"В3". "Поле чудес" плагиата.:-)) Часть третья.

Продолжаем, друзья дорогие, нашу занимательную игру.))



From: Mark Apelzaft 
Date: 2013/6/11

Кушнер Александр 


Вторая часть книги "ИЗБРАННОЕ". Стихи разных лет.




СТИХИ ИЗ ЮНОШЕСКИХ ТЕТРАДЕЙ. 1985 -1990.


Вечерело.Я вышел из дня.
Я ломал бесполезные стрелы.
Всё сгорело, мой друг, всё сгорело,
И Господь осенял не меня.

Всё сгорело - и хлев, и собор
в пух и прах. Неприкаянный дьявол.
Пару строк на листке. ...Бог судья вам,
Бог судья вам, перо и топор.

Побреду по тропе,побреду,
Поманили меня по малину.
Всё одно: пыль в глаза,ветер в спину
Да метель накликает беду.

Но мотивчик смешной - "тюр-лю-лю"-
Донесётся - откуда-не знаю.
И в ответ я на флейте сыграю,
Что и небо, и волю люблю.

Что и небо, и волю люблю.
Что скажу на прощанье: "Счастливо"
Ночь. Рыбак дожидает прилива.
Где-то осень спешит к ноябрю.
85 г


Не уеду в Нью-Йорк, 
Не заплачут мне скрипки и трубы.
Не сожмется в комок
с расставанием сердце моё
И в улыбке надменной не скривит холодные губы
На таможне майор,
потому что не еду в Нью-Йорк.

Я прикован к земле,
на которой живу, 
я прикован
Не цепями, а верой, но земля не зовет и не ждет.
И уходит во мгле
одинокий Исус -Иегова - 
Это значит - звезда мимо наших окон упадет.
87 г


СТАРЫЙ ГОРОД

Старый город, как во сне,
Город-сказка.
Шесть рядов… и в стороне
Чья-то маска.
Чья-то маска, чей-то вздох,
Чье-то утро.
На границе тех рядов
Даже шут рад.
Ночью церковь. Голоса.
Вижу тень я.
Берег Волги. Полоса
Вдоль течения,
И ограды, и сады,
Но подвалы
От победы до беды,
До опалы.
Слева нежность, справа злость —
Близко блики.
И бросает кто-то кость
В дар калике.
Я, ей-богу, не соврал,
Я Марго рад,
Вдруг овраг, большой овраг,
Словно город.
Добрых дел ли там сума,
Сплетен воз ли.
И парадные дома
Где-то возле.
Но кварталы для татар
За оградой.
И ни речки, ни креста,
И ни сада.
Что же? Птичка на волне
Да коляска…
Старый город, как во сне,
Город-сказка.

88г



Крыши 
домов 

Подотчётны плоскости божьего крена...
СИРЕНА...
дымов арена.


В полушариях неба
Феба
зов, как сама музыка океана.
Очертанья
Голгоф - барана
рог 
выгнут...
Ров 
братанья воздвигнут
у Рая...
Все на
блистанье взирают
дорог
и дворов- 
с краю Бог
и пиров 
ПЕНА...

88г.

Бабий Яр
Бог милостив - мы жестоки.
Что 
лампад 
гордых 
свет?
На губах в алом соке -
бред 
горьких 
ягод,
Берег травы земной.
Свет
Лорки,
Сага...
Господи! Ночь стеной
каменной 
и тихой
кочует в чей-то 
кошмар...
Краски смутные. ВИХРЬ.
ЯР...
88г

Здравствуй, актрисса, безумная девочка века,
На каблуках проходящая мимо в печали…
Эхо на смех откликается ветреным : «Э-ка».
Ветер приходит оттуда, откуда не ждали.

Из пересохшего горла ни стона, ни крика.
Пальцы белы, но отчаянье душу не гложет.
Грим оттеняет гримассу нездешнего лика –
Зал рукоплещет – в партере приветствуют ложи.

Смена привычная масок, речей, декораций.
Сцена, миманс и безжизненный круг на зелёном.
Время иллюзий уходит с эпохою граций.
Век не учась, каждый день убеждаешься в оном.

Всё уже было. Встречалось когда-то и где-то.
Так и живём, создавая подобье подобья.
Лживы объятья, касания пальцев – и это
Нам оставляет возможность глядеть изподлобья.

Кто-то живёт – и спасается век подаяньем.
Кто-то партерным, раёшным, галёрочным раем.
Сказано так: да воздастся же всем по деяньям.
Как же тут быть, если чувства чужие играем.

Наши спектакли прозрачны и призрачно-мнимы.
Что ни сыграем в пустоты – останутся крохи.
Видишь, уходят от нас безымянные мимы.
Или, как кто-то там сзади сказал – «скоморохи».

Кончилось лето. Глядим в небеса , не мигая.
Тихо на свете. И нету ни страха, ни боли.
Всё не имеет значенья, моя дорогая.
Даже, порою, прекрасные добрые роли.

Слово приходит оттуда, откуда не ждали.
Люди в домах до Пришествия прячутся в шубы.
В здешнем заброшенном мире расслышат едва ли
То, что прошепчут в ночи побелевшие губы.

Гипсовым оком глазеют на нас изваянья.
Тысячелетняя пыль на крестах в божьем храме.
Ночи светлы. Но причиной – не нимба сиянье.
Это всего лишь планеты проходят над нами.

Это всего лишь проходят над нами планеты…
В звуках – истоки тоски. И безумие взгляда.
Кто-то зовёт нас с отлого берега Леты.
Надо смеяться. И плакать,наверное, надо.

Кто-то зовёт нас. Надежда в безмолвном вопросе.
Что-то волною проходит по травам и рекам.
Видимо, старые сны… Начинается осень…
Здравствуй, актриса, безумная девочка века.
89 г.






Палач
( по мотивам Кафки)

Здесь покой и тоска заглянули в глаза мне с порога.
Только сесть и писать – да писать не могу ни о чём.
За окном полумрак. Чуть видна средь деревьев дорога.
Побреду я по ней за незримым моим палачом.

Полумрак озарится. В мерцанье увижу его я.
Это будет не сон. Это будет уже не игра.
Он шагнёт мне навстречу и молча кивнёт головою:
«Собирайся, дружок, потому что приходит пора»

Он по тайным пытальным меня поведёт коридорам.
Где-то в дальнем просвете почудятся лица ЗК.
Здесь дорога одна. Завершается жизнь светофором.
И включен красный свет. И горит обреченно закат.

Убежать бы в те сны, где ни пепла, ни тлена, ни праха.
Где сочится сквозь пальцы подземного Стикса вода…
Только в темном чулане стоит в ожидании плаха.
Всё решилось за нас. И уже не уйти никуда.
89г.


Чичибабину 
Пускай стучатся в нашу дверь 
Любые палачи.
И нескончаем счет потерь 
В безудержной ночи

Пусть неизбежен адский круг
Гонений и разлук.
Но есть прикосновенье рук,
Дорога,лес и луг.

В ночном дожде сиянье крон,
Таинственность стволов.
И переливный белый звон
Святых колоколов.

Нас эти чары колдовства
спасут от суеты.
Покуда есть в душе слова,
Деревья и мечты.

От всех сомнительных побед
Уйдем тропой весны
И преклоним колени пред
Величьем ьелизны.

Кто веком брошен и гоним,
Кто хрупок и раним,
Тот Божьим ангелом храним 
И дух пребудет с ним.
89 г


Как нам жилось и пелось!
Меняли города.
В твое лицо гляделась
Пресветлая звезда.

И словно часовые 
Под окнами квартир
Стояли мы,впервые
Увидев Божий мир...

И было все так бело,
Как будто навсегда...
В твое лицо глядела
Пресветлая звезда.
90г



Когда вершилось все по крови
На бренной суше,
Снежинки падали на брови,
Снежили души.

В полночный мрак брели олени 
По зову свыше.
Я обнимал твои колени ,
Твой голос слышал.

Я помню, было очень рано
На белом свете.
Сказала ты : "Как это странно -
Не слышен ветер."

В саду от снега очищали
Кусты малины
И мы с тобою ощущали,
Что так малы мы.


Когда же таяли границы
Зари и ночи
Я находил твои ресницы
Средь многоточий.

И собирал тебе сонеты
С дождя по капле....
Но вот - пишу с другой планеты.
Грядет тоска при

таком укладе нашей глади....
Вся Жизнь - в осаде.
И Время тонет в водопаде...
Чужие дяди...


Пускай бродили,словно тени
Сквозь все года мы - 
Мне здесь не нравятся ни те,ни
Другие дамы...

Здесь скрыты в сумраке полночном
Вершины сосен...
А к вам по трубам водосточным
Стекает осень.
90г. Иерусалим





ИЗБРАННЫЕ СТИХОТВОРЕНИЯ 90 -ых. 


ОПЫТ СИМВОЛИЗМА




А.Харазову


Лишь глоток - лишь воздуха глоток,
Да от ласки влажный локоток,
Да пора - царица полумира - 
Под звездой в надменной высоте
Тянет руки к бедной наготе ,
К двойнику античного кумира

На лице - смирения печать,
Чтоб судьбу смелей обозначать
Подобрать бы штрих по новым меркам.
С виноградом вместе зреет гром,
Чтобы дождь,поставленный ребром,
Удивил павлиньим фейерверком.

На ресницах - мраморная пыль.
Колосится высохший ковыль,
Да венком сплетается полынным 
Эта степь,истекшая не зря
Горьковатым соком сентября
С шепотком акаций по долинам.

Не найти заветного кольца,
Не поймать залетного птенца,
Улетит с другими он далеко - 
В розоватой раковине дня
Слышен гул подземного огня,
Ропот слеп , как гипсовое око.

Станут нити в иглы продевать,
Чтоб лоскутья времени сшивать,
Изумлять виденьем карнавала ,
Где от масок тесно и пестро,
И пристрастья лезвие остро,
А участья как и не бывало.

Полно вам печалиться о ней,
Круговой невнятице теней - 
Не объять причины увяданья.
И в тиши, растущей за стеной,
Дорогою куплено ценой
Отрешенье - символ оправданья.

93 г.


Увы,дряхлеет Рим,
как пишет имярек,
и иссякает дым,
и истекает снег,
и иссыхает грязь,
и истлевает пыль,
и океан,гноясь,
смердит на сотни миль.
так издыхает миг,
мельчает древний пласт,
и только воет,дик,
язык -экклезиаст.
94г.

Стонет,корчится,ревёт
Вьюга черная,зверея,
Городили огород
Про Уайльда и про Грея.
Расплывается пятно,
Больно рыбе кувыркаться,
Безнаказанно смеяться
Никому здесь не дано.
Побеждает человек 
Немотою многословье,
Убеленный,словно снег,
Алой - алой-алой кровью
Сновидений тонкий слой
От луча и вздоха льется,
И кругом сиянья вьется
Ангелов пчелиный рой.












Не придаю иного смысла,
Чем предназначенный Творцом,
Звезде,которая повисла 
Над стынущим моим лицом.

Еще на этой части света
Тепло и свет, но иногда
Задует Норд в начале лета,
И в полдень задрожит звезда.

Но слабый свет,внезапный холод,
Всегда готов принять как дар
Избранничества,если молод,
И милоседья,если стар.
95г.


Июль юлил мирАжем и ужом,
Загустевая в августе,который
Серебряным катился сентябрем
В октябрь, с утра укрывшийся за шторой.
Не миг нырял за мигом и не день,
А век меж пальцев тек и тек куда-то....
И Лосев Л. писал про дребедень
Гениально, но слегка аляповато.
95г.


Кончается лето,
И вряд ли оно повторится,
И ,как говорится, 
Друзья, наша песенка спета 
Забыты признанья,
И трепет, и слезы, и клятвы,
Пора вызреванья
Прошла,как прошло время жатвы,
Пиров,сенокосов...
И только за дымкой полдневной
Печальный Иосиф 
Стоит перед Анной Андревной.
95г


Воспоминание о березовой роще в Коломенском


Белый сумрак осенних небес,
Словно в тягость земному покою,
Накрывает безжизненный лес
С ожидающей ветра листвою
Чтоб осыпаться. Ветра же нет.
Белый воздух на всем расстоянье
Превращает полуденный свет
В тишину. Поглощает сиянье.

Только в роще березовой,там,
Где для листьев и воздух был грузом,
Взгляд,скользящий по голым стволам,
Слепнет вдруг,пораженный союзом
Этих белых стволов и небес,
Пустоты и нездешнего света....


Но душа ни одним из чудес
Остается ничуть не задета.
Временами пустея и вновь
Наполняясь, она пребывает 
То в незнанье -ушла ли любовь,
То в незнанье -зима ль наступает.
97г.


ИЗБРАННЫЕ СТИХИ 2000 -2007 года



РУССКИЙ РОМАНС



Гори, гори, моя звезда,
Гори, звезда, приветная.
Ты у меня одна заветная;
Другой не будет никогда.

Сойдёт ли ночь на землю ясная,
Звёзд много блещет в небесах.
Но ты одна, моя прекрасная,
Горишь в отрадных мне лучах.

Звезда надежды благодатная
Звезда любви волшебных дней.
Ты будешь вечно незакатная
В душе тоскующей моей.

Твоих лучей небесной силою
Вся жизнь моя озарена.
Умру ли я, ты над могилою
Гори, гори, моя звезда!


ТРИЛИСТНИК



1
Менял я самолеты,корабли,
Бежал от одиночества напрасно.
Иллюзии и призраки любви
Вокруг меня толпились ежечасно.

Уже погасли поздние огни
И ночь накрыла улицы полого...
Возьми меня в ладони, отгони
Все призраки от моего порога.

2

Есть в поездах своя бесхитростная прелесть - 
Мы всюду не одни, и стоит ли роптать?
В прокуренном купе от зимней стужи греясь
Мы станем пряжу прясть и время коротать.

Под мерный стук колес почти что засыпая,
Мы будем говорить и думать об одном.
И ночка длинная,как пряжа золотая,
Бесшумно потечет меж памятью и сном

Настанут праздники! Утехой и печалью
Пребудут нам они,неспешно проходя.
Еще любви и снов, еще тепла и чаю.
Гуденья поездов и пения дождя.

3

Поздняя печальная примета,
Времени язык сухой и гордый - 
Жаркий полдень,середина лета,
Белая вода и камень твердый.

Убежать бы от холодных взглядов,
Скрыться за высокою травою. 
До последних дней с тобою рядом
Песни петь и плакать над тобою





Приучаемся жить,разгребая обломки стены,
Новый паспорт,как новую книгу о Нем раскрывая ...
Никаких сантиментов, а только две разных страны,
На которые словно распалась одна роковая.

Между мной и тобою - заставы,посты,патрули,
Не боятся тотальной проверки лишь птицы и ливни...
Никаких сантиментов, а только сплошные нули.
Мне бы нужно до Лары, о,Господи,визу продли мне!

Хоть любую страну,хоть любую судьбу назови - 
Никуда не укрыться от общих примет захолустья.
Никаких сантиментов , а только приметы любви...
И они , дорогая, до смерти меня не отпустят.


Задумай число. 

Читая морзянку вокзальных огней,
Двоичные коды беззвестных миров,
Задумай число одинаковых дней,
Прими бесконечный парад номеров.

Сложи кабинеты на всех этажах,
Размер гонорара,монеты в горсти.
И в паспорте визу,и вес багажа,
И номер вагона,и номер пути.

Задумай число,сосчитай на бегу
Прозрачных сосулек мелькающий ряд,
Деревья,торчащие в гладком снегу,
Людей,на тебя поднимающих взгляд.

Гостиницу,дом мой и этот музей,
И все это сводится к Цифре Одной...
Любимая женщина,лица друзей
И ангел,который Один надо мной...

Мелькают холодные цифры...Ну,что ж,
Коль слово без цифры пока не спасло-
Прибавь к этой дате дыханье и дрожь-
Задумай число.





В раю нас не определят,
а безразлично так попросят
куда-то вбок,где вечно осень 
и на исходе листопад.
Ну,что ж, и это неспроста,
нам листья выстелят дорожку
в пустующую - впрок - сторожку ,
где с нового начнем листа 
мы жизнь под именем "любовь",
любовь под титлом "пониманье",
и нет верней,чем привыканье 
тепла руки к прохладе лбов.

Снаружи - ворошит, шуршит,
внутри же шепчет и лепечет,
и ,разложив на чет и нечет,
на честь и нечисть ворожит - 
и выпадает ,как всерьез,
как получилось, как совпало:
В горах январь и листопада
конец, и утренний мороз,
и иней на стволах, и жесть
трубы,ведущей в муравейник.
Забытый рай и Бог - затейник.
и все как есть и все как есть...

МУЗЫКА В ИЕРУСАЛИМЕ


Никакую судьбу не прокрутишь обратно,
Мир велик, но вернуться нельзя никуда...
Безработный скрипач из Большого Театра
Промышляет на улице Бен -Йегуда...

Бедной скрипочки пенье хранит и спасает,
Разлетается в небе неходкий товар...
И прохожие медные деньги бросают 
Как тяжелые ноты в раскрытый футляр....

Будет Моцарт....Неяркие краски партера.
Нам с тобой повезёт на шипучий прибой...
Это сладкая дрожь,это счастье и вера,
Это всё ещё будет - со мной и с тобой...

Чем сильнее и выше,тем глуше и строже,
В бесконечности сходятся шепот и звон.
Все,что прожито - наше, и страшное -тоже,
Будет чем перебиться до лучших времен.

Не отымет Господь свои добрые руки,
И небесный мотив мы услышим вдвоём...
И не будет ни Смерти,ни горя,ни скуки...
Только музыка.....Музыка в сердце твоём.






Но все-таки с приходом тьмы
Друг друга ожидаем мы,
В глухие бубны бьём.
И этот простенький мотив
Плывёт по млечному пути
Бумажным кораблём.

И сердце знает наперёд,
Что черной краски наберёт,
Что в глубине ночной
Я - не в ладах с самим собой,
Вдруг стану белкой и совой,
Собакой и Луной...

И в то прозрачное жилье - 
Ещё не наше и ничьё,
Земной водой вольюсь,
И ветром проберусь в окно,
Когда вокруг уже темно,
И облаком явлюсь.

И все сливается в одно - 
Тень,потолок,судьба,вино - 
два башмачка и зверь...
И звезды все наперечёт,
И тьма холодная течет
В распахнутую дверь.

ПАМЯТИ ОДНОГО ПОЭТА
В.И.
1
Ты был поэт и добрый человек,
Навьюченный сухими временами...
Работал в школе .Слышал скрип телег 
И пенье птиц. И облака над нами.

Теперь ты Там, и на твои слова
Земля ложится ласковым покровом.
Их слышит дочь,из них растет трава,
И небеса стоят над каждым словом.

Но смерть вошла в открытое окно,
И замер праздник посреди потери.
Был хлеб,и лук, и сладкое вино,
Но без тебя в дому осиротели.

И если слышишь снизу голоса,
И их не заглушает звездный гомон-
Подай им знак,вернись на пол-часа,
Качни ветвями перед этим домом.

2

Плыла мистерия ночная,
Отсчет обратно начиная-
И ночка темная была...
Но не пропасть по-одиночке-
Жена любимая,две дочки-
Два белых ангельских крыла...

На фото старого альбома-
Как будто бы дыханье дома-
В родных сердцах и именах...
А в теле слабость,в горле - сухо,
Но смерть,костлявая старуха -
Гость на своих похоронах...

Никто не знал,а только Некто
в чем будет истинность момента,
а в чем- беда и криминал...
В империи, под псевдомарксом,
лицом к огню,спиною к массам
и боком к страшным временам.



ЗИМА В ИУДЕЙСКОЙ ПУСТЫНЕ

Январь такой,что выдержать нельзя
Ни холод,ни огонь его жестокий.
Весь день грохочет зимняя гроза
И превращает улицы в потоки.


Погода полземли заволокла,
На море волны расшвыряла в гневе.
Тяжелые живые облака
Над городом ворочаются в небе.

Не знаю,чем так воля дорога,
Чем страшен ветер,листья разметая.
Нам хлеб с водою слаще пирога
И черная земля - как золотая.

Ненастный город беден и высок,
Касается верхушкой небосвода:
Дома и горы,ветер и песок,
Проверенная правда и свобода.

Душа в пустыне смертна и больна
И ,будто кожа,чувствует повторы.
Сейчас идет зима.Идет война.
Идут дожди.Идут переговоры.

Не холод,пробирающий нутро,
Но что-то в сердце музыку вселяет,
Пока здесь шумно, трудно и светло,
Пока дорога вьется и сияет.

Не пожалела каменистым ртом,
Не облегчила ношу,не польстила...
Но иногда на грустный камертон,
На голос отзывается пустыня. 


ДИПТИХ ИУДЕЙСКИЙ

1
Я жил как попало,броню не ковал,
Бросал подработки,менял адреса,
И все надрывался, и все тосковал,
Мечтая душой улететь в небеса.

Но там в небесах,среди чудных светил,
Остался я немощен и одинок,
И кто-то поднял меня и опустил 
На бедную землю - наверное,Бог...

На этой земле холода и дожди,
Дома и заборы,объедки и вонь,
И где-то вверху ,впереди,позади
Блуждает и меркнет небесный огонь.

2
Сюда из глубины безмерной
Доходят песни и рыданья,
И в темной памяти неверной 
Возникли смутные преданья.

Тысячелетья - исполины
Месили слой песка и мела,
Ползло на горы из долины
Живое каменное тело.

По вечным стенам били пушки,
В золе справляли новоселья,
И гул войны, и шум пирушки
В горячем воздухе висели.

На путеводный голос детский
Привел меня сюда Вожатый.
Корявый посох иудейский
Дрожит в руке Его расжатой....


МАРСИАНЕ

Мы вписались в холодный процент,
Бросив дом и вещички собрав.
Здесь у нас марсианский акцент,
Непонятный обычай и нрав.

Так отбыли мы несколько лет,
Не нажив ни друзей,ни врагов.
Не участники славных побед,
А пришельцы с других берегов.

На работу пойдем мы опять,
Как на бой - и споем поутру.
Но действительно,легче стоять 
На студеном и резком ветру.

Если в бурю восторгов не впасть
И хмельную страну не бранить,
А заемной иллюзии власть 
На спокойную горечь сменить.

Так же здесь присягают звезде,
Те же хвойные -кедр и сосна,
И процентная норма -везде.
И повсюду - зима и весна.

Остается для нас,беглецов,
Лишь одна из достойных наград:
Горькой правде смеяться в лицо ,
Как велит марсианский обряд.


АГАСФЕР
Я жил в подвале.Шастал по дворам.
Ел некошерный хлеб,дерьмо,свинину.
Я плыл по морю,лазал по горам
И пересек великую равнину.

Не погибал в неправедной войне - 
Гулял и пил в московских ресторанах,
Пришельцем был в Египетской стране - 
И буду им в других прекрасных странах.

Ключи и карту в поле потеряв,
Плутал при свете Солнца и Созвездий.
Я - Вечный жид,бездомный квартирант.
И,кажется,умру при переезде.

Так и должно быть. Закусив губу,
Опять собрав несчастные пожитки,
Благословим бродячую судьбу,
Гостиницы, палатки и кибитки...

Спокойно примем Свыше приговор.
Суровый голос Вечного Закона.
И Круг Небесный, и земной простор
Нам распахнутся с высоты Сиона.


TERTIA VITA

Я жил и держал горящую сигарету,
Не отличался от зданий или растений
Там,где накрыли чуть ли не всю планету
Полярная ночь и другие тени.

Передавали новости и погоду:
снят урожай, лес повален,пустили домну.
Я просыпался,как будто нырял под воду,
Многое было там - и не все я помню.

Первую часть я прожил,как под наркозом,
Но и вторая жизнь суше была и жарче,
Юг испытывал зноем ,а не морозом,
А в остальном.... чего тебе надобно,старче?

Там и тут клал голову где попало,
Пел и плакал,заигрывал с Бледной Смертью.
Почему-то теперь решил,что не все пропало.
Почему-то теперь надеюсь еще на третью.




"Лес ты,мой лес, белорусский и польский ,

Славный древесный Талмуд"....

Лев Лосев


Лесная дорога

Пожив на чужбине темно и убого,
Под жаром и холодом южных небес,
Я понял,куда уводила дорога - 
В еврейские буквы - в мой гомельский лес .

О вечном прощании плакала осень,
Сухие иголки трещали весной,
И тихо терялась она среди сосен,
Как будто гадала по гуще лесной.

Редеет завеса дождя понемногу,
В руках истончается ниточка дней,
И я, не ступивший на эту дорогу,
Наверное,снова стою перед ней.

Теперь я по жалким жилищам кочую,
Тащу худо бедно поклажу свою.
Я выживу здесь и на землю чужую
Всю радость просыплю, все слезы пролью...

Но больше туда не смогу возвратиться,
Где бродит по зарослям ветер хмельной.
Где пуща-забвенье и память-водица,
Как мокрые ветви шумят предо мной.



А.Кушнеру

Безошибочно смерть наплывала
Нfд сиротским простором полей,
НЕ щадя ни стекла,ни металла,
НИ бессмысленной жизни моей.

Холод осени,крепкий и ранний,
И зимы голубые стога
Не избегли её наплываний - 
Ледяного напора врага

Как ни мучайся,брат, что ни делай - 
Протестуй,задыхайся,молчи - 
В жаркой памяти,рыжей и белой,
Блекнут полосы, меркнут лучи.

Цепи времени,пени на возраст - 
Все,чем не были,что не смогли,
Лишь останутся сено и хворост
Из плодов отощавшей земли.

Хмурый день. Ледяная дорога.
Древний мусор со свежим ледком.
Мало нужно, а выпало много.
Было трудно,а стало легко.

Бесконечности ветра и снега
Да зловещий буран вдалеке.
Но рукою подать до ночлега,
До привала на Черной реке.


ALLEGRO ASSAI

Довольно быстро жизнь моя прошла
В горячке снов и лабиринте лестниц,
И приговор заранее известен -
Посмертная рутина не страшна.

Любивший мрак,любивший свет зимой,
Я слушал ветер,как родное имя,
И тайный мир за шторами двойными
Казался полным музыки живой.

Но так и не исполнилась мечта.
Идут года,как боги или звери.
Ведут во двор распахнутые двери,
Но двор не тот и улица не та.

Друзья жены и родичи жены,
Со словом "мир" входившие без спроса...
Там были для меня припасены
Другие песни и другая проза.

Их мир меня от звуков отучил.
Надвинулся, поспешен и спокоен.
И каждый первый право получил
Вторгаться в дом,который мной построен.

Мой бывший дом. Я жил когда-то там.
Я был бездумным,искренним,влюбленным...
И дождь по вечно жаждущим листам
Носился,как по клавишам зеленым.

Он замолчал.И я теперь молчу.
А может,ночью был,да я не слышал.
И почему простой пасьянс не вышел,
Я разобраться больше не хочу.

Я понял,чье в финале торжество.
Увидел зверя, медлящего прыгнуть,
Но не успел ни дернуться,ни крикнуть - 
Довольно быстро все произошло.




ЧУЖОЙ

" ...И весь век скитаясь,где придется,
Край бадьи попутного колодца
Собственностью он считал своей..."
Рильке "Чужой"

Стучатся новые века
В ворота города большого.
Быть может,им издалека
Припомнится судьба Чужого.
Никто не взял его, не спас
От надвигающейся тени,
Пока ходил он среди нас,
Как среди зданий и растений.

Конечной остановки нет,
Автобус едет,как улита.
Чужой глядит на яркий свет,
На белые от жара плиты.
Чем больше солнца впереди,
Чем круче линия подъема,
Тем легче выжать из груди
Слова без груза и объема.

Но все труднее,все больней
Копить неходкие товары,
На языке седых полей
Склонять ПУСТЫНИ и базары.
Глухие звуки говоря,
Устали губы различать их,
И половина словаря
Застыла в каменных печатях.

Приходит род из темноты
И в тьму земную возвратится.
Смертельный опыт немоты
В конце дороги пригодится.
Когда придется одному
Нести всю ношу человечью.
И не поможет никому
Привычка прикрываться речью.

Мелькают знаки лет и зим.
Гудят приливы и отливы.
Толпятся звезды над Чужим,
Шумят чешуйками оливы...
Мы сохранили,что могли,- 
Немые письма и портреты.
А в жаркой глубине земли
Все одинаково согреты.


Продолжение следует - .
promo
Разместите промо-блок в своём журнале