Писатель Кактусов и Рука Москвы

Началось все — как обычно. Кактусова разбудил телефонный звонок. Это был самый главный редактор. Звонил он очень редко. Настолько редко, что этот звонок был первым.
Рокочущий бас заурчал в ухо:
-Петя? Срочно едь к нам. Дело есть.
Кактусов мучительно пытался вспомнить как зовут Главного, но вспомнить не мог ничего, кроме инициалов — Г.В.
Но не будешь же называть Главного «Уважаемый ГВ»?
-Я, вообще-то в тысяче километров от Вас... - напомнил Кактусов, раздирая распухшими пальцами слипшиеся веки. Только час назад он закончил четырнадцатую главу пятого тома его фантазийной трилогии. Или дилогии? В этих литературных терминах Петя все время путался.
-Как раз к завтрашнему утру успеешь. И не жмоться. Ты же гонорар получил недавно.
-А что случилось то?
-Завтра все узнаешь, - ответил Главный и бросил трубку.
Как все редактора он предпочитал короткие фразы длинным.
Кактусов долго думал, пытаясь сфокусировать взгляд на покосившейся люстре. Думать было нечем — иссохший мозг требовал орошения. Холодильник внезапно оказался пусть. «Все равно на улицу выходить» - подумал Петя, почесав кота между ушей.
Потом насыпал ему сухой еды с расчетом на двое суток. Взгляд кота на еду был очень красноречив. Поэтому, Петя убрал все тапки в шкаф. Потом открыл дверь на балкон. Почистил зубы и кошачий лоток. Надел свой единственный костюм и отправился в долгий путь. Путь шел через пивной киоск, через вокзал, еще через один пивной киоск и еще... А потом вагон-ресторан, мелькающие поля-леса-бутылки...
Здравствуй, Москва! Как много в твоем духе для сердца русского! Шавермой пахнет, перегаром. Бензином,  шлюхами, бомжами. Рекламой, золотом, деньгами. Азербайджанцами, ментами... Москва, как много ты дала нам! И еще больше ты — взяла...
Кактусов одернул себя. Еще не хватало взлет писательской карьеры закончить поэтическим самоубийством.
Через пару часов он был в издательстве.
-Слушай внимательно, Петя, - Главный был добр, элегантен и небрит. - Я тут договорился. Мы тебя раскручиваем как модного писателя. И оплатили твое участие в радиопередаче.
-Где? - изумился Кактусов.
-В радиопередаче. Прямой эфир, все дела. Радио «Рука Москвы». Слышал?
-У нас, в Больших Крокодилах, оно не работает.
-Ну, оно рассчитано на изысканную публику, - небрежно смахнул соринку с вельветового пиджака Главный.
-Как тот жираф? - невинно спросил начитанный Петя.
-Как жираф? - не понял Главный.
-Жираф. Изысканный. В жопу, - спошлил Петя и немедленно испугался. - Это цитата. Гумилев. Да.
-Ха-ха-ха! - зарокотал Главный. - Шутка, да. Ценю юмор!
А потом внезапно прервал смех:
-Так не шути там. Они, хоть и, правда, все изысканные, но такого юмора не понимают.
-А что мне делать-то там? - спросил Кактусов.
-Тема передачи - «Вторая мировая война в преломлении современной художественной литературы». Во как!
-А я тут причем! - испугался Кактусов — Я в ней ни сном, ни рылом, в этой литературе!
-А ты это... Как там у классиков? Больная совесть нации. Надеюсь, не инфекционно больная! Хо-хо-хо! - опять засмеялся Главный, но уже не так натужно. - Поэтому поедешь, скажешь чего-нибудь. Можешь просто головой кивать. Только громко кивай, чтобы позвонки хрустели. Все-таки не телевидение. Тебя там слышно должно быть.
-Так я же фантаст!
-Вот фантастику и говори. Читатель, тьфу, слушатель «Руки Москвы» это любит. Маркетолог просчитал, что эта передача повысит уровень продаж на полтора процента.
-А мне что с этого будет? - осторожно поинтересовался Кактусов.
Главный перехватил его взгляд на шкаф с коньяками.
-Не налью. А то опять стриптиз в бухгалтерии устроишь, как в прошлый раз. Помнишь?
Кактусов помнил, но сделал вид, что не помнил.
-Аванс под допечатку выдам. После эфира. Тридцать процентов. Согласен?
На таких условиях Кактусов был согласен даже про геноцид в древнем Шумере порассуждать.
Поэтому ровно в три часа он вошел в студию, над которой горела зловещая надпись: «Молчать!»
Там его ждала чашке кофе, толстая ведущая и какая-то очкастая тетка с геморройно сжатыми губами. 
-Петр Сергеевич? Ваше место тут, - показала тетка на кресло, над которым дамокловым мечом висел микрофон. Петя осторожно уселся в кресло, которое немедленно заскрипело под его пивным весом.
-Тихо! - зашипела на него толстая. Наверное, ведущая. Кактусов послушно замер и подумал: «А все-таки хорошо, что фляжка с собой...»
-Десять секунд! - раздался зловещий голос за спиной. Кактусов подпрыгнул, немедленно заскрипев.
-ЦЫЦ! - цыцкнула толстая.
Голос оказался динамиком. А хозяин голоса оказался за стеклом — козлобородый дядька в кепке. «Режиссер...» - благоговейно замер Кактусов.
-Рууука Маасквыыыы, - запели ангелочки над головой. Кактусов вышел в мировой эфир и немедленно кашлянул. Но этого никто не заметил, потому как толстая немедленно затараторила:
-Добрый, добрый вечер, уважаемые наши радиослушатели! И он будет еще добрее, если вы останетесь с нами. Всегда ваша — Фекла Толстая!
И заиграли фанфары. Пока они играли, Кактусов удивлялся совпадению фамилии и телосложения.
-Итак, тема нашего сегодняшнего разговора - «Вторая Мировая в преломлении современной художественной литературы». Я, Фекла толстая, подчеркиваю — современной и от этого художественной. У нас в гостях сегодня ведущие эксперты писатель-фантаст Петр Сергеевич Кактусов...
Над головой Кактусова загрохотали аплодисменты. Он пригнулся, мечтая о воронке, в которой можно было бы спрятаться...
-И известнейший сценарист Глиииис... Датая!
Аплодисменты взорвались канонадой.
-Итак, - продолжила толстая Толстая, - начнем. Глис, расскажите о последнем вашем фильме. О чем он?
-Он о судьбе. О судьбе пГостых людей, попавших в жеГнова истоГии, - Датая закатила глаза за веки, прикрытые стрекозиными очками, и начала грассировать изо всех сил. - Это судьба нескольких поколений — от декабГистов, обретших свободу в сибиГских кандалах - до нас, пГостых Гусских женщин, уничтоживших кГасную импеГию.
-А каким образом, они разрушили эту самую империю? - поинтересовалась Толстая.
-А вы помните, каким дефицитом в СССГе была туалетная бумага? Нам, молодым женщинам пГиходилось пользоваться наждачной. А за неймением оной — мы ходили в душ. Но нечасто, потому что гоГячая вода шла только по пГаздникам. А так как в эти дни совковые сантехники непГеменно напивались до усГачки, мы повышали Гасход воды. ПГогнившая система совкового ЖКХ Гухнула, а вслед за ней Гухнул и так называемый Советский Союз.
-Логично, - согласилась ведущая. - А вы, Петр Сергеевич, что думаете?
Петр Сергеевич думал о фляжке, спрятанной во внутренний карман пиджака, но сказал другое:
-Я думаю, что Союз Гухнул — тьфу! - рухнул по причине многих факторов, в том чис ле, конечно же, и  от дефицита туалетной бумаги, как это заметила госпожа Датая...
-Спасибо! А теперь рррррекламааа!
-Руууукаа Маасквыыы! - запели искусственные ангелочки.
-Господа, - сердито сказала ведущая Толстая. - Не надо отвлекаться от темы! Напоминаю, что тема передачи...
Она порылась в бумажках и уточнила:
-Апартеид как система социального лифта. Ой. Простите... - нашла другую бумажку. - «Вторая мировая война в преломлении современной художественной литературы»
-Интересно, какого цвета эти глаза? - ляпнул Кактусов.
И Датая, и Толстая посмотрели на Петю как проститутки на клиента — противно, а терпеть надо. Ибо уплочено. А потом они отвернулись.
Улучшив момент, Петя хлебнул из фляжки.
-Курорты Лазурного берега. Изысканный отдых для изысканных людей... - бархатно сообщил рекламный голос. После чего Толстая опять забормотала в микрофон:
-А спонсор нашей сегодняшней передачи — туристическое агентство «Два Океана» - «Два Океана» - забей на все. Окунись в отдых! Благодаря нашим спонсорам мы сегодня узнаем всю правду о Второй Мировой войне. Отблагодарите их и себя на курортах Средиземного моря.
«Лучше Охотского» - мрачно подумал Кактусов.
-И так, что такое Вторая Мировая в ваших глазах, уважаемые творцы?
-Всего пГежде — это геноцид. Немецкий и совесткий геноциды. Это близнецы бГатья, - облизнула анусовидные губы Датая. - СмотГите сами. В ГерГмании ЕвГеев уничтожали?
Слово «ЕвГеи» она, несомненно, произнесла с Очень Большого Звука «Е».
-Да, конечно, - немедленно согласилась Толстая.
-А в Госсии?
-Ну не знаю...
-В Госсии Голь евГеев игГали...
Эфир замер...
-Чукчи! Над ними смеялись! Пго них сочиняли анекдоты. Им не ГазГешали выезжать за пГеделы Чукотки. И только Гоман АбГамович их всех спас, когда мы, пГостые Гусские женщины ГаГушили совок посГедством туалетной бумаги. А если еще и учесть, что у нас тогда были месячные...
Кактусов содрогнулся. Миллионы «гусских женщин» страдающих ПМС одновременно — хуже ядерной войны.
-А это вот? Национальные особенности чукчей учитывались? Большевики, пГоклятые потом чукотскими шаманами, загоняли детей пГиГоды в благоустГоенные дома! Это ли не вандализм? А они там все... - Джули выдержала драматическую паузу. - УмиГали в чистых пГостынях...
-Петр Сергеевич, а вы что думаете по этому поводу?
-Да я, собственно...
-Спасибо большое! А у нас в студии — звонок!
-У меня вопрос к Глис Датой...  сказал мрачный голос, - Когда вы, русские, покаетесь перед нами, немцами за оккупацию и пятьдесят два миллиона сто шестнадцать тысяч восемнадцать изнасилований?
-Ой, это не ко мне вопГос! - немедленно отбрехалась Датая. - Это, скоГее, Петя Кактусов должен ответить за пГеступления своего наГода...
-Я?? - изумился Кактусов.
-А кто ж еще? - в три голоса вопросили небеса Толстая, Датая и Голос-Из-Динамика.
-Не... Ну... Я...
-Вот! ВОТ! - воскликнула Датая, перебивая Кактусова. - Они все-такие! Они — носители Габской психологии. Они — уничтожители чукотской цивилизации! Они — племя адово, семя диаволье! Это они выгоняли бедных немцев на пустынных полустанках Казахстана, в то время как весь цивилизованный мир концентГиГовал своих граждан в лагеГях, обеспечивая им трехГазовое питание и куннилингус по утГам! А что делать? Не всегда же была аГтезианская вода для гигиенических пГоцедуГ в пустынях АГизоны!
Датая опять закатила глаза, а Кактусов потерял сознание, представив себя на месте охранника, куннилингузирующего Глис Датую.
Пришел он в себя, когда Толстая совала ему под нос ватку с нашатырем. С потолка доносилась очередная реклама. В углу санитары вязали глисдатую сценаристку, аккуратно стирая пену с ее рта. Не взирая на очень скорую помощь та продолжала биться в припадке:
-ПГоклятые коммуняки! Двадцать лет назад они делали мне Гемонт в моей Годовой Гнезде и даже не удосужились поменять Гамы! Сказали — они новые! Они — НОВЫЕ! Вы слышали? Им, моим Гамам было тогда уже тГи месяца, а они для них новые! Да мои Гамы надо обновлять надо каждый день по тГи Газа! Вот уже двадцать лет по ним никто не елозил, кроме меня, когда я выходя из ванной... ПГоклятые коммуняки! - песнь Глисы Датой пронизывала пространственно-временной континиум. - Когда они мне Гамы поменяют!? Двадцать лет пГошло! Вы слышите? Двадцать лет! Где эти коммуняки! Когда они мои Гамы... Гука Москвы, где же ты...
-Хер-ту-би. Сосем там, где другие отказываются... - проникновенно сказал рекламным голосом потолок, заглушив очередной вопль сценаристки.
Кактусов заплакал нашатырем. Потом отпихнул Толстую, упершись в ее могучую грудь, хлебнул из фляжки и по-шекспировски растворился в темноте коридоров.
Долго потом официантки вокзала на Ярославском вокзале рассказывали легенды о клиенте, пившем коньяк бутылками и кричавшем время от времени подходившим ментам:
-Я — прокладка между мирами! Я — тампон в лоне демократии! По мне скользит «Рука Москвы»!
Когда Кактусов упал без сознания, его осторожно погрузили в вагон фирменного поезда «Москва-Большие Крокодилы». Ибо «уплочено» было заранее.
Утром Кактусов был уже дома. Лаврентий Палыч его встретил молча, пронизывая укоризненным взглядом. Кактусов не заметил кота. Пете было некогда. Он был во фрустрации.
Писатель упал на кровать и забылся в похмелье, едва успев снять ботинки.
Кот подошел к ним. Понюхал. Поморщился. От них пахло чем-то похожим по субстанции на шоколад.
Потом Лаврентий пристроился на ботинках. И, зажмурившись от удовольствия, нассал в них. Вот теперь нормально. Метить надо хозяина, чтобы не забывал — кто тут кот! Потом он забрался на Кактусова и начал мыркать, время от времени проводя когтями по кадыкастому писательскому гоГлу. Тьфу же! Горлу!
В это время в больницу имени Кащенко печальные мужики проводили интернет, а поклонники «Руки Москвы» плакали, но слушали повтор передачи...
Comments