(2008) Мышка

ТАК НАГЛО


МЫШКА





Рабочий день всё никак не заканчивался. Мышка сидела, уставившись потупленным взглядом в экран рабочего нотбука. Рядом стояла чашка, наполненная помоями из рабочей мега-кофеварки. На чашке красовались её размазанные инициалы, нарисованные жидкой бумагой в совершенно другом городе, офисе и времени, много-много лет назад.
Пришлось посчитать в уме... «15 лет... надо же, а...» в очередной раз удивилась она, и мельком заметила, что чашка до сих пор не разбилась, пережив 5 переездов, 4 новые работы, появление в её жизни мужа и детей... Чашка стала какой-то реликвией, тонкой нитью, связывающей её странное и сумбурное прошлое с сегодняшним днём.

Она всё также тупо смотрела на экран. Если бы кто-то прошёл рядом с её закутком, то подумал бы, что она сосредоточенно размышляет о решении важной деловой проблемы.

Чашка, в очередной раз, разворошив её память, властно ухватилась за краешек нити её мыслей, и рванула на себя, полностью отбросив Мышку в тот момент, 15 лет назад.

***

"Ну, нафига ты купила ещё одну такую же?" - Валя недовольно блеснула взглядом на Мышку, которая, высунув кончик языка, выводила Валины инициалы на чашке.
"Ты, Валь, постоянно берёшь мою, и не моешь. Мне, может, тож хочется чаю с кохуёчком. А я, мало того, что, должна ждать пока ты допьёшь, я ещё потом вынуждена мыть её за тобой".
"Вредина ты, Мышь серая" - Валя колко улыбнулась, и вышла из комнаты. Мышка уже начала сомневаться, что поступила правильно, купив вторую чашку... Но что сделано, то сделано...

Валя была из тех, кто был уверен, что весь мир должен её носить на руках. В любую секунду она могла снять любого мужика, русского или американца, подарить ему лучшую ночь его жизни (судя по её словам), и она таки встречалась с некоторыми за те полгода, что девушки квартировались вместе, но никогда не доводила дело до секса, дабы сохраняя верность своему новому мальчику, ради которого она бросила своего мужа ещё в Москве год назад. Она очень любила его, этого мальчика Сашу, висела с ним на телефоне каждый день, особенно когда обкуривалась травы или нажиралась дешёвого пива из мексиканской лавки на углу Church и McDonald. Она забирала телефон с собой в спальню, но Мышка слышала её истерические всхлипы и причитания, слова о любви и верности, которые у самой Мышки не вызывали никаких сентиментальных чувств. В те времена разговор с Россией стоил 50 центов в минуту, и большинство Валиной заплаты уходило на телефон и сигареты.

Мышка знала, что Валя блядь по натуре, и её половинчатая якобы верность Саше, её заигрывания с мужиками в метро и на вечерниках, куда они иногда попадали, вызывали у неё только отвращение. А те дни, в которые Валя просто пропадала на весь вечер, или вообще не приходила домой ночевать, появившись помятой с утра на работе...

Мышка знала Валю хорошо... Ещё на первом курсе в училище та успешно кинула её с новым японским плейерком, заверив её, что плейер "говно" и не стоит тех денег, что Мышка за него отдала. В порыве обиды на фарцовщика, который продал ей плейер изначально, Мышка продала плейер Вале за полцены, только после нескольких дней поняв, что Валя её просто кинула, так нагло и совершенно не по-дружески. Мышка часто упрекала Валю в этом поступке, но та оправдывалась тем, что в то время они ещё не были подругами.

Мышка была одной из немногих Валиных близких друзей. Видимо сыграла роль Мышкина непопулярность и заурядная внешность. Это автоматически исключало её из ряда Валиных соперниц.

Валя рассказывала ей об её мужиках, увлечениях между постоянными мужиками, и, иногда, и об отношениях с её старшей сестрой и родителями, которые тогда очень хотели убежать из Грозного в преддверии чеченской войны…

Первый мальчик Вали Дима был очень странным, некрасивым но жутко обаятельным, ужасным лентяем и похуистом, но, тем ни менее, одним из самых талантливых саксофонистов Гнесинки. Они сошлись ещё до того как Мышка попала в их компанию, и были странной, но весьма приятной парочкой. Поговаривали, что именно он был её первым мужчиной, и поэтому она по-прежнему была с ним...

Ещё будучи с Димой, Валя плавно перешла на трубача Тимура, из семьи побогаче, но тоже живущего в Гнесинской общаге. Как-то Валя даже специально вышла с Мышкой покурить на лестничную клетку дабы рассказать ей о её высоких чувствах к новому мальчику, и об её желании быть вместе навеки. Мнда… Мышка ещё тогда научилась распознавать эдакие Валины заскоки, и не была удивлена, когда те через несколько месяцев расписались и сняли квартиру на Солнцево.

С переезда Вали на квартиру, они стали общаться гораздо реже. Случайные встречи в училище а-ля «привет-привет» уже не были их бывалыми тесными отношениями в общаге, и Мышка смирилась с отчуждением и невольно поставила на Вале крест.

За тот последний год в Москве Мышка с огромным опозданием потеряла девственность, и, уже не опасаясь едкой критики Вали, прожила со своим любимым и единственным Илюшенькой целый год.

В США уехали они с Валей одновременно. Та собиралась играть в Нью-Йоркских переходах на скрипке в мини-юбке, пока-покачивая перьями на бёдрах, а Мышка поехала прямо в Техас, куда её имели неосторожность вызвать родители её когда-то лучшей подруги-одноклассницы. Многомесячный и безуспешный визит в Техас уже подходил к концу, и родители одноклассницы начали искренне давить на психику, прямо намекая, что пора уезжать в Москву в институт, из которого Мышку уже успели отчислить за неявку (тшшш… это был секрет).

Билет из Техаса в Москву пролегал через Нью-Йорк с отрытыми датами, и Мышка вдруг понадеялась, что сможет задержаться там, в Нью-Йорке, поглазев на настоящую Америку перед отъездом в Совок. Она обзвонила земляков, бывших друзей отца, но никто не согласился принять её хоть на пару дней.
Тут она как раз и получила весточку от Вали. Та была в Нью-Йорке, и не была против пообщаться. Слово-за-слово, и та уже ждала Мышку в аэропорте JFK прямо на такси, готовым отвезти их на только что снятую квартиру, которую Валя никогда не потянула бы в одиночку.

Толком не поглазев на Нью-Йорк, Мышка была отведена Валей на временную работу, где ей и предложили остаться на полную ставку даже без документов.

Билет в Москву был забыт где-то на книжной полке её непрочитанных желаний, и началась её Нью-Йоркская эпопея, главной частью которой стала Валя, по крайней мере, на первое время.

К своему удивлению, Мышка заметила, что у неё откуда-то появилось уважение и огромная симпатия к Вале. Конечно, она была по-прежнему Гнесинской блядью, но у неё проступала какая-то взрослая целеустремлённость и серьёзность. Видимо, самостоятельная жизнь в эмиграции и большая чистая любовь наконец-то передвинули пешку её игры с Е2 на Е4.

Она теперь не только подъёбывала Мышку по пустякам, как в былые студенческие времена, но и давала ей наставления по поводу жизни (ну, она ведь, крутая, а Мышка – Мышь серая) и заставляла её учить английский.

Квартира была небольшой, с одной спальней, которую девушки оккупировать вместе, оставив, таким образом, другую комнату для других целей. Именно там у них стоял телик и видеомагнитофон, добытый с мусорки. Два старых кресла, взятых в тех же местах, и даже матрасы, на которых они спали, были раздобыты один у знакомых, а другой – на тротуаре.

Мышка часто шла спать пораньше… Она не любила опаздывать на работу, не давая лишний повод для недовольства хозяевам, и стараясь не терять лишние несколько долларов от её зарплаты. Валя же сидела допоздна, болтая с Сашей по телефону, слушая одну и ту же музыку (у них было очень мало дисков). А Мышка в это время лежала в холодной постели и плакала, думая о любимом Илюшеньке, которого она бросила в Москве, и о Вале, её кумире, богине и бляди, которая никогда… никогда не узнает об её истинных чувствах к ней…

«Я шизанутая дура, с чего я взяла, что это любовь?»… рассуждала Мышка, но в сердце она знала, что её чувства к Вале есть та самая истинная любовь, которую она искала всю свою короткую серую жизнь, и дверь в которую смог открыть гад Илюша, что бы потом всё так конкретно обосрать…

Но сегодня, и вчера, и завтра… больше всего Мышка хотела Валиных обьятий, поцелуев и ласки… Она, лежала полночи, не сомкнув глаз, ощущая дыхание своей богини в метре от себя…Знала, что стоит ей только протянуть руку, она прикоснется к её к коротким растрёпанным волосам, и маленькой подростковой груди…. О, боже, как же Мышка хотела её… так сильно, и так безнадёжно.

Она знала, что была всего-лишь вещью Вали, некой опорой, которая помогала ей прожить этот отрезок времени до приезда Саши… Валя использовала Мышку как могла, и, бывало, бесилась, если не получала от своей подруги всего что считала должным. В такие моменты, когда Валя уходила, хлопнув от злости дверью, одна часть Мышки трепетала от страха, а другая ликовала над маленькой победой над своей госпожой.

Оглядываясь сейчас на прошлое, Мышка до сих пор не может понять почему Валя не замечала Мышкиных чувств. Ведь были же взгляды, случайные касания рук, массажи, срочные походы на толчёк, пока Валя нежилась в ванной. Мышка никогда не была хорошей актрисой, и только Валины безразличие и инфантильность смогли наложить ей повязку на глаза, и заморозить сердце… А, может, она и не могла предположить себе, что Мышка способна на нечто подобное.

Но потом приехал Саша, и он сразу всё понял. Он не приставал к Мышке с разборками, он просто смотрел на неё злым и ревнивым взглядом, а вскоре в квартире не стало не Вали ни Саши… и Мышка осталась одна.

Общего у них с Валей осталось очень мало. Вот, разве что, работа. Эта идея с чашкой, маленькая попытка расставить заново фигуры на шахматной доске их отношений… Очередная хрупкая надежда, глупая и самонадеянная выходка ничтожной провинциалки, которой Мышка себя считала всегда, а особенно, когда она была рядом с Валей…

Вот она уже дорисовала инициалы Вали, и принялась рисовать свои инициалы на второй чашке… Валя зашла опять на рабочую кухню уже с перекура…
«Опять без меня ходила?» -- капризно скривила мордочку Мышка.
«А хули, ты же занята! Художница мля…» -- Валя, подняла свою новую чашку, небрежно взвесила её в руке, и засунула её на кухонную полку поглубже, без особых планов использовать её в будущем.
«Я не хотела тебя обидеть, Валь…» -- начала было Мышка. «Я, честно говоря, думала, что тебе будет приятно… Ты ведь моя лучшая подруга…»
«Извини, конечно, Мишель » -- сказала Валя небрежно уже в дверях. «… но подругой я тебя никогда не считала… Ты себе сама что-то придумала.. Мы с тобой совершенно чужие люди».

Валя ушла.

У Мышки потемнело в глазах, слёзы горошинами текли по её щекам, она беззвучно всхлипывала, прижимая несчастную коричневую чашку к груди, размазав надпись, как и тушь на своих щеках… Благо, туалет был рядом, и она понеслась в него, затворив за собою дверь.

Она не знает сколько там просидела. Слёзы всё текли и текли, её всхлипывания превратились в заикающийся рёв, который не думал останавливаться в ближайшее время.

Их шахматная игра была сметена небрежным движением руки, бросив их фигуры с красивой лакированной доски куда-то в грязь… Не оставив ничего на своих местах…

Раздался стук в дверь.

«Мишель, хватит срать, мне тоже нада!» -- игриво протрубила Валя из коридора.
«Я сейчас» -- Мышка метнулась к умывальнику, смыла со щёк потёки и вышла из двери, отвернувшись от Вали в сторону, и пряча глаза.
«Навоняла?» -- настороженно спросила гнесинская блядь.
«Нет»

Мышка подождала пока Валя закроет за собой дверь, сбегала в раздевалку и слиняла домой. В тот вечер она как дура напилась вишнёвого ликёра, и её тошнило и трясло над унитазом всю ночь.

***

Через несколько недель Валя ушла с работы. Она нашла новую вакансию, где получала вдвое больше денег, уговаривая клиентов покупать какие-то программы.

Саша тоже стал программистом. Они сняли квартиру в престижном районе, но не смогли остаться в США и уехали в Канаду.

Последний раз они виделись на свадьбе у Мышки, перед самым их отъездом.

Мышка изредка писала Вале по единственному известному ей адресу, но та так никогда и не ответила.

***

Привлекательная моложавая женщина средних лет сидела в полутьме офиса, уже несколько минут разглядывая старую коричневую чашку.

Трудно было понять, усмехается она, или сдерживает слёзы.

Она отпила из чашки поганый остывший кофе, и оставила немытую чашку на столе.

Она встала из-за стола, расправила дорогой деловой-костюм, подчёркивающий её сочное тело и стройные ноги, провела рукой по фотографиям в рамочках расставленных на её рабочем столе… Папа, Мама, Муж, Детки…

Достала телефон из сумочки, быстро набрала номер… «Привет… я уже иду… Я тебя тоже люблю…да… 20-30 минут, если не будет пробок… Пока, Ильюш…»

Конец.

3 дек. 08 г.

Comments