- Что вы собираетесь со мной делать?

- Э, нет... - на этот раз серьезно сказал Степа. - Это пусть главный сам формулирует. У нас никогда не бывает второго шанса оставить первое впечатление, не так ли? Идею тоже надо подать под нужным соусом. Он людей умеет разводить. А я так, мелкая сошка на побегушках...

Мы снова куда-то вошли, повернули.

- Ступеньки, - пробасило над ухом.

Мы поднялись по лестнице. Снова шли. Скрип двери, меня подтолкнули в спину. Когда с меня сдернули шапочку, я была в гостиничном номере, рядом остался только Степа.

Тускло светился абажур на тумбочке у кровати. Я инстинктивно зыркнула по сторонам, отыскивая телефон. Мой сотовый из кармана пропал, это я выяснила, еще пока мы шли.

Телефона здесь, конечно, не было. От него остался только хвостик с разъемом. Зато под абажуром лежала какая-то книга. Сначала я решила, что это Библия, но для Библии книга была оформлена слишком легкомысленно. Блестел целлофанированный переплет, сверкали впечатки из фольги.

- Это тебе, да. Почитай на ночь.

Я взяла книгу в руки. Название было скромным: "Как стать писателем".

- Зачем это?

- Привыкай, теперь это твоя Тора. Если будешь умной девочкой. А если глупой... что ж, тогда это твоя колода Таро.

- Не понимаю.

- Юрий два-девять, четыре-одиннадцать... - начал диктовать он так, будто это и в самом деле было святое писание с пронумерованными главами и строфами.

- Стойте, стойте! Я...

- Не запомнишь. Знаю. Я загнул странички. Хотя, я думаю, у тебя будет время прочесть это целиком, и не раз. Еще наизусть выучишь.

Я не стала его разубеждать. Я вообще девочка вежливая. Я смолчала, даже когда он пожелал мне спокойной ночи и приятных снов.

Когда он наконец вышел, я заглянула в ванную комнату. Мочевой пузырь разрывался. Наверно, я в самом деле проспала больше суток.

Умывшись, я проверила карманы. Мне не оставили ничего. Вместе с сотовым исчезли и паспорт, и деньги, и ключи, и даже сигареты с зажигалкой. Я вернулась в комнату и стала раздеваться.

Меня не покидало ощущение, что за мной наблюдают. Поэтому я старалась вести себя испуганным мышонком. Быстро юркнула в кровать. И даже изобразила, будто честно читаю свою новую "библию".

Минут пятнадцать я скользила глазами по буквам, мало что понимая. Мне рассказали, что все сильные мира сего делятся на мелких деятелей времен Гомера и времен Шекспира. Призвали и меня не пищать мышиным голоском. Указали, что писателю должно не гнать чернуху, а тянуть читателей к светлому, доброму, вечному. А затем огорошили тем, что писатель из меня едва ли получится. Лучше всего писатели получаются из увечных. Из тех, у кого нет глаза, или ноги, а лучше и того и другого. А если при этом еще и горбатый и неуверенный в себе, совсем замечательно...

Несмотря на намеренную лихость заявлений, я ни разу не улыбнулась. Уж больно эти тезисы пересекались с нашим разговором со Степой. Я никак не могла понять, чего же он от меня хочет... и все же чувствовала, что в этом начинает проступать какая-то система.

Жуткая, пугающая система.

Мне опять было страшно. Очень страшно. До этой минуты я будто все еще верила, что со мной такого не может быть. Что это все какая-то дикая шутка, и сейчас мне скажут, что "Первый канал" благодарит меня за участие в шоу со скрытой камерой... Нет. Теперь я уже не могла верить в это даже на уровне сумасшедшей последней надежды.

Выключив свет, я лежала в темноте. Заснуть я не боялась. Мне было слишком страшно для этого.

***

окончание
на главную