Нина Домовитова «С ВЫСОКОЙ ДУМОЙ ОБ ОТЧИЗНЕ…»

Публикации о творчестве поэта

 

 
 
6 декабря 2005 
 
 
 
 
ИГОРЬ ТЮЛЕНЕВ:
«С ВЫСОКОЙ ДУМОЙ ОБ ОТЧИЗНЕ…»

(субъективные заметки на полях новой книги стихов

«Русский бумеранг») 

     Новый поэтический сборник вышедший в Москве это только часть большой работы нашего земляка Игоря Тюленева в современной литературе. Избранные произведения, которые взволновали нас в прежних сборниках, стали уже лично нашей жизнью.

      По прошествии лет знаменательные для нас стихи -- воспринимаются внутри нас не так, как при давнем чтении. Возвращение к ним вдруг открывает новое, происходит их укрупнение –  повторюсь, уже внутри нас самих. Стихи действуют, как легендарные сочные молодильные яблоки.

Да не село ещё
Солнце, куполом брезжит.
Тот, Кто знает про всё,
На Земле нас задержит.
Встав на горний карниз,
Поступая, как надо,
Бросит яблоко вниз
Из Господнего сада.

     Происходит обновление души. В новой книге мы находим стихи, которые таились в письменном столе – и всё-таки сверкнули сейчас. Потому что такая поэзия не за письменным столом рождается. Она исходит из сфер, где разлит « небесный переходящий в слово свет» – он сфокусирован в строчках.

     Надо признать, что у Игоря Тюленева, одного из ведущих поэтов России, есть ещё один Божий дар -- постоянное служение людям,  тяга к непрерываемому разговору с читателем. Стихи, совсем недавно написанные, очень необходимы нам  – своеобразный  дневник о наших путях, взлётах и поражениях, о нашей с вами жизни, наших болях, страстях, потерях.

     Наши классики учат о сложном писать просто –  жаль, что  многие стихотворцы ныне об этом забыли. И что тут поделаешь, стихи про простую картошку люблю у  И.Тюленева необыкновенно именно потому, что в них так много обыкновенного и дорогого сердцу – они о земляках, но, главное, без интеллигентского заигрывания с людьми земли.

Всё в трудах и в трудах,
Что ж к ним в душу влезать?
Летом им сенокос,
А под осень – картошка.
А стихи?.. Что стихи?
Им стихов не читать,
Может, в школе когда-то
Читали немножко.
Кто-то с выпаса гонит
Тяжелых коров,
Кто-то крикнет: -- Привет! --
И захлопнет окошко.
Но без них у меня
Не бывает стихов,
Как у них без дождей
Не родится картошка.
А если поля заросли травой и подлеском ?! А того хуже – поля вообще пустые, не родящие… Гиблая земля!     Увидев такое, невозможно забыть. Не забывается и прочитанное об этом:
В этой деревне уныло,
Словно никто не живет.
Кто-то тоскует постыло,
Кто-то без удержу пьёт.

     Как найти покой, в чём?.. Эх, родная сторона! Разве что чуть притупляется боль зимой, вроде помогает сама белизна заснеженного поля: «Много мест на земле – и в Твери, и в Орле, где снега бесконечно любимы…»

     Страница за страницей растет новая книга пермского поэта и в ширину, и в глубину… В пространстве и во времени… И, чтоб долго не говорить, пусть в помощь мне будут  краткие и убедительные слова классика современной  литературы Валентина Распутина: «Молодежь хочет знать свою историю, хочет работать над её изучением. А мы этот интерес удовлетворить не можем.  Если традиции утеряны, казалось бы, судьей нужно избирать время и считать, что оно, время, всегда право.»   В стихах своих И.Тюленев слушает время, в соответствии с ним он насторожен и напряжен, как в бою.  глубинах памяти поэта поле боя зафиксировано обобщенно и объемно -- как поле  русской славы, озаряющей светом прошлых побед и наши недобрые дни.

И Жуков сам под русский стяг
Небесные полки поставит,
И нечисть всей земли заставит
Забиться в попранный рейхстаг.
И крикнет Родина: -- Огонь! –
И грянут тысячи орудий…
Но это только детский сон.
Враг здесь. Не расслабляйтесь, люди.

     Все эти поля Отчизны, наполненные Божьей энергией,  присутствуют в книге, и биополя людей, юных и долго поживших,   улавливает чуткое, сердце поэта, пропускающее через себя судьбу своего народа. Перед нами – вся многозначность и многовариантность народной мудрости: «Жизнь пройти – не поле перейти!»

     «На поворотах жизни я всегда вёл себя решительно. Что-то мне подсказывало поступать вопреки обстоятельствам», -- так  в далекий год своего юбилея признавался в газетном интервью поэт Юрий Кузнецов, мастерскую которого в литературном институте в своё время закончил Игорь Тюленев. Такие же черты характера  не   в процессе учёбы приобретены талантливым учеником, они тоже даны ему генетически, видимо, ещё до рождения. Такая родовая общность сделала их высокую дружбу многолетней и для нас поучительной, достойной памяти и внимания читателей.

     -- Вот этот стих и Пушкин мог заметить! –
     Большой поэт поставил мне на вид. 
     Поэт с поэтом, Господи, мой свете, 
     От имени Поэта говорит.

     Взволнованно Игорь Тюленев написал, но скромно. Свидетельствую честно, собственными ушами слышали пермяки на литературном вечере у нас в Перми, в действительности мастер сказал круче о Тюленеве: «Это поэт чисто русский, он хорошо видит с орлиного полёта детали земные ёмкие. Он видит так, как никто иной. Чтобы не быть голословным, приведу пример.

Совершенно непритязательное на первый взгляд стихотворение. Мы вместе были с Игорем Тюленевым в Гунибе недалеко от той беседки, где в Х1Х веке генерал Барятинский принимал плененного Шамиля. Там и камень этот видел. Вот что написал Игорь об этом камне:

Вот здесь Барятинский сидел,
Курил ореховую трубку,
И дым, похожий на голубку,
Летел в неведомый предел.
Глаголили, кто как умел,
И понимали, как умели,
И я на камень тот присел.
Он камнем был на самом деле.

     Вот так просто сказать, что тот камень – это тот самый камень. Здесь нет никаких стилистических изысков, он просто сказал. Жизнь так течет, и чтобы остановить это мгновение, нужно, чтобы тот камень остановился. Это можно только в искусстве. Подлинность стиха высокого класса, которую достигал только Пушкин. Мне лично так не удавалось схватить подлинность мира, истинность его.» Дословное высказывание лауреата Государственной премии России Ю.П.Кузнецова. Как оказалось, это откровение великого современного поэта земли русской было не случайным, это потрясающая заповедная позиция: «Учитель, воспитай ученика, чтоб было у кого потом учиться». Так нам  теперь воспринимать надо. Кто бы мог подумать, что через несколько месяцев его душа улетит в неведомый предел, а тот самый камень останется в нашей поэзии как пример размышлений, во-первых, о вековечной судьбе России и, во-вторых, о судьбе современного таланта.

     Множество стихотворных панихидных свечей зажжены уральским поэтом на помин души покинувшего землю мастера Слова. А нам осталось, нам осталось мерцающее горенье в томительных стихах о навечно ушедших:

     В негаснущей памяти достойного ученика снова и снова повторяется  живая речь ушедшего:

 -- Иди и слушай тишину! –
Ты мне  сказал…

                -------------            

Ты говорил над пропастью времён,
Что я обязан быть мудрей и старше…
И повторял: -- Не забывай о том! –
Как маршалу передохнуть на марше
Не позволял себе и… в даль глядел.

Ну, не в этой ли дали небесной творится пронзительная вечная память поэту, который «сердце застудил от правды»… Вечная память звучит в проникновенных строках, когда младший собрат  «потрясенно крикнул: -- Гений! Пронёсший небо мимо нас, роняя свет стихотворений.» Не из этой ли дали звучат сегодня слова старшего собрата из давнего интервью: «Всему своё время. Что-то сдвинулось в обществе. Как я тогда написал: -- И в воздухе переломилось время…»      Сколько существенных потерь в этих изломах времени произошло в последние десятилетия?! Произошла подмена общественных понятий, а некие плюсовые черты будничной жизни, отражённые в процитированном ранее стихе «Земляки», переломились в полные социальные минусы, вскрытые в тематически близком стихотворении  «Крестьянин»:

     В сердце любого читателя не могут не проникнуть убийственной  болью горчайшие фразы, оброненные жителем села: «Почто ты сердце мне терзал? Мы десять лет уже убиты.» 

     И тут можно соглашаться с действительным членом Географического общества К.П.Ивановым: «На устойчивость русского этноса разрушительно воздействовала урбанизация, строительство плотин, уничтожение кормящего ландшафта. Произошел разрыв поколений, разрыв традиций – это необратимые процессы,» – а можно и не соглашаться с его последним выводом… Как не соглашается Игорь Тюленев, проводя свой исторический анализ:

По мне пролетарские цепи,
И те, кто был скован со мной…

                         ------------

По мне сталинградские степи
С расплавленной вражьей бронёй…
               ------------
По мне это подлое время
И тяга страны к мятежу…

     Поэзия, конечно же, не решает экономических задач, но своими средствами продолжает поднимать извечные русские вопросы «кто виноват?» и «что делать?» Для каждого сопереживающего – это не просто авторские установки, а искренняя исповедь самобытного поэта с Урала и одновременно необходимая сердцу тонкая и умная проповедь.   Да, и исповедь, и проповедь – всё о России!

Душа моя до дна потрясена,
Держава в черный список внесена,
Оболгана политикой и водкой.
Во гробе кто восстанет за тебя,
Ободранная русская земля,
Прикрытая солдатскою пилоткой?

     Только о ней – умирающей и воскресающей… Только для нас – потерянных и возрождающихся. Это мы с вами, такие разные и единые, получаем счастливую возможность увидеть движение поэтического таланта, вместе с ним войти в многомерный мир познанной и пока непознанной нами поэзии. Возникает естественная радость от сочетания незаурядной, опытной зрелости автора и волнующей свежести его искусства. И тогда начинается разговор поэта с нами и наш с поэтом. Ведь в момент разговора (персонально с каждым читателем!) обязательно формируется обратная связь, как говорится, от сердца отдающего -- прямо к сердцу принимающему. Лирическая интонация разговора поднимается в этой книге до высот гражданской патетики. Потребность в ней удивительно вернулась в наши дни… Справедливость мыслей, высочайший настрой чувств,  образная ёмкость, всепроникающая правда о жесткой реальности – вот составляющие единого художественного целого, когда время действия и время разговора совпадают.

     «С высокой думой об Отчизне» поэт несёт свою Божью искру, данную с небес, но исходя из земных задач, додумывает, доделывает, достраивает в творчестве то, что необходимо не  персонально ему, а людям. На задачи сегодняшнего дня отвечать обязан, если « видел Божий след, как кровь на собственной рубашке». И осознав, что «светозарная Божия сила гасла в небе, как русский народ», поэт с искренней сыновней привязанностью восклицает: «Ты, Россия, ведь матушка наша!» – и за всех нас просит: «Не пои нас кровавым вином.»

     При этом масштабность мысли Игоря Тюленева не уменьшается, когда «Божий бумеранг» из инобытия его стихотворения материализуется в « Русский бумеранг» названия книги.

     Прилагательное «русский», употребленное без особой этнической окраски,  привносит в словосочетание другое символическое  значение, которое светит своим земным внутренним светом, «пронзая сумрак на краю Державы». Имеется ввиду полная самоотдача народа: посыл добра в мир без ожидания возврата добра для себя. Такова, мне кажется, авторская идея, перевоплощённая в поэзию. От стиха к стиху, от мысли к мысли, от картины к картине раскрывается суть  мощного символа, но это не просто образотворчество. Интенсивное, бурное  чувство подкреплено реалиями  нашей действительности и убеждает, что нельзя Родину любить только на словах. Беспокойны мысли о социальном призвании таланта, от стиха к стиху нарастает тревога за людей, за будущее страны. Русский бумеранг -- не только суть национального характера, но исконное мировосприятие русского народа и правда о его современной жизни одновременно. Это символ и значительный, и многозначный, несущий в своеобразном сегодняшнем восприятии --  историзм русской литературы.

     Бывает обидно слышать, как знатоки слишком часто используют слова Ф.М. Достоевского: «Широк русский человек, я бы немного его сузил,» -- не смущаясь, что убавлять предполагалось пороки нашей широты, которая рвет на себе рубаху бессмысленно. А мне снова и снова приходят на ум другие слова Достоевского:«Без России не напишешь»! Ведь как объяснял Фёдор Михайлович русскость: «Стать настоящим русским, стать вполне русским, может быть, и значит только стать братом всех  людей…»

     А что делать, когда в стране произошёл  явно насильственный и демонстративный разрыв многовекового братства  замиренных народов? И тема эта чаще всего сокрыта, как бы заминирована. Случившееся в подлом августе 91-го до сих пор кое-кем ещё не осознано.Игорь Тюленев  берётся разминировать тему.

Уходят русские, уходят
От винограда и чинар.
Уносят русские, уносят
Терпение и Божий дар.

     Но поэт хочет всё-таки мысленно провести нас от сегодняшнего конца к вчерашнему и даже позавчерашнему началу, к прогнозам в глубинах  русской литературы.

     Будем надеяться вслед за автором, что силы небесные ещё раз не оставят русский народ во всех его исторических ошибках, ибо в извечной терпимости своей часто не ведает, что творит... Но  и добро по миру творит, не ожидая возврата содеянного добра для себя, не ожидая благодарностей. А ведь верно считает доктор филологических наук А.М. Панченко из Пушкинского Дома: «Этой терпимостью со всеми оговорками, со всеми ошибками, со всеми глупостями Россия и держалась.» Держалась и держится -- силы небесные не оставят народ Божий на путях самопознания.

Если ты по-русски скроен
И стрельбой разгорячен,
Ты вниманья удостоен
И тебя небесный воин
С четырех хранит сторон.

     И если «над родиной русское горе, как над Китежем, воды сомкнёт», пусть, в конце концов, дойдёт до нас глубинная тревога, рождающая из волн покаянье перед Богом  (а не перед прочими горделивыми странами), соединённое с решительными и самоотверженными спасательными действиями: Кто у Бога попросит прощенья?Кто на дно за Россией нырнет?..     Пусть не потонут эти главные мировые вопросы в пустоте, пусть найдут отклик в современной национальной идее! Пусть произойдёт земная материализация этих мыслеформ на российских пространствах от моря до моря, ибо моря разъединяют, а территории соединяют… Пусть вновь удивляется мир, не умея разгадать русскую загадку,  видя, как «улыбается русский народ от какого-то тайного смысла».

     И каждый из сопереживающих сможет своим сердцебиением повторить вместе с поэтом: « Я знаю, за моей спиною стоят резервные полки,» – в этом исторический резерв Святой Руси, присущая ей соборность.

     Поэтому в завершении своих субъективных заметок на полях новой книги Игоря Тюленева, поддерживая принципы русского бумеранга, я приведу  фрагмент из совершенно объективных поучений митрополита Иоанна (Снычева), совершенно объективных: «Да – к великому сожалению, у нас есть враги. Да – сегодня лишь слепец или провокатор может утверждать, что все ужасы и беды, терзающие нашу Родину уже много лет подряд, есть результат «естественного течения событий» или плод «ущербного русского менталитета». Да – противостоящие России силы обладают огромной экономической, финансовой, военной и политической мощью. Так что же делать? Прежде всего – осознать правду таковой, как она есть на самом деле. И спокойно, не впадая в панику или в неоправданное благодушие, осмотреться, определить ближайшие задачи и цели.»  Остаётся добавить к этим весомым призывам священника подлинно народные, классные поэтические строки Игоря Тюленева, идущего плечом к плечу с защитниками исконных ценностей и хранителями народного духа:

                  У  нас всё так, когда нас много,
                         Не устоит любой забор.
                   Любая по плечу дорога,
                   Когда нас много – мы Собор.          
Нина Домовитова