"И мой глагол - кремень"

Авторские поэтические публикации

Author: Игорь Тюленев
Title: “И МОЙ ГЛАГОЛ — КРЕМЕНЬ!”

No: 7(25)
Date: 15-07-99                                                                       
 
ДЕНЬ
                    В.Бондаренко

Молчанье золото,
Да не могу молчать.
Привык рубить сплеча
И обличать.

Покуда меток глаз
И тверд хребет.
Бью без разбора,
А летящих — влет.

Ведь эти твари
Тоже не молчат.
На перекрестках мировых
Кричат.

На Родину любимую
Рычат.
Срезаю их,
Как шляпки у опят.

Какой уж есть,
И никакой другой.
Дружи, не хочешь,
Не дружи со мной.

Я все сказал
И мой глагол кремень!
Как в тьме кромешной
Новый русский День.


РЕШЕТКА

Я сижу за решеткой стальной,
В Коктебеле иначе нельзя,
Если первый этаж и он твой,
Вмиг залезут — закрой лишь глаза.

Друг приходит и корм подает,
Кормом может быть просто хамса,
На втором этаже он живет,
И обитель его высока!

Редко в море нырну с бугорка,
Чаще книги читаю да пью,
И к стакану привыкла рука,
Словно к вражьему горлу в бою.

Можно водкою горе залить,
И армянским заесть шашлыком.
Только как Коктебель позабыть
И стальную решетку с окном?


КРЫМ

Здесь вместо пальм —
Пирамидальный тополь,
И роща вересковая в горах.
Полков Гирея
Слышен робкий топот
В Бахчисарайских
Пушкинских садах.

Цветет миндаль,
Вулкан вот-вот забродит.
Глотает море сероводород.
Но ничего пока не происходит,
Хотя сказали,
Что произойдет.


ЗАБОТА О ДРУГЕ

Мой друг, комбат четвертой власти,
Силен. Но слаб по женской части,
А эта часть — сильней врага
И как захочет другом вертит,
Как почтальон письмом в конверте,
И шепчут все вокруг: — Ага-а...

Лишь друг не верит, что все видят.
В лицо такого не обидят,
Но за спиной — храбрее льва.
На друга расставляют сети,
Куда лишь попадают сплетни,
Но правда, это лишь слова...

Да, но в начале было Слово,
Но обошлась с ним бестолково,
Вся журналистская братва.
Как уберечь его, не знаю,
Я друг его и с ним страдаю...
Хотя и это все слова.

А может, завести гарем мне
И всех туда согнать, а хрен ли,
От коих нет ему житья.
И раздарить всех в беспорядке,
И адрес вычеркнуть в тетрадке,
Вот все, что мог бы сделать я.

*    *    *
Пора к своим трудам вернуться,
Глагол, как гвоздь в ладонь, загнать.
Прости-прощай хмельная рать,
Враги рассолом захлебнутся.

Пахнуло из-за гор весной.
Снег потемнел и стал тяжелым.
За рощей на костре веселом
Дымится котелок с водой.

С охоты воротился люд,
Пуст патронташ, но свежи мысли.
Стакан со спиртом взят на грудь
И льется, словно воздух с выси.

Прорвутся скоро стаи птиц
Из Африки в свои пенаты.
Полгода в небе жить пернатым...
Не только порохом с границ

Запахнет... женскими духами,
Устами пылких молодиц.
Обремененные грехами,
Перед красой склонимся ниц.

Шалуньей, баловницей, музой...
Как хочешь так и назови.
Стих будет лишь гипотенузой
В том треугольнике любви.


МЕНЯ ПОЙМУТ...

Кто схоронил с гражданской пулемет,
Кто русский танк с руинами рейхстага,
А кто с войны кавказской
клочья флага,
Тот, думаю, меня сейчас поймет.

Когда страна лишилась многих льгот,
Когда ее в упор не видят янки,
Когда прибалты дразнят из болот
И даже огурца нет после пьянки,

Куда нам плыть? Туда, где автомат
Калашников в Ижевске собирает.
Плыть на Урал,
где есть система “Град”,
Где “Томагавок” “Тополь” попирает!

Зайти в избу и на печи залечь,
Подумать, помечтать, набраться силы.
Достать из-за печи двуручный меч
И постоять у дедовской могилы.

Чтоб стать певцом у воинов страны,
Колючей проволокой
у границ Державы,
Слоном индийским, раз нужны слоны,
Отверстием от пуль на стягах Славы.


АКМ — 7,62 мм
                          М.Т.Калашникову

АКМ — оружье перемен,
С ним и террорист и пограничник,
Из него хоть стоя, хоть с колен:
— Гюльчетай, открой усатый личик?

Мутный Пяндж
впадает в грязный Рейн,
Логика политиков бесспорна...
С АКМ мелькнул пуштун: — Ты чей?
— Горный я суннит — ответил гордо.

Автомат в общенье прост, как срез
Яблока, что с древа Змей срывает,
Негр, допустим, утром с пальмы слез,
Вечером в бутылку попадает.

Тимофеич, ты свинцовый бог —
Мафии, джирге, стране, картелю.
Штык примкнут, а дуло смотрит в лоб,
Всех с твоим оружьем одолею.

Славен в мире русский автомат!
Натовская перед ним винтовка
Не страшней, чем бабушкин ухват,
Хоть и у ухвата есть сноровка.

Полюбился людям АКМ,
Слышу лай его за океаном....
Настоящий, слава Богу, нем,
Созданный для армии иванов.


ВОЖДИ

Пробегает морская волна,
Я хватаю ее за загривок.
Как страна наша разорена —
Набросаю на пенистый свиток.

То, что рушится биржа и банк,
Мне плевать, я с толпой солидарен.
Входят в реку по имени Ганг
Ганди, Мао, Петр Первый и Сталин.

А выходит великий народ,
И Держава от моря до моря.
В небе облако? Божий ли плот?
Из Вселенной нас выдавит скоро.

То плывут, разрубая волну,
Под архангельские кимвалы,
Пробираясь в родную страну,
Сталин, Ганди, Петр Первый и Мао.


Андрей ПЛАТОНОВ

Во флигеле литинститута,
Учился я на ВЛК,
Где жил похожий на зека,
Андрей Платонов, пивший люто.

Мы в сквере целовали баб,
Где нынче бронзовый Есенин,
А перестроечный прораб,
Скулил в Кремле, как пес на сене.

Не занимая Чевенгур,
Бывало “бабки” занимали...
Геройски зенки продирали,
За дверь выталкивали дур.

Потом останкинское пиво
Тянули, глядя на Иглу...
Андрей, взглянув с утра на рыло —
Твоим героем стать могу.

Чтобы с тоской о коммунизме,
Бездумно петь: — Я встретил Вас...
Поняв на середине жизни,
Что “мерседеса” крепче КРАЗ.

И, справив по живущим тризну,
Оплакав городских селян,
Крапивой жаля заграницу,
Зарыть Отчизну в Котлован.

Чтоб только степь, чтоб только воздух,
Чтоб только небо и вода
Плашмя стояли в русских одах,
А поперек шли поезда.


БРАТЬЯ

Красный и белый сошлись за столом,
Ударив друг друга по горлу ребром,
Чтобы слова не звучали.
Стали железные люди молчать,
Стали закусывать и выпивать
И убивать перестали.

Ожил ужаленный вещий Олег,
Прыгнул под юбку к жене печенег,
Мертвые кони заржали.
Вспыхнуло в рваных ладонях Христа
Слово — отверзлись родные уста,
Души друг друга обняли.


ДВА ГОРОДА

Вот здесь Нью-Йорк, а здесь Москва,
Лежит меж городов доска,
А по концам — два президента,
Качаются туда-сюда,
До дыр стираются года,
Раскачивая континенты.

Вот здесь Нью-Йорк, а здесь Москва,
Меж ними смертная тоска,
Еще парижи и берлины,
И океан, и в нем треска,
Еще от серфинга доска,
На той доске — флот Украины.

Вот здесь Нью-Йорк, а здесь Москва,
Вот серб, а вот его башка,
За сербов мы не заступились.
Алеет в Косово трава,
Как в “Слове о полку...” слова,
Мы мировой любви лишились.

Нью-Йорк противен мне, Москва,
Как начинать игру с е-2,
Чтить полицейские режимы...
А черный с белым — два козла,
Зовут нас огородом зла...
На фоне их — мы херувимы.

Москву с Нью-Йорком не сравнить,
В Москве Святая Русь стоит,
Полощет Третий Рим знамена.
Нью-Йорк — прибежище собак,
Гогов-Магогов и бродяг...
Не окна мира, а трахома.