Главная‎ > ‎2012‎ > ‎

Сентябрь

Н. Бедная, Осеннее танго

Отправлено 15 окт. 2012 г., 3:42 пользователем Iharo Ahanero

Наталья Бедная
(Отклик на книгу стихов Ирины Вединовой «Между звуками и тишиной…»)

«Стоишь ты, осень, на краю – Сгоревшего от жара лета. Я под гитару песнь пою, О бабьем лете песня эта…». «Стихи Ирины Вединовой сверкают чистотой, глубиной чувств, особой мелодичностью, помноженной на философские раздумья, – пишет в своем слове В. Лихачев, издатель книги «Между звуками и тишиной…» из серии «XXI век. Поэзия Юга России», («Мир Кубани»). Редактор – Вячеслав Динека, член Союза писателей России, неоднозначно относящийся к песням как к форме поэзии, в предисловии отмечает, что все-таки сумел понять стремление автора весь мир окрасить мелодиями, звучащими в душе:
А жизнь, как песня коротка:
Лишь зазвучала и умолкла.
Где песня, где моя строка?
Исчезнут, как в стогу иголка…
В стихотворениях И. Вединовой «…глубины…есть. Есть многослойное колебание, неясное порой движение этих глубин, – пишет В. Динека, – … ее творчество – в чем-то непреклонно повторяющее творения многовековой русской женской поэзии, в чем-то – самобытное, неуловимо неповторимое».
Мелодий и стихов блаженство,
Где звук и слог всегда вдвоем,
Где вечный поиск совершенства,
Как наказание мое.
А неизбежность наказанья –
Себя сломать и боль снести
За жизни миг, за миг признанья,
За озарение в пути.
И это неутомимое движение через боль и страдания к свету – в каждом произведении автора. Как бы не было горько и тяжело – неизменно желание жить и радоваться каждому новому дню. Ирина Васильевна обладает силой духа, которую укрепляют и поэтические строки известных авторов («Его стихи мне помогают жить…»):
Когда я с равнодушием встречаюсь,
И вероломству нечем возразить,
К Высоцкому я снова обращаюсь –
Восторг и ярость помогают жить.
А свет и тепло ей дарят звуки музыки («Обниму гитару»):
Я добрый мир открою для тебя
И боль души забуду, и предамся
Улыбкам добрым солнечного дня,
Волшебным чарам русского романса.
Подборка стихов в книге разделена на три части: «Природа мудрости полна…», «Любви моей частица…», «Как дорог мир». Все произведения объединяет душевная теплота и высота поэтического слова.
Я на нежность настрою
мой голос,
Трону струны, душой запою –
Так поет созревающий колос
В поле тихую песню свою.
Так подснежник звенит
под березой,
Лепестки распуская весной,
И рождаются радости слезы
Между звуками и тишиной.
И, действительно, в стихах Ирины Вединовой – только слезы радости, а мир
страдания и невзгод – под снежным покровом («Под снегом – мир воспоминаний…»):
Вам – холодам, хранящим тайны,
Я благодарно поклонюсь.
Пускай подольше снег не тает,
Былое сладко дремлет пусть.
А, если вдруг на снегу цветы – хризантемы, то это звучит жизнеутверждающе:
Пускай зима метет пургу,
А я люблю еще сильнее.
Ведь хризантемы на снегу
От снега белого белее.
И.В. Вединова, имея жизненный опыт, знает, в чем продление нашей жизни («Давай соглашаться»):
Обидам – прощенье,
Гордыне – запрет.
В том жизни продленье
На множество лет.
Соглашаться с этим или нет, читатель решит сам для себя, но то, что каждая война отнимает у нас мужчин – с этим уже не поспоришь:
А в России всегда
Не хватало мужчин.
Славных женщин
В России сполна.
А мужчин в дни суровых
И страшных годин
Отнимала нещадно война.
Так, Великая Отечественная Война и в наши дни отнимает солдат, выживших под свинцовым градом. Автор книги в стихотворении «Герою Сталинградской битвы», посвященном Д.П. Вайлю, преклоняется перед его подвигом:
Когда уже прошло так много лет,
Нашла тебя достойная награда.
И в ней блеснул, как луч,
Победы свет…
Прекрасный праздник!
Тут пожить бы надо.
Но в День Победы Бог от долгих мук
Избавил легендарного солдата.
Остановил усталый сердца стук.
Но с нами ты,
И память наша свята.
«Уходят, не простясь, поэты С последнею строкой в душе…», – а эти строки посвящены герою Отечественной Войны, кубанскому поэту К.А. Обойщикову, («Памяти поэта»).
Автор бережно относится к столь хрупкой и беззащитной природе, дарящей нам прекрасные мгновения, – «Вдыхаю тонкий запах роз. Хочу сорвать из них одну…», («Роза»):
Нет, не могу ее сорвать.
Пускай в саду растет она.
А как цвести и отцветать –
Природа мудрости полна.
Потрясающее душевное спокойствие в строчках дает повод только удивляться жизненной позиции Ирины Васильевны, принимающей с достоинством и невзгоды. «Не птицы меня разбудили – Проснулась я от тишины…»:
Теперь буду осени рада,
Всему, что Господь не пошлет.
А там – и зима, как награда.
Готовиться надо.
Придет.
Автор воспринимает как награду жизнь с ее радостями и печалями. А еще
и обладает способностью разглядеть в буднях и майского жука, который
«…по ветке абрикоса, Словно почтальон, вошел в окно, Как домой – Без стука и без спросу. Прожужжал: «На улице тепло…»:
Вот и ты бы, как весенний ветер,
Залетел, и были бы втроем.
Приходи!
С жуком тебя мы встретим.
Вспомним о былом, чайку попьем…
Поэтические образы в произведениях – яркие и необычные, они сразу же запоминаются («Мы все прощаем»):
Счастье на цыпочках входит в мой дом,
Двери своим открывает ключом.
Ты сквозь молчанье глядишь на меня…
Я не припомню счастливее дня.
Но и горше нет дней разлуки с любимым человеком, это чувствуется
в стихотворении, посвященном мужу:
Никого не спросив,
Дождик летний пролился.
А с вечера сердце болело.
Ты, как прежде, красив,
И таким мне приснился.
К тебе подойти не посмела.
Ты такой молодой!
Смотришь: как постарела…
Все в том же сиреневом платье…
Но проститься с мечтой
До сих пор не сумела,
И вечность тебя буду ждать я.
В произведениях И. Вединовой неустанно звучит мольба «дать время бархатной погодке»:
О, музыка! В минуты страстной муки
Дари мне вдохновляющие звуки,
Оберегай мой путь земной.
Но, «Порой обманываю вас, Порой обманываюсь вами. И под гитару всякий раз Пытаюсь говорить стихами». И говорит, потому что «…струн гитары нежный звон Невольно будоражил чувства...»:
И вновь обманываю вас,
И вновь обманываюсь вами…
Так в прозе дня, хотя бы час,
Украсить хочется стихами.
И, как подарок судьбы – «Последняя любовь»:
Ушло в гербарий лето,
дожди все чаще хлещут,
И солнце не согреет
осенних красок медь.
Два листика озябших
под ветерком трепещут,
В обманчивой надежде
на ветке уцелеть.
Минуты век слагает,
и в гулкой перекличке
Мы все спешим увидеть
друг друга вновь и вновь.
О, как же ты прекрасна,
в оставшейся страничке,
Как отзвук давних весен
последняя любовь.
Последняя любовь остается на страницах и дарит прекрасные мгновения непрекращающегося солнечного листопада тем, кто верит и продолжает любить. «И все тепло своей души Готов отдать мне день короткий. О, бабье лето, не спеши, /Дай время бархатной погодке».
«День прошел, На ладони, На усталые плечи кладу тишину…». – И в этой тишине неустанная сердечная молитва: «Убереги мое терпенье Святую веру укрепить, Что нет душе уничтоженья, И есть еще надежда жить…». И льется в строчках «Колокольный звон»:
Может быть
Мольбе благодаря,
Станет меньше бед
В моей России…
Колокольный звон,
Звучит не зря…
Отмолить грехи
Дай, Бог, нам силы.
«Горизонты спешат мне навстречу…» – пишет Ирина Вединова, осознавая быстротечность жизни. Но ее сердце не унять:
Хочу молчать. Кружится голова
От высочайшей вечной тайны неба.
А на земле без песен, как без хлеба.
Дари мне, Бог, с небес для них слова.
И рождаются новые стихи, исполняются новые романсы и песни. А между звуками и тишиной – трепет души: «О, бабье лето, не спеши!..».

В. Нестеренко, Ровесник кубанского края

Отправлено 15 окт. 2012 г., 3:39 пользователем Iharo Ahanero

К 75-летию образования Краснодарского края
Владимир Нестеренко

Ровесник кубанского края
Анатолий Тихонович Кузовлев моложе Краснодарского края на 52 дня. Ему, ровеснику благодатного края, Герою Социалистического Труда и Герою Труда Кубани 75 лет исполнится 4 ноября 2012 года. История строительства и развития самого южного субъекта Российской Федерации отражена в каждом дне его биографии. Более 38 лет Кузовлев бессменно руководит акционерным обществом – племзаводом «Колос» Каневского района.
Его, крестьянского сына, закалило само время: голодное военное детство, учеба за 6 километров от родительского дома, куда пришлось ходить шесть лет пешком.
Большинство его сверстников по этой причине не выдерживали и бросали учиться. Кузовлев – выдержал. В осеннюю слякоть, в зимнюю стужу, в весеннюю распутицу неизменно являлся в класс. И сегодня с волнением в голосе вспоминает, как не раз зимой, чтобы сократить время и путь, надевал коньки и бежал в школу по льду реки, проваливался в полыньи. Но судьба его хранила. Разогревался у костра из камыша и снова спешил в класс. Учился с большим интересом и желанием. Не случайно в школе долгие годы на стенде «Наши лучшие выпускники» висела и его фотография.
С пятого класса стал помогать родителям. Каждое лето работал на подводе – возил урожай с полей. Лучшие кони доставались тем, кто приходил раньше всех. Можно догадаться, что лучшие кони всегда были у Анатолия.
Такими были его первые жизненные университеты. Позже Кузовлев окончит Кубанский сельскохозяйственный институт, получит диплом инженера-механика и направление на работу в колхоз «Путь к коммунизму» Славянского района. Там проявилось его неординарное мышление, умение находить выход из любой сложной ситуации. В колхозе было 4 тысячи гектаров риса. На уборке то и дело ломались звездочки на жатках – замучились с ними. И тогда Анатолий Кузовлев предложил делать звездочки в колхозной мастерской. С заданием успешно справился редкий умелец Франц Виндольский. И ни одна жатка до конца уборки не вышла из строя.
Неудивительно, что, когда через несколько месяцев главный инженер пошел на повышение, на его должность без колебаний назначили молодого инженера Анатолия Тихоновича Кузовлева. На этой должности он проработал 8 лет. Был избран делегатом третьего съезда колхозников. А вернувшись со съезда, через несколько дней был направлен управляющим Райсельхозтехникой в Каневскую.
Председатель Кузовлев одной из своих главных задач – руководителя и завзятого технаря считал избавление от тяжелого ручного труда. Особенно трудной для людей, в том числе для него и членов его семьи была прополка сахарной свеклы. В одно время посевы сладкой культуры достигали 1700 гектаров. «И все-таки мы избавимся от этого изнурительного и трудоемкого процесса», - пообещал колхозникам Кузовлев. Вместе со специалистами он искал методы и пути, позволяющие уйти от прополки и расстановки сахарной свеклы вручную. Начинали с опытного 50-гектарного поля. Стали реже сеять. Затем проводили отбор семян. Применяли боронование и специальные приспособления. И все-таки добились своего: 1500 гектаров сахарной свеклы стали обрабатывать только агрегатами.
Серьезный рывок был сделан и в техническом перевооружении животноводства. Опять-таки изобретатель Кузовлев со своими единомышленниками истинными инженерами Игорем Михайловичем Курдюковым, Владимиром Петровичем Коротковым и с виртуозами – токарями рушили привычные шаблоны и также добивались своего. Почти был сведен «на нет» и ручной труд в животноводстве.
А жизнь диктовала все новые задачи для руководителя, проработавшего тогда две пятилетки. Труженики хозяйства, кадры, приходившие в хозяйство, нуждались в жилье.
– Будем строить дома, – с твердой уверенностью в себе заявил на одном из заседаний правления Анатолий Тихонович, и подчеркнул – хозяйственным способом. Своими силами.
Была создана мощная строительная бригада. За три года ее коллектив (75 человек) построил в Каневской 360 (!) квартир. Тот микрорайон до сих пор станичники называют Кузовлевским. Этот опыт инициативного энергичного и неравнодушного руководителя стал достоянием всего Краснодарского края.
И еще один пример его заботы о людях труда и глубинки.
Хутор имени Орджоникидзе, окруженный полями и фермами колхоза, начал заметно хиреть. «Там же наши люди живут – не дадим погибнуть хутору», – сказал Анатолий Тихонович.
А ведь в то время горе-экономисты столичного пошиба разработали теорию неперспективных хуторов и горячие головы в правительстве уцепились за нее. Но Кузовлев, будучи депутатом российского уровня, яростно боролся с этой антинародной теорией. «До сих пор благодарен известному политическому деятелю, руководителю Госплана, умнице Николаю Константиновичу Байбакову, – сказал Анатолий Тихонович, – он понял, что наш хутор без хорошего газо- и водоснабжения, без новых построек умрет. И Байбаков нам хорошо помог». Вскоре колхозные строители возвели в этом отдаленном населенном пункте более десятка домов. К ним протянулась 13-ти километровая ветка газопровода. Сейчас к хутору подходит хорошая дорога. Было обновлено освещение. И хутор Орджоникидзе зажил новой жизнью. А его жители отвечали на заботу председателя ударным добросовестным трудом. Многие хуторяне до сих пор говорят о Кузовлеве: «Это наш отец родной»!

Брал премьер с него пример
Не один председатель правительства СССР и РФ побывал в одном из лучших сельхозпредприятий Краснодарского края. А поскольку оно, хозяйство – явный лидер, то руководство Кубани постоянно предлагало колхоз им. Калинина – ЗАО «Колос» руководителям кабинета Министров для знакомства. Как с маяком сельскохозяйственного производства. И А. Т. Кузовлев всегда обстоятельно и с достоинством – без похвальбы и зазнайства рассказывал о делах и задачах коллектива, о новой технике и передовых технологиях, обязательно называя лидеров производства, и знакомил с ними премьеров.
А перед их приездами в колхоз сюда наведывались министры сельского хозяйства. Они в который раз убеждались, что школа управления предприятием у Кузовлева по-настоящему образцовая.
Доброе впечатление увозили с собой из Каневского хозяйства – гиганта Н.И. Рыжков, В.С. Черномырдин. А только что вступившего в должность руководителя правительства В. В. Путина привез в «Колос» глава края Н.И. Кондратенко. Вертолет премьера приземлился неподалеку от промышленной зоны «Колоса», и энергичный Путин сразу же стал внимательно слушать рассказ Кузовлева, представившего премьеру подразделения многоукладного хозяйства. Владимир Владимирович побывал в цехах по производству молочных продуктов, растительного масла, на консервном заводе. А в складе готовой продукции Владимир Владимирович оценил вкус густой сметаны, аппетитной колбасы и консервированных овощей.
Комментарий премьера был лаконичным и емким: «Здорово! Да вам жить да жить. Вы, Анатолий Тихонович, и ваш коллектив – молодцы».
Через несколько минут, когда вертолет с Путиным, Кондратенко, Кузовлевым и другими участниками делегации приземлился в Краснодаре, то вскоре здесь, на большом совещании аграриев руководитель правительства дал высокую оценку увиденному и еще раз принародно поблагодарил Кузовлева за умелое руководство и высокие результаты, которых долбились труженики «Колоса». «Считаю, что всем нам нужно брать пример с Анатолия Тихоновича», – сказал премьер.
«Наши люди особенно в ту пору были настоящим примером героического служения стране и народу, – вспоминает Анатолий Тихонович, – можно называть десятки фамилий, но вдруг кого-то не упомяну, то лучше скажу в целом (да пусть не покажутся слова банальными и затертыми): наши замечательные труженики – золотой и главный запас хозяйства.
Анатолий Тихонович всегда был увлечен и благородной идеей помощи детству. Он по-настоящему, а не лицемерно, как некоторые руководители, воспринимал популярный девиз: «Все лучшее – детям». И его новый клич с пониманием восприняли труженики родного хозяйства: «Построим для нашей детворы лучший лагерь труда и отдыха!» «Лачуги возводить не будем!» - уточнил председатель. И, действительно, домики для проживания детей и помещения для соцкультбыта на 10 гектарах лагеря «Колосок» стали, как часто говорят сейчас, – эксклюзивными.
В который раз подход Кузовлева и к решению непроизводственного вопроса стал примером для многих хозяйственников Кубани и России. Но все же опытный заматеревший председатель Каневского колхоза им. Калинина был примером для коллег в главной отрасли жизни – сельском хозяйстве.
Звание Героя Социалистического Труда – самое высокое признание трудового подвига А.Т. Кузовлев получил на склоне советской эпохи. Вместе с ним Звездой Героя и орденом Ленина был награжден и тогдашний ректор Кубанского сельхозинститута Иван Тимофеевич Трубилин, который на протяжении нескольких лет их знакомства говорил: «Ты, Анатолий Тихонович, давно заслужил звание профессора сельскохозяйственных наук. Но Кузовлев, не будучи тщеславным человеком, но четко знающим свою роль и место в жизни и обществе, делал и продолжает делать свое большое многотрудное дело без лишней суеты и показухи.
Некоторые коллеги Кузовлева с нескрываемой иронией и тайной завистью не раз говорили, что он «бежит впереди паровоза». Мол, хочет быть первым всегда и во всем. Но Анатолий Тихонович никогда и не скрывал своей неудержимости, стремления – быть лучшим, не плестись в обозе.
Анатолий Тихонович в числе первых руководителей агропромышленного комплекса Краснодарского края понял, что помимо производства сельхозпродукции важна и ее переработка своими силами, точнее – своими цехами, подразделениями, которые как поля и фермы, должны поднимать уровень экономики и финансовую базу предприятия. А процесс этот – кардинального перевооружения и строительства промышленной зоны и базы переработки начался в конце 70-х годов. Первый подарок получило бурно развивавшееся птицеводство колхоза – был построен свой инкубатор. Вскоре – мощный холодильник на тысячу тонн продукции. Затем убойный и колбасный цеха. На зависть другим в хозяйстве Кузовлева были сооружены мини-элеватор, комбикормовый, консервный и молочный заводы.
Несмотря на трудности новой демократической эпохи в «Колосе» смогли построить мельницу, которая стоила предприятию семьсот тонн сахара. Но уже первые месяцы ее работы доказали не только нужность, но и доходность этого подразделения переработки. Кстати, и раньше, и сейчас муку «Колоса» с большим желанием закупают потребители не только Кубани, России, но и зарубежья – ближнего и дальнего. Высоко рентабельна и работа маслоцеха, молочного завода. Хорошо известна жителям края и страны консервация «Колоса», его другие качественные, экологические и главное – вкусные продукты.
Более 10 лет действует Ледовый дворец сельхозпредприятия. Вот что рассказал А.Т. Кузовлев об идее создания этого уникального до сих пор спортивного и зрелищного сооружения, каких в крае пока единицы:
– Это было в пору расцвета нашего советского хоккея с шайбой. Тогда, в 80-е годы прошлого века, сборная СССР была бесспорным лидером на чемпионатах Европы, мира и на зимних олимпиадах в этом виде спорта. Мы все гордились победами главной хоккейной дружины страны, радовались им, как своим удачам. Весь народ болел за наших хоккеистов. Они были моими любимцами. И поскольку страсть болельщика не давала покоя, то у меня появилась мечта – во что бы то ни стало построить в Каневской ледовый дворец для занятий хоккеем с шайбой. И я мысленно уже тогда представлял, какая это будет радость для детворы, школьников и, конечно же, взрослых. Так получилось, что об этой идее я рассказал краевому руководству. Тогдашние руководители Кубани с интересом, но и с некоторым недоверием отнеслись к моей заветной мечте. И все же благословили: дерзай. Тем более, что на Кубани и на Юге страны о таком сооружении даже не мечтали. Если честно, стать пионером такого редкого, но доброго почина было лестно.
В канун нового, 2001-го года Ледовый (не зря он у нас с большой буквы) был сдан в эксплуатацию. Дворец, действительно, стал источником огромной радости для юного поколения и гордости жителей Каневского района. Тогда это было единственное в южном регионе такое грандиозное сооружение.
Со временем в Ледовом дворце нашего «Колоса» побывали звезды хоккея – Якушев, Мальцев и некоторые нынешние мастера этой мужественной и зрелищной игры.
Благодаря нашему Ледовому дворцу на коньках научились кататься сотни, тысячи детей. А десятки школьников Каневского и соседних районов стали неплохими хоккеистами.

Достойный ровесник родимого края
…Жизнь для людей. Таков многолетний и главный девиз генерального директора закрытого акционерного общества – племзавода «Колос» Героя Социалистического Труда и Героя труда Кубани Анатолия Тихоновича Кузовлева. 38 лет назад январские дня 1974 года его, управляющего каневской райсельхозтехникой, труженики колхоза имени Калинина избрали своим председателем. И вот уже почти 40 лет Анатолий Тихонович, как опытный капитан, уверенно и успешно ведет большой и могучий корабль «Колос».
И в ту пору, и сейчас сельхозпредприятие – одно из крупнейших не только в Каневском районе, но и в крае. А.Т. Кузовлев в который раз подчеркивает, что главная заслуга в этом людей, творцов побед и достижений. А труженики «Колоса» постоянно и с благодарностью говорят об умелой организаторской работе своего руководителя. Его заботе о человеке труда.
Когда молодые коллеги-руководители просят Кузовлева поделиться секретами управления хозяйством, то он непременно дает два совета: «Не отрывайтесь от людей. Не врите людям никогда!». А еще генеральный директор часто повторяет: «Успех приходит лишь в труде».
Немало у Анатолия Тихоновича вопросов, которые не дают ему покоя: ГСМ, запчасти, лимиты… Но есть у Кузовлева и радости: «Захожу в маслоцех или в консервный – вижу хорошие результаты – душа радуется. А когда вхожу в Ледовый дворец, а там детворы – не пробьешься. И все бредят хоккеем, болеют за нашу команду – душа поет! В личном плане – все нормально. Жена Ольга Павловна постоянно напоминает по утрам: «Пора вставать – скоро 5 часов. И так каждый день… Я очень ценю заботу и помощь супруги».
Иногда Анатолия Тихоновича можно застать в окружении четырех внуков и двух правнуков. Несомненно, что через время они поймут, кто их дед и прадед. И будут гордиться им, увидев на парадном пиджаке Анатолия Тихоновича кроме двух звезд – Героя Социалистического Труда, Героя труда Кубани и другие заслуженные награды: орден Трудового Красного Знамени, медаль ордена «За заслуги перед Отечеством» IV степени, медаль «За трудовую доблесть», медали ВДНХ, другие награды. Кроме них А.Т. Кузовлев – обладатель почетных званий «Заслуженный работник сельского хозяйства РФ» и «Заслуженный работник сельского хозяйства Кубани».
Возможно, однажды молодые представители рода Кузовлевых устроят домашнюю пресс-конференцию и получат от знаменитого родственника четкие ответы на свои вопросы. Кузовлевы-младшие узнают, что у дедушки есть кумиры: полководец Жуков и конструктор космических кораблей Королев. А еще Кузовлев дорожит советами ученых и дружбой с ними. Любит читать. Помимо художественной литературы – журналы по сельскому хозяйству и газеты для села. Он – заядлый футбольный болельщик. Кузовлев считает, что самое главное в жизни любого человека – крепкая семья. И Анатолий Тихонович с Ольгой Павловной – пример образцовой семьи для многих земляков.
А вот от своих родителей и бабушки Оли ребята непременно узнают: о жестком распорядке руководителя «Колоса», его трудолюбии, прекрасной памяти, о которой в районе ходят легенды. Сам Анатолий Тихонович обязательно назовет любимцам – внукам и правнукам – свой давний и проверенный девиз: «Жизнь нужно посвящать людям».

В. Нестеренко, Любимица России

Отправлено 15 окт. 2012 г., 3:36 пользователем Iharo Ahanero

Юбилею посвящается

«Знакомый с детства край». Так называется новая книга Владимира Нестеренко. Он посвятил ее 75-летию образования Краснодарского края. В книге собраны стихи о Кубани, ее людях и природе. Есть в ней и произведения о малой родине – станице Брюховецкой, где постоянно живет автор.
Так как В. Нестеренко, в основном детский поэт, то он включил в свой сборник и тематические разделы для школьников, изучающих кубановедение.
Нет сомнения в том, что у читателей разных возрастов вызовут интерес подборки: «Наша дружная семья», «Пусть всегда будет мир», «Четыре времени природы» и другие. Сегодня мы публикуем подборку стихов В. Нестеренко из его книги «Знакомый с детства край».

Любимица России
Кубань всегда, как добрый друг, -
Морей и рек нам дарит воды.
И приглашает всех на юг
Благословенный край природы.
Наш край и в пушкинской строке,
И песни есть о нем такие,
Что знают в каждом уголке:
Кубань – любимица России.
Сияют здесь вершины гор
И золотится тут пшеница.
Лиманов гладь, степной простор
И жизнерадостные лица.
Здесь край игристого вина,
А дух в груди, что ветер вольный.
И, как в былые времена,
Кубанцы также хлебосольны.
Всем по душе казачий край,
Людей приветливые взгляды.
Цвети, Кубань, и расцветай.
Тебе всегда в России рады.

Родное
За околицей станичной,
Рядом с лесополосой,
Начинается пшеничный,
Ярко-бронзовый прибой.
С каждым колосом высоким
Дружат солнце и дожди.
Сколько зерен крутобоких
В каждом колосе – гляди!
Полюбуйся полем этим –
Щедрый будет урожай.
Краше места нет на свете,
Чем знакомый с детства край.

Кубань
Степные просторы,
Высокие горы,
Два ласковых моря –
Все это Кубань.
Родная станица.
Открытые лица.
Густая пшеница –
Все это Кубань.
И хутор, и город
Живут без раздоров,
Имеют свой говор -
Все это Кубань.
Не смотрят здесь хмуро,
Не ходят понуро,
Своею культурой
Гордится Кубань.
Народ – православный,
А путь его славный.
Здесь мыслят о главном
И любят Кубань.
Веселые вина,
С цветами долина
И строй тополиный –
Все это Кубань.
Быт улочек старых
И новь Краснодара,
И щедрость базаров –
Все это Кубань.
А песня, что плачет!
А дух наш казачий!
Как много ты значишь
Для всех нас, Кубань!

В. Клебанова, Душа устала с серостью бороться

Отправлено 15 окт. 2012 г., 3:32 пользователем Iharo Ahanero

Поэзия
Валерий Клебанов

* * *
Хоть нам того не хочется,
но очень уж заметно
сбываются пророчества
из Ветхого Завета.
И свищет ветер гибели,
как бег небесных конниц, –
шурша листами Библии
и листьями смоковниц.

* * *
Шипы терновые покуда
святого не коснулись лба, –
но горек поцелуй Иуды
и неизбежен, как судьба.
И нет конца небесной силе,
и нет ничтожеству конца…
Кому-то – миссия Мессии,
кому-то – доля подлеца.

* * *
Мой странный дух живет отшельником,
дешевых радостей лишен.
За то, чтоб не бренчать ошейником,
не раз расплачивался он.
К таким диковинно упрямым
всегда действительность крута.
Как часто он бывал без пряника,
стремясь уйти из-под кнута…

* * *
Ворчим, Икаров зря коря,
что ими высь забыта.
А на Икарах – якоря
семьи, работы, быта.
Им нынче – как зубная боль –
намеки на паренье.
И тихо дожирает моль
былое оперенье…

* * *
Мы в этой жизни без чудес
обходимся вполне.
Обычный луг, обычный лес,
обычный свет в окне.
И чаша, что испить до дна,
обычная она.
И жизнь обычная дана,
которая – одна…

* * *
Душа устала с серостью бороться;
ей не хватает розовых чернил.
Идут дожди. И серый цвет сиротства
себе иные краски подчинил.
Ты мог ли веселее жить, не мог ли, –
к чему упрек риторики пустой?
Идут дожди. Миры насквозь промокли.
И не увидеть неба со звездой.

* * *
Щепотка боли в каждом блюде,
что преподносит нам судьба.
Откуда мы? Что мы за люди?
Зачем изводим так себя?
К чему нам эта непохожесть,
свой путь, особенный удел, –
коль небо вздрагивает, ежась
от беспросветных наших дел?..

* * *
Давно я тобой, эпоха,
как сквозняком, продут.
Здоровье мое по крохам
твои холода крадут.
Глядишь, так и выйду весь я,
ничем тебя не коря…
Морозно блестят созвездья
на лезвии декабря.

* * *
Все больше брошенных детей…
Где разместишь? В каком приюте?
Как с Божьих сбились вы путей,
детей бросающие люди?
Не зря нас повергает в дрожь
творящееся на планете:
подумаешь – и вдруг поймешь –
мы все – как брошенные дети…

* * *
Уж небо закатом набухло,
и тучи желты, словно йод.
А сонная бухта, как буйвол,
прибрежную гальку жует.
Над берегом – леса завеса;
и чудится город за ней,
где к ночи смешались созвездья
земных и небесных огней…

* * *
Собирая, как белые грузди,
блики памяти, что посветлей, –
обойтись не могу я без грусти,
что, как грозди, свисает с ветвей.

И за то, что душа обогрета
теплотой, сохраненной в лесу, –
в бархат позднего бабьего лета
благодарно роняю слезу…

* * *
Журавлиной стаи стон
над землей суровой…
Осеняет нас крестом
красный лист кленовый.
Что посеял, то пожал –
яровые ль, озимь…
Беспощадно, как пожар,
догорает осень…

* * *
Р. Л.
Пусть нам больше костром не согреться,
не затеять подъем или спуск, –
но остался на донышке сердца
горных троп можжевеловый вкус.
И над бездной, зовущею падать
в царство мрака, лишенное грез, –
давней юности цепкая память
держит нас, как страховочный трос…

* * *
Ты жертва житейской рутины,
забот о насущном куске.
Твой замок похож на руины,
душа твоя – на волоске.
Но в ней что-то сладко щекочется
и жжется, и просится с уст,
и столько всего еще хочется –
от новых ботфорт – до безумств!

* * *
Возможно, кто-то знает средство,
но я не ведаю, увы, –
как жить, не утруждая сердца,
не напрягая головы.
Опустошенья опасаюсь, –
ведь все мы – времени рабы…
Но разве зря душа, как парус,
взвилась над лодкою судьбы?

А. Полозов, Ириша

Отправлено 15 окт. 2012 г., 3:29 пользователем Iharo Ahanero   [ обновлено 15 окт. 2012 г., 3:37 ]

Дебют

***
Я помню кем-то забытый лучик света, который, отражаясь в осколках разбитого стекла, играл на выцветших обоях…
Я помню куклу, сейчас покрытую пылью, но когда-то заботливо расчесанную и опрятную…
Я помню детский смех, который отражаясь от стен, наполнял меня счастьем…
Я забыл только ее имя и то, как она выглядела. Хотя нет, не так… Я все помню, но эти воспоминания для меня как гранитная плита на кладбище. Со стороны совсем небольшая, но никаких сил в мире не хватит, чтобы ее сдвинуть с места. И под той плитой я, моя жизнь, мое прошлое и мое будущее.
Я помню, как меня все успокаивали, но что значат эти слова в сравнении с моей утратой? Я даже их не слышал. Я перешел в другое измерение, куда не пускают людей, которым еще не все безразлично под этим солнцем.
Я помню, потому что кроме воспоминаний у меня больше ничего нет…

***
- Привет, - раздалось рядом со мной.
Я перевел взгляд со своих мокрых туфель на махонькую девчушку лет пяти. Сердце непроизвольно сжалось. ОНА была такой же.
Я сидел в каком-то дворе, на влажной лавочке, рядом с детской песочницей. Я даже не помнил, как тут оказался. Последнее время я обнаруживаю свое тело то тут, то там, словно оно само туда перемещается. Но меня это даже не волнует.
Девчушка стояла и смотрела на меня. Аккуратные бантики, сарафан, пронзительные голубые глаза. Свои сандалии она почему-то держала в руке, стоя босыми ножками прямо на песке.
Я грустно ей улыбнулся:
- Привет.
Она очень серьезно на меня смотрела, что я невольно смутился. Дети иногда ведут себя по взрослому, только бесконечно более мудро.
- А почему ты плачешь? – тихим голосом спросила она, повергая меня в настоящее смятение.
Моя рука непроизвольно взлетела к глазам, и я тут же ощутил, что девочка права. Ладонь стала влажной, заблестев от тусклых, мужских слез.
- Наверное, в глаз что-то попало, - попытался я неумело соврать, одновременно чувствуя себя размазанным по земле крохотной девчушкой.
Видимо мой ответ совершенно ее не удовлетворил, потому что она подошла ко мне вплотную, положив свою маленькую ручку мне на колено, и еще пристальнее всмотрелась мне в лицо.
- Нет, - снова произнесла она, озадаченно другой ручкой потирая щечку и смешно надув свои маленькие, пухленькие губки, - я ничего не вижу.
- Может уже все прошло? – жалко спросил я, даже не представляя, как вести себя дальше.
- Слезки все еще бегут, - безапелляционно заявила она, ставя на лавочку, рядом со мной, свои сандалии, - Дай я посмотрю, - И она обеими ладошками сжала мое лицо, одновременно внимательно всматриваясь куда-то внутрь меня. Видимо она копировала свою маму, когда то застав ее за этим занятиям. Во всяком случае, вид у девчушки был очень профессиональный.
А мои предательские слезы только этого и ждали. Мой разум со всего размаха окунулся в прошлое, ввергая и меня в пучину воспоминаний. И мгновенно ручейки на моих щеках, превратились в реки.
Девочка озадаченно отступила на шаг.
- Тебе больно? – жалобно спросила она.
Ну что тут скажешь? Взрослый дяденька, сидит и ревет, не в силах унять слезы. А каждое действие маленькой девочки только больше ранит его, открывая еле затянувшиеся раны, величиной со всю его жизнь.
Но одновременно с болью, я чувствовал и еще что-то. Наверное, чудесное таинство жизни, которая живет в этом маленьком, но таком добром и сострадательном к чужому горю, тельце.
Я благодарно посмотрел на девчушку, улыбаясь сквозь слезы.
- Уже не так, как раньше, милая.
Она подошла и села рядом. Потом немного поерзала и протянула свою теплую ладошку в мою грубую, холодную руку.
- Мама говорит, когда мне больно, что утром все пройдет, - Она сидела рядом со мной и болтала ножками. Даже ведя серьезные разговоры, дети всегда остаются детьми.
Знала бы она, что для меня утро больше никогда не наступит. Что я теперь всегда во тьме, даже когда ярко светит солнце вокруг, когда везде горит свет, и от всего этого великолепия и красоты вокруг, мне становится только темнее. И холоднее.
- Твоя мама права, - согласился я, но не желая больше обманывать это крохотное чудо, добавил, - Просто у взрослых немного все иначе. Бывает, что и утром также больно, как вечером.
Она на минуту задумалась, рассматривая меня с детским любопытством.
- Тогда я не хочу становиться взрослой. Не хочу, чтобы мне было всегда больно.
Я улыбнулся. Меня всегда поражали дети своим идеальным абсолютизмом. Если папа, то лучший в мире, если мама – то самая красивая. И бесполезно их убеждать в обратном, они ведь верят не глазам, а сердцу. Потому что так чувствуют.
- Не всем взрослым бывает больно, - снова соврал я, проклиная себя в сердцах за это.
- Моя мама тоже иногда плачет, - печально произнесла девочка, - Только она никогда мне не отвечает, что у нее болит. Просто обнимает меня и плачет, - она немного помолчала и добавила, - А потом у нее такие же красные глаза, как у тебя.
Ну вот. Я даже и не подозревал что мы, взрослые, у детей как на ладони. Они все прекрасно видят. И видят, когда мы их обманываем, даже ради их блага.
- Когда ты станешь большой, ты поймешь, почему твоя мама так делает, - только и смог сказать я.
К нам подошел мальчик, ровесник моей собеседницы. Он вопросительно посмотрел на меня, потом перевел взгляд на мою очаровательную собеседницу. Да так и остался стоять с разинутым ртом, видимо позабыв, зачем пришел.
Впрочем, это озадачило только меня. Девчушка недовольно хмыкнула и высокомерно сказала:
-Ладно, бери.
К моему удивлению мальчик тут же закрыл рот, повернулся, и подойдя к песочнице принялся играться с совком и формочками моей знакомой.
«Телепатия какая-то», - подумалось мне.
- У него никогда нет игрушек, - вдруг произнесла девочка, - Наверное, его совсем родители не любят. Поэтому я разрешаю ему играть с моими.
Я вспомнил о целой горе игрушек в моей квартире, от которой у меня никак не хватало духу избавиться. Девочка подала мне идею. Наверное, самое правильное будет отвести эти игрушки детям, у которых их нет.
У меня опять потекли слезы, будь они не ладные, и закапали на песок.
- Ну вот, опять, - воскликнула девочка, тоже обнаружив эту оказию, снова произошедшую со мной. Она принялась ладошками помогать мне их вытирать.
И тут мы встретились глазами…
О, господи…
Наверное, я бы лишился чувств, если бы уже не был так закален, проходя все эти круги ада. В ее голубых глазах я увидел знакомый мне свет, которым я так гордился последние пять лет. Тот же свет, который мне дарил будущее, необыкновенное чувство любви и нежности. Тот же самый свет, который погаснув, оставил меня в темноте. Но и в ней я его помнил.
А девочка словно натолкнулась на стену, она медленно убрала свою влажную ладошку от моего лица, не сводя с меня глаз, в глубине которых я увидел приближающиеся слезки, и вдруг ее лицо словно озарилось пониманием. Она охнула и бросилась мне на шею.
Теперь плакала она. И по моей щеке и шее текли ее теплые слезы. Я мог только озадаченно обнимать ее, неуклюже пытаясь утешить.
Что увидела она в моих глазах? Неужели то же самое, что вижу я каждый день? То, что и взрослому человеку не под силу вынести.
Глупости…
Наверное, девчушка просто очень впечатлительная, очень добрая и отзывчивая. Чужие слезы для нее как катализатор к действию. Вдвоем плакать легче, и она откуда-то это знала. Прижимаясь ко мне своим дрожащим тельцем, она забрала мои слезы себе и теперь обильно поливала ими меня.
Я даже не видел никого вокруг. Не задумывался о том, что сказала бы ее мама, увидев эту картину. Каким-то образом за несколько минут эта крохотная девчушка стала мне роднее всех на этой земле…
Так мы сидели, пока она не перестала всхлипывать. Я тоже постепенно возвращался к реальности. Наконец она отстранилась от меня, стряхивая песчинки с моей черной рубахи, которые еще раньше прилипли к ее маленьким пальчикам.
Потом посмотрела на меня и пригвоздила к скамейке своим вопросом:
- Она умерла, да?
Мир снова завертелся у меня перед глазами, теряя свои четкие формы и цвета. Пока из всего, что есть на свете передо мной не осталось только ее лицо, так напоминающее мне то личико, которого мне никогда не забыть.
А память услужливо мне подкидывала прошлое в тяжелой, черной, траурной ленте. И ненавистное мне слово – лейкоз, которое перечеркнуло все то, что я любил. И долгие, пропахшие безысходностью и медикаментами, вечера и ночи, проведенные около умирающей дочки. И нервные срывы жены, которая не меньше меня любила своего ребенка, и которая так и не смогла смириться с ее смертью. И меня самого, которого в неполные тридцать лет жизнь выбросила на помойку, отобрав все, что было мне дорого и не оставив ничего, кроме памяти и уже редких слез.
Я никогда не забуду тот нечеловеческий крик, который испустила моя супруга, когда вошедший врач с бледным лицом произнес, что нашей дочери больше нет. И то, как я, цепляясь остатками своего сознания за мертвую реальность, держал ее судорожно извивающиеся тело на краю подоконника, топча разбитые стекла вперемешку с ее кровь, вытекающую из порезов. И как я складывал и убирал в карман свидетельство о смерти. И похороны… И свой последний поцелуй, с которым я отдал своей дочурке все, что мне было дорого.
Я сидел на поминках, словно манекен. Сознание мое было далеко. И вернулось оно оттуда не полностью. Только та его часть, которой было наплевать, что будет со мной. А в этот момент, моя жена, смотрела в потолок, получая очередную дозу транквилизаторов в клиники для душевно больных.
И я никогда не забуду, когда не стало и ее, спустя месяц после дочки. Теперь я похоронил всех. Кроме себя. Вот и попробуйте такому как я что-то сказать о радости. Он вас просто не поймет, даже не смотря на ваши благие намерения. Он в другом измерении. В другой галактике. Бесконечно далеко от вас. И не дай вам боже оказаться рядом с ним…
- Да. Она умерла, - слез больше не было. Это маленькое чудо все мои слезы потратила на мою шею и спину, которая была мокрая до сих пор.
Каким-то невероятным образом она все прочла в моих глазах. Наверное, каждая женщина, маленькая она или уже взрослая, способна на это. Это их женское волшебство, абсолютно неведомое мужчинам. Видимо, сердце женское устроено каким-то особенным образом, позволяющим им чувствовать все в возвышенной степени. Именно поэтому они так тонко чувствуют, что творится в другой, не менее ранимой, душе. И не взирая на годы и расстояния, по прежнему любить, отдавая для этого все свои силы…

***
- Ириша? - внезапно рядом с нами раздался голос.
Я и моя юная собеседница разом вздрогнули, отрывая взгляд друг от друга и переводя его на девушку, которая смотрела на нас сверху вниз, хмуро насупив брови.
- Мама, - вскрикнула девчушка, и, спрыгнув с лавочки, обняла мамины ноги, так высоко, насколько ей позволял ее рост.
Передо мной стояла молодая девушка, с длинными, темными волосами, изящным, красивым лицом. Уголки ее губ улыбались, видимо от того, как мы синхронно вздрогнули вместе с ее дочкой. Рост у нее был невысокий, поскольку я сидя на лавочке, находился почти на одном с ней уровне, и смотрел прямо в ее глаза.
Наверное, следы от моей беседы с девочкой все еще оставались на моих щеках, потому что девушка как-то особенно мягко спросила у дочки:
- Кто твой друг, Ириша?
И та снова перевела свой взгляд на меня. Но он уже не был ни хмурым, ни злым. Все-таки на планете Земля живут два разных вида людей. И один из них, безумно красивый и нежный, лучше понимает другой, сильный и агрессивный.
- Это… - начала было моя юная фея, - Это папа девочки, - нашлась она.
- Какой девочки? – ее мама была настойчива.
- Которая умерла, - тихо ответила ее дочь.
Девушка вскинула на меня свои глаза.
- Извините, - также еле слышно произнесла она.
Я только грустно улыбнулся. Извинять ее мне было не за что. Я целыми днями только и делал, что пытался от себя убежать, но это дохлый номер. Не убежать. Не скрыться. Холодные, липкие щупальца прошлого везде достанут. Оно ведь в голове, а значит и избавиться от них можно только расставшись со своей головой. Как и поступила моя супруга…
И я каждое утро думал с ужасом о том, что мне предстоит целый день невыносимых мучений, до того, как я забудусь сном. Что мне опять будут мерещиться голоса жены и дочки, что каждый шорох в квартире будет заставлять меня вздрагивать, а ночами я буду бояться уснуть, просто потому, что утром придется снова проснуться. И когда я видел во сне свою семью, я был самым счастливым на свете. Правда, только до тех пор, пока не просыпался.
- Все в порядке, - ответил я, - У вас чудесная дочурка. Отвлекала меня от грустных мыслей, - я врал, но у взрослых это ложью не считается.
- Да, она у меня такая, - улыбнулась девушка, нежно щекоча дочку за ушком, - А у меня идея, - произнесла она, усаживаясь перед дочкой на корточки, - Пригласи-ка ты своего друга к нам на чай? – девушка серьезно посмотрела на меня, - Там вы мне все и расскажите.
Девочка отпустила свою маму и подошла ко мне.
- Пойдем, - просто сказала она, сразу давая понять, что не потерпит никаких возражений с моей стороны. Она крепко ухватилась своими маленькими пальчиками за мою ладонь и потянула, смешно надувая щечки.
Наверное, в другой ситуации я бы и почувствовал себя неудобно, и, скорее всего отказался бы от чая, но с этими двумя женщинами, одна из которых была очаровательная девчушка, а другая – ослепительная леди, я чувствовал странную близость, будто бы знал их миллион лет. И по их довольным моськам я бы сказал, что они чувствовали то же самое.
- А что скажет ваш папа? – спросил я, не желая не их, ни себя не поставить в неприятную ситуацию.
- А наш папа уплыл на большом корабле к другой тете, - весело пропела девчушка, - И как говорит мама: большому кораблю – большая торпеда.
Она, наконец, подняла меня с лавочки, схватила другой ладошкой мамину руку и мы все вместе пошли к их подъезду. Совершенно обыкновенному для других людей, но полному надежд для нас троих…

И. Репьева, Когда хвост виляет собакой

Отправлено 15 окт. 2012 г., 3:27 пользователем Iharo Ahanero

Трибуна писателя

С 1 сентября 2012 г . в России вступил в силу закон об информационной безопасности детей. Он обязывает СМИ помечать материалы возрастным ограничением. Для маркировки разработаны специальные графические символы - до 6 лет (0+), после 6 (6+), после 12 (12+), после 16 (16+) и после 18 лет (18+). Маркировке не подлежат только реклама, статистические, научные, научно-технические материалы, «информационная продукция, имеющая значительную историческую, художественную или иную культурную ценность для общества».
Согласно закону, детям нельзя транслировать материалы, которые побуждают их к насилию (в том числе в отношении животных), самоубийству, курению, употреблению наркотиков и алкоголя (в том числе - пива), бродяжничеству, проституции. Под запретом находится информация, отрицающая семейные ценности, оправдывающая противоправное поведение, содержащая порнографию и нецензурную брань.
Кроме того, ограничения касаются времени, когда такая информация может распространяться.
И тут же в СМИ поднялся гул голосов, пытающихся этот ФЗ дискредитировать. Будто бы «независимая» радиостанция «Эхо Москвы» уже какой день мусолит факт признания ВГТРК мультфильма «Ну, погоди!» не детским и, значит, противоречащим новому федеральному закону. Да и само это признание ВГТРК попахивает провокацией. Как заявила руководитель студии детских и юношеских программ Татьяна Цыварева: «У нас только два варианта: либо нарушать закон, либо показывать поздно вечером».
Несколько поколений детей выросли на этом сериале, и ничего, родители не жаловались, что после его просмотра сыновья и дочери начинают курить и хулиганить. А теперь нужно создать прецедент, повод для криков на весь мир.
Именно что на весь мир, ибо, а это показывает и недавняя антиправославная компания в СМИ, глобализация и обеспечивает средствам массовой коммуникации важную роль в утверждении «нового мирового порядка». Как пишет Зоран Арацки, доктор коммунологических наук, доцент факультета культуры и медиа Мегатренд Университета в Белграде, во многих странах Восточной Европы, далеко не случайно, первые учреждения, которые перешли в частную собственность, были именно СМИ.
Американский капитал влез тогда в акционерные общества якобы «независимых» изданий в Польше, Венгрии, Чехии, Сербии, в России. Объяснялось это нуждами демократии. Но сегодня ясно, что «приватизация СМИ в посткомунистических обществах не дала результатов, на которые надеялись приверженцы журналистской профессии» Иначе говоря, СМИ не получили свободы, не открылась возможность истинно демократического диалога.
Газеты, журналы, радио, ТВ, Интернет во многом оказались в руках политических олигархов, тесно связанных с Западом. Контроль государств либо уничтожен, либо сильно ослаблен. Средства массовой информации перестали служить народу. Они манипулируют своими читателями и слушателями, зрителями и пользователями. Поэтому, замечает Зоран Арацки, «в СМИ все меньше качественного содержания, а все больше тривиальности, безобразия, искажения и материалов с примитивными страстями». СМИ работают на «новый мировой порядок», служат целям низведения общества в дикое состояние, в варварство.
Казалось бы, журналисты и сами должны быть обеспокоены обилием сцен насилия на экране. Ведь они тоже родители. Ан, нет, многие из них прикидываются дурачками и возмущаются новым законом. Главе Роскомнадзора Александру Жарову даже пришлось объяснять в «Российской газете», что бояться запрета классики, к которой относится и «Ну, погоди!», не стоит. И «Крокодил Гена» и «Анна Каренина», – это культурное наследие советских времен, поэтому показ этих произведений ограничивать не будут.
Но ведь не без умысла писал американский философ и лингвист Ноам Чомски в «СМИ пропаганда и система», что в демократических системах нужно контролировать не только то, что люди делают, но и то, о чем думают. Например, в Сербии в СМИ нельзя прочитать ни одного слова против интеграции этой страны в ЕС, несмотря на то, что процент граждан, которые поддерживают такое включение ниже 50.
На радио «Маяк» недавно выступал по этому поводу и Игорь Ашманов, российский специалист в области искусственного интеллекта, разработки программного обеспечения, управления проектами. Пригласили его как раз для того, чтобы он объяснил, почему в мировых СМИ тема приговора Pussy Riot не сходит с эфира. Ашманов сказал, что медийная кампания против Русской православной Церкви – «искусственная вещь, которая спонсируется и раскручивается извне» специально подготовленными людьми.
И в качестве примера привел слова Марата Гельмана о том, что в Крымске будто бы православная церковь берет чудовищные деньги за отпевание погибших. «Ложь от начала до конца. Совершенно очевидно, зачем он это делает… Гельман здесь один из основных узлов …инициации новостей». Игорь Ашманов знает, о чем говорит, поскольку его компания выкачивает из Интернета все блоги и, анализируя тональность высказываний, ищет заданные объекты. По этим данным, Гельман является автором вбросов чуть ли не в 50-ти процентах случаев.
Ашманов считает фальшивкой и письмо дьякона Баранова, который якобы из чувства протеста и несогласия с приговором Pussy Riot решился порвать с Церковью. Обвиняет он в изготовлении фальшивок и г-на Навального, который на слова упрекнувшего его в том, что это же фальшивка, ответил: «Вы не рефлексируйте, вы распространяйте, пусть отбиваются». Такие вбросы идут с «удручающей регулярностью» – раз в две-три недели.
Историю о «часах» Патриарха Кирилла, по словам Ашманова, пытались раскрутить на Украине еще три года назад. Была «команда – «мочить» Патриарха за то, что он приезжает на украинскую землю к своим прихожанам». Но обвинение не сработало, потому что тогда же Патриарх рассказал, что ему делают разные подарки, и он сам не всегда даже распечатывает коробки с ними. Вот они и пылятся на полках. В России фотографию с Патриархом, сделанную три года назад, вытащили из анналов, когда понадобилось скомпрометировать главу Русской Церкви, и запустили в Интернете по-новой.
По мнению Игоря Ашманова, точно так же создаются «тухлые» истории о «русском фашизме». СМИ всегда работает как увеличительная линза. Это – средство усиления впечатления. Из мухи тут очень просто сделать слона, стоит только географически широко осветить ситуацию и заплатить, кому следует. В данном случае уже не вера или идеология ведет человека и человечество, а сенсация – искусственно преувеличенная «новость», которую чаще всего высасывают из пальца. Все-таки живем в эпоху мировой информационной войны. Напугай, опозорь, изобрази мученика, разоблачи, создай хаос и панику – вот оно, орудие Четвертой мировой.
Компания самого Ашманова работает так. Из Интернета выкачивается несколько миллионов наиболее интересных блогов и лент в социальных сетях. А дальше смотрят, как распространяются новости. Иногда вбросы с «сенсацией» определенной заданности происходят в социальных сетях. И после этого их «отмывают» в СМИ. СМИ же снимают с себя всякую ответственность за них.
Таким местом слива сенсаций является и Викиликс, а сам Асанж, по мнению Игоря Панарина, сотрудник МИ-6.
Вброс фальшивки тем и отличается от реального события, что имеет много источников, потому что об этом написали многие собственные корреспонденты тех или иных СМИ. В случае с клеветой, направленной против Патриарха, был один-два первичных источника, все остальное – перепечатки или пересказы.
Другой признак вброса фальшивки в том, что интерес к ней не насыщается со временем, что противоестественно. К этой «сенсации» поддерживается искусственный интерес. Очень часто ее источники – малопопулярные блоги или малопопулярные аккаунты в социальных сетях, которые подчас и «убиваются» сразу после вброса. И получается, что «собакой», то есть обществами, виляет «хвост» – денежные мешки, которые входят или желают войти в «мировое правительство», работают на него.
Обилие «мыльных опер», юмористических и спортивных передач на телеканалах – тоже важная часть глобальных СМИ, работающих на ТНК – транснациональные компании. Они отвлекают внимание. Чем их больше, тем больше поводов у народа – убежать от реальности в виртуальные, приятные миры. Это дает возможность, считает Чомски, превращаться из граждан в «пассивных наблюдателей» событий, творимых другими, активными. Появление же в мире «элитных СМИ» с проверенной информацией имеют иную задачу: сформировать слаженную позицию того или иного социального слоя по какому-то вопросу, дабы она отвечала интересам все тех же ТНК, все того же «мирового правительства».
Даже система безопасности работает на него. Так, расставленные повсюду камеры слежения, информация с видео-камер, телефонов и электронной почты хранится и может быть извлечена потом ради шпионских целей. Подобная программа, под названием «Trap Wire», была обнаружена исследователем систем безопасности Юстином Фергюсоном в 2011 г . «Trap Wire» связана с Пентагоном и другими американскими военными и полицейскими учреждениями. Похожие системы имеются и в Британии.
Как пишет профессор Дипломатической Академии МИД России, доктор политических наук, академик Академии Военных Наук Игорь Панарин, в результате первой мировой информационной войны (1943-1991) был уничтожен СССР. Она началась в августе 1943 года в Квебеке по инициативе Черчилля. Осенью 1945 года был создан Генеральный штаб информационной войны против СССР во главе с Алленом Даллесом.
Вершиной успеха в информационной войне для противников было избрание Генеральным секретарем ЦК КПСС Михаила Горбачева. А формировать это поражение начал еще троцкист Никита Хрущев, который разрушил сталинскую систему контрразведывательного обеспечения деятельности высших органов власти. Постепенно это привело к появлению «слабых звеньев» в ней, куда и устремились усилия западных спецслужб, прежде всего – МИ-6.
Главная цель второй мировой информационной войны является ликвидация альтернативной модели мирового развития, во всем отличающейся от либерального колониализма. В 2011 году стало окончательно ясно, что альтернативная модель развития мира победила в Китае, Бразилии и в Индии. Более того, усилились интеграционные процессы в СНГ: Россия приступила к созданию Евразийского союза. Вот Запад и направил свои СМИ на свержение Владимира Путина и дискредитацию поддерживающую его Церковь.
«Все попытки развязать третью мировую войну (ядерная война Индии против Пакистана, Израиля против Ирана и т. д.) провалились», – пишет Игорь Панарин. И тогда в бой за спасение либерального колониализма (модели, основанной на рабстве и наркоторговле) «пошло старое, испытанное тысячелетиями средство – информационная война».
Сегодня недовольство части российского населения жизнью направляется глобальными СМИ на развал российской государственности. В декабре 2011 года многое напоминало об августе 2008. Власть опять оказалась не готова отражать информационные наступательные операции наших противников. Хотя сейчас информационное воздействие тоньше и использует ошибки самой же российской власти. Глобальные СМИ преувеличенно показывают протестные настроения наших сограждан, пытаясь склонить их симпатии на сторону Немцова, Навального и иже с ними, которые на самом деле в народе не популярны.
И Россия может проиграть и этот этап войны. И. Панарин давно предлагает властям создание российской Доктрины информационного противоборства противнику. В США такая доктрина принята в 1998 году. И все последние годы британо-американская элита кропотливо работает над созданием антигосударственного информационного пространства в российском сегменте сети Интернет. Денег на это не жалеют: пошли в ход и гранты НПО, социологическим центрам, бесплатное обучение якобы независимых блогеров в ведущих университетах США и Великобритании, другие меры.
Сегодня, по мнению Панарина и не только его, разрушение российской государственности ведется с использованием технологий аж февраля 1917 года, развала СССР в 1991 и новейшего опыта информационно-пропагандистской кампании спецслужб НАТО против Ливии и Сирии.

Ирина Репьева

В. Макарчук, Ты, боль души моей, Абхазия

Отправлено 15 окт. 2012 г., 3:25 пользователем Iharo Ahanero   [ обновлено 15 окт. 2012 г., 3:49 ]

Ты, боль души моей, Абхазия
(отрывок из повести «Прыжок в зазеркалье»)
«Как скажи тебя зовут? – и она ответила: Победа!»
Слова из песни на стихи В. Баснера


10
Вот уже вторые сутки шел штурм столицы Абхазии. Диверсионно-разведочная группа Деда была брошена в район многоэтажек города, находящегося на возвышенности и отделенного от частного сектора оврагом. Он так и назывался Новый район.
Перед штурмом Сухуми был сформирован армянский батальон имени маршала Баграмяна, который со стороны моря был высажен десантом. С запада от реки Гумиста Сухумский фронт был прорван абхазскими формированиями, подкрепленными подразделениями, составленными из русских добровольцев, казаков, выходцев из Кубани и из Ставрополя. А с севера и юго-востока взяли в клешни национальных гвардейцев, обороняющих город, партизанские соединения, большая часть которых прошла через блокпост, захваченной группой Деда, и уже на улицах Сухуми вели ожесточенные бои. Так возник Сухумско – Очамчирский котел, который привел к окончательному разгрому 12-ти тысячной армии Тбилисского триумвирата Шеварнадзе – Иоселиани – Китовани.
Это было немного позднее…. Стоял жаркий сентябрь 1993 года. В этот день у всех, кто принял участие во взятии столицы Абхазии, было одно единственное желание: раз и навсегда покончить с этой жестокой кровопролитной войной.
…На его груди расплывалось темное красное пятно. Когда старшину сразила насмерть снайперская пуля, в момент его падения Лихачев услышал за спиной хлопок. Это Плачбий по облачку пыли, поднятой выстрелом в бетонных развалинах, мгновенно определил место нахождения коллеги по выбранному военному ремеслу и послал свой ответ вражескому снайперу.
На Дениса смотрели потускневшие глаза старшины. Жизнь его покинула навсегда. И никак невозможно было повернуть вспять роковой ход событий. Комок боли и жажда мщения всколыхнулись расплавленным свинцом в горле Лихачева. Он кричал своим товарищам:
– Это я должен лежать сейчас вместо него! Он себя подставил! Понимаете?! Командование группы беру на себя. Смерть временно пришедшим на эту землю! Даешь Победу! А…а…а!
Рот Дениса разорвало криком. Да так, что рвало аорту. Ему словно «крышу снесло». Он уже стал «бесбашенным». Утративший чувство самосохранения, он несся в полный рост к развалинам, не прогибаясь, сквозь автоматные очереди. Вслед за ним, кроме его разведгруппы, поднялись в атаку люди различных национальностей: абхазы, армяне, греки, адыги, чеченцы, украинцы, русские, которые могли держать в руках оружие, шли на верную смерть, отдавая свои жизни за разрушенный кров, за поруганную честь жен и дочерей, за убитых ни в чем неповинных детей… за многострадальную землю Абхазии.
Сверху с 9-ти этажки – со «свечки» через проем балкона ударил ручной пулемет, на мгновение, останавливая, бросая лицом в землю цепь атакующих. Малыш, не прерывая бег, как колос, играючи, поднял на уровне плеча «Базуку» - «Шайтан-трубу» и послал с одной руки, почти не целясь, своего «чебурашку» обороняющимся. Снаряд из гранатомета, словно бритвой, срезал балкон и всех тех, кто на нем находился.
…Лихачев вот уже видит на бегу, среди разнесенных бомбовым ударом плит бетонных перекрытий, нарастающий в глазах, размытый в пыли и дыме силуэт поверженного Плачбием снайпера. Он, тяжелораненый в плечо, видимо раздробило ключицу, пытается отползти, вжаться, свернуться в точку, стать одним из этих бесформенных бетонных обломков. И эти глаза в черных кругах от копоти в пароксизме страха, лежащие у его ног, смотрели, не мигая, снизу вверх на Лихачева. Он кричал этим глазам:
– Ты знаешь, кого ты убил?! Это же Дед! Роднее мне родного отца!
В оглушающем беспамятстве Денис, не помня себя, сорвал что-то с головы снайпера. И застыл, как вкопанный. Там, где должен быть мужчина, оказалась девушка лет 20-ти, по плечам которой рассыпались белокурые волосы. В стороне от нее валялась винтовка с оптическим прицелом. Снайперша, превозмогая боль, сказала Лихачеву:
– Ваш минобстрел… Черт его побери… Обнаружила себя…Теперь расплата…
– Ах, ты, сука! Сколько же ты наших за бабки порешила с другими, как ты «белыми колготками»
Малыш, что оказался вторым после Лихачева, завис расщерепенным медведем над поверженным еще живым телом, зашелся в крике:
– Все, закончился твой «полет шмеля». Сливай воду!
Петренко схватил снайпершу в свои громадные железные клещи и потащил ее к двум бэтээрам, что двигались ему навстречу. Бронетехника поверх голов атакующих давала им огневую поддержку из крупнокалиберных пулеметов. Рядом оказались Балагур и Будьспок. Подбежали другие бойцы с абхазского батальона. Денис все это видел, как в страшном сне. Суд над вражескими снайперами всегда вершился очень коротко с жестокой неуловимостью. Независимо от пола. Их никогда не брали в плен .И они об этом хорошо знали, уходя на свою снайперскую охоту, как в последний раз.
…Девушку привязали к двум БТР-ам и разорвали на части. Сцену гибели снайперши кому-то удалось подсмотреть из девятиэтажки. Оттуда ударили из гранатомета. Один из бронетранспортеров вспыхнул, охваченный пламенем. Из него, как два живых факела, выпали две фигуры и стали кататься по земле. Но Лихачев со своей группой уже находился в развалинах в мертвой зоне в двух шагах от подъезда «свечки».
– Давай, Малыш, принимайся за дело. Твоя работа! – была дана команда гранатометчику.
Выстрел из «Мухи» – и закрытая дверь в подъезд была разнесена в клочья. Они ворвались внутрь здания. Снаружи донеслась знакомая канонада «Зушек» – зенитных спаренных пулеметов на базе ГАЗ – 66, открывших огонь по верхним этажам Нового района.
Группа Лихачева неслась по лестничным маршам, которые висели на «честном слове», готовые рухнуть в любую минуту. Зачистка шла полным ходом. Выбегали к ним гвардейцы Мхедреони, тщетно пытаясь помешать штурму. Их сметали автоматами с подствольниками, забрасывали гранатами. Женька Милахин, раненный в плечо, кричал в горящий дым еще оставшимся в живых грузинам:
– Врешь! Не уйдешь!
Где-то на половине высоты «свечки» Балагур с Будьспоком в пылу боя отстали от Лихачева и Малыша. Их вынесло на верхний этаж. Но когда Петренко в запале, потеряв осторожность, оказался в дверном проеме, в одной из последних квартир раздался взрыв. Сработала растяжка. Гранатометчик упал. Следом рухнувшая перегородка уложила рядом с Малышем Лихачева. Денис, что есть силы пытался сбросить с груди навалившуюся на него тяжесть, вздохнул острый кисловатый запах едкого дыма. Зашелся в кашле.
– Постой, командир. Лучше не себе – тебе помогу. Руки пока действуют. А вот ноги… Истекаю кровью… Посечены осколками, – приглушенно донесся голос Малыша. - Не боец я, браток, уже…. Отвоевался…
Петренко лежал на боку вплотную с новым командиром группы, наполовину придавленный краем стены. Но руки его были свободны. Они, как два мощных домкрата, сбросили с Дениса непомерную тяжесть другого обломка кирпичной кладки. Лихачев поднялся на ноги, но уже без оружия. Его «АКМ» остался под стеной. Он стал на коленях перед гранатометчиком, соображая как ему помочь, но уже понимал, что все бесполезно. Малыш не подавал никаких признаков жизни. Какой-то шорох за спиной заставил Лихачева обернуться. На него смотрело дуло пистолета. А над ним знакомое лицо…. Где же он его видел? Эти черные усы под горбатым носом. Этот хищный оскал зубов, что-то отдаленно напоминающий улыбку. Выражение глаз, как у охотничьей собаки, делающей стойку перед тем, как схватить дичь и отнести своему хозяину.
Да, он вспомнил! Это был Гиви Мурванидзе, случайный попутчик в вагоне-ресторане, который вербовал их, двух дембелей воевать в предстоящей войне за Грузию.
– Эй, руки за голову! Без резких движений…
– Вай, какая встреча, дорогой. Вижу, что узнал. И я тебя тоже. У меня хорошая память на лица.
Гиви Мурванидзе наслаждался своим превосходством, что его противник был безоружен. Он держал на мушке Дениса, в тоже время щелкнул знакомым десантнику серебряным портсигаром, на крышке которого был выбит барельеф русалки. Закурил, медлил с расправой над Лихачевым.
– Мне терять нечего, – говорил он, делая глубокие затяжки – Я здесь заперт, как в мышеловке. Остался один, без своих гвардейцев. Ну, хотя бы одного вшивого русака да утяну на тот свет… Ты что это, дорогой, так спокойно смотришь на меня? Сейчас умирать будешь! Коньяк и сигарету, как в тот раз в вагоне-ресторане, не придется от меня принять. Обойдешься, дорогой.
Лихачев в ответ на сказанное усмехнулся:
– Что толку спокойно сидеть или волноваться, что к тебе фортуна повернулась задом. От этого в моем положении ничего не измениться. Свой последний час надо встретить по закону зоны: никого не бойся, никому не верь, никого не проси. Поэтому пощады просить не собираюсь. Давай, кончай, чего уж там…
– Успеется. Пару минут, так и быть, поживи. Насчет фортуны это ты хорошо загнул, – грузин коротко хохотнул. – Что так в уголовниках ходил?
– Да, нет. Наслышан от друзей детства, что туда не одну ходку сделали.
– Нравишься ты мне, парень, своей выдержкой. - Гиви бросил окурок под ноги. – Но тебе не повезло. Слышишь, дорогой, только ты сейчас ответишь за всех своих, что мою боевую подругу из Украины разнесли БТР-ми на куски…. Вставай, с колен и принимай смерть, стоя, как подобает мужчине.
Лихачев стал медленно подниматься, продолжая держать руки за головой. Слышал тяжелое дыхание своего врага. Его палец на спусковом курке. Ствол пистолета смотрел на него в упор. Понимал, что ему осталось несколько секунд жить перед тем, как подняться в полный рост. Гиви еле успел уловить глазами молниеносный взмах руки десантника, из-за плеча, метнувший в него нож. Грузин схватился за горло, упал на пол, обливаясь кровью. В этот момент вбежали оставшиеся из живых в группе Балагур, Будьспок, Плачбий и Шморгун. Они увидели погибшего Малыша, молча склонили головы над ним.
– Браток, – кинулся к своему другу Милахин, – Ты это как, цел?
Но тут он внезапно остановился, увидев торчащий нож по самую рукоятку в горле поверженного врага.
– Во даешь! Как ты его красиво уложил!.. Постой. Это же наш попутчик в поезде, что блатовал воевать за Тбилиси.
– Он самый, – безучастно проговорил Лихачев. – Что, братья славяне, принимаем презент от дедушки Шеви*?
К открытому портсигару с русалкой сразу без уговоров потянулись за сигаретами.
– Так и быть, закурим. Тем самым отметим окончание нашей зачистки моими трофейными, честно заработанными…

11
На площади Ленина возле дома правительства отмечали взятие Сухуми. Уже были взяты под контроль основные объекты города: почта, телеграф, морской порт, район Маяка, железнодорожный вокзал, судоремонтный и рыбный заводы, мясокомбинат и швейная фабрика. В здании Сухумского университета подавляли последние очаги сопротивления войск Госсовета Грузии.
Все кто был на площади, кто участвовал в штурме, обнимались, братались до скупых мужских слез между собой. Радость била через край.
Конец войне! Вот она пришла долгожданная победа, которую встретили салютом в вечернее небо из всех видов стрелкового оружия.
Лихачев с другом стояли ликующей толпе вооруженных людей, испытывал смешанное чувство радости и скорби по погибшим товарищам.
- Пойдем отсюда, – сказал он Милахину.
Друзья шли по широкой улице, по обеим сторонам которой росли посеченные осколками пальмы и кипарисы, что вывела их на набережную к морю, где находилась гостиница «Россия». Красивое здание, принимавшее в себя гостей со всего света, теперь было полуразрушено от снарядов «Града».
… Вышли на пляж. На горизонте солнце багровым шаром опускалось в море, посылая друзьям, в обнимку сидящим на берегу, свои прощальные закатные лучи. Денису казалось, что он сходит с ума, когда ему привиделось в облаках, плывущих над морем, подсвеченные солнцем лица погибших Деда и Малыша, смотрящих на них с высоты. Еще немного и они пропали. Лихачев тряхнул головой, словно пытаясь сбросить с себя увиденное им.
–Ты что это? – спросил его, морщась от боли, Милахин. Легкое ранение в плечо ему напоминало о себе.
– Да так, глюк поймал… Долго еще нам, дружище, эта война будет сниться.
Под шум морского прибоя они сидели вдвоем, опустошенные, держа в расслабленных руках автоматы. Оружие, уже остывшее, отдыхало в отличие от своих хозяев, которые еще не могли прийти в себя, поверить, что завтра у них будет первый день без войны. Что не надо идти убивать и ожидать, что можешь сам быть убитым.
Лихачев вдруг вспомнил ранее им где-то прочитанные стихи неизвестного поэта:
Пламенеет над морем закат,
Истекает он кровью вдали.
Ты, Абхазия, помни солдат,
Что в боях за тебя полегли!
С него сходило оцепенение. Он точно проснулся, поверив окончательно, что война закончена.
– Женька! – кричал рядом сидящему другу Денис. – Победа! Это сладостное слово – Победа!!!


*дедушка Шеви – имеется ввиду в период абхазско- грузинского конфликта президент Грузии Эдуард Шеварнадзе.

Василий Макарчук, 
1996-2010 г.г. 
Гагра- Апшеронск- Хадыженск

1-7 of 7