Гомосексуализм

Гомосексуализм (Гомосексуальность, Мужеложество, Педерастия) (гр. ỏμός, homosравный, одинаковый; взаимный, общий + лат. sexus пол; sexualisполовой) – половое влечение к особям своего же пола; сексуальное влечение к лицам своего пола; предпочтение сексуальных партнёров собственного пола.

☺☺☺

При изучении социокультурного контекста гомосексуальности возникают резонные вопросы.

☻ Насколько распространено такое поведение?

☻ Каково отношение (установки) к нему в различных обществах?

☻ Какое значение ему приписывается?

Но, оказывается, ответить на эти вопросы не так-то и просто. Если статистические обобщения о добрачных и внебрачных связях оперируют выборками в более чем 100 обществах, то существующие шкалы отношения к гомосексуальности учитывают максимум 52 общества, а шкалы её распространённости – 70 культур. Эти данные сопоставляются с сексуальной терпимостью, структурой семьи, степенью разделения полов в воспитании и другими факторами. Всё же статистически достоверных результатов мало.

Выяснено лишь (данные по 45 обществам), что отношение к гомосексуальности значимо зависит от характерного для данной культуры общего уровня сексуальной тревожности. То есть чем больше страха и тревоги вызывает у людей сексуальность как таковая, тем враждебнее они относятся к гомосексуальности.[1]

В отличие от греко-римской цивилизации, христианство (как и иудаизм) всегда осуждало гомосексуальность. «Библия» называет мужеложество «мерзостью», которая должна караться смертью. Так, Господь наставляет Моисея: «Не ложись с мужчиною, как с женщиною: это мерзость», «Если кто ляжет с мужчиною, как с женщиною, то оба они сделали мерзость; да будут преданы смерти: кровь на них».[2] Однако в христианском Священном писании, как и в раннем христианстве, этой теме уделяется мало внимания. (Правда, зато это не помешало гомосексуализм зачислить в перечень возможных причин божественной кары, низвергнувшейся на «проклятые» города Содом и Гоморру.[I])

Хотя первые законодательные акты против гомосексуализма восходят к кодексу Юстиниана и визиготскому закону VII века, в раннем Средневековье они не имели значительного практического значения. Так же обстояло дело и в каноническом праве. В пенитенциарии [II] римского папы Григория III (VIII век) наказание за лесбиянство [III] устанавливалось в 160 дней, за мужеложество – в 1 год, а за участие священника в охоте – в 3 года.[3]

Тревоги и репрессии по этому поводу резко усиливаются со второй половины XII века и особенно в XIII–XIV столетиях, параллельно росту общей религиозной и прочей терпимости, связанной с развитием городской культуры и ослаблением идеологической монополии церкви. Гомосексуализм отождествляется с ересью, приписывается иноверцам и другим народам, а обвинение в мужеложестве часто используется для дискредитации политических противников (вспомним процесс тамплиеров).

Помимо количественной стороны (степень принятия или неприятия гомосексуальности), весьма существенна и качественная сторона дела – как гомосексуальность символизируется. «Неприятие» гомосексуальности означает, что она считается отклонением от нормального порядка вещей. Однако далеко не одно и то же, считать ли это отклонение пороком, грехом, ересью, преступлением, болезнью или безвредным индивидуальным искажением нормы. Каждому из этих определений соответствуют особые формы общественной тактики и стратегии.

Так же многообразны и формы её «принятия».

☻ В одних обществах гомосексуальные контакты допускаются для определённых категорий людей или ситуаций – как нечто временное, вынужденное или несущественное.

☻ В других – они предписываются в рамках некоторого ритуала (например, инициации).

☻ В третьих – считают их необходимым аспектом какого-то более или менее продолжительного социального процесса.

☻ В четвёртых – гомосексуализм символизируется как специфический стиль жизни, которому соответствует особая социальная роль (идентичность).

Самая распространённая форма ритуализированных гомосексуальных контактов между взрослым мужчиной и мальчиком-подростком наблюдается при церемонии инициаций. Однократный или повторяющийся несколько раз анально-генитальный или орально-генитальный контакт (фелляция – то, что у нас в просторечии принято называть минет), в котором взрослый обязательно выполняет мужскую роль, символизирует передачу мальчику физических и психических свойств взрослого мужчины (мужество, смелость, ум и т. п.). Магическая сила семени якобы способствует формированию мужского начала или является его необходимой предпосылкой. Идея одухотворения путём оплодотворения придаёт ритуалу сакральное значение. Такие верования распространены у многих народов, особенно в Океании.

Но если гомосексуальный контакт при инициации – явление разовое, однократное, то в некоторых обществах такие отношения считаются нормальными и даже обязательными на протяжении всего переходного возраста. Вот как это выглядит и по сей день у папуасов самбия (Новая Гвинея), описанных Гилбертом Хердтом.[4] Когда мальчики этого крошечного воинственного племени достигают 7 лет, их отбирают у матерей и они живут в замкнутом мужском мире. Самбия верят, что необходимым условием роста и развития ребёнка является регулярное питьё семени. До начала полового созревания мальчики должны осуществлять фелляцию (минет) со старшими подростками и юношами, а затем их самих начинают обслуживать новички. Первоначальная сексуальная социализация мальчиков принудительная, то есть партнёр не выбирается, а назначается старшими. Позже на первый план выступают индивидуальные эмоционально-эротические предпочтения, но отношения всегда остаются иерархическими: старший не может осуществлять фелляцию с младшим, а между близкими друзьями орально-генитальный контакт вообще не принят. Юноши и молодые мужчины брачного возраста (16-25 лет) в течение некоторого времени обычно ведут бисексуальную жизнь, то есть имеют половые отношения, как с представителями своего пола, так и противоположного. Став отцом, мужчина прекращает гомосексуальные контакты, полностью переключаясь на женщин. Символической основой этой своеобразной социализации является желание «возвысить» и «очистить» мужское начало жизни, «освободив» мальчиков от женских задатков. Поэтому соответствующие обряды хранятся в строгой тайне от женщин, и возводятся к образцу мифического прародителя Намбулью, цементируя тем самым мужскую солидарность.

Этот контекст важен и для понимания древнегреческой педерастии, тесно связанной с идеей однополой дружбы.[5] Как известно, греки допускали (и даже одобряли) гомосексуальные отношения, но только при условии, что это отношения между свободными людьми и, кроме того, между взрослым мужчиной и мальчиком-подростком, для которого взрослый является воспитателем и наставником.[IV]

Древнейшие формы таких отношений связаны с воинским обучением. Мальчик был для взрослого воина не просто эротическим объектом, но и учеником, за которого он нёс полную ответственность перед обществом и родителями. На древнем Крите и в Коринфе в VII веке до Р. Х. существовал обычай похищения мальчика мужчиной, который вводил подростка в свой мужской союз. Сексуальная инициация сочеталась с обучением воинским премудростям, после чего похищенный, снабжённый оружием, возвращался домой. Эта связь не только не скрывалась, но и считалась почётной.

В Спарте каждый мальчик между 12-м и 16-м годами жизни должен был иметь такого покровителя, воинская слава которого распространялась и на подопечного. Такой союз рассматривался как брачный и продолжался пока у юноши не вырастали борода и волосы на теле. Если же юноша проявлял трусость на поле боя, за это наказывали его любовника-наставника.

Древнегреческий историк Ксенофонт сообщает нам, что в Фивах был особый «священный отряд», составленный из любовников, и считавшийся непобедимым, ибо «нет сильнее фаланги, чем та, которая состоит из любящих друг друга воинов».[V] [6]

Позже в Греции классического периода, когда традиции мужских союзов и воинского братства были уже подорваны, на первый план выступают другие ценности, особенно эмоциональная близость, частью которой может быть сексуальный контакт. Почему потребность в интимности реализуется как гомоэротическая – вопрос особый. Историки связывают это с гипертрофией мужского начала в греческой культуре, с зависимым положением женщины и с особенностями греческой семьи. Идеал однополой дружбы-любви у Сократа и Платона неразрывно связан с идеей воспитания и передачи мальчику жизненного опыта мужчины. Именно этот «педагогический эрос» придавал нравственный смысл гомосексуальным отношениям, позволяя античным философам ставить их выше гетеросексуальной любви. Как только эта мотивация ослабевает или выясняется её иллюзорность, гомосексуальность утрачивает своё привилегированное положение и начинает рассматриваться просто как одна из форм эротизма или как отклонение от нормы.[7]

☺☺☺

Специалисты считают, что человечество унаследовало от своих животных предков не только фаллическую символику, но и отождествление фемининной сексуальной позы с подчинённым положением, а маскулинной – с господствующим. Это проявляется, прежде всего, в отношениях между мужчинами и весьма существенно для понимания смысла гомосексуальных контактов.

Именно этим можно объяснить факты терпимого и даже положительного отношения некоторых обществ к гомосексуальности, например, в античной Греции. Греки строго различали сексуально-ролевые характеристики таких отношений, причём «женская» роль считалась знаком подчинённого, зависимого статуса. И когда её выполнял мальчик или юноша, это не роняло его достоинства. Предполагалось, что, став взрослым, он будет вести обычную гетеросексуальную жизнь, и тогда в отношениях с мальчиками ему также будет принадлежать активная, «мужская» роль. Но выполнение «женской» роли взрослым мужчиной за деньги или по принуждению приравнивалось к потере мужской сути и покрывало такого человека несмываемым позором.

Сходные нормы существовали и во многих других обществах, где «обладание» другим мужчиной считалось достижением, а подчинение ему – позором.[8] Одно из самых бранных слов в древнем норвежском языке, часто употребляемое в сагах, – «argr». Так называли бывшего представителя сильной половины, который допустил, чтобы его «использовали» как женщину.[9] Символизм этого типа хорошо известен у народов Дальнего Востока и среди американских индейцев. В исламском же мире осквернителей гаремов наказывали, подвергая сексуальному насилию.

Такие представления чётко выражены и в некоторых современных гомосексуальных субкультурах – там, где сильна идеология мужского верховенства («machismo») – в Мексике, Турции, Греции, в уголовном мире США. Тот, кто выполняет в таком контакте роль слабой половины, пользуется меньшим уважением, чем его партнёр. В более образованных слоях, где действует принцип равенства, этот стереотип утратил своё значение.[10]

☺☺☺

Историко-этнографический анализ человеческой сексуальности показывает, акцентирует внимание Игорь Кон, что здесь есть определённые константы, но нет жёсткого единообразия. Мир культуры всегда многоцветен, а сексуальность никогда и нигде не является самодовлеющей силой. Чем сложнее культура, общество и личность, тем богаче их взаимоотношения.

Эти факты важны и для сексопатологии. Знание культурного разнообразия норм сексуального поведения предохраняет врача от многих неверных выводов. В частности, оно высвечивает несостоятельность психиатрической концепции, согласно которой, «активный» и «пассивный» стиль сексуального поведения позволяет различать «врождённый» гомосексуализм от «приобретённого». И, кроме того, культурологические данные показывают, что феноменологию сексуальной мотивации и поведения нельзя понять без учёта традиционной сексуальной культуры населения, с которой должны соотноситься также и терапевтические методы, иначе они могут оказаться неприемлемыми или неэффективными.[11]

 



[I] Содомия (Содом, Содом и Гоморра, Содомо-гоморрский взрыв) (от библейских городов у устья реки Иордан или на западном побережье Мёртвого моря, жители которых якобы погрязли в распутстве и за это были испепелены огнём, посланным с небес богом Яхве) – эти термины употребляются для обозначения разврата, суматохи, шума, хаоса, беспорядка.

[II] Пенитенциарий (лат. poenitentiariusпокаянный, исправительный) – в ряде стран – тюрьма, исправительное учреждение тюремного типа.

[III] Лесбиянство (Лесбианство, Лесбийская любовь, Лесбосская любовь, Сапфизм, Трибадия) (по названию острова Lésbos, Лесбос в Древней Греции; ныне – остров в Эгейском море, близ побережья полуострова Малая Азия; принадлежит Греции) – женский гомосексуализм, половое влечение женщины к женщине.

[IV] Педерастия (гр. paiderastia – любовь к мальчикам < paidos – мальчик + erao – люблю) – анальный коитус между взрослым мужчиной и мальчиком. Часто этот термин ошибочно используют как синоним мужского гомосексуализма (мужеложества) вообще. Хотя, как видно из его этимологии, он имеет более узкий смысл мужской гомосексуальности.

[V] Фаланга (гр. phalanx, phalangos) – 1) в Древней Греции – боевой порядок тяжеловооружённой пехоты, представлявший собой сомкнутый строй в несколько шеренг. 2) * – Ряд, шеренга.



[1] Broude G. J. The cultural management of sexuality // Handbook of cross-cultural human development / Ed. R. N. Munroe, R. L. Munroe, B. B. Whiting. New YorkLondon, 1981. P. 633–674.

[2] Третья книга Моисеева. Левит: 18: 22; 20: 13 // Библия: Книги Ветхого и Нового Завета.

[3] Boswell J. Christianity, social tolerance and homosexuality: Gay people in Western Europe from the beginning of the christian era to the 14th century. Chicago, 1980. 424 p.

[4] Herdt G. H. Guardians of the flutes. Idioms of masculinity. A study of ritualized homosexual behavior. New York, 1981. 382 p.

[5] Dover K. Greek Homosexuality. Cambridge: Mass., 1978. 244 p.

[6] Ксенофонт. Киропедия: VII: 1: 30.

[7] Кон Игорь. Введение в сексологию. Москва: Медицина, 1988. С. 129–133.

[8] Karlen A. Sexuality and homosexuality. A New view. New York, 1971. 666 p.

Bullough V. L. Sexual variance in society and history. New York, 1976. 715 p.

[9] Vanggaard T. Phallos. A Symbol and its history in the male world. New York, 1972. 208 p.

[10] Carrier J. M. Homosexual behavior on cross-cultural perspective // Homosexual behavior. A modern reappraisal / Ed. J. Marmor. New York, 1980. P. 100–122.

[11] Кон Игорь. Введение в сексологию. Москва: Медицина, 1988. С. 134.



Comments