"В1". "Поле чудес" плагиата.:-)) Часть первая.

Друзья дорогие, а не поиграть нам в любопытную игру? Мы уже столько интересного знаем о подонке и мошеннике Эпельзафте, что пора бы и чуть развлечься.))
Всё нижеизложенное, за исключением моих комментариев выделенных жирным шрифтом - это письма мошенника Эпельзафта, написанные Эпельзафтом и направленные разным людям от имени Александра Кушнера. Весьма любопытное зрелище, доложу я вам, оно вас развлечёт и повеселит немерянно.))) 
И это маленькая толика этих писем, а сколько есть ещё писем от "Любимова", "Алисы Фрейдлих", "профессора Шевякова", "Авигдора Либермана", "Джан Карло дель Монако", "Микаэля Айзенштадта" и т.д. 
Разговор мошенник Эпельзафт ведёт о книге, которую он якобы скоро издаст в Санкт-Петербурге в издательстве "Звезда", об этом он говорил и писал многократно, и в рамках этого разговора присылает людям свои стихи, которые будут опубликованы в этой книге.
Игра проста - определите, друзья дорогие, подлинных авторов этих стихотворений и изучите творческий процесс перекорёживания стихов нашим "гением".
Добавлю лишь пару слов. Мама мошенника Эпельзафта была не только прекрасным, любящим его человеком, но и отличным переводчиком и хорошим поэтом. Общий объём её опубликованного творческого наследия - это всего 66 стихотворений, включая переводы. ВСЕГО 66 СТИХОТВОРЕНИЙ! А писала и переводила она всю жизнь. Возникает закономерный вопрос - а где всё остальное?
Где переводы Рильке, Гейне, Кестнера? В опубликованной книге её ИЗБРАННЫХ стихов есть всего один перевод Гейне, три Кестнера и три Рильке, а где остальные? 
Я знаю ответ. В письме одному весьма и весьма достойному человеку, имя которого даже не хочется упоминать рядом с именем этого подонка, сам подонок пишет - "Я хотел Вам послать стихи моей мамы... Она много писала, ещё в Союзе, в стол. Переводила Рильке, Гейне, Эриха Кестнера. ... После маминой смерти в 1999 году я долго не мог прикоснуться к её стихам, рукописям. ... В итоге, смог заняться мамиными рукописями только в 2004 году. Выпустил её книжку.... С 1972 года писала в стол. Переводила немецких поэтов - Рильке, Гейне, Кестнера."
Врёт как обычно, прикоснулся и давно, а полюбоваться этим можете здесь - http://skeptikbluz.livejournal.com/6762.html
Так где остальное? Он нам ответил - у него.
Стиль поэзии Гени Ганц/Эпельзафт легко узнаваем. У меня лично нет никаких сомнений в том, что стихотворение "Из Рильке. Толедо", опубликованное подонком и мошенником Марком Эпельзафтом под своим именем, на самом деле принадлежит перу его матери.
Поэтому, когда вам, друзья дорогие, не помогут Гугл и Яндекс в определении подлинных авторов отдельных стихотворений, то посмотрите внимательно на стиль, яркость и образность языка, на метафоры и обороты речи и сравните эти стихи со стихами Гени Ганц, думаю, вам многое откроется.
А заодно с т.н. стихами подонка и мошенника Эпельзафта, где их подлинность не вызывает сомнений - это "козлики" и писанина на псевдополитические темы. 
Что-то подсказывает мне - ждёт определённого момента мошенник и подонок Эпельзафт, чтобы предъявить миру себя, как по-настоящему хорошего поэта. Рукописи-то уже готовы, давно лежат, так пока - подворовывает оттуда, но там же много. И уже почти бесхозное, подождать лишь чуть.
Хотя, может и ошибается мой внутренний голос, кто знает, кто знает ....

Заодно и почитайте, друзья дорогие, какие прекрасные слова находит подонок и мошенник Эпельзафт в свой превосходный адрес от имени "Александра Кушнера" и "Алисы Фрейдлих". Это вызывает неподдельный восторг!)))))

Эта статья в четырёх постах, три из которых - это стихи, выдаваемые Эпельзафтом за свои, для тех, кто хочет их разбирать ссылка в следующий пост - 
Для тех, кто хочет посмеяться от души, рекомендую сразу перейти к десерту, это стОит того, друзья дорогие - 


From: Mark Apelzaft 
Date: 2013/6/11
Subject: Fwd: 3 часть книги. ИЗБРАННЫЕ СТИХИ 2010-2013. Мое послесловие.

---------- Пересланное сообщение ----------
От кого: Кушнер Александр 
Дата: 11 июня 2013 г., 19:55
Тема: 3 часть книги. ИЗБРАННЫЕ СТИХИ 2010-2013. Мое послесловие.
Кому: Mark Apelzaft 

Марк Эпельзафт - одно из самых многообещающих имен в русской поэзии начала 21 -го века. Я могу с уверенностью сказать, что со времен Манельштама и Пастернака в России не появлялось столь классично -индентичного им поэта. В лучших своих стихотворениях Эпельзафт набирает ту высоту, где по выражению Ахматовой слышна "двух голосов перекличка". Отрадно, что поэт не идет вслед за бродской тенденцией развития русского стиха,но усиливает именно классическую его линию. Я давно не получал такого большого удовольствия от прочтенья чьих бы то ни было стихотворений. И призываю любителей поэзии разделить со мной эту радость. Читайте Марка Эпельзафта.
Александр Кушнер.


Не знаю,почему и как,
Я перестал судьбы страшиться.
Мне кажется,что этот мрак
Чудесным светом завершится.

Что за предательство и страх,
Жизнь лицемера и позера
Я заслужил не смертный прах,
Но луч,протянутый с Фавора.

На тыщу миль, на сотню лет,
Как будто всех приблизить хочет,
Горит во тьме Фаворский свет
И гром из облака грохочет.



1
Я не играл и не писал,
И не хватался за идеи-
Лишь умирал и воскресал,
Как тот, когда-то,в Иудее...
Голгофа скорбная пуста.
Молчит уснувшая долина.
Никто не плачет у креста.
Уснули мать и Магдалина...
Я слишком много лет прожил
Без истины и цели твердой,
Я из кусков себя сложил
И окропил водою мертвой...
Дрожит холодная звезда,
Торчат пожитки из котомки.
И время-мертвая вода-
Течет на бедные обломки...


2
"Искусство - ноша на плечах",
Безумство в песнях и речах,
Пустой алтарь,туманная звезда.

Там то горит какой-то свет,
То никакого света нет,
А Свет Госп-дний -всюду и всегда...

И выбор ясен и упрям-
Источник жизни явлен нам,
И нужно только-подставлять уста,

Но манит тайная строка,
Мерцанье греет чудака
И зажигает душу темнота.

Уйди из этого огня,
Где нынче споры да ругня,
Где глушат жажду пьяною слезой,

В Его пределах,в ТОЙ степи
Иную жизнь себе слепи
Под чудной Вифлиемскою звездой...


3
Раб из Иудеи
Над чужой, безымянной могильной плитой
Я стою,завороженный зовом.
Одноразово пользуюсь я немотой,
Многоразово - жестом и словом.

По простой траектории катится год,
ВСё до смертной истомы понятно,
И в начале игры - многоразовый ход,
И не взять эту пешку обратно.

Десять разных смертей отыгрались на мне,
Десять судорог, десять агоний.
Многоразовый крест я тащу на спине
Со следами гвоздей и ладоней.

В Колизее народ занимает места.
Небо ясное.Видно неплохо.
До костей прохватила меня немота,
Не позволив ни звука,ни вздоха.






4

Двойники 
"Я -царь, я-раб, я-червь, я -Бог"
Пушкин
Придвинули нас холода и неволя,
Мы вместе,когда на дороге черно.
Ты слушаешь колокол ветра и поля,
Я землю клпаю,в которой зерно.

Цепочка изгнаний,пощечин и пыток.
И несколько крошек по всем коробам.
Святая вода ,веселящий напиток,
Бессмысленной пеной течет по губам.

Ты мимо просил пронести эту влагу -
Я знал,что окажется чаша пуста. 


Ты -Бог,проливающий кровь на бумагу,
Я -червь,поедающий мякоть листа.

5

Струна воды и колесо огня
Затихли в утомленном вертограде,
И в сумерках безжалостного дня
Деревья растворяются в прохладе. 

Когда же станет пусто и темно,
Мы сядем на кривом пороге рая
И будем пить последнее вино,
Последний хлеб делить, благословляя. 

Пускай простит улыбку и слезу
И сложит из теней подобье знака
Создавший виноградную лозу
И хлебный колос выведший из мрака

6

Отнимается всё, что дается,
Как ни мучай его, ни зови.
Мне обузой мое первородство,
Кочевое наследство в крови. 

В ненадежное время, покуда
Грозный ангел не послан за мной,
Сотвори мне словесное чудо
Из камней да из персти земной. 

На пороге, в тускнеющем свете
Говорит молчаливый ловец,
И сплетаются в нежные сети
Серебристые нити словес. 

7

Памятник
Из Слова создан я - и в Слово я уйду.
Ему и миру послужу,как чуду,
Безверие,свободу и беду
С последними словами перебуду.

Привольную мелодию и ритм
У моря и дождя перенимая,
Скажу я то, чего не повторит
Безумная Судьба глухонемая.

Из ветра и движения в саду,
Из призрачной материи словесной,
Из слова создан я и в слово я уйду.
И стану Словом.И опять воскресну.



скажите как сойти со ржавой колеи
как записаться в новые орфеи?
все подлости и слабости мои
(вот например сейчас) – они морфемы 

предатель всей родни, себя и языка - 
вот он и сделался поэтом.
столетие крылами сквозняка
портрет срывает за портретом 

я слишком долго шел по собственным следам
то задыхался то обедал
но может быть сейчас я наконец предам,
как до меня никто еще не предал 

ГОЛОС 

невыносимый морок утренний
итог полночного пиратства
и всё настырный голос внутренний
твердит что надо собираться 

носков и брюк никак не выберу
не вижу мира за вещами
а он грозит какой-то гибелью
какой-то выход обещает 

не то ожог России нищенской
с ее кустом неопалимым,
не то глоток земли кладбищенской
над горным Иерусалимом 


ЗЕРКАЛО 

В темном зеркале пятен и трещин
Растворяется лик дурака. 

Эта смерть – повторение прежней
И поэтому так дорога. 

А другая звала и мелькала,
Легкой птицей плыла вдалеке. 

Повернуть, соскрести амальгаму
И увидеться в мутном стекле... 




бочком бочком среди февральских луж
еще десяток лет по воздуху развей
кем будешь ты тогда не мальчик и не муж
и не старик пока, но время всё резвей 

разорванное знамя нищеты
оставишь на дороге отыграв,
искусственное время не щади
стучи как божий телеграф 

там возле выхода на остановке той,
в каком-то октябре ли, феврале,
захочется пожить хоть на горе пустой
хоть на отравленной земле, 

да хоть на этой, что давным-давно
из черной копоти и неудачных проб.
и дождь колотит в мутное окно
как будто в застекленный гроб 




не лысый череп, не морщины,
а холод медленный земной,
а тихий счет на годовщины –
вот смерти первый позывной. 

а дальше, в апогее лета,
вдруг почернеет пленка дня –
вторая верная примета,
что тьма прицелилась в меня. 

но я пока держу в секрете,
в сырой и жаркой глубине,
какая штука будет третьей
и что она откроет мне. 




ЗИМНЯЯ НОЧЬ 

В еле живой траве шелестит вода,
Встав на шаткие крыши, камни швыряет гром.
Древняя тьма потопа двинулась на города,
Из ледяных ушатов дождь обливает дом. 

Ветер дрожащие окна трижды перекрестил.
Ночью, зимой, когда вертится только земля,
Я достаю из тумбочки эликсир
И превращаю себя в самого себя. 

Пей понемногу, видишь – написано "ЯД"?
Станешь таким, что прежнего не разглядеть.
Если вернешься жить, стой, как деревья стоят, –
В землю вцепись корнями, чтобы не улететь. 

Листья на мокрых ступенях до черноты сгниют.
Пальмы, оливы, сосны. Формы наперечет.
Космы нагих деревьев, холод и неуют.
Брюхо ночного неба молния рассечет. 


ВОЗВРАЩЕНИЕ

Снова оказаться давным-давно
И одни слова, к одному одно, 

Одиноко знать и писать вчерне
По слепой пустыне, как по стерне, 

Черную подкову руками гнуть.
Нелегко вернуться, но это путь. 

В этом городке, проглотившем ночь,
Как толченый камень добра и зла, 

Хорошо лежать, ничего не мочь,
Ничего не помнить из-под стекла, 

Но зажечь огонь и пойти к столу
Можно лишь по камню и по стеклу. 

Благодать, Господь, на Твоих весах,
На Твоих качелях взлетать легко, 

Только жарко в космосе-небесах,
Обжигает черное молоко. 

Трижды всё зачеркнуто, спать пора.
И одно усилие до утра. 


ИЕРИХОНСКАЯ ЗВЕЗДА 

Иерихонская звезда
Свои считает юбилеи.
Мир нарушают только змеи,
В ночных развалинах свистя. 

С тех пор, как пал Иерихон,
Здесь вечность расстилает сети,
И ни священники, ни дети
Не воротились с похорон. 

Тьма на пустыню наступила,
Текут года, как из ведра.
Иерихонская звезда,
Тысячелетнее светило! 

Опасен долгий переход.
Недвижны звездные системы.
Таит в себе Иерихон
Звук, что разрушил эти стены. 

Дороги и дома покрыты
Налетом страшной тишины,
И до единой сочтены
В земле разбросанные плиты 




О, какие прекрасные боги,
Будто смертные, в землю легли!
Те, что строили предкам дороги,
Обучали войне и любви. 

И воскресли, свидетели чуда,
В безразличном музее времен:
Черный Кришна, откормленный Будда,
Архаический торс – Аполлон. 

Есть и демоны – злые машины,
Издающие шепот и гул.
Рыщут ракшасы, прячутся джинны,
Машет бычьим хвостом Вельзевул. 

В коридорах божественной скуки,
На картинках для званых гостей,
Томных ангелов женские руки,
Карнавальные рожки чертей. 

И уводит во тьму галерея –
Ни окна, ни проема в стене,
И туда устремляется время,
Исчезая в своей глубине... 



СОН

А.Кушнеру

Легко меняя страны и дома,
Мы видим в новом доме те же стены,
Когда на полках верные тома
Набиты всеми тайнами Вселенной

Повсюду слезы мертвого спасут
И люди в поле встретятся с богами,
И пастухи в пещеру принесут
Эдипа с перебитыми ногами.

И в Греции, где духи всех дорог
Участвуют в процессии совместной,
Родится на горе младенец -бог
От девушки и молнии небесной.

Покуда в свитках наших стариков 
Узор сказанья вяжется и рвется,
Вся глубь времен ,вся ширь материков
Сюжетного взыскует первородства.

Мы видели светил круговорот,
И с нами на всемирном карнавале
Водили музы первый хоровод,
Платон и Данте с нами пировали.

В конце застолья скажем в унисон,
Что славно посидели и кутнули....
Мы крепко спим и видим чудный сон -
Еврейский сон о мировой культуре.

И сладкого не нарушая сна,
Крылом не задевая недотрогу,
Стоит над белым полем тишина
И тихий снег ложится на дорогу.




О.М. , И.М. 
Человек,на жалкого пса похожий,
Для чего-то медлит в прихожей,
Бранит готовку и уборку,
Нет бы тихо пробраться к себе в каморку.
Там разбилась ваза на осколки,
Вековая пыль покрыла полки.
Лишь пустые стулья в библиотеке
Изредка вздыхают о человеке.

Этот человек - поэт,
Он дожил до пятидесяти лет.
Борясь с хандрой и простудой
Запрудил коридор посудой.
Всем известно об этом поэте
Как он дрочил в туалете
Как в железную дверь вошел а из каменной вышел
Как он голос вечности слышал
Слышал ангелов и архангелов трубы
Целовал Распятого в губы
И в конце трагического эона
Пел под стенами Илиона


А другие помнят поэта
Как он попрошайничал в гетто
Когда за жизнь человека платили медью
Как юродствовал перед смертью
Как по глупости или спьяну
Крикнул правду в лицо тирану
А потом когда замаячила плаха
Сошел с ума от страха............


день спешит за днем,мы уроки учим,
усмехаемся или брови хмурим
сядем возле зловонной кучи
сигаретку зажжем,покурим
трудно стариться,умирать несладко,
мы попали в странную переделку
но поищем денежку за подкладкой
может статься,хватит на опохмелку


6 ИЮНЯ

Шел июнь и дожди моросили.
Облаков розовела гряда.
В неприглядной и серой России
Некий мальчик родился тогда.

Кто? Быть может,что ангел небесный
По прошествии первых недель
Золотой самородок словесный
Положил на его колыбель

В пору мрачную, пору глухую
Он оставил нам множество проб...
Глину мерзлую, землю сухую
Молча бросили люди на гроб.

Та могила оскаленной пастью
Поглотила прерывистый бег,
Чтобы СЛОВЕСТЬЮ, чтобы СЛОВЛАСТЬЮ
Не соперничал с ней человек.

Есть бумаги его и портреты.
И бессмертная книга жива.
Но когда умирают поэты - 
Чужакам достаются слова.

Бесконечности ветра и снега.
И зловещий буран вдалеке.
Но рукою подать до ночлега,
До привала на Черной реке.

Не воротишь героя обратно.
Смерти нечего больше стеречь....
Эти строки темны и невнятны...
Недоступна межзвездная речь



ПРИТЧА О РЫБКЕ
Не для красных слов,не борясь со скукой -
Ради твердой крупинки соли пытался
Рассказать нехитрую эту повесть.
Жил старик со своею сторукой
Смертью.Куда бы он ни подался,
Одна из рук ловила его за пояс.

Смерть привязывалась к радости и горю,
Приправляла отдых и труд недельный,
То пугая грешника,то лаская.
И старик отправился к синему морю,
Чудный жребий вытащил и бесцельный,
Выбирая невод и распуская.

Рыба,выпущенная обратно,
Острый воздух земной забывала вскоре,
А старик прищуривался непонятно
И просил: "Отпусти меня ,рыбка,в море..."

Все богатства земли не сравнятся с теми,
Что ненастной ночью выбрасывает на сушу.
И безумное море,особенно в зимнее время,
Сильнее смерти, с которой спорит оно за душу...

Есть в профессии рыбака ошибка.
Понимаешь,грустную жизнь листая:
Неизвестно , кто в этой жизни рыбка,
А кто наживка золотая...



ПУСТЫНЯ И ПРАВДА 
( Продолжение вариаций на тему золотой рыбки)

В океане вода солона.Как в пустыне.Не там и не тут
Вечно плавает рыбка одна в золотистой кольчуге.
В застекленном раю голубые цветочки цветут,
На искусственных ветках сидят голубые пичуги.
ПРАВДА - это ПУСТЫНЯ.Запомни её назубок.
В этой чаше горячей нашли мы чего не искали:
Вязкий огненный пласт,заунывно поющий песок,
Кости древней земли, молчаливые твердые скалы.
И дрейфуют в пустыне жары и тоски полюса,
И священное место надолго останется пусто.
Правда - это пустыня.Запомни её голоса:
От безумного пенья, до скрежета,хрипа и хруста.


Н.Л.
Посмотри-ка, Наталья,
облака в вышине расплескались...
И на Западе влага туманным поводит плечом...
Зажигают огни... Наконец-то и ты отыскалась,
Безымянная грусть - остальное уже не причем.
На земле в этот час восклицают, играючи, дети.
Горизонт розоват - и лиловое врозь с голубым
Никогда-никогда не бывает у вас на примете -
Пусть ты вновь одинок иль, напротив, доныне любим.
Ничего... Ничего не отыщется... Вечер нахлынет...
И утешишься ты даже слабым пожатьем руки.
Это - свет из очей... Никогда он тебя не покинет.
Отчужденью назло - и рассудку всегда вопреки.
Провожаю опять... Остаюсь, как и прежде, с цветами...
Остаюсь, как и встарь, с теплотой не зажженной свечи.
Занавески дрожат - и проходят созвездья над нами,
И уходят от нас, и уйдут, но пока что - молчи. 

Н.Л.
Ясный холод от ночных светил,
Легкий год по всем земным приметам...
Новый век ,конечно, наступил-
Но никто не ведает об этом.

Божий мир неслыханно велик,
Отступает хаос неуклонно
Ангельский Небесно-чистый лик
Озаряет ночи у Хеврона

Мы с тобой у Золотых ворот
Всюду грохот славы,шепот злобы
Ради света истин глотку рвет
Ученик смешной и твердолобый

Мы с тобой на том родном холме,
Где и нескончаема и зрима
Ярким светом в налетевшей тьме
Полыхает ночь Ерусалима

Оступаясь,падая,скользя,
Мы не вспомним страшного и злого...
Место встречи изменить нельзя-
В Петербурге мы сойдемся снова.






Н.Л.
Проиграл - значит выиграл партию в поддавки.
Как минимум, не смахнул фигуры с доски.
Положил короля - благородный жест!
Оглянулся вокруг - никого окрест.

Поливай цветы,особенно в летний зной.
Не сиди у ТВ - а лучше побудь со мной.
Телевизор сломался,но фильм все равно дрянной.
Хочешь, поедем куда-нибудь в выходной?

Ничего не хочу. Почему я должен хотеть?
Человек без желаний менее одинок.
Только плакать и петь.И любить, и плакать,и петь.
Но земная твердь змеёй ползёт из-под ног.

К нам всю жизнь приходили люди,что нам должны.
Векселя несвободы и деньги календаря...
Сядем рядом,родная, в прямых углах тишины.
Посидим , ни слова не говоря...


Н.Л. .
Пока наше время, пока мы
Ритмичны и ладны, как стих,
Я верю,что росчерки кармы
Исчезнут с ладоней пустых.

И мог бы я верному дому
В огромные окна смотреть.
И мог бы свой век по-другому
Прожить,а потом -умереть.

Но нет: одинаковый ветер,
Привычные тени в углу.
С тобой проживу я на свете
Свой век. А потом я умру.

Вся суть - в этом выспренном крике,
Неслышном - кричи-не кричи,
На стыке созвучий, на пике
Биения сердца в ночи...





Н.Л.

Жизнь простучала порожняком,
Годы и дни,как вагон за вагоном.
Ветер ворвется ко мне сквозняком,
В сумраке станет кружить заоконном.

Ночью, когда этот ветер ревет,
Дурит и валит столбы и заборы,
Вспомню твой голос , твой голос не врет,
Песни твои и твои разговоры.

Будто и время тебе не закон:
Волны и камни. Мосты и перила.
Льется,что вечером свет из окон,
Правда, которую ты сотворила.


Волны и камни.Молчанье и крик.
Вызволить прошлое не по карману.
Сладко и солоно брать на язык
Правду твою,как зажившую рану.

Утром проснусь - ничего не найду,
Разве пустой коробок пятерчатки.
Дразнит плодами осень в саду.
Вертится флюгер на детской площадке.







ЖАРА В ТЕЛЬ-АВИВЕ

Мы в Тель-Авиве дышим, как жуём,
Растягивая рты по-рыбьи.
Такому городу,как видно, нипочём
Душить прекрасные порывы.

Пощада только слабым и плохим,
Кто дух осаживает гордый.
Огромным колоколом, синим и сухим,
Весь воздух вытянуло в горы.

Настала ночь. Но холод не осел
На крупных листьях фикусов столетних.
Желанный ветерок не пролетел
По нашей улице и улицам соседним.

Тому, кто ношу душную влачит,
Дано услышать в ночь такую,
Как сердце азбукою новую стучит,
Как порченная кровь воркует.

Как не звучат ничтожные слова,
Как пульс грохочет, словно пушка,
Как падает тупая голова
На кислородную подушку.

Желтеют пальмы в городском саду,
Не требуя дождя, как чуда.
Поверим в этот мир. Мы не в аду.
Мы только в отпуске покуда.

Нам фары источают красный свет
И мы отправимся за ними,
Чтобы , осилив этот жаркий бред,
Очнуться в Иерусалиме.




Не притворяюсь нищим и убогим,
Не жалуюсь на общие места.
Я только тем завидую немногим,
Кто различает вещи и цвета.

Но кто угодно голову потупит,
Откажется от речи и ума,
Когда со всех сторон его обступит
Тьма внешняя и внутренняя тьма.

Ночь навалилась, к окнам прилипая,
И в комнатах, в какую ни войду,
Моя душа - немая и слепая,
Общупывает стены как в Аду.




Шершавый голый стол, и ни судьбы другой,
Ни тока хлебного, ни винного точила.
Одно из верных слов – "природа", "смерть", "огонь"
Или "вода" – годится для зачина. 

Но не дается речь: что слово – то черта.
Глядишь на черновик сомнительно и строго:
И смыслы не твои, и музыка не та –
Усмешка языка над вывертами слога. 

Трудился человек, сутулясь досветла,
Но все потери зря и все попытки прахом.
Обломки грифеля, неровности стола
Мешают написать красиво и с размахом. 

Ужели до сих пор не напросился ты,
Не накопил за медленные годы
У смерти – немоты, и мрака, и воды,
И каменного сна у мачехи-природы? 




ЖАРА В ИЕРУСАЛИМЕ - 
Земной запас воды иссяк,
От жажды пересохло в горле.
Закрылись окна в небесах
И все источники прогоркли.

Горячий неродящий грунт,
Голодный человек и жадный,
А новый век,что русский бунт -
Бессмысленный и беспощадный.

Смыкает пальма надо мной
Сухие крылья серафима,
И намекает летний зной,
Что пламя смерти нестерпимо.







Половину дороги отметим
Твердым слогом и рифмой мужской.
Кристаллически светел и смертен
Обязательный жребий людской.

Свет и смерть - бесконечные силы-
Помогали тебе на земле:
Вместе красную глину месили,
Вместе ставили дом на холме.

А теперь ни подмоги,ни друга,
Кончен праздник,сомкнулось кольцо.
Душной тьмою накрыта округа 
И бессмертие смотрит в лицо.

Как в библейские дни над Содомом,
Все надежды твои хороня,
Поднялись над разрушенным домом
Брызги серы и блики огня.

Не пугайся,что пусто в итоге,
Что сгорел золотой урожай.
Сам себе на безлюдной дороге
Обязательный подвиг свершай.






Года и войны чередою шли.
Чем жарче на бескрайнем полигоне,
Тем больше притяжение земли
И тяжелее лица и ладони.

А человек все помнит чудеса,
Таинственные меряет наряды,
Все смотрит на ночные небеса
И говорит : "Взошли мои Плеяды..."


И кажется взаправду,что дана
Другая доля - чудная, иная,
И вся Европа - бедная страна,
Вся Азия - пустыня ледяная.

И дальнее созвездие Тельца
Дороже территориии и хлеба,
И даже небо,звездная пыльца -
Лишь символы невидимого неба...

Пока война подходит неспеша,
Неся с собою призраки больные,
Глядит на небо пленная душа,
Разгадывая ребусы ночные.

А век несется , голову сломя,
И будущее страшно и бездонно.
И наново усыпана земля
Осколками металла и бетона



Как будто с мертвого экрана

Шагнули блики и полоски - 
Я маленький.Темнеет рано.
Зажглись газетные киоски.
У мамы в двух руках кошелки,
Лежат сугробы на машинах,
И ненаряженные елки
Одеты в мишуру снежинок.

Опять из той поры аптечной
Мгновенье вышло за мгновеньем.
День серый,сумеречный,вечный,
Короткий день перед забвеньем.
Опять купили апельсины 
Достали хрупкие игрушки
И снова разрешили сыну
Не спать до праздничной пирушки.


Крути назад кино,механик,
Судьбу в движениях невнятных,
Как будто нас самих меняет 
Та пленка в молниях и пятнах.
Ты мастер откровений поздних,
Что детство мраку рассказало ,
Не зря тебе кричат "сапожник",
Пронзительно свистя из зала.


"....дам земле вашей дождь в свое время,ранний и поздний, и ты соберешь хлеб твой , и вино твое и елей твой..."
Второзаконие 11-14.

Прожитые годы не ставлю ни в грош
И планы далекие больше не строю.
Дождь ранний и поздний,Йоре и Малькош,
Сомкнули свои облака надо мною.

Всю жизнь я нанизывал нитку словес -
Состариться смог ли и к смерти привык ли?
Дождь ранний и поздний водою с небес
В глубокую черную землю проникли.

Уже ли стемнело,еще ли темно?
Ночь ходит по дому и шарит в столовой.
Дождь ранний и поздний стучится в окно - 
Напомнить о жизни моей бестолковой.


Живою и мертвой, и сонной водой
Он только и делает,только и знает:
То рано,то поздно шумит надо мной,
То рано,то поздно меня призывает.


Дождь ранний посеет, а поздний пожнет.
Над городом Божья гроза пронесется.
Ребенок,разбуженный громом,заснет,
Старик,убаюканный шумом,проснется.


Ты правду сказал,что обратно вернешь
Все то,что растрачено ,в поле забыто.
Дождь ранний и поздний,Йоре и Малькош,
Стучатся в дома и могильные плит





Аминь,аминь,глаголю вам:
Тем легче верится обманам,
Чем больше пыли по углам
И тараканов под диваном,
Чем в полусне кричит страшней
Веселый мальчик круглолицый,
Чем ниже,ближе и ясней
Ночное небо над столицей...
Все - горы грязного белья,
Тарелки с почерневшим жиром
И дух бездомного житья
С больничной хлоркой и эфиром.
Не верьте никаким словам,
Ни простодушным ,ни манерным,
Аминь,аминь,глаголю вам,
Свидетель истинный и верный
Жизнь помнит, что она была.
Ей так привычно и не странно
Сидеть без лампы у стола
И видеть в отсветах экрана,
Какой проникнет страх сюда,
Какой ворвется мрак и ветер,
Когда из комнаты суда
Уйдет единственный свидетель.





Жизнь оказалась долгой и тугой.
Немудрено запутаться в следах.
В одной стране я пожил и в другой,
В бесчисленных домах и городах.

Копилка непригодная пуста,
Не сохранила ни имен,ни дней.
Из памяти пропали все места,
Все разговоры замолчали в ней.

Но кажется,теперь я соберу
То,что меня над миром вознесло,
Что в полном одиночестве,в жару,
В сознании ночном произошло.

Я помню, как приносит смерть Зима.
Как горячо и солоно во рту.
Мне кажется,забывчивость сама
Способностью проникнуть за черту.

Там память погружается в туман ,
Сбивается,гадает и молчит.

Там воздух в темных волнах, и орган,
Как музыка подводная звучит.

Все лица,и дома,и города
Уходят,как Лемурия,на дно,
Все реки устремляются туда,
Все имена слагаются в одно.

И мальчиком,не помнящим себя,
Я постигаю истину во сне.
И Смерть, и Время, и моя судьба
Растут и уменьшаются во мне.




.
МОЛИТВА
Держать ли на Бога обиду,
Бранить амальгаму судЕб.
Я утром и вечером выйду.
Спою,заработав на хлеб.

Я выращу ,может,сынишку,
И ,может,утешу жену,
Но дай дописать эту книжку,
Заветную книжку одну.

Тогда проживу я довольным,
Смогу ничего не хотеть.
Лишь изредка вечером вольным
Листами её шелестеть.


Продолжение следует - .

promo
Разместите промо-блок в своём журнале