Мы не имеем права проигрывать битву

Авторские статьи, интервью

 
Игорь Тюленев: «МЫ НЕ ИМЕЕМ ПРАВА ПРОИГРЫВАТЬ БИТВУ»
Опубликовано admin2 в Пт, 04/23/2010 - 01:32.

Имя замечательного, уже «хрестоматийного» русского поэта, одного из ярких на сегодня представителей русской литературной традиции Игоря Тюленева из Перми давно и хорошо известно омичам, да и в нашей газете – он всегда желанный гость, а читателям полюбились его стихи. Не случайно, многие из них обратились в редакцию с просьбой поговорить с Игорем Николаевичем о его самоощущении в современном обществе, о том, что он думает «не стихами», хотя истинный поэт, конечно же, как мыслит, так и живёт. Так и пишет.


– Игорь, так что ты можешь сказать о своём самоощущении в современном обществе? Тебе, как писателю в первую очередь, хочется высказаться или – создать произведение искусства (хотя, вроде бы, важно и то, и другое)?
– В первую очередь, без поэзии я просто уже не могу жить, а уж потом можно и высказываться, и создавать произведение искусства, по мере того, сколько тебе таланта отпустил Господь. И всё…
Что касается самоощущения… «Рифму русский народ полюбил сразу» – заметил когда-то Фёдор Михайлович Достоевский. И любит до сих пор, что бы там не говорили московские тусовщики, на поэтические вечера которых приходят считанные единицы. До такой ситуации, ты это знаешь не хуже меня, довели любителей поэзии мертвородящие столичные поэты и критики своими выхолощенными текстами, с бессодержательной игрой метафорами. К сожалению, Москва поэтическая за последние годы мутировала в Москву банкиров и чиновников. И это закономерно, поскольку «дурно пахнут мёртвые слова». В России слово всегда было на особом месте – в сердце и в душе. А в столице всё происходит, как у Гёте в «Фаусте»:
Кропанье пошлостей – большое зло,
Вы этого совсем не сознаёте.
Бездарных проходимцев ремесло,
Как вижу я, у вас в большом почёте.
Большой почёт – это современная мода на бездарность, ибо дар – от Бога, а бездарное творчество – от лукавого. Много стало модных стихотворцев, но что такое «Мода» – обратное прочтение «адоМ», ад зарифмован в обратную сторону. Раскручивая таких «писателей», издатели решают таким образом свои рыночные проблемы, увеличивая тиражи разрекламированных пошлых, построенных на низменных инстинктах продажных книжек. Занимаются тиражированием зла, забывая слова поэта: «Но без души и помыслов высоких живых путей от сердца к сердцу нет». Но русская литература выстоит! Классическая русская литература подарила миру огромную душу – на весь земной шар хватает…
До сих пор читают книги в сельских и поселковых библиотеках, в русской глубинке выступления поэтов собирают полные залы. Там нас действительно ждут, и нет читателя благодарнее, чем простой русский человек. Вся сила и мощь зреет в провинции. Мы самые крутые, мы самые талантливые, мы самые сильные. Об этом я всегда спорю с московскими поэтами и критиками. Поэзия развивается не по горизонтали, а по вертикали: от земли – к небу, от души к Богу… Поэтому не важно, какое время сейчас на дворе и какое нынче общество – я как писал, так и пишу. Так, надеюсь, и дальше буду.
– А много ли нас таких – в провинции? Не ощущаешь ли ты у себя в Перми одиночество? Вот я, например, в последние годы живу с таким чувством, потому что, за исключением двух-трёх имён, не вижу тех, у кого есть та самая вертикаль: «от земли – к небу, от души к Богу».
– Как сказано в Священном Писании, «много званых, мало избранных». Тебе ещё повезло – два-три имени, хотя в Омске знаю и ценю только одно – твоё… Да, такое одиночество, несомненно, ощущаю, потому что и у нас, в провинции, сейчас немало мертвородящих поэтов, погнавшихся за столичной «модой». А другим не достаёт… ладно бы только таланта, но, в большей степени, культуры и самообразования (дипломы здесь не в счёт). Плоские мысли, мелкие страсти вкупе с непомерной гордыней. Но в Москве, по большому счёту, нет и таких – как мы – одиночек. Да, и там есть отличные поэты, но откуда они? – Из провинции, и это те, кто не растерял с ней – родиной! – духовных связей.
Слава Богу, что в Омске есть ты, в других городах России – другие братья-поэты. Расстояние – для нас не помеха, поэтому одиночество ощущаешь не так остро. Да и не бывает истинных поэтов – много. Но плохо другое – много сейчас бездарных, хотя таких нельзя называть поэтами. А вот истинные – все в провинции или из провинции (последних гораздо меньше).
– Свыше получает, читателю передаёт – таким было всегда представление о писателе. Насколько утратил сегодня писатель своё сакральное предназначение? Нет ли у тебя ощущения, что современный литературный процесс уже не является своего рода общегражданским форумом? Какова перспектива у коммерческой литературы, доверившейся ощущению, что «Бог умер» даже не в религиозном, а в общефилософском значении этого ницшеанского образа современного мира?
– Все поколения в России всегда жалуются на плохую молодёжь и слабую литературу. Но литература отражает состояние сегодняшнего общества! Что на зеркало пенять, коли рожа кривая? А Бог не умер, как говорил Фридрих Ницше. Просто Господь воскресает в мятущихся русских душах в очередной раз!
– У нас теперь появились «фабрики звёзд», в том числе, в литературе (в Омске, например, недавно провели среди школьников «поэтическую фабрику звёзд»), и, скажем так, талант перестал быть главным компонентом на пути к славе. Мечтаешь ли ты, противостоящий медийным фабрикам «кустарь-одиночка», о славе?
– Недавно один посредственный актёр, сыгравший в очередном сериале про ментов, заявил: «Слава научила меня…» Какая слава, дурачок? Известность, да и то – «раскрученная», купленная для тебя другими. Но это – лицедеи.
А в поэзии нужно быть солдатом. Поэзии нужно служить – помня о долге, верности и чести.
Русская поэзия – это, конечно, червлёное знамя, это цвет крови, цвет солнца, цвет жизни, цвет огня. Европейская поэзия? Наверное, бледное какое-нибудь знамя, больше переходящее в голубизну… Поэтому поэзии там нет. А в России поэзия была, есть и будет, такая же яркая и горячая, как и её знамя, ибо под таким знаменем она никогда не будет бездушной, скучной и пустой.
А «фабрики звёзд» или «избранные»? В любезном Отечестве в одном поколении могут творить не более десяти настоящих поэтов. Вспомним Золотой и Серебряный века русской поэзии… Наше время не исключение. Хотя только в России в профессиональных писательских союзах состоят на учёте несколько тысяч человек, пишущих стихи. А бесчисленные антологии, приюты, альманахи, коллективные сборники… Хотя говорил же классик: чтобы появился один писатель, нужно, чтобы сто тысяч начали писать.
И ещё – можно обмануть женщину, а музу нельзя. Я не стану выстраивать рейтинги поэтов. Не так и важно, кто первый с конца, а кто первый с начала. Всё меняется даже на глазах одного поколения. Взять хотя бы феномен Андрея Вознесенского. Нет феномена! Всё больше и больше места на духовном Олимпе занимает поэзия моего учителя Юрия Кузнецова. Хотя он и говорил мне когда-то, что его стихи будут читать лет через пятьдесят, не раньше… Ошибся! И ещё добавлю – если человек умеет читать, а тем более писать, то сам легко построит всех по росту, а кого-то заставит упасть и отжаться. Это мы с тобой наблюдали не раз. Взять давнюю статью Аллы Марченко «Сергей Есенин», написанную через сорок лет после его смерти. Не может она понять его стихи. Пишет, что Сергей Есенин очень известен потому, что печатался в широко распространяемых изданиях, а Пастернака, Цветаеву никто тогда не знал… Во-первых, это неправда – Есенина после смерти долгие годы вообще не печатали, но народ знал его стихи наизусть, пел их. А во-вторых… Сейчас куда ни ткнись – Пастернак, куда ни заверни – Цветаева. Но разве Сергей Есенин стал менее популярен? Среди русского народа он всё равно популярней и известней этой «сладкой парочки». Хотя вряд ли со мной согласятся две злобные литературные жабы с одного либерального телеканала. Ну и плевать на них! Я живу в своей стране, политой не раз и не два кровью моих предков, и выбираю сам СВОИХ поэтов.
– Какова твоя самая горячая мысль и твоё самое тревожное обращение к современному читателю?
– Нужно возжечь свечу или запалить костёр до небес, чтобы осветить все тайные тропы и метущиеся по ним заблудшие души. Чтобы помочь русским людям выйти к свету. Потому что враги России все светоносные тоннели умудряются захлопнуть перед вашим курносым носом. Или мы очень медлительны, или слишком уж доверчивы. Но сейчас на кону стоит наша Родина, и мы не имеем права проигрывать БИТВУ. Наши предки и гениальные русские поэты нам этого не простят.
– Мы живём в новом тысячелетии, после революций, после двух коренных ломок общественного строя, причём последняя предполагает полный отказ от христианских норм жизни, а, следовательно, коренным образом меняет наш национальный менталитет. Возможна ли в современной литературе связь с литературой прошлых эпох? Какие книги из прошлого, включая XX век, могут быть актуальны сегодня и почему?
– Если вдруг у русских не будет поэзии, то они не смогут говорить ни друг с другом, ни с Богом, ни с другими народами, не смогут понять их. Без поэзии нет музыки, мира и даже войн. Вспомни: «поэт во стане русских воинов». Поэзия свет и мрак, море и пустыня. Язык поэзии – это кровь народа. Меня очень волнует читательский интерес к поэзии. Еврейский террорист Мордка Багров говорил, что жизнь – тысяча съеденных котлет… А вот для русского человека жизнь другое – это борьба и молитва!
С нашим обществом всё более-менее понятно. Хочу рассказать о «зонах», ибо живу на Урале, в краю, где очень много лагерей. На российских «зонах» мне приходилось неоднократно выступать, в том числе и в детских колониях. Приходилось в одном городке прохаживаться по улице Свободы, которая начинается у тюрьмы, а заканчивается кладбищем. Это ли не поэзия! Так вот был я на самой страшной для зеков «зоне» – в «Белом лебеде», ставшей в последнее время всемирно известной – после посадки туда на короткое время чеченского террориста Салмана Радуева. Но и до Радуева в «Белом лебеде» сидели не менее известные фамилии, например, зять Брежнева генерал Чурбанов и т.д. Но дело не в этих знаменитых сидельцах. Бывая на «зонах», я всегда прошу показать мне библиотеки (а там они есть) и поэтические сборники. Интересно же, что читают люди в полосатых робах? Вот парад имён – Пушкин, Тютчев, Лермонтов, Фет и, конечно же, Сергей Есенин! Все книги одинаково засалены и потрёпаны. Вот горние вершины русской поэзии, которые видны даже из-за колючей проволоки и высоких заборов с вертухаями на вышках!
Русские классики и современники – это братья. А среди братьев есть и старшие, и младшие, и дурни. В большой семье всегда так! А наша литература – огромная семья. Александр Твардовский сказал замечательно: «То, что я напишу, не напишет Лев Толстой». А нам остаётся надеяться, что в нашем любезном Отечестве хорошие книги будут востребованы и сегодня, и завтра, и всегда…
– Спасибо, Игорь, за беседу. Да, остаётся надеяться…
Интервью вёл Юрий ПЕРМИНОВ.