Переводы

Избранные переводы фрагментов "Деяний данов" на русский

Андрей Радонежский

Т.И. Кузнецова

ИСТОРИЯ ОБ АМЛЕДЕ

Три года Эрвендель провёл в походах, совершив немало отважных подвигов. Лучшее из своей добычи он преподнёс Рёрику, добиваясь его милости и благосклонности. После этого конунг, в знак расположения и дружбы, отдал ему в жёны свою дочь Геруд, от которой у Эрвенделя родился сын Амлед.

Большие успехи Эрвенделя вызвали зависть у Фенге, который начал вынашивать недобрые замыслы против своего брата. Воистину, не может доблестный и благочестивый муж доверять даже своим ближним. При первой же возможности Фенге, не задумываясь, исполнил своё хищное намерение и запятнал себя в крови собственного брата. Затем он женился на его вдове, усугубив свою вину в братоубийстве грехом кровосмешения: тот, кто однажды поддался соблазну совершить одно преступление, скоро впадает в искушение содеять новое, один грех рождает несколько. Своё коварное злодеяние он хитро прикрыл, нагло объясняя его тем, что действовал из лучших побуждений, выдавая убийство брата за доброе деяние. Он говорил, что, несмотря на то, что Геруд была добра душой и никогда не причиняла никому ни малейшего зла, её муж ненавидел её лютой ненавистью, утверждая, что он убил его во имя её же спасения, так как посчитал недостойным, что столь кроткая и беззлобная женщина должна была терпеть жестокость своего супруга. Эта ложь достигла своей цели, ибо высоких мужей, которые нередко благоволят льстецам и оказывают честь доносчикам, нетрудно заставить поверить в небылицу. Не терзая себя сомнениями, Фенге совершил двойное преступление, цинично осквернив супружеское ложе своего брата после того, как убил его.

Узнав об этом, Амлед посчитал, что было бы нецелесообразно вести себя разумно и тем самым вызвать подозрение у своего дяди. Поэтому он сделал вид, будто бы потерял рассудок и совершенно невменяем. Этой хитростью он не только скрыл то, что таилось в нём, но и спас свою жизнь. День и ночь он лежал дома, дремля у очага своей матери, вымазавшись в саже и грязи до такой степени, что на него было мерзко смотреть, а черты его лица несли на себе отпечаток глубокого сумасшествия. Всё, что он говорил, было совершенно нелепо, и что бы он ни делал, свидетельствовало о полнейшем безумии. Короче говоря, невозможно было поверить, что он ― человек, а не забавный урод, напрочь потерявший свой разум. Иногда, сидя у очага и копаясь руками в угольях, он изготавливал из дерева крючки, которые он обжигал в огне и загибал на концах, так, чтобы их можно было зацеплять друг за друга. Когда его однажды спросили, что он делает, он ответил, что он изготавливает острые копья, чтобы с их помощью отомстить за своего отца. Этот ответ вызвал немалое веселье, так как всем его работа показалась смешной и бесполезной, хотя именно она и помогла ему позднее привести в исполнение свой замысел.

Лукавство, содержавшееся в действительности в этом ответе, вызвала, между тем, первое подозрение у наиболее проницательных людей в том, что он был разумнее, чем казался. Само усердие и тщательность, с которой он работал над столь малозначимыми вещами, указывала на замысел, который он держал втайне. Невозможно было поверить, что тот, кто так умело работал своими руками, был не в ладах со своим умом. Обычно он складывал эти обожжёные палки в кучу и тщательно прятал их, отчего некоторые утверждали, что с головой у него всё в порядке, что он лишь скрывает свой разум под напускным безумием и вынашивает хитроумные планы, умело укрывая их ото всех. Они считали, что лучшим способом разоблачить его было дать ему в укромном месте встретиться с красивой женщиной, которая должна была соблазнить его. Они считали, что любовное влечение столь сильно, что его невозможно скрыть и он не сможет подавить его даже хитростью, и, если его безумие притворно, он сразу же уступит своему желанию, как только ему предоставится возможность.

Для слежки за ним к нему были приставлены люди, которые должны были выехать вместе с ним в лес и там испытать его таким образом. Среди них случайно оказался молочный брат Амледа, который не забыл их детской дружбы. Для него память о ней значила больше, чем данное ему поручение и он следовал за Амледом среди других людей скорее для того, чтобы дать ему знак, чем для того, чтобы заманить его в западню. Он понимал, что Амледу несдобровать, если он проявит хоть малейший признак здравого рассудка, а особенно, если увидят, что он занимается любовью с женщиной.

Это понял уже и сам Амлед, и, когда его просили сесть на коня, он нарочно сел спиной к голове лошади, а лицом к хвосту, на который накинул удила, словно бы собираясь так управлять конём. Этой хитрой уловкой он посмеялся над дядиными кознями и избежал западни. Было невероятно забавно видеть, как лошадь тронулась с места без поводьев, а всадник правил при помощи хвоста.

В пути им повстречался в зарослях волк и спутники Амледа сказали, что это жеребёнок. На это Амлед отвечал, что жеребят такого рода немного на службе у Фенге, чем дал пример остроумной критики того, как его дядя пользовался своими богатствами. Когда ему заметили на это, что то был разумный ответ, он сказал, что он нарочно выразился именно так, чтобы никто не смог сказать о нём, что он лжёт. Он желал говорить только правду и действовать без обмана, смешивая правду с лукавством так, что его слова не могли называться ложью и одновременно с этим не выдавали, что он в здравом рассудке.

Подойдя к берегу, они увидали руль разбитого о берег корабля и его спутники сказали, что это ― большой нож. «Да», сказал Амлед, «он сможет разрезать большой кусок ветчины», имея в виду море, для которого этот руль был предназначен. Увидев песчаные дюны, они стали внушать ему, что песок ― это мука, на что он ответил, что эту муку намололо штормом и морской пеной. Его похвалили за этот ответ, на что он сказал им, что это было действительно очень мудрое замечание.

Они преднамеренно оставили его одного, чтобы он мог смелее следовать своему желанию. Словно бы случайно, в тихом, удалённом месте ему повстречалась та женщина, которую его дядя подослал к нему. Он наверняка сразу же обнял бы её, если бы его молочный брат не дал ему тайного знака о том, что здесь кроется ловушка. Подумав, как лучше всего скрытно предостеречь Амледа не давать воли своему опасному желанию, он прикрепил найденную им на земле соломинку мякины к брюшку овода, которого он запустил как раз туда, где, как ему было известно, находился ничего не подозревающий Амлед, оказав ему этим большую услугу. Амлед был столь же догадлив, сколь был остроумен тот, кто послал ему это предупреждение и, увидев овода с соломинкой в брюшке, сразу же понял, это тайное предостережение. Получив, таким образом, повод для подозрений и испугавшись, он увёл женщину в укромное место, окружённое непроходимыми болотами и там удовлетворил своё желание, просив её затем никому об этом не рассказывать. Она с готовностью дала ему это обещание, столь же пылкое, сколь и его просьбы, так как ещё детьми они росли вместе и имели одних и тех же воспитателей.

Когда Амлед вернулся домой, все со смехом начали спрашивать его, получил ли он от женщины, чего хотел. Он ответил им утвердительно, сказав, что посягнул на её честь. На вопрос, где это происходило и на чём они лежали, он ответил, что они лежали лошадином копытце, петушином гребешке[1] и камышинке, которые он, чтобы не прослыть лжецом, взял с собой. Этот ответ, вызвал, как обычно, взрыв смеха, хотя эти сказанные в шутку слова и были чистой правдой. Когда спросили девушку, она ответила, что ничего такого между ними не было, и они охотно поверили ей, так как никто из них не знал, что произошло в действительности. Тот из них, кто послал овода с соломинкой в брюшке, дав знать Амледу, кто спас его от опасности, сказал, что он был совсем недавно весьма обеспокоен за Амледа и оказал ему особую дружескую услугу. Амлед ответил ему столь же хитроумно. Чтобы дать понять, что он понял предупреждение и благодарен своему благодетелю, он ответил, что он и вправду видел «что-то, пролетевшее мимо него с мякиной в брюхе». Люди вокруг чуть не лопались от смеха, потешаясь над его словами, но друг Амледа порадовался остроумному ответу.

Таким образом, молодой человек одурачил их всех и никому не удалось найти ключ к тайнику его разума. Однажды один из друзей Фенге, который был более самоуверен, чем разумен, сказал, что простой хитростью выявить рассудок Амледа не удастся, что его ум слишком хорошо спрятан, что Амлед слишком твёрд, а его хитроумие слишком изощрённо, чтобы его можно было обнаружить при помощи простых хитростей. Поэтому он, глубоко поразмыслив, нашёл более остроумный способ, который нетрудно осуществить, но который наверняка приведёт к тому, что они выяснят правду. По его предложению Фенге должен был сделать вид, будто он уехал по важному делу, Амлед должен был встретиться со своей матерью в спальне, в которой будет тайно сидеть наблюдатель, внимательно слушая то, о чём они будут говорить. Если Амлед в своём уме, он не станет остерегаться матери и будет говорить с ней без обиняков, так как не побоится довериться ей, зная её благородство. Чтобы быть полезным не только на словах, но и на деле, советчик предложил себя самого в качестве соглядатая. Фенге обрадовался этому предложению и объявил, что уезжает в дальнюю дорогу.

Человек, придумавший эту хитрость, скрытно пробрался в комнату, где Амлед должен был встретиться со своей матерью, и спрятался в соломе, устилавшей пол. Но Амлед и здесь нашёл выход. Опасаясь подвоха, он в начале вёл себя в своей обычной, безумной манере, кричал петухом, махал руками, будто крыльями и прыгал по сену, проверяя, не спрятался ли там кто. Почувствовав что то вроде кочки под ногами, он пронзил её своим мечом, вытащил человека из укрытия и убил его. Затем он разрубив его труп на куски, сварил их, и выбросил в выгребную яму, на корм свиньям, так что жалкие члены этого человека были погребено в нечистотах и грязи.

Уинчтожив, таким образом, соглядатая, он вновь вошёл в комнату к матери, и, когда мать начала плакать и причитать над его сумасшествием, он сказал: «Зачем ты, бесстыдная женщина, скрываешь, свой тяжкий грех за лицемерными слезами? Ты, словно похотливая шлюха, дав согласие на этот позорный брак, обнимаешь убийцу своего супруга и, совершая кровосмешение, бесстыдно ласкаешь и ублажаешь того, кто лишил жизни отца твоего сына! Так кобылы отдаются победившему жеребцу. Лишь бессловесные твари без разбора спариваются то с тем, то с этим и ты ведёшь себя не лучше, чем они, позабыв о своём первом муже. Не беспричинно я веду себя так, как будто лишён рассудка, ибо я не сомневаюсь в том, что тот, кто убил своего брата, не остановится перед тем, чтобы поступить не менее жестоко и с другими своими родственниками. Именно поэтому мне лучше притворяться умалишенным, чем выдавать свой ум. Играя роль безумца, я спасаю свою жизнь. В душе я, однако, постоянно думаю о том, как отомстить за отца и я жду своего часа, подстерегаю удобный случай. Всему своё время и место. Против лживого и жестокого человека лучшее средство ― хитрость и ум. Тебе нет нужды причитать по поводу моего безумия, а лучше оплакивай свой собственный позор и более скорби о недуге собственной души, чем о болезни моего рассудка. И не забудь, кстати, держать язык за зубами!» Осыпав свою мать этими суровыми упрёками, он заставил её возвратиться к добродетели и понять, что её былая любовь ценнее, чем сиюминутное желание.

Когда Фенге вернулся, он нигде не мог найти соглядатая и приказал искать его самым тщательным образом, но никто не видел его и ничего о нём не слышал. Они в шутку спросили Амледа, не знает ли он что нибудь. Он ответил, что видел, как тот человек попал в яму и утонул в навозе, после чего его съели свиньи. Хотя его слова были чистой правдой, они вызвали смех, столь глупым выглядело это объяснение.

Фенге, между тем, продолжал сильно подозревать своего пасынка в предательских замыслах и потому хотел убрать его с дороги, но не смел сделать это сам, опасаясь его деда Рёрика и его матери. Тогда он решил, оставаясь непричастным, убить Амледа чужими руками, а именно руками короля Британии. Желая скрыть свою кровожадность и избегая дурной славы, он не остановился перед тем, чтобы опозорить имя своего друга. Отправляясь в путь, Амлед тайно наказал матери, чтобы, по прошествии года со дня его отъезда, она завесила стены дворцового зала коврами и устроила по нему поминки, словно он умер – к этому времени он обещал вернуться.

Сопровождающими Амледа были двое дружинников Фенге, которые везли королю Британии письмо, в котором ему поручалось приказать убить сопровождающего их молодого человека — это было вырезано на куске дерева, что в древности было обычным способом написания писем. Однако, пока они спали, Амлед обыскал их тайники, нашёл письмо и, прочтя его, соскрёб с него первоначальное послание и вырезал совершенно другое, вставив в просьбу о казни вместо своего имени имена своих попутчиков. Мало того, что он сам избежал смерти, переложив её на чужие головы, от имени Фенге он также просил короля Британии отдать «этому в высшей степени разумному молодому человеку, которого он ему посылает, его дочь в жёны.»

Когда они приехали в Британию, посланники предстали перед королём и передали ему письмо, которое, как они думали, принесёт смерть другому, но которое в действительности содержало смертный приговор им самим. Король не показал виду, дружелюбно и гостеприимно принимая их у себя. Амлед, однако, отнёсся к королевской трапезе с таким пренебрежением, словно перед ним был самая простая пища, воздерживаясь от принятия яств богатого стола, не желая, ко всеобщему удивлению, ни есть, ни пить. Все с изумлением смотрели, какое отвращение этот приезжий молодой человек питает к пышным, изысканно приготовленным блюдам королевской кухни, будто они были грубой деревенской снедью.

Когда обед закончился и гости ушли спать, король приказал человеку спрятаться в их спальне, чтобы узнать, о чём они говорят. Попутчики Амледа спросили, почему, когда они сидели за столом, он не желал притронуться к пище, словно она была отравлена, и он ответил, что хлеб был запачкан кровью, пиво имело привкус железа, мясо пахло мертвечиной, оно лежало слишком близко с покойником, а потому было испорчено. Далее, он сказал, что у короля глаза раба, а королева трижды вела себя, как рабыня. Таким образом он с презрением отозвался не только о самом угощении, но и о тех, кто приказал его приготовить. Его товарищи принялись бранить его за его прежнее безумие, язвя и ругая его за то, что он хулил то, что следовало возносить, пенял на то, что было достойно похвалы и говорил непристойные речи о столь благородном короле и о женщине столь изящных манер, своими гадкими словами нанеся величайшее оскорбление тем, кто был достоин всяческого уважения.

Когда конунг узнал обо всём этом от своего человека, он сказал (и эти слова свидетельствуют о его уме), что человек, сказавший это, либо более разумен, чем все прочие, либо он сумасшедший. Затем он приказал позвать своего управляющего и спросил, где тот взял хлеб. Когда управляющий сказал, что он выпечен их собственным пекарем, он спросил, где выросло зерно, из которого выпечен хлеб, есть ли какие либо признаки того, что в том месте был кто нибудь убит, на что управляющий ответил, что неподалёку от королевского поместья есть поле, полное истлевших костей павших в бою воинов, что ясно говорило о том, что в былые времена здесь была большая битва. Именно там он, надеясь получить богатый урожай, приказал посеять зерно, так как земля в этом месте более плодородна, чем в других, и что, конечно, может статься так, что хлеб, испечённый из этого зерна, имеет привкус свернувшейся крови. Услышав это, король понял, что Амлед сказал правду и захотел узнать, откуда взялось мясо. Управляющий ответил, что свиньи по недосмотру вышли из хлева и съели гнилой труп разбойника, так что может быть, поэтому их мясо имело несвежий вкус. Когда король узнал, что и здесь Амлед был прав, он спросил, из чего сварен медовый напиток, и, когда управляющий сказал, что он сварен из воды и мёда, он приказал выкопать глубокую яму близ того источника, который показал ему управляющий, и там они нашли множество ржавых мечей, которые и дали воде металлический привкус. Другие говорят, что Амлед ругал напиток, потому что пчёлы ели жир мертвеца и мерзкий вкус передался ему.

Убедившись, что жалобы Амледа на кушанья и питьё имеют своё основание, король спросил его, что он имел в виду, говоря о его глазах. Амлед ответил, что здесь он имеет в виду его происхождение и король тайно расспросил свою мать о том, кто был его отцом. Когда она ответила, что кроме короля у неё никого не было, он пригрозил выпытать у неё правду при помощи палача и тогда она призналась, что его отец был рабом. Получив это признание, он понял, что Амлед имел в виду, говоря о его происхождении. С одной стороны, стыдясь своего низкого происхождения, с другой ― радуясь разуму молодого человека, он спросил его, почему он сказал, что королева вела себя, как рабыня. Сокрушаясь о том, что его гость пренебрежительно говорил о воспитанности его жены, он узнал, что его жена действительно была рабыней. Амлед сказал, что упомянутые им что три случая, были во-первых, когда она кутала голову в свою шубу, как это делают женщины рабского происхождения, во-вторых, когда она подбирала полы своего платья при ходьбе, а в-третьих, когда она ковыряла в зубах и жевала остатки еды. Чтобы дать королю убедиться в том, что она не только имеет рабские манеры, но и рабское происхождение, он рассказал ему, что её мать была взята в плен и превращена в рабыню.

Король проникся таким уважением к уму Амледа, словно бы тот обладал своего рода божественной мудростью. Он отдал ему в жёны свою дочь и всё, что ни говорил Амлед, воспринимал, как послание свыше. Спутников Амледа он, как и просил в письме его друг, приказал повесить на следующий день. Амлед сделал вид, будто огорчился этой дружеской услуге, словно бы с ним обошлись несправедливо, и король, в возмещение этой утраты, дал Амледу золота, которое тот затем тайно приказал расплавить и залить внутрь двух полых деревянных посохов.

Пробыв в Британии год, он попросил позволения уехать и отправился домой, оставив все богатства, подаренные ему королём, за исключением деревянных посохов с золотом внутри. Прибыв в Ютландию, он изменил свой благопристойный облик, намеренно придав своему поведению былые смешные повадки. Когда он, запачканный грязью, вошёл в зал, где собирались справлять его поминки, он вызвал всеобщее изумление, так как все считали, что он умер. Их испуг, между тем, постепенно перешёл в радость и гости смеялись над тем, что собирались справлять по нему поминки, а он оказался жив и теперь стоит перед ними. Когда они спросили его, где же его спутники, он показал им посохи, сказав: «Вот они – оба здесь». Эти слова были и правдивы и остроумны одновременно, и, хотя большинство восприняли этот ответ как вздор, Амлед остался верен истине, вместо повешенных показав им то, что было возмещением, которое он получил за них.

Затем он начал усердно помогать виночерпиям, дабы веселье скорее овладело гостями, неустанно подпаивая их, а чтобы кафтан не мешал ему, подпоясал его ремнём от меча, а меч то и дело вытаскивал, раня острым лезвием свои пальцы до тех пор, покуда один из гостей не загнал железный клин между клинком и ножнами, так что меч из ножен невозможно было вытащить.

Чтобы безопасно осуществить свой тайный замысел, он без устали подливал вина высоким господам, заставляя опоражнивать их один сосуд за другим и так напоил их, что они не могли стоять на ногах и улеглись спать в замке, превратив таким образом пиршественный зал в почивальню.

Увидев, что теперь с ними легко справиться, и момент наступил, он достал палки, которые он в своё время сделал, оттуда, где он их прятал, и снова вошёл в зал, в котором повсюду лежали вповалку на полу дружинники, изрыгая рвоту и икая во сне. Амлед перерезал лямки, на которых держались ковры, связанные по уговору его матерью друг с другом и служившие перегородками в зале, и, когда они упали на храпящих дружинников, он сцепил их крючками друг с другом так, что никто из тех, кто лежал под ними, не могли подняться, сколько бы не пытались. После этого он поджёг дом, и пламя быстро набирало силу, распостраняясь пожаром, и скоро охватило весь замок, пожирая его вместе с теми, кто был в нём, - и тех, кто всё ещё спали, и тех, кто тщетно пытался выбраться.

Затем, зайдя в почивальню Фенге, куда конунга принесли его люди, Амлед схватил меч, висевший у изголовья кровати, и повесил вместо него свой. Затем он разбудил своего отчима, сказав ему, что его дружинники горят, и что Амлед пришёл, чтобы своими деревянными крючками отомстить за убийство своего отца. Услышав это, Фенге вскочил с кровати и схватив висевший меч, тщетно пытался вытащить его из ножен и в этот миг был сражён ударом своего собственного клинка.

Отважным, достойным вечной памяти героем был Амлед, который, с хитростью приняв вид душевнобольного и скрывая свой блестящий разум под искусной игрой в безумие, не только спасся от смерти, но и отомстил за своего отца. Очевидно, что был в равной степени и мужествен и умён тот, кто при помощи уловки оставался самим собой и храбро совершил свою месть.

 



[1] «Лошадиное копытце» и «петушиный гребешок» – названия растений.