АрхСтудия САД КАМНЕЙ

SKархитектура                                                                                                                                                                   

SKкинопроекты   

SKфото  

SKдпи  

SKизо  

SKфилософия                                                                                                                                                                                                                         

HOME...


1 | 2 | 3 | 4 |






                                                                  теория

С. Карпухин

«ЭМПИРИОКРИТИЦИЗМ»  ПОСТКОНСТРУКТИВИЗМА

ШАГ В СТОРОНУ, ДВА ШАГА НАЗАД.

                                                                                                                                                                                                                                                                                                «Призрак бродит …»

На заре «нового мира» только что народившийся младенец, сделав первые, хотя и скандальные шаги, споткнулся о ... кирпичик ... и испустил дух. Тем жизнерадостным мальчиком был советский конструктивизм, а роль «камня преткновения» исполнил тоталитарный режим Сталина. Торжественно и шумно свершив обряд погребения, традиционалисты 30-х водрузили на холмик конструктивизма тот самый кирпич в надежде на то, что незаконнорожденное дитя функционализма уже никогда не поднимется из могилы. И, пожалуй, в этом они преуспели.

Но вот уже в начале 80-х годов 20-го столетия, то там, то здесь на архитектурной карте мира стала появляться странная, загадочная архитектура, внимательно присмотревшись к которой, можно было отметить «черты высокой породы». Ее назвали «деконструктивизмом». Наличие одного корня и единых формообразующих принципов давало основание предположить, что прототипом в этом случае был наш родной конструктивизм.

Еще  в начале шестидесятых годов предпринимались первые попытки реанимации конструктивизма и нужно отдать должное - приоритет был за советской наукой. Очень плодотворно в этом направлении работал О.С. Хан-Магомедов. Во многом благодаря именно ему весь мир заговорил о феномене советского конструктивизма. Можно было бы только порадоваться за столь счастливое возвращение из небытия, если бы не некоторые оговорки, которые, конечно же, были обусловлены давлением идеологических стереотипов, но которые в итоге решают всё. О периоде, следующем сразу же за конструктивизмом, Хан-Магомедов пишет:« Постконструктивизм 1932-1936 г.г. долгое время не привлекал пристального внимания ни историков, ни архитекторов. В нем видели лишь переходный этап. Только в последнее время, когда обозначилось такое явление, как постмодернизм, мы более внимательно стали присматриваться ко всем этапам развития советской архитектуры. И обнаружилось, что в довоенный период наша архитектура создала не только оригинальные творческие концепции новаторских течений (символический романтизм, рационализм и конструктивизм) но и, пожалуй, впервые в архитектуре ХХ в., проходя через этап отказа от этих новаторских течений, сформировала в полемике с ними различные оттенки того, что через сорок лет окрестили термином постмодернизм. Оказывается, и здесь мы были первооткрывателями.» [1] И далее: «...постконструктивизм - это не просто возвращение к неоклассике, а творческое стремление к ней (не всегда осознанное) через опыт конструктивизма.» [2]

   Итак – «постконструктивизм». Миф или реальность? Чтобы понять это - начнем сначала. Не вдаваясь во все перипетии и коллизии развития «современной архитектуры», поскольку именно эта сторона уже достаточно подробно освещена искусствоведческой наукой, попытаемся провести логическое воспроизведение основных моментов явления и проследить «материализм и эмпириокритицизм постконструктивизма» в его диалектическом развитии.

Середина ХIХ столетия. Именно здесь архитектура берет свое начало как «современное движение». Новые тенденции развития мировой архитектуры были обусловлены  теми грандиозными успехами, которые делала наука и техника в ХIХ в., и, как следствие - бурным ростом промышленности, поставившим новые задачи перед архитектурой. Именно промышленная архитектура, в противовес официальной, где по-прежнему господствовали традиционные формы и образы, поначалу становится средоточием передовой архитектурной мысли. Появление новых материалов способствует формированию нового мышления архитекторов и методов проектирования. И в 1851 г. в Лондоне строится - Кристал-Палас Джозефа Пакстона, в котором впервые архитектурно-инженерная мысль превалирует над искусством. С этого момента технология чистой механики захватывает многие умы в Европе и Америке. В 1889 г. Эйфель строит в Париже свою знаменитую башню. В Америке Луис Салливен исследует конструкции и функциональные проблемы высотного строительства, формулирует первые постулаты новой архитектуры. «Форма следует ФУНКЦИИ», - вот новый Бог! Старая художественная система низвергнута, а рациональная архитектура, как все молодое и здоровое, начинает захватывать все новые и новые жизненные пространства - общественные здания, жилище и город. Этому способствует освоение нового строительного материала - железобетона, который в полной мере отвечал всеобщему стремлению в создании простых и целесообразных форм.

В начале десятых годов на волне отрицания романтического модерна приходит второе поколение функционалистов, вершины «современной архитектуры» - Ф.Л.Райт, В.Гроппиус, Ле Корбюзье, Мис ван дер Роэ. В конце десятых годов объединение Веркбунд становится центром всех архитектурных начинаний и направлений, проповедующих целесообразность и неподдельность в использовании материалов. Затем эстафету подхватывает Баухауз, организованный в   1925 г. Вальтером Гроппиусом. Эти школы оказали огромное влияние на все последующее развитие современной архитектуры.

И здесь мы подошли к интересующей нас теме - как во все эти мировые процессы вписывалась советская архитектура. Надо сказать, что новые веяния не обошли стороной и Россию - русский модерн, супрематизм Малевича, проуны Лисицкого, конструкции Татлина ясно говорили о том, что русское искусство находится на острие исканий в формировании нового формального языка.

После Октября, в связи с изменившимся социальным запросом на индустриализацию,  на первый план выступает строительство массовых жилищ, промышленных и общественных зданий, и функциональная архитектура становится востребованной у новой власти. На волне всеобщего энтузиазма, дерзаний, поисков и экспериментов организовывались новые школы, объединения, ассоциации архитекторов, которые во главу угла ставили рациональное, аналитическое отношение к предметной форме, изучение связи между внутренним ее строением и внешней оболочкой. Они отвергали эстетику архитектурной формы вне ее утилитарной функции и выступали против «дуализма» в архитектуре, проповедовали целесообразность и отказ от декоративизма.

Несмотря на это, архитектурная жизнь тех лет отличалась плюрализмом архитектурных течений, направлений и школ, и наряду с рационалистами (АСНОВА во главе с Ладовским), функционалистами (ОСА во главе с Гинзбургом) равноправно существовала и традиционалистская школа Жолтовского, и пролетарская архитектура Фомина и многое другое. Благодаря интегрированности в мировые процессы советское искусство и архитектура за короткий период поднялась на необычайно высокий уровень. В творческих исканиях рождались многие прогрессивные идеи, предугадывающие пути современной архитектуры. Здесь и трансформирующееся стелящиеся небоскребы, и динамические города, и т.д. В самое ближайшее время все это назовут «бумажной архитектурой» и формотворчеством. Разгрому подвергнется и доминирующее пока в эти годы направление - конструктивизм. Его обвинят в абстрактности, в схоластичности приемов, в трафаретности и тому подобном. А пока он набирает силы и теоретические дивиденды. Пройдя короткую фазу фетишизации техники, к концу 20-х годов он уже сформировался как способ мышления. Характерным признаком конструктивизма стала чистота геометрической формы, динамика планов и фасадов, а архитектоническим признаком - концепция динамического равновесия. В проектировании превалировал принцип «изнутри наружу», в котором функция рассматривалась как совокупность внутренних утилитарных процессов, связанных с назначением постройки, т.е. выстраивался некий функциональный график в пространстве, диктующий формообразующие принципы. «К форме мы подходим путем развертывания социальной цели», [3] - писал М.Гинзбург, один из ведущих архитекторов и теоретиков конструктивизма.

Правда, создание социальных предпосылок для новой архитектуры, но без достаточной материально-технической базы, без развернутой строительной индустрии не позволило советскому конструктивизму подняться до уровня европейского и американского функционализма. И надо признать, что термин «конструктивизм» без ностальгической нотки по «функционализму» наиболее точен в отношении материалистического воплощения «советского функционализма». Условия 20-х - 30-х годов у нас в стране не позволили реализовать идеи конструктивизма на рациональной строительно-конструктивной основе, которая предполагала, прежде всего, гибкую работу с железобетоном. В то время как в Европе и Америке широким фронтом шло освоение металла, железобетона и других прогрессивных материалов, новых каркасных и провисающих вантовых систем, тонкостенных пространственных оболочек и навесных стен, в советской архитектуре приходилось новые методы проектирования накладывать на рутинную систему строительства и отсталую технологическую базу. К тому же в начале 30-х годов началась резкая идеологизация советского искусства.

23 апреля 1932 г. выходит постановление ЦК ВКП(б) о перестройке литературно-художественных организаций, суть пунктов которых сводилась к тому, чтобы: «…ликвидировать ..., объединить ..., провести аналогичные изменения по линии других видов искусств», и т.д. Началась компания по созданию творческих унифицированных союзов. Под широким крылом социалистического реализма на единой идеологической платформе объединились все творческие силы, способные  решить «новый» социальный заказ. Для архитекторов, в частности, это означало, что реализовать на практике свои замыслы мог только тот, кто сумел совместить свое творчество с этим социальным заказом.

Международный конкурс на проект Дворца Советов СССР в Москве 31 -     33 гг. стал переломным этапом для советской архитектуры. Он выявил и обострил противоречия между народившейся тоталитарной идеологической системой и свободной архитектурной мыслью. На одном из многочисленных докладов о Дворце Советов тогдашний нарком просвещения  Луначарский высказал не совсем грамотную, но, как ни парадоксально, на долгие годы определившую, то чем будет заниматься советская архитектура, мысль: «При новом строительстве в гораздо большей степени следует опираться на классическую архитектуру, чем на буржуазную, точнее - на достижения греческой архитектуры.» [4] Клич брошен, и на сцену выходит неоренессансная школа И.Жолтовского. Превратно понятый синтез традиции и современности привел к тому, что в советской архитектуре почти на два десятилетия возобладали тенденции архаического ретроспективизма и традиционалистского украшательства. Но был еще переходный период 1932-36 гг.. Именно во времена так называемого «постконструктивизма» были подвергнуты острой, и в большинстве своем, даже по тем временам, несправедливой критике Мельников, братья Веснины, Гинзбург, Леонидов. Многие архитекторы спешно меняли свои конструктивистские костюмы на классические. Дело доходило до курьезов. Уже строившееся конструктивистское здание театра Мейерхольда попытались обрядить в классические одежды. Даже такой ортодокс конструктивизма, как Илья Голосов, немало преуспевший на этом поприще, еще не так давно писавший: «...техника требует своих согласованных со своим существом форм, и нет никакой силы, могущей заставить принять ее чужеродные ей классические формы,» [5] - вскоре меняет свою позицию, - «...мы сбились с пути. ...я решил встать на тот путь, который наметил себе в начале революции, - на путь создания современной формы на основе изучения классической формы.» [6] Так и слышится за этим «Покайся!» А кто не каялся, того набиравший обороты маховик тоталитарной машины перемалывал своими могучими шестернями. Именно в это время Гитлер громит Баухауз в Германии. Да, это, конечно, период, хронологически следующий за конструктивизмом и тоже имеющий право на существование, но можно ли его назвать постконструктивизмом? Ведь «...исторический процесс, - по словам А.Г.Габричевского, - есть процесс во времени, и поэтому каждая его фаза, безусловно, индивидуальна и неповторяема. Однако целый ряд аналогичных явлений наблюдаем, и намекает на типичность известных эволюционных ритмов... Так, трехмерный ритм «пластическое, синтетичное, динамичное не раз уже отмечался в схеме: «зарождение, расцвет, упадок», или «примитив, реализм, классицизм, барокко, импрессионизм.» [7]  У Гинзбурга эта мысль звучит лаконично: «Молодость нового стиля - по преимуществу конструктивна, зрелая пора органична и увядание - декоративно.» [8] Конструктивизму же было суждено на веки остаться "конструктивным конструктивизмом." Только вступивший в пору своей зрелости и набиравший силы вместе с европейским функционализмом, еще далеко не исчерпавший своих потенциальных возможностей, он не пришел к своему концу эволюционным путем, а был просто запрещен как оппозиционная партия. Шаг в сторону, который сделала советская архитектура, несомненно, был чисто идеологическим шагом, а идеология - это уже из области мифотворчества. Если это постконструктивизм, то насильственный постконструктивизм, или вынужденный, что сути дела не меняет.

Здесь, пожалуй, уместно остановиться и вспомнить, что, начиная с 20-х годов, в России работал такой мастер современной архитектуры, как И.Леонидов. Этот выдающийся архитектор в своем творчестве объединил сильные стороны АСНОВА и ОСА и работал на стыке эстетического рационализма и функционализма. Он смог художественно разрешить как пространственные, так и формальные композиционные задачи. В цельности и лаконизме формальных систем, выдвинутых Леонидовым, были предугаданы тектонические особенности современных монолитных конструкций с гармоническим взаимодействием, взаимопроникновением внутренней и внешней среды. Собственно он предвосхитил тот путь, по которому пошла мировая архитектура. И приходится только сожалеть, что в это время у нас в стране, в силу известных обстоятельств, он не мог реализовать свои идеи, воплотить их в жизнь. И, безусловно, если бы не существовало этих “известных” обстоятельств и советская архитектура развивалась эволюционно, она тоже пошла бы по этому пути и логически и хронологически встала бы на свое законное место “после” конструктивизма.

Но пока советская Россия занималась «умышленным» постконструктивизмом, в Европе, в конце 30-х годов эстафету современной архитектуры подхватывают Швейцария, Дания, Швеция, Финляндия. В Америке «современная архитектура» получила новый импульс с переездом туда великих эмигрантов Вальтера Гроппиуса и Генри ван дер Вельде. Ее высокоразвитая промышленность и психологическая атмосфера создали такие предпосылки для развития новой архитектуры, каких Европа в то время не знала. Широко идет освоение новых структурных форм, соответствующих новым материалам. В этом направлении работают Нерви, Фуллер. Применяются необычайной жесткости и прочности криволинейные оболочки, в строительном методе которых заложены широкие возможности современной архитектуры. Можно, конечно, спорить о типологических приоритетах, но приходится признать, что у нас только проектировали, - а в Европе и Америке проектировали и строили. Упорно и целенаправленно советская архитектура начала освоение арсенала «современной архитектуры» и строительной индустрии, (по вполне понятным причинам), только после 1953 г., но выше планки раннего функционализма она подняться так и не смогла. Опять подводили технологическая неразвитость и слабая материальная база. И странно было бы думать, что застой в архитектуре мог породить расцвет в строительстве. Эти вещи взаимосвязаны.

В послевоенное время архитектура Запада тоже не стояла на месте. Еще творят такие столпы «современной архитектуры», как Мис ван дер Роэ, Ле Корбюзье, Ф.Л.Райт, но наряду с ними уже работают провозвестники нового направления. В 1956 г. в Порт-Честере Джексон строит синагогу, а Сааринен в том же году - аудиторию и капеллу Кресдж, в которых наметился отход от идей Ван дер Роэ. Через регионализм «группы – Х» и Курокавы, через традиционные элементы Ямасаки и Танге, через новую волну оптимистических техницистских утопий, через брутализм и необрутализм архитектура неумолимо продвигалась к замене «современного движения» на «постсовременное». В начале 70-х годов модернизм был подвергнут резкой критике за механистичность, бездуховность, отчуждение от человека, однообразие и нивелировку местных отличий. По представлениям модернистов «...хорошая форма должна была обеспечить хорошее содержание, разумная планировка или, по крайней мере, хорошее наполнение абстрактного пространства призвана была способствовать здоровому поведению. Увы, эти казалось бы, простейшие идеи, вытекающие из философских доктрин рационализма, бихевиоризма и прагматизма, оказались столь же нерациональными, как и сами эти доктрины.» [9] Так пишет один из ведущих исследователей «постмодернизма» Ч.Дженкс. Социальному мессианству демонстративно противопоставляется программный конформизм. Для нового направления становятся характерными откровенный эклектизм, реминисценции, аллюзия, культурно-историческая знаковость, архаизм, ретроспективизм, символичность, двусмысленность, ирония и, наконец, издевательство над зрителем.

Сработал «эффект отталкивания», когда на волне критики модернизма постмодернистами была предана анафеме сама ФУНКЦИЯ. Круг замкнулся. Нужно признать, что, лишившись возможности развиваться эволюционным путем, наша архитектура опоздала на свои собственные похороны. Не имея в своем арсенале модернизма, постмодернизма, неомодернизма, она лишилась возможности иметь и все последующие течения, логически вытекающие из этих течений. С опозданием на 50 лет, размахивая знаменем «эмпириокритицизма», она бросилась догонять Запад, не понимая, что  оказалась в лучшем случае в роли изобретателя колеса, а в худшем - эпигоном, как в частном примере бездумного использования  приемов и мотивов постмодернизма, являющихся «пост» по отношению к несуществующему модернизму. Такие образцы слабой и эклектичной архитектуры доморощенного постмодернизма теперь в изобилии стали появляться на архитектурной карте Москвы.

Сделав шаг в сторону, мы сделали два шага назад, прервав тем самым живую нить эволюции и лишив себя права носить это громкое имя «ПОСТ» Как писал Ф.Достоевский: «Города бывают умышленные и неумышленные».

Но города, как и живые существа, иногда подверженные болезням, способны  к самоочищению от всего болезнетворного, наносного и ложного и здоровые ростки новых позитивных решений рано или поздно начнут выстраивать живую архитектурную ткань будущих городов. А в определении таких позитивных решений автор полностью солидаризируется с Чарльзом Дженксом. Думается, что этот позитив лежит на путях «радикального эклектизма», который»... в отличие от «нового движения» ( ... ) прибегает к использованию полного спектра коммуникативных средств - метафорических и символических, пространственных и формальных» [10]. И деконструктивизм казавшийся при первом рассмотрении постмодернистской реминисценцией советского конструктивизма, похоже, имеет более широкую философскую платформу и в лучших своих проявлениях является ярким примером такого эклектизма.        

     Литература

 1. Хан-Магомедов С.О. Илья Голосов. М.: Стройиздат, 1988, с.195.

 2. Там же, с.196

 3. Гинзбург М.Я. Конструктивизм в архитектуре. - “Современная архитектура”, 1928, №5, с.145.

 4. Луначарский А. Доклад на международном конкурсе на проект Дворца Советов СССР в Москве, февраль 1932 г. - В кн.: Из истории советской архитектуры 1926-1932 гг. Документы и материалы. М.: Наука, 1970, с.172

 5. Голосов И. Черновой набросок статьи “О системе преподавания архитектуры” 20-24 гг. ЦГАЛИ, ф.1979, оп 1, ед. х.р. 74, л 10-12. - В кн.: Хан-Магоме-  дов С.О. Илья Голосов. М.: Стройиздат, 1988, с.68.

 6. Голосов И. Мой творческий метод. - “Архитектура СССР”, 1933, №1, с.23-25.

 7. Габричевский А.Г. Доклад для ГАХНа, середина 20-х г. - “Архитектура СССР”, 1989, №1, с.91.

 8. Гинзбург М.Я. Стиль и эпоха. Проблемы современной архитектуры. М.: Госиздат, 1924, с.119.

 9. Дженкс Ч. Язык архитектуры постмодернизма. М.: Стройиздат, 1985, с.14.

10. Там же, с.130.

                                                  ©   МАРХИ      1990 г.

   





                                                                




            практика

      Сергей Карпухин

Член Союза московских архитекторов, член Союза кинематографистов России, Генеральный директор Архитектурно-дизайнерской студии «САД КАМНЕЙ».

                                                            

Образование

1978-1983         Красноярский институт искусств, г. Красноярск.

1991                   Московский архитектурный институт, ФПК                                                                     градостроительства,   г. Москва.

1991-1993          Высшие режиссёрские курсы, ВИПК, г. Москва.

                             Мастерская  В. М. Кобрина.

Объекты

Реконструкция Автозаводской улицы в г.Москве, (проектирование).

Дворец Спорта в г. Рубежное, Украина, (мозаика).

Храм Первопрестольных Петра и Павла, п. Ильинский, Моск. обл., (проектирование).

Собор Пресвятой Богородицы в Зачатьевском ставропигиальном женском монастыре, г. Москва, (архитектурный дизайн).

Частный дом в п. Удельная, Моск. обл.                                                      

          

Радикальная эклектика как жизненый принцип

    Реализовать принцип "радикальной эклектики" в архитектуре мне не удалось. Архитектура слишком зависима от заказа, и от социально политической ситуации. А она была и остаётся крайне неблагоприятной в нашей стране. По-прежнему, российскому архитектору, чтобы оставаться в "обойме", необходимо следовать в русле "социального заказа" - неправильно понятого "постмодрнизма", или "рублёвского" домостроя. Живая нить архитектурного развития, была прервана в нашей стране в начале 30-х годов прошлого столетия, что до сих пор сказывается отсутствием современной  школы и ярких личностей на горизонте отечественной архитектуры. В такой ситуации актуальным становится приглашать на любой амбициозный проект известных западных архитекторов, строения которых пока всё равно смотрится на русской земле как приземлившееся НЛО. На самом деле это великолепная и совершенная архитектура, но настораживающая  своей программной наднациональностью. Для меня самым совершенным примером архитектуры использующей в полной мере и национальные черты и принцип "радикальной эклектики", остаётся Собор Василия Блаженного в Москве. Поэтому, во все времена, он будет восприниматься не НЛО, случайно приземлившимся на нашу землю, а Градом Небесным.

     Реализовать принцип "радикальной эклектики" в архитектуре мне не удалось, поэтому я занимался больше архитектурным дизайном, проектированием и мечтами. Но зато  этот принцип стал для меня жизненным принципом и  это уже вопрос философии жизни.



Проба пера на поле архитектурной эклектики

Архитектурно-дизайнерское решение
фасадов и объёмов здания
ДВОРЦА МОЛОДЁЖИ
в г. Рубежное
Архитектор Сергей Карпухин
Проект 1989 г.

   Здание Дворца Молодёжи в г. Рубежное хороший образец советской конструктивистской архитектуры 30-х годов ХХ века. Здесь была интересная задача, отдав дань историческому стилю и не разрушив архитектурного единства объёмов, привнести в облик здания черты современности. В этом проекте была сделана попытка столкнуть два архитектурных стиля раздвинутых во времени, но объединённых единым внутренним содержанием. Это "советский конструктивизм" и его реминисценция - "деконструктивизм", появившийся на Западе в конце 70-х. 







АШРАМ ШРИ ЧИН МОЯ
в г. Нью-Йорке
Архитектор Сергей Карпухин
Проект 1990 г.

Попытка проектирования символической архитектуры культового назначения из отдельных архетипических форм.

















Видео YouTube



СЕРГЕЙ КАРПУХИН

Член Союза московских архитекторов, член Творческого союза художников, 

член Международной федерации художников ЮНЕСКО, 

член Союза кинематографистов России,  член Гильдии режиссёров России, 

лауреат премии «НИКА» 

режиссёр, продюсер, художник, архитектор.

      

                        УЧАСТИЕ В ВЫСТАВКАХ И ФЕСТИВАЛЯХ; ФИЛЬМОГРАФИЯ 


1985                Зональная выставка «Молодость России», г. Москва. 
1987                Проект и участие в конкурсе «Монумент Победы», г. Москва.
 1991                Философские инновационные игры «Культура 
                         и образование III тысячелетия»,
                         Первая премия, совместно с А.П. Козыревым, Фонд философской
                         инициативы «АЙПЕРОН», г. Москва.
1992                 Фестиваль неигрового кино, г. Оснабрюк, Германия.
1993                 Фестиваль кино, видео и компьютерной графики «АНИГРАФ», 
                         г. Москва. 
1993                 Выставка «АРТ МИФ».
1993                  Номинация и Премия «НИКА» за лучший научно-популярный фильм
                          1993 года (совместно с В. Кобриным).
1995                 Международный музейный БЬЕНАЛЕ, г. Красноярск. 
1996                 Выставка МООСХ, г. Москва. 
1996                 Выставка Союза художников России, г. Москва. 
2008                 II Российский фестиваль социально значимых телепрограмм и
                         телефильмов «Герой нашего времени». Приз «Лучший телевизионный
                         фильм», «Тихая война Василия Пушкарева». г. Самара.                      
2008                 XIV Международный фестиваль фильмов о правах человека
                         «СТАЛКЕР».Приз «ФОНДА ДЖОНА Д. И КЭТРИН Т. МАКАРТУРОВ»,
                         США, «Тихая война Василия Пушкарева». г. Москва. 
2008                  XIII Международный фестиваль кинофильмов и телепрограмм
                         «РАДОНЕЖ». Диплом II степени, «Загадка Андрея Рублева». 
                         г. Москва.
2009                 III Международный фестиваль христианского кино «Невский
                         Благовест». г. Санкт-Петербург.
2009                Выставка «На грани двух миров», Кузнецкий мост 20, г. Москва. 
2010                Выставка двух авторов "Сад камней" в Егорьевском историко-
                        художественном музее, г. Егорьевск.
2010                Выставка в Московском музее «Дом Гоголя», г. Москва
2010                 Групповая выставка Членов союза Художников, г. Электросталь. 
2010                Выставка двух авторов "Проекты САДА КАМНЕЙ" в Российской 
                        Академии искусств, г. Москва. 
2011                Выставка двух авторов "Ландшафт" в Доме кино СК РФ, г. Москва.
2011                Выставка двух авторов  "Двойное отражение" в Доме кино СК РФ,
                        г. Москва.
2011                Выставка двух авторов в Культурном Центре "Благовест",
                        г. Жуковский.
2012                 Белградский фестиваль документального и короткометражного кино,
                         г. Белград, Сербия. 
2015                Выставка двух авторов "Предметы и аллюзии" в Галерее "Пикассо",
                        г. Жуковский.
2015                Выставка двух авторов "Возвращение к истокам" в Нижегородском
                        выставочном комплексе, г. Нижний Новгород.
2016                Tesla Global Forum, Приз "Белая Голубица", фильм "Луч Смерти. 
                        Никола Тесла", доклад "Метод Тесла. Новый Ворденклифф", Сербия.
2016                Выставка двух авторов "Лики Детства" в Галерее "Лига", г. Коломна.
2016                Выставка двух авторов "Лики Детства" во Владимирском 
                        Государственном Центре пропаганды изобразительного искусства
                        (ЦПИИ), г. Вдаимир. 
 
Работы находятся: 
в Государственном Музее керамики  и «Усадьба Кусково XVIII века », в Киевском музее Русского искусства, в Егорьевском историко-художественном музее, в Московском музее «Дом Гоголя», в Ассоциации искусств Тонино Гуэрра, в Администрации Президента Российской Федерации, в Московской Патриархии, в Мэрии Москвы, в корпоративных и частных  коллекциях России, США, Швейцарии, Германии, Австрии, Израиля, Палестины, Японии и др. стран.                                                                       
 
Объекты:
Реконструкция Автозаводской улицы в г.Москве, (проектирование).
Дворец Спорта в г. Рубежное, Украина, (мозаика).
Храм Первопрестольных Петра и Павла, п. Ильинский, Моск. обл., (проектирование).
Собор Пресвятой Богородицы в Зачатьевском ставропигиальном женском монастыре, г. Москва, (архитектурный дизайн).
Крестильный храм Иверской иконы Божией Матери Пантелеимоновского прихода г. Жуковский, (роспись)

1 | 2 | 3 | 4 |

Comments