"В2". "Поле чудес" плагиата.:-)) Часть вторая.

Продолжим, друзья дорогие, нашу занимательную игру.))



From: Mark Apelzaft 
Date: 2013/6/10
Subject: Fwd:

---------- Пересланное сообщение ----------
От кого: Кушнер Александр 
Дата: 11 июня 2013 г., 0:37
Тема: 
Кому: Mark Apelzaft 


Марк,вот первая часть книги Вашей. Составлял не я,но редактора поэтические "Звезды". Скоро пришлю и вторую.
МАРК ЭПЕЛЬЗАФТ

Стихотворения



ИСПОВЕДЬ

Я человек простой и неимущий,
Со страхом перед Господом стоящий,
От юности не делающий правды,
Что так легка, целебна и проста,
Холодными дорогами идущий,
На встречных подозрительно смотрящий,
Не заслуживший истинной отрады,
Ни чести, ни удела, ни родства...

А вечер ясен, горизонт свободен,
Светло над миром скорбным и пустынным,
Все синагоги, церкви, минареты
Обращены к Престолу- в синеву...

И робко мы заходим в Дом Господен,
И льнем к Его Писаниям-святыням,
Кладем в коробку помощи монеты,
И чудо происходит наяву....

И может, надо умереть бездомным,
Потерянным, забытым и убогим,
Чтобы немые сторожа могилы
Пришли и встали за моей спиной...
И это будет подаяньем скромным,
Немеркнущей свечою перед Богом,
И все Святые, Ангелы и Силы
Очистят нас от горечи земной...




***
Переменив судьбу свою,
Покинув северные дали,
Бог весть, на время, навсегда ли
Мы очутились в том краю,
Где сказкой кажется зима,
Увиты зеленью калитки,
Где жаром солнечным в избытке
Нагреты горы и дома.

Где ни листом, ни человеком,
Ни камнем можешь ты не быть,
А только к морю течь и плыть,
Подобно облакам и рекам;
Где можно тихо и покорно
Подставить Облаку лицо,
И стать песчинкой и пыльцой,
Звездой и чередою горной.

Не видно моря. Но оно,
Невидимое, нам как пенье,
Как постоянство и терпенье
И верность памяти дано.
Движенье, быстрая волна,
Пространство, полное покоя,
Морская пена, дно морское,
Морская даль и глубина...





А плоть опять попросит хлеба
И душу проклянёт свою...
Рильке

Познаешь Б-жий мир, лучи и облака,
И всю земную тварь полюбишь без затей,
Когда сама душа попросит молока
И светлого зерна, как будто плоть-сластей.

Целуя и даря, мы все долги вернём,
И если в дверь твою стучится иногда
Живущий на земле,- корми его зерном
И телом согревай в ночные холода...

Для странницы -души, что просится домой,
Но отойти одна боится за версту,
Плоть помнит о земле и о себе самой
И хлебом балует голодную сестру.


"Мой милый" 

Рассеялись тучи, раскрылась листва,
Из чаши небес потекла синева
И зимние бури прошли,

И в лучшее верить я тоже готов,
Как будто сулит мне конец холодов
Свидание где-то вдали...

Да, смутное время, да, злые дела,
Но снова сухая земля зацвела,
Пустыня омылась дождём,

Стрижи замелькали, пространство деля,
И после ненастных недель февраля
Весна отогрела наш дом...

И голос чудесный со мной говорит,
Как будто бы хвалит меня и корит,
И ведома правда ему:

"Мой милый, не страшно тебе умереть,
Не страшно, как в черное небо смотреть,
Как в поле стоять одному.

Зачтутся и мука, и горечь, и стыд-
Живи и не думай, что Б-гом забыт,
Затерян в камнях и песках.

Судьба милосердна и вечно тебя
Бесстрашию учит, коля и рубя,
Сжимая в холодных тисках"

Что ж , я благодарен судьбе и за то,
Что можно запрятать пустое пальто,
Что ветер не воет в трубе...

И сладко мне эти слова повторять...
И голос чудесный мне скажет опять:
"Мой милый, не страшно тебе..."





*** 

Будет всё, но не сразу, не сразу-
Ты увидишь и Божью страну...
Ночью капля из лунного глаза
Упадёт в голубую траву...

Встанешь засветло-в небе студёном
Тополь вычернит свой силуэт...
Только в мыслях о камне подённом
Не забудь и судьбы полусвет.

Всё не попусту. Собраны звенья.
Скоро вырастет день из травы
И спокойную тяжесть терпенья
Снимет с бедной твоей головы...





*** 

Темный лик ночей бессонных,
Дни ненастною стеной...
Богу я кладу поклоны,
Чтобы ты была со мной...

Чтобы в комнату входила
Ты в прическе золотой,
Чтоб сияла и светила
Невозможной красотой.

Черный ветер над пустыней,
Над горой шумит гроза...
Мне спасением отныне
Этот взгляд-глаза в глаза...

Я пойду тропой земною
И не вспомню о вине -
Если будешь ты со мною -
Все грехи простятся мне...









***
Не пожалела на дорогу соли...
А.Тарковский.

Какими стаями прислала весть!
Какой слезой мне душу просолила,
Что только лишь тобой и жив я здесь,
В огромном Небе Иерусалима?

Я разделял с чужими кров и свет,
Меня бомбили и кормили хлебом,
И так я прожил все 17 лет -
Другая жизнь прошла под этим небом.

Я здесь носил тяжелый автомат,
В песок горячий падал по приказу,
Но южной ночи жаркий аромат
Не закружил мне голову ни разу.

Я полон одиночеством твоим,
Опять слышна труба с горящей медью...
Не век поодиночке нам двоим
Всю жизнь бороться с памятью и смертью...

И войско мрака заполняет дом,
И жизнь моя мне кажется в овчину,
Когда один за праздничным столом
Я странную справляю годовщину.

Пока не заглушают тишину
Сирены "Скорой помощи" и дети,
Пью за тебя, зову тебя одну,
И слёзы лью, и так живу на свете...

А за окном чужая ночь идёт,
И Время ни на миг уснуть не может...
И всё благоухает и цветёт
Его земля-,в которую положат....




**** 

Давно я знаю одиночества словарь,
Слог неприкаянного века.
Как Диоген, я зажигаю свой фонарь,
Ищу родного человека.

Блуждаю в городе, то медля, то спеша,
В античных и других обломках...
И знаю-где-то ты - заветная душа,
Скитаешься в чужих потёмках.







Всю ночь мерцает перед нами
его витрин оранжерея...
С размытыми полутонами
Картинка мягче и нежнее.

Едва слышна печаль ноктюрна,
Дрожит в руке судьбы подарок...
И всё кругом миниатюрно-
Аптечка, улочка, фонарик.





***
Быть кочующим певнем в отечестве битых стекол,
Подниматься на сцену, мучиться, улыбаться...
Появляться в доме, где двухэтажный гранитный цоколь
И дурацкая баба из белого алебастра...

Просыпаться под звон малиновый в пол-седьмого,
И на звон колокольный тоже звенеть ключами.
Ощущать равновесие небесного и земного,
И на вечный вопрос в ответ пожимать плечами...

Ничего не изменишь-последняя часть - Andante,
Некто странный с часами на площади шутит шутки...
И в письме расскажет о Штайнзальце и Палланте
Мне любимая женщина в светлой шубке..

Вот и вера, что прекословит слепому смеху,
Не дождавшись Годо, остается вглядеться в лица.
Но по правилам, неусыпно следящим сверху,
Игрокам не положено медлить над ходом блица.

Жизнь придумана из обломков, как тема Шнитке.
Половина инстанций уже подписала визу.
Здесь Небесная сила держит судьбу на нитке,
А земная притягивает твою голову книзу.

До последнего дня человек не лишён опоры,
Всё уложено в постулаты египетской лженауки:
Уходя насовсем, выключайте электроприборы.
Возвращаясь назад, вытирайте ноги и мойте руки.

Говоря о всяких вещах, не забудьте, что рядом дети,
А ещё вечерами, пожалуйста, дома будьте -
Некто странный, случайный прохожий на этом свете
Позвонит из пустой телефонной будки.



ПЕСНЯ О БЕЗЫМЯННОМ ОТШЕЛЬНИКЕ

Подходит наш возраст, пора собираться,
Кончается время застольного братства,
Становится выбор слышней и видней,
И каждый с другими людьми расстаётся,
И кто расстается, один остается,
И будет один до скончания дней.

И что одиночество? Легкое слово.
Ты будешь один, и не будет другого-
Ни горя, ни хлеба не хватит ему.
И в спутнике нету особого прока:
Звезда одинока, Луна одинока,
И каждый один, и легко одному.

И если тебе в человеке случайном
Почудится радость во взгляде печальном,
Иди себе мимо и душу не тронь,-
Один как один, сумасшедший, убогий,
Пустынник в пещере и странник в дороге,
Сухая земля и холодный огонь.

Никто не разделит ни груза, ни боли,
Ты сам перейди это дикое поле,
Ты сам от ночной тишины холодей,-
Один как один, безымянный ,бездомный,
Как маленький зверь и как ветер огромный,
Последний и первый из Божьих людей...


МОЦАРТУ

Мне тоже 35- то холодно, то больно,
Стучит по крыше дождь, звенит в кармане медь,
Но слушая тебя ,я всё-таки невольно
Под звуки "Хаффнера" хотел бы умереть.

Чуть-чуть не досидев, подняться на концерте,
Запомнить твой урок, прощаясь насовсем...
Такое гордое сопротивленье смерти,
Что власть её теперь мне кажется ничем.

Мы всё равно умрём. Звук не залечит рану.
Но мы не звали Смерть, не знали жалких слов.
Мы тоже, как могли, противились туману,
Ползущему с её холодных берегов.

Над скукой, суетой, делами и долгами,
Над пыльной и густой кладбищенской травой,
Над ветром и огнём, друзьями и врагами
Звучит в моей судьбе победный "Хаффнер"* твой.



Пастернаку



1

Видит Бог, договор без обмана 
Ты домой и наверх возвращен.
Почитаешь Стихи из романа,
И захочется дальше ещё.

И гудок над стальными путями
Закричит, что мороз и тоска,
В непонятную темень потянет-
И тебе ли тебя отыскать-

И застыть, и не сдвинуться с места,
Через пламя смотреть на роман,
И зима, как органная месса,
Растечётся по всем сторонам.

2

Слепая ночь, как лошадь в шорах,
Трясет огромной головою.
Безумный мир на каждый шорох
Ответствует протяжным воем

В пустыне бродят наши предки,
Ползет огонь из черной щели...
Ворона каркает на ветке
Обугленной и страшной ели.

А Лара своего Живаго
переправляет через реку...
И весла осыпают влагой
Измученного человека.




Трилистник Иерусалимский


1


Холод в тело вонзается, словно игла-
И трещит голова от проклятой жары.
Нет воды- и зловещая белая мгла
Наседает на город с ближайшей горы.

Что случилось? Никто никогда не поймет.
Говорят, что теперь это наша страна.
Ветер крыши срывает и мусор метёт.
Человеческий голос кричит из окна.

2


Письмо 

А город наш криклив и скор,
А ночью воет ветер с гор,
А листья не слетают с веток.
Но не хвалю и не кляну
Такую странную страну,
Что мне досталась напоследок...

Прочувствуй же издалека,
Что наша участь-не строка:
Что срифмовалось-то и благо.
Иного края не дал Б-г,
А здесь в цене и хлеб, и слог,
И кровь, и дождевая влага.

И только роковой багаж,
Что не подаришь, не продашь-
Потащишь в новую квартиру,
Итог немыслимых разлук,
Тяжелый ,словно камень, звук-
Не нужен городу и миру...

3
Встреча 
Не надо слов. Всё сказано до нас.
Со всех сторон - молчащие просторы.
Наш первый класс, да и последний класс-
Повторы, бесконечные повторы.

Не надо мыслей. Логика слаба
Понять Господний холодок осенний,
И только наша бедная судьба
Все требует пристойных объяснений.

Не надо слов. Вечерние холмы
И так бездонной памятью полны.







Замирает сердечная боль, догорает свеча,
Одиночество больше в дырявую дверь не колотит.
Мы на разных с тобой континентах-но это сейчас,
Я к тебе прилечу на грошовом своем самолете.

Догорает звезда. Телефон отбивает отбой.
За тринадцать земель не слышны отголоски трамвая.
Попрощавшись со всеми, живу только встречей с тобой...
На последний виток, как на голос судьбы уповая.

Дорогая, родная - каким ещё словом назвать
Этот ветер и плачь, это счастье и муку, и тяжесть...
Три эпохи прошло- и четвертой пора миновать.
В наступившем провале приходится жить и бродяжить...

В чьём дому мы ночуем и пьём молоко и вино,
И постылое прошлое вьётся вокруг, что лиана?
Сроки скрыты от нас. ,но когда-нибудь нам суждено
На одном берегу голоса различать океана.

То не волны поют, не коралловые острова-
то монашка-разлука твердит о любви и терпенье....
Я живу лишь тобою ,пока ещё знаю слова,
Неуемный прибой набегает на наши ступени.




Из цикла "Странники и пешеходы"


1
Горят в селе огоньки,
Глядит во тьму человек.
Мы странники-бедняки,
Пустите нас на ночлег.

Одежда у нас в пыли,
Котомки стоят у стен.
Четыре дороги земли
Касались наших колен.

Одна из них-как река,
Другая -подземный ход,
А третья -шорох песка,
Сияние белых вод...

Темнеет речная ртуть,
Горит мне в горах твой свет,
Легко собираться в путь-
Обратной дороги нет...

2

Редеет городской народ,
Пустеет улица немая,
Идет промокший пешеход,
Усталых глаз не поднимая.

Всем будет ужин да ночлег
За ежедневный подвиг трудный.
Проходит мимо человек
По темной улице безлюдной.

Жизнь, как известно коротка-
Прозрачной свечкой убывает,
И каждый после сорока
Огонь ладошкой прикрывает.

Но над землей который год
Все тени собирает вечер,
И тихо светит небосвод
Огнями догоревших свечек.



28 мая



Когда пузыри водяные
Обсыпали корку земли
И тусклые дни ледяные
Проникнуть в твой город смогли
И дождь пеленою густою
Повадился с неба свисать,
Сидел я с тетрадкой пустою
И думал тебе описать
спокойно, как дождь тарабанит,
разлуки, пути, поезда...

А то, что он сердце изранит
Не видно сквозь толщу труда...















.

***

Не страшно изменять судьбе,
И сил потраченных не жалко-
Дорога к самому себе
Лежит через пустырь и свалку.

Спекись в соленой кожуре,
Примерь потрескаyную маску.
По солнцепеку, по жаре
Пройди по этому участку.

И если сможешь до конца
Ступать по раскаленным плитам,
Черты знакомого лица
Увидишь в зеркале разбитом...


***
Жар солнца чрезмерен, а ветер всегда резковат,
И лет за 17 привыкнуть, казалось бы, надо,
Но только вчера перестала душа тосковать
О мелком дожде и цветных парусах листопада.

Действительно, трудно, действительно, климат суров-
Горячие камни и желтые мутные реки,
Но так и положено в мире коротких даров:
И в жарком дому нелегко отогреться навеки.







Корни и звезды


"...видеть небо и землю..."
(из переписки)

На пяти континентах мелькают слова и огни,
Мы срываемся с места в надежде на скорое чудо,
Есть две силы и связи, которые знают одни,
Чьи мы трудные дети, куда мы растем и откуда.

Это корни и звезды. И всё, что душа приняла
За любовь и награду, за тяжесть и легкость земную,
Все, что тянется к дому и смотрит в его зеркала,
Все, что помнит и слышит, как мучаюсь я и рифмую...

Это корни и звезды. Две главные силы в Судьбе.
Но и звездное золото в бедные заросли пряча,
На любых берегах-лишь -с тобой, у тебя и к тебе-...
В тишине и тоске обнимая, целуя и плача...

Тишина и тоска-это знаки прошедшего дня,
Это бремя витка, напряжение хода земного.
Я измерил его и оно испытало меня.
О, нездешний закат после долгого света дневного!...

Зимней ночью с тобою стоять у окна твоего,
И сквозь прутья кустарника видеть, как будто впервые,
Бесконечное небо и звездные корни его,
Иссеченную землю и звезды её корневые.





*** Л.И.

Ты ведь знаешь, бедный милый друг,
что спасенье в Господе и вере-
остальное-просто мрачный берег
или бесконечный мерный круг-

вовсе не работа, не игра,
и никто не врач и не диспетчер.
Это дождь и вечер, дождь и вечер,
Зимний холод, поздняя пора.

Дар Судьбы рассчитано высок,
Всё случится так, а не иначе.
Остаётся черновик удачи,
Вкривь и вкось исчерченный листок.

В темном доме, в мировой глуши
Некому унять, пока мы живы,
эти бесприютные порывы
нашей неприкаянной души.

Но грызут железные века
Сахар статуй, мраморную крошку.
То, что умирать не понарошку,
Заставляет жить наверняка

Оттого, что даль уже ясна,
Влагой наполняется хрусталик.
Хорошо, когда под боком шкалик
Или разговоры допоздна.

Свет печали прихотлив и слаб.
Ах, какая стужа, доннерветтер!
Пусть умолкнет этот дикий ветер,
Хоть на время выпустит из лап...




Из переписки "...одинокое пьянство по вечерам"


1
И я когда-то верил смыслу вящему,
И в доме жил, и было что терять.
Теперь я одинок по-настоящему,
И поздний свет ложится на тетрадь.

Сижу один под лампочкою слабою,
Пью грустное вечернее вино
И что-то на странице этой скрябаю,
Что знает одиночество одно.

Ну вот и славно-посидели, выпили,
Короткий вечер кончился уже...
И только шаг до непонятной гибели
Да капля одиночества в душе.

2

"...И снова одиночество,как дождь..."


"...Тот бродит средь дождя и старых листьев,
осенним одиночеством томим..."
Рильке





Дождь кружит и пляшет со всеми,
Кто хочет- пляши и кружись.
Идёт бесконечное время,
Проходит короткая жизнь.

Горячую пыль размывает,
Из лейки кропит пустыри-
То сердце мое остывает,
Душа холодеет внутри.

... И в темном окошке маячит,
И в шаткие двери стучит,
И кружит, и просит, и плачет,
И каждою каплей горчит.

И голос его не смолкает,
Не смолкнет уже никогда...
Всё глубже в меня проникает
Его ледяная вода.


3

Утешаться, казалось бы, нечем:
Суета, пустота, беготня,
Но опять начинается вечер,
Затихает мелькание дня.

Одиночество, грустное слово,
Верный спутник на все времена!
После темного неба земного
Стала светом твоя глубина.

В ровных сумерках нашего сада
Не видать запоздавших гостей,
И спасительной стала прохлада
После жаркого гнета страстей.

Одинокое старое слово,
Ледяное, густое питьё.
После вечного груза дневного
Легким кажется бремя твоё.


***

В красном трамвайчике я прикатил на вокзал,
Ссорился и толкался я в очереди у касс,
Даром я жизнь получил и даром отдал,
Бросил под ноги людям, в пути растряс.

Путаясь в пыльных пальмах, дыша жарой,
Стоя в самом конце вереницы лет,
Я занимаюсь делом, пока живой:
Бью по пустым карманам, ищу билет.

Там ,где трава забвения, сонный рай,
Там, где мерцает огненный меч у врат,-
Всё тарахтит по рельсам красный трамвай
И пассажиры смотрят на циферблат.

Жил-ничего не умел, ничего не видал,
Верил добрым советам, играл с огнём.
Даром я жизнь получил и даром отдал.
Ночью проснулся- даль видна за окном.


*****

Колыбельная
(ночной ангел) 

Спят на станции последней поезда.
Спит любимая. Спят горы за окном.
Ангел, выпавший из горнего гнезда,
Оказался на распутии земном,
Этой ночью беспокойная звезда
Обернулась тихо гаснущим зерном.

Ангел Божий, человечий, что с тобой?
Ты из огненного зернышка возник.
От касания нелепых сил земных
Засветился поднебесной простотой.

Этот вечер задохнулся от жары.
Верхний свет горячим паром подменён.
За окном Натальи - лунные шары,
Пилигримы и солдаты всех времён.

А когда дневная память улеглась
И судьба раскрыла черные тома,
Безымянная, неведомая власть
Опустилась на ближайшие дома.






Стихи памяти Окуджавы





Когда распадается слог,
строфа и строка,
приходит назначенный срок-
и Вечность близка.

Но где-то, сквозь смех и сквозь плач,
гонимый судьбой,
тот самый грядущий трубач
играет отбой...

Играет отбой часовым-
и, Моцарту брат,
по тихим пустым мостовым
проходит Булат...

И нет ни тоски, ни молвы,
ни прожитых лет...
И женщины старой Москвы
глядят ему вслед.

На этой земной стороне
поплачьте о нём.
Глядите, как небо в окне
Пылает огнём!

Там буйвол, орёл и форель-
клубится закат...

Но снова приходит апрель
На старый арбат...

Спит Зальцбург, уснула Москва,
смыкается круг...
И тихо ложатся слова-
КАК ГРУСТНО,МОЙ ДРУГ...

Последний троллейбус петлять
отправился вдаль...
И что-то распалось опять-
А ВСЁ-ТАКИ ЖАЛЬ.


Булату

НЕИСТОВ И УПРЯМ

Как повернётся жизнь- так и пойдёт рассказ.
Нам зимние снега-как белые одежды.
Не стоит говорить ,что посещают нас
Отчаянье и смерть в мелодии надежды.

Судьбу ли проклинать? На родину пенять?
За музыку принять фанфары и сирены?
Кто на земле не жил, тому нас не понять-
Так одиноки мы, безумны и смиренны.

Но только тот из нас, кто остается жить,
Кто начинает жить по совести и вере,
Тот может верхний свет у смерти заслужить,
Как правду и любовь,- в последней, твердой мере.

Мы будем пить вино до ночи, до зари,
Искать надежный путь в тумане слез и сплетен.
Неистов и упрям, гори, огонь, гори,
Тебе досталось жить, ты одинок и светел.

Опять возьмём смычки, начнём играть с листа,
От ветра замерев, от музыки хмелея.
Гори огонь, гори, душа твоя чиста,
Последнее тепло потратим, не жалея.






От того, что я делил с тобою
первозданный мрак.

Тарковский


Н.Л.

ТАМ ВВЕРХУ

Несчастные дети безверья и тьмы,
Мы сказочной книги читаем листы,
Нам больно, как будто припомнили мы
Рождение мира из глыб пустоты.
Когда расступился немой океан,
Как занавес жизни, раскинулся он,
И каменный остров, что остров Буян,
Поднялся над бездной времён.
Мы тоже лежали в глубинах родных,
И холод творенья был страшен и нов,
И звёзды осели на сферах ночных,
Серебряной пылью из снов...

Вот с этих-то пор мы друг друга и ждём,
Пронзенные древней звездой,-
Под низкими тучами, серым дождём,
Под сеткой воды, ледяной и густой,
На той остановке пустой....
При нас раскололась земля на куски-
и стал человек из ребёнка большим.
С тех пор и стучат полифемы-станки,
На трассе на дальней дрожат огоньки
И брызги летят из-под шин.
А звездные нити все тоньше, слабей,
И случай царит в подневольном краю,
И рану твою прижимая к своей,
Я кровь проливаю свою.

Ты пишешь мне буквы, слова говоришь-
Последний фонарик живой.
Ты даже на черном морозе горишь,
Одна на земле, утонувшей до крыш
В ветвях и крупе дождевой.
Полжизни прошло, половина труда,
Темнеет решетка ветвей,
Ещё не пора возвратиться туда,
Где Вечность и Время, звезда и звезда,
Молчат над юдолью твоей,
Где память не стонет и кровь не скорбит,
Не слышно ломающих кости колес-
Лишь легкие обручи звездных орбит
Плывут, не касаясь волос.





АЛХИМИЯ

В глухом подвале скрывшись навсегда, 
Мир суетный покинув с давних пор, 
Седой алхимик долгие года 
Считал крупинки, смешивал раствор.

Все тайны элементов он познал, 
Огонь и воду выделил из них... 
Но вот однажды, пробудив подвал, 
В дверях какой-то юноша возник.

Ученый склянку выпустил из рук 
И произнес, не разжимая рта: 
- Чем вы интересуетесь, мой друг? 
- Меня интересует пустота....

На свет ночные бабочки летят, 
Цветут в пробирках хищные цветы, 
И два стекла на юношу глядят, 
Как два холодных глаза пустоты...













*****
А город наш криклив и скор, 
А ночью воет ветер с гор, 
А листья не слетают с веток. 
Но не хвалю и не кляну 
Такую странную страну, 
Что мне досталась напоследок...

Прочувствуй же издалека, 
Что наша участь-не строка: 
Что срифмовалось-то и благо. 
Иного края не дал Б-г, 
А здесь в цене и хлеб, и слог, 
И кровь, и дождевая влага.

И только роковой багаж, 
Что не подаришь, не продашь- 
Потащишь в новую квартиру, 
Итог немыслимых разлук, 
Тяжелый, словно камень, звук- 
Не нужен городу и миру... 


Молитва Одиссея

Даже если ты царь-победитель, и страх, и сердечную смуту, 
И непристойную слабость ветром и пламенем выжег, 
Слушай: разверзнется ад, и тогда в роковую минуту 
"Я называюсь НИКТО..."- человек произносит, чтоб выжить.

Знаю, что был ты никем, но попробовал воду на горечь 
И непокорную плоть корпусом острым разрезал. 
Если застрянешь в тумане, то лунною ночью нагонишь. 
Небо подаст тебе знак голосом или железом.

Горько нам прорицанье: плывём и плывём и не знаем, 
Ступим на берег родной или в волнах останемся серых. 
Отдых нужен тебе перед завтрашним штилем и зноем,- 
Вечер давно наступил, и устали гребцы на триерах.

Тихо сойдите во мглу, на огне подсушите припасы, 
Пепел и мусор смешайте и утром развейте. 
Станьте лицом на Восток, ибо долог ваш путь и опасен.... 
Я называюсь НИКТО. Сохрани меня, Боже, на свете.


***

Короткая ручка зонтика - знак вопроса. 
Зима сжимает нас, словно свои пружины. 
Скользят худые подметки, буксуют колёса, 
Сырыми боками трутся дома и машины.

Как этот вечный пейзаж напряжен и скуден, 
Верхние этажи скрывает густая манна, 
Никто не встретится нам, никого не будет 
В конце тумана времён, в конце тумана.


Оно и к лучшему. Смерть - кольцевая ветка. 
Темны перегоны памяти. Что ты, что ты! 
Тебе хотелось бы на пепелище века 
Оспаривать прошлое, вырывая счеты?

А так - застыла музыка в перелеске, 
Сияет небо чистыми облаками, 
Никто никого в холодном и ровном блеске 
Не ищет невидящими руками.




"Берег радости" 

Нам придется покинуть берег печали 
И отправиться к берегу радости в узкой лодке - 
Упаси Господь от сапог и плетки 
Тех, кто останется на причале.

Запирайте дом, по волнам прогуляйтесь. 
Поищите путь в пустоте океана. 
Грустно-грустно , как Летучий Голандец, 
Берег радости выплывет из тумана.

Сохрани, Господь, на планете пестрой 
Тех, у кого дела до конца недели, 
А других своей властью отправь на остров, 
Чтобы птицы сверху на них глядели.


Перед вечером облачко с неба снидет, 
И бессильными ласковыми ночами 
Бесконечно вглядывается, но не видит 
Берег радости берегов печали.





Каждый у времени просит взаймы,
В темную воду ступить не готов...
Встретил тебя в завершенье зимы,
В самом разгаре больших холодов.

Кружит и падает дождь у аллей,
Никнет к холодной земле дорогой.
Тихой стопою идут в феврале
Грустные даты одна за другой.

Здесь на земле, на каком-то витке,
Я наплевал на Сует Суету...
Вижу тебя я в обычном платке,
В тонкой одежде на летнем свету.

Может быть, этой картинки и нет.
Но не сотрётся о времени грань
То ,что внутри нас- и жаль, этот свет
Не проникает сквозь мутный экран.

Скоро за зеленью скроется даль.
Время смеяться - и плакать навзрыд.
В должное время наступит февраль...
Снег- не растает. Свеча – не сгорит.



Встреча


Был оборванным нищим, жалких страстей слугой,
Собирателем горьких трав и мишенью в тире...
У меня такая судьба, что пора другой
Натопить в холодной моей квартире.

И раскаялся я в бесконечных своих грехах,
И готов вычищать конюшни и мыть клозеты
Ради женщины, у которой пальто в руках-
И Творец в душе, и тонкие сигареты.

Вместе с ней мы проедем по сказочным островам,
Обогнём Эдом по синему полукругу.
Выпьем теплой текилы, пройдем по пустым дворам,
Благодарные и чужие здешнему югу.

Вместе вспомним былые страны, холмы, снега-
Часть души, от которой уже никуда не денусь...
И когда вдали покажутся берега-
Она скажет-----ну что ж- откровенность за откровенность.

-Хорошо -она скажет- что не были накоротке,
Что Лаэртов уксус не пили, семь лет не служили.
Просто мы в этой жизни как будто на катерке,
Просто друг возле друга -случайные пассажиры.

И останется всей дороги на полчаса.
И над женщиной Небо окажется в цвет лазури,
Но наступят сумерки, кончатся чудеса-
И, сойдя на берег, она закурит...

Я за все благодарен...За встречу я пью одну...
А потом и другие на дне прозвенят копилки...
И в ночные воды залива, в темную глубину
Я бросаю эти стихи в пивной бутылке..


***
Я верить перестал глаголу,
Закончить книгу не спешу.
Я перешел в другую школу,
Иные прописи пишу.

Без этой городской науки,
Без тихой смерти и сумы
И музыка-пустые звуки,
И речь-невнятные шумы.

Такие наступили сроки-
Жить, припадая к спинам гор,
Узнать их выговор жестокий,
Их давний орудийный спор.

И, отрекаясь от былого,
От полки с явной чепухой,
Учить по каменному слову
Словарь горячий и сухой.





*****

В мире нужно мне немного:
Слуг и денег не держу,
В меру памяти и слога
Смыслу древнему служу.

Пусть поможет мне за это
На шершавые листы
Слово доброго завета
Хоть одно перевести.

Это легкое словечко,
Невесомый пух земной,
Бесконечно, нежно, вечно
Кружит в небе надо мной.

Как надежда и разлука,
Всё на свете говоря, - 
Легче света, легче звука,
Легче сердца-словаря.

И текут живые воды,
И горит огонь из тьмы,
Озаряя наши годы
Светом смерти и судьбы.

Потому вольны и правы
Все земные чудеса:
Горы, выжженные травы,
Голубые небеса.

Птицы и морские гады,
Сны и мысли в вышине - 
И дождю и солнцу рады,
И словам и тишине.

Будто вовсе нету прока
Так смешно и чудно жить - 
Непонятному намеку,
Слову чудному служить.

И к невидимым узорам
Приходить издалека
Бесконечным перебором
Слов святого языка.



К МУЗЫКЕ

Н.Л.

" ...И Моцарт на воде, и Шуберт в птичьем гаме"
О.Мандельштам 


Нас будний шум за дверью стережёт,
Таится в коридоре и подвале...
Но вот выходит к пульту дирижёр,
И музыканты воздуха набрали

И замерли. Все споры решены,
Всё новыми зовётся именами.
Высокий миг. Секунда тишины,
И музыка поднимется над нами.

Блестит река, гремит весёлый гром,
Вступает море медленно и строго.
Как детский хор, молитва и псалом,
Звук музыки доносится до Б-га.

Мы в воздухе, и кажется: вот-вот
Расступится прохладная завеса,
И что за струны у земли и вод,
Что слышится из облака, из леса!

С высоких гор и с малого цветка
Слетает время стайками созвучий,
И наша жизнь прекрасна и легка,
Летит в ладони бабочкой певучей.

....Когда в оркестре поздний плач иссяк,
Скрипач застыл, не слушая оваций...
От музыки, как от лица в слезах,
С тобою мы не в силах оторваться...



***
Язык моих стихов и жалоб
Вдруг был услышан в небесах,
Когда душа моя лежала
Нагой и нищей на весах.

Зияла темная могила,
Сгущалась над землёю мгла,
Но ты меня освободила
И мне подняться помогла.

И больше лес не кормит волка
И степь ночная не нужна.
Плоть немощна, и жить недолго,
Но эта смерть побеждена.

Не мне сражаться с древним адом
Чужие латы примерять.
Я знаю, кто-то сядет рядом,
Когда придется умирать



***
А город наш криклив и скор,
И ночью воет ветер с гор 
Да листья не слетают с веток.

Но не хвалю и не кляну
Такую странную страну,
Что мне досталась напоследок...

Прочувствуй же издалека,
Что наша участь-не строка:
Что срифмовалось-то и благо.
Иного края не дал Б-г,
А здесь в цене и хлеб, и слог,
И кровь, и дождевая влага.

И только роковой багаж,
Что не подаришь, не продашь-
Потащишь в новую квартиру,
Итог немыслимых разлук,
Тяжелый ,словно камень, звук-
Не нужен городу и миру...



***
Никогда никто не придёт назад,
Разве ночью шаги за окном разбудят.
Стоит выглянуть в темный и шумный сад,
И внезапно поймёшь, что конца не будет.

Птицей, ангелом, зеркалом - всё равно.
Может быть, дыханию ветра вторя,
Веткой персика ты заглянешь в окно,
Где изведал столько нужды и горя.

Столько страсти брошено в пустоту,
Столько жизни бешеной и тревожной,
А теперь стоит на своём посту
Тишина, что кажется невозможной.

Тяжело поверить, что был знаком
С костяками стульев, углами комнат.
Веткой персика, ласточкой, мотыльком
Ты глядишь сюда. И тебя здесь помнят.










***

Там лепили нас из таких пород,
На скаку сушили сырую глину,
И когда в улыбку растянем рот-
Каннибальский оскал замутит витрину
Посреди толпы мы всегда в седле,
Городские половцы-печенеги,
И всего то есть на пустой земле-
Иудейская ночь и нужда в ночлеге.

Имена оплошны. Слова мертвы.
О последних днях возвестили трубы.
Азиатским пламенем изнутри
Обжигаются наши глаза и губы.



Переводы 


Из Эли Бейдера 

"Последняя осень".

Приходит с метелью
последняя осень,
Холодной рукою стучится в окно.
И всё, чем владел я,
от неба до сосен
Она превращает в пустое пятно.

Куда ты спешишь,
осень праха и тлена?
Зачем загоняешь в свою пустоту?
Я слепок судьбы -
а судьба неизменна.
Последняя осень , оставь мне мечту.

Дай песню допеть - 
немоты и бездомья, и холода призрак
исчезнет, как дым.
Но время придёт ,
и осенним листом я 
ещё закружусь над порогом твоим.





Из Боймвойль Рахель

Слишком поздно.
О, слишком поздно ты пришло,
Прекрасных строк благое слово.
И все сгорело до основы.
И сердце снегом замело.
Нет сил надеяться и ждать.
Уходят радости, тревоги.
И вслед за ними по дороге
уходит жизнь...И не догнать...
Но на Земле забвенья нет.
И Вечность сердцу отзовется.
Пусть льется , Господи, пусть льется,
Тот поздний свет, "прощальный свет"


2000 



ВСЕ КРАСКИ ИДИШ


(из Ривки Басман)

Любовь цветёт - и ей не страшен дождь.
Она не растворяется в стихиях.
Её слова - "шум ветра", "листьев дрожь".
Они везде - и трудно не найти их.

Ещё рассвет росою не пророс. 
И пёстрых птиц ещё слышны рулады.
Ещё вечерний воздух полон слёз
И слов любви, не найденных когда-то.

Но как любовь мы обрели язык.
Еврейский слог дыханьем стал - и видишь,
что словно жизнь - палитра слов и книг,
и красок языка с названьем ИДИШ.




Из Гете 
Один брожу по миру,
Со мной рожок и лира,
И горсть прекрасных нот...
Они легки, крылаты-
слагаются в баллады-
и всё вокруг поёт!

Игра воображенья,
гармонии круженья
и Музы каждый шаг-
вот то, что нас возносит
и то, чего так просит
поющая душа.





По мотивам Рильке



Картина Эль-Греко "ТОЛЕДО"


"...Вновь опускается на город небо,
сплошным,часами длящимся дождём...
Лишь мы с тобой ещё друг друга ждём-
Мы только в ожиданье верим слепо..."
Рильке " ОДИНОЧЕСТВО"
(пер. Г.Эпельзафт )


Тоска дождём окутала дома,
Опять гроза обрушилась на город.
И он взбегает к белому собору
По склону потемневшему холма,

Там пахарь вещий ко всему готов,
Он издавна просеивает зёрна...
Но грозен тон небес иссиня-черных
Для пламени зелёного кустов...

Полоски света землю бороздят.
Квадратный и могучий вырос замок.
Бушуют реки, выходя из рамок,
И город смертным ужасом объят.

Он словно приготовился к рывку-
Ещё одно, последнее усилье-
И ОН ВОСПРЯНЕТ,ОБРЕТАЯ КРЫЛЬЯ-
И РАЗОРВЕТ НАВИСШУЮ ТОСКУ.




Из Кляйста 


***
Всё то, что с ней когда-то было,
что книгу скучную сложила,
как мусор веником смела,
пот вытерла, платок забыла,
дверь на щеколду заперла
и спать легла. СпалОсь как спАлось
когда-то в детстве: вдруг усталость
не по ногам - по голове-
ударит, скрутит- что осталось-
прильнуть-к чему- да хоть к траве,
подушке, пляжному матрасу;
и спать, и чувствовать, как мясо
растёт и кровь бежит ровней,
и удержаться нету спаса
проспать и жизнь, и что за ней
припасено. Спала, вставала,
курила, плакала, зевала,
курила, плакала, звала,
а ночь тянулась и держала,
и продолжалась, и крыла 
не опускала...Вдруг свалилась-
проснулась в полдень, удивилась-
часы зашкаливали . День
стоял навытяжку, пылилась
тарелка с вилкой, дребедень
мушиная звенела, пчелы
жужжали что твои глаголы:
жить-поживать-жалеть-желать.
Под душем вымокла и голой
легла на жаркую кровать,
и умерла. Её не стало,
дышать и думать перестала,
как гусеница замерла...

А та, что с хохотом восстала-
ДРУГОЮ
ЖЕНЩИНОЙ
БЫЛА...



****
Серебро и свет опала,
Тихий вечер. Два бокала.
Терпеливое вино.
Чуть разбавлено, наверно-
Так давно заведено...
Башня славится часами,
В твою честь под небесами
море вспышек и огней...
Горизонт мерцает зыбкий,
воздух липкий, мелкой рыбки
не найти к вину вкусней...
ДОмы синие, задворки
голубые, а пригорки
цвета тонкой кожуры
желтой, ржавой, баклажанной;
тень становится желанной
и стоит в углу жары...
Этот День Твой, дорогая ,
пусть исчезнет, догорая-
День Веселий,а не тризн...
Он возьмет твои печали,
И пребудут-как в начале-
Поцелуи...Слово...Жизнь...


Продолжение следует - .
promo
Разместите промо-блок в своём журнале