Часть 1. Вера

В    Е    Р    А


Вера любила вечера на работе. Вечерняя смена её успокаивала. Она даже была рада концу рабочего дня, когда, распрощавшись с последним пациентом, и назначив ему следующий сеанс, она закрывала за ним дверь, шумно вздыхала, материлась красным словцом, и направлялась за рабочий компьютер.
Она подкладывала одну ногу под себя, ощущая нежное давление на её прелести, а другую заваливала на стол, Вера быстро листала знакомые сайты, блоги, и почтовые ящики, пока чувство голода не заставляло её прекратить эту возню, встать, поправить на себе бизнес-костюмчик, и, захватив связку ключей, пойти к двери.

Сегодня это чувство голода пришло к ней уже к восьми вечера, в желудке начало подсасывать, и Вера уже начала размышлять в какое заведение ей зайти поужинать. Будет ли это бистро в Манхеттене, либо ресторанчик в Бруклине... Ходить она ходила только в излюбленные места, где официанты, а то и сами хозяева её знали по имени, и зачастую накрывали закуски до того, как она возвращалась из уборной. Сегодня очень хотелось турецкой кухни, а именно в Сахару на Авеню U, и непременно турецкого кофе, приготовленного в песке. Горький аромат турецкого кофе уже растёкся по её губам и защекотал в носу.  Вера улыбалась, выходя в прихожую офиса и открыв дверь в коридор её 48го этажа.  Противный дневной свет заставил её прищуриться. Она громко хлопнула тяжёлой дверью и стала звенеть ключами, стараясь закрыть замок.

-- Здравствуйте Ви... – раздалось сзади по-русски.

Поневоле замечая необычайную мягкость и мелодичность этого незнакомого мужского голоса, Вера вздрогнула от страха, и её сердце бешено заколотилось. «Спокойно... спокойно... » - быстро повторяла она про себя мантру спокойствия. Она знала этого человека, хотя никогда его в жизни не видела. Он единственный, кто её так называл. Переборов в себе желание открыть дверь и скрыться за ней, она, всё ещё держа ключи в руках, сказала не оборачиваясь:

-- Зачем ты приехал.

Это прозвучало не как вопрос, и не как укор, и не как разочарованное заявление, а просто бессильный ответ на его приветствие. Он приехал, и теперь ей нужно было думать, как и что она будет с этим фактом делать. Вера продолжала стоять к нему спиной:

-- Вот ты меня и увидел, Эрик. Теперь ты можешь уйти. Если ты уйдёшь до того, как я  обернусь, то я буду считать, что ничего этого не произошло. Извини, что ты вынужден был провести 8 часов за рулём, но, увы, мы не договаривались об этой встрече. Пожалуйста, уйди сейчас, если хочешь спасти наши отношения, которые сейчас висят на очень слабенькой ниточке.

Она опустила голову, разглядывая свои кроссовки, положила ключи в сумку, нащупала там баллончик с газом и сняла предохранитель. Другой рукой она взялась за дверную ручку.

-- У вас очень красивый голос Ви, и выглядите Вы гораздо лучше ваших фотографий.

-- Я тебе не давала фотографий.

-- Я вас нашёл на интернете, Ви. В Нью-Йорке не так уже много молодых русских психотерапевтов по имени Вероника. Остальное было делом техники. – В его голосе звучало сожаление и доля разочарования.

-- Эрик, ты не имел права этого делать.

-- Почему Ви? Вся информация о Вас была доступна публично, и я не нарушал никаких законов, чтобы Вас найти.

-- Уходи... Уходи сейчас же, или между нами всё кончено. – Сказала она устало, и её рука начала заметно дрожать на дверной ручке.

-- На моём месте мог бы оказаться любой другой из твоих ухажёров, Ви. Подумай об этом в следующий раз. Я уйду, но ты разбиваешь мне сердце, моя девочка... Я оставлю тебе на полу номер телефона. Это мой мобильный, и ты можешь со мной созвониться до моего отъезда завтра утром.

-- Уходи.

--  Ты даже и не посмотришь на меня? Я отрастил волосы для тебя, и я теперь похож на свой аватар... Разве ты не хочешь посмотреть на меня, Ви?

-- Нет. Уходи.

-- Как Вам будет угодно.

Его голос дрогнул. Вера слышала скрип его туфель, шелест целлофана и шорох его одежды, а через секунду – звуки его каблуков, удаляющиеся от неё в сторону лифта. Она слышала звон вызываемого лифта, и шум отдалённого мотора лифтовой шахты, посылающей колесницу для изъятия её любимого из её жизни. Всё также сжимая дверную ручку, она затряслась от плача, тихо всхлипывая, и сжимая в горле горошины её раскаяния, и желание выплеснуть из себя  крик: «Погоди!...  I don’t mean it! I do want to se you! Please come back!” Но слёзы и крики застряли у неё перед глазами, и она пучувствовала что уже упирается лбом в холодную обшивку двери, и что позади неё уже раскрылась дверь лифта, и что уже он ступил внутрь кабины.

«Ещё не поздно», - сказала она себе. «Ещё не поздно, если я сейчас крикну, то смогу его остановить...». Но она не крикнула. Она перестала рыдать, быстро повернулась, и увидела его спину, скрывающуюся за сдвигающимися дверьми лифта. Он невысокий, с волнистыми темно-русыми волосами и с широкой мужественной спиной. Он одет в серый пиджак и светлые брюки. Это всё, что ей удалось разглядеть за те полсекунды, когда закрывалась дверь.

«Вот и свиделись...», - шепнула она, и направилась в другой конец коридора в сторону грузового лифта, что бы выйти с другой стороны здания, где он её не будет ждать... Взглянув в угол, где минуту назад стоял Эрик, она увидела на полу визитку и букет ирисов. Она подняла визитку с пола.  Это была визитка гостиницы, где остановился он. На обратной стороне был нацарапан номер мобильника и номер комнаты.

Некрасиво вытря нос и глаза тыльной стороной ладони, Вера положила визитку в сумочку, взяла цветы и продолжила свой путь в грузовой.

Желание поесть пропало, запах кофе улетучился из её воображения. Стучали колёса метро, шумели встречные поезда, и объявлялись следующие остановки приятным запрограммированным голосом с непонятным акцентом. Она смотрела на цветы, печально возлегающие у неё на коленях, и почему-то думала о машинисте состава, который стоит или сидит в первом вагоне, и часами не видит ничего кроме темноты туннелей метро и редких просветов вонючих станций. «Он, наверное, любит Бруклинские маршруты, потому что они потом выходят из туннелей на поверхность», - сказала она себе... И сердце её ещё больше заполонила грусть. Хотелось сигареты, травы или просто выпить. Вера поклялась не принимать больше антидепрессантов, хотя хранила их в шкафчике под умывальником. Она вспомнила, что в винном шкафу есть ещё бутылка её любимого розового вина. Это было весьма кстати, так как меньше всего ей хотелось разбираться с индусами в винной лавке с их идиотскими манерами и с противным до тошноты акцентом.

Вера зашла в квартиру, зажгла свет и поласкала трущуюся об её ногу кошку, как всегда приветствуя её по имени. Бросив сумку на диван, а цветы в кувшин, она открыла для Шушундры баночку самой вкусной еды (пусть хоть кому-то будет хорошо сегодня), и пошла в туалет снимать с себя грим своего рабочего мульта и пыль Манхэттенских улиц и вентиляционных систем Эмпайр Стейт Билдинг...

Из зеркала на неё глядели чужие заплаканные глаза. «Дура», брякнула Вера своему отражению, и, открыв на кухне розовое, сделала себе бутерброд и пошла со всей своей кулинарией за рабочий стол. Жужжащий компьютер заполнил мёртвое пространство её квартиры, и Шушундра, увидев её в кресле, привычно вскочила на него рядом с Верой, и требовательно замяукала, что бы та подвинулась. Усевшись рядом и мечтательно глядя на бутерброд, кошка смачно облизывалась и выливала лапки после вкусной еды. Теребя урчащую Шушу за уши, и жадно уминая бутерброд, Вера смотрела на запущенные Виндоуз, и, внеся пароль, сразу ринулась в дебри СЛ.

В Москве никого не было.

В России были постоянные полуночники, но его не было среди них.

Она знала, что он здесь, она видела его в друзьях, но хотела найти его сама.

Даже не надеясь на Техлаб или Ларокку, она перенеслась на тот нелепый ИнфоХаб, который он сделал своим «Домом» несколько недель назад.

Он стоял там, одетый во фрак, и делающий свои нелепые танцевальные упражнения (недостаток дешёвого АО).

Он стоял и молчал, и даже не смотрел в её сторону. Она подошла к нему молча, и взглянула ему в глаза.

Он молчал. Она стояла так несколько минут, и начала опять плакать. Вино начинало сильно бить алкоголем по голове, и ей становилось хуже с каждой секундой.

Ей надоело, и она отправила ему ИМ

-- ЭРИК. ЭРИК.
-- ЭРИК.

Сразу последовал ответ:

-- Да. Я здесь. Извини, что не заметил тебя. Я в текстовом режиме.

-- Я ненавижу, когда ты ходишь с него.

-- Да, пришлось, Ви. Здесь полный клиент не тянет.

-- Здесь это где? В гостинице?

-- Нет, не в гостинице... Я не скажу... ты не так поймёшь...

-- Сволочь, где ты? Скажи. Скажи. Скажи.

-- В Старбаксе напротив.

--  Подонок. Как ты мог? Ты меня вычислил так бесцеремонно, это так нагло и подло с твоей стороны!

-- Я не вычислял. Информация доступна публично.

-- Домашний адрес? Где он есть публично?

-- Я когда узнал твоё имя и фамилию, сделал поиск на них и нашёл твоё старое резюме в каком-то он-лайн агентстве. Не знаю, почему оно там оказалось, но на нём был твой адрес и телефон.

-- Это мерзко с твоей стороны. Мерзко и непростительно.

-- Я не мог больше ждать. Это было моей последней возможностью вырваться из дому. Я больше не приеду в Нью-Йорк один.

-- Меня поражает, что бы был готов перечеркнуть последние три месяца этим... unacceptable блин поступком,  зная, что это тебя ни к чему не приведёт.

-- Я надеялся, что ты всё-таки примешь меня.

-- Дурак! Дурак! Хамло ты, и сволочь, каких свет не видывал!

-- Я не спорю.

-- О да... Старбакс закрывается в 11. Тебе недолго осталось.

-- Да, я знаю... Может я смогу подняться к тебе?

-- Вот скотина! Какая же ты скотина! Я отключусь сейчас, и комп и телефон. Что ты будешь делать? Ломиться ко мне в дом? Может, ты уже и с охраной внизу познакомился для этого?

-- Не говори глупостей, Ви. Ты знаешь, что я не такой.

-- Я теперь не знаю, какой ты... Not anymore….

-- Я человек, который берёт шанс, когда его видит.

-- Какой шанс, Эрик? Ты хочешь бросить жену и детей и вернуться в Нью-Йорк, как ты хотел это сделать в Феврале?

-- Нет Ви, это было давно, и я был не прав.

-- А что изменилось сейчас?

-- Сейчас я просто хочу, что бы ты меня увидела.

-- Размечтался...

-- Ты можешь меня пугать чем угодно, и разрывом наших отношений, и охраной внизу, и большой собакой, которой у тебя нет... Я всё равно хочу увидеть тебя, будь это в первый и последний раз.

Вера вопросительно посмотрела на Шушундру, свою лучшую подругу за последние шестнадцать лет, но та избежала её взгляда, и вовремя уставилась на стену. Вера окинула глазами неубранную квартиру, начатую бутылку и бокал на столе.

-- Розовое будешь? – спросила она.

-- Буду.

-- Ну, тогда заходи, номер квартиры нужен?

-- 5С?

-- Сволочь...  Приходи.

Вера вернулась в туалет, подвела глаза и подкрасила губы, уподобясь, таким образом, её любимой авке. Взяла презерватив и положила его на тумбочку рядом с кроватью.

«Что я делаю?...», - пронеслось у неё в голове, но ей было уже всё равно. Она знала, что между ними всё кончено. Всё кончилось ещё 2 месяца назад, когда он, влюблённый в неё по уши заявил ей что приедет к ней в Нью-Йорк, бросив жену и детей. Тогда она его выгнала из друзей, но потом всё-таки приняла обратно, взяв с него слово, что он никогда не будет больше пугать её такими выходками.

И теперь он здесь. Но на сей раз, она знала, что ему нужно. Это не будет долгими прогулками по набережной на Шипс-Хед-Бей, или застольями в ресторанах на Брайтон-Бич, это не будет поездками на Лонг-Айленд на дегустацию вин или даже на голый пляж на Файр-Айленд... Это не будет ленивыми выходными, когда валяешься в постели и трахаешься весь день напролёт, выбегая на улицу только перекусить...  Это не будет ничем тем, чего она всегда хотела и всегда ждала... Это будет только секс, и только сегодня. Она взяла с полки второй презерватив, а затем, подумав,  и третий, и небрежно бросила их рядом с первым на тумбочку.

К   О   Н    Е    Ц

Comments