СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК ОТЕЧЕСТВЕННОГО ФОТОГРАФИЧЕСКОГО ИСКУССТВА ИЛИ ОБЛИК СТАРИННОГО РУССКОГО ГОРОДА ПЕНЗЫ, ЗАПЕЧАТЛЕННЫЙ НА ФОТОГРАФИЯХ И ПОЧТОВЫХ КАРТОЧКАХ XIX-XX СТОЛЕТИЙ
«Отъ двух до шести лет я жила в Пензе, с отцомъ и матерью; это были единственные розовые дни моего детства… Счастливое беззаботное время! Скоро, слишком скоро оно миновало... С каким сладостным упоением и как часто переношусь я в Пензу, в наш крошечный, хорошенький, деревянный домик на большой Московской улице, окруженный запущенным садом.» Екатерина Александровна Хвостова 1870 г.


Степенная прогулка по главной улице богоспасаемого губернского города Пензы от кафедрального Спасского собора и до ея самой отдаленной северной окраины с непременным обозрением богатого торга на Базарной площади и некоторыми разсуждениями о пользительном влияние коммерции на цветущее состояние Российской Империи вообще, а также о пагубном влиянии современных рекламных вывесок на харизматическое обличье старинных городов в частности. Путешествие за нумером 7-мь, которое обычно происходит первым.


 Как говорится - лучше один раз увидеть... Вот, в качестве первого знакомства с Московской улицей, фильму о ей посмотрим. Дык, что там, да как?  Да кто и где?... То в книжках много чаго прописано, а как в город выйдешь, так всё в голове и спутается. А с фильмой этой - словов мало, а обзору предостаточно. Фильма, сиречь живая картинка, прозывается панорамою. Она даёт обозрение, почитай, половины города. Где храм божий, где аливатор казённай, али сапоги починить надобно - всё на оной карусели помечено; булошные опять же, или по одёжной части...; а кому, быть может, недоросля к учению определить надобно... Всё есть туточки. Седай что ли? В корень зри, а затем кататься по Пензе, нет которой, поедем.

Старинная Пенза. Обозрение Московской улицы от Аптечного магазина Бартмера
[ ! ] Все панорамы сайта 

Несколько слов о Московской улице...

Проездные ворота Николо-Корельского монастыря. Россия XVII в.
Всеверной стене пензенского острога была устроена проезжая воротовая башня. Башня была приземестая, шестигранная с бойницами надвратного и подошвенного боя, перекрытая тесовой крышей. В свей дубовой толще она скрывала пару пищалей для прицельной пальбы супротив штурмовиков-факельщиков и мартиру навесную картечную супротив конницы и кучных отрядов пехоты. Вся эта мощь находилась под управлением пушкарей и под охраною двух десятков свирепых стрельцов, вооруженных тяжелыми бердышами и фузеями (фузея - русский мушкет, только длинноствольный и потому дальнобойный; били из него не с рук, как в европах, а с опорою на боевой топор – бердыш; залп из таких «хлопушек» останавливал в чистом поле лаву вражеской кавалерии, а уж под защитой крепостного частокола вообще не давал шанса врагу; одна досада - в перезаряде уж долог как). Под тесовой крышей надвратной башни был сокрыт механизм подвесного моста. 
 Воротные стражники подзябли за ночь и, в ожидании смены, для сугреву топтались с ноги на ногу. Растирая носы руковицами, исподволь, дабы скрыть нетерпение, они бросали пытливые взгляды на воеводские хоромы - ну, скоро ль там?
 У закрытых крепостных ворот на лёгком морозце маялся люд, ожидая выхода в город, а на посаде за рвом смиренно ждали те, кого дело иль промысел вели в крепость. Дым из труб столбом уходит в небо, значит погода будет на диво тихой и благолепной. Ночь пережили все - ни лазутчиков из за реки ни кубанцев, ни стайных волков окрест не замечено.  
  Выслушав короткий и бодрый доклад стрелецкого сотника, воевода вальяжно выходит на крыльцо. Рысья шуба накинута поверх нижнего белья, валенки на босу ногу, в бороде хлебные крохи от вечерней трапезы, под бородою тяжелая ладанка старого серебра. На вид - простофиля - тюфяк-тюфяком и ума слабого, но... Но образ сей для дураков и заезжих. Тут все знают - без его ведома в городе мышь пикнуть не смеет и на сто верст в округе ковыль не склонится. У такого: воля-сталь, глаз-буров, характер-хват, прям, коварен и пред совестью своей честен. Чуть что не по слову воеводину - в бараний рог, что своего, что чужого - без разницы. Но коль отличился пред ним по службе государевой - получай полтину серебряную. Хош - в кабаке пропей, хош - на кафтан пришей для людского почтения. Таких русаков в изобилии рождали века XVII-й и XVII-й.
 Их дух, воля и практические дела стремительно поднимали Россию над горизонтом Европы, удивляя соседей силой слов и деяний. Такие «тюфяки» обыденно водили санные обозы к Груманту (Шпицбергену) за моржом и тюленем, простодушно не ведая, что сие вне сил человеческих и надлежит то содеять только в веке XIX-м. Они же вели стрелецкие полки на штурм неприступных шведских цитаделей и за четыре года отбирали у опасного соседа свою долю балтийского побережья (позднее, для достижения тех же целей Петр I будет воевать по «регулярной методе» 21 год). Эти верные служаки государя, не слезая с седла по два года, гнали серебряные караваны из прикитайской Кяхты. Ну, кое кто из них, и воеводил в неспокойных украинных землях...
  «Сегодня будет покойно все. Только-бы избавил Бог от московского гонца да от пьяного стрельца…» - протяжно думает «рысья шуба», обводя взглядом заснеженную кровлю над стрелковым гульбищем острожной стены и длинные сосульки на зашпиленных башнях. В крепости ещё темно, а свет утреннего солнца уже золотит крест над Спасским храмом и гортанно скрипит флюгер, повернутый вдруг слабым движением морозного воздуха. Воеводино троеперстие медленно поднимается ко лбу. Он печатно крестится.
  Караул напрягается, а вратарь, осторожно отставив бердыш к стене, кладет озябшие руки на рычаг мостового механизма. Тишина полная.
 Солнце привстало еще чуть-чуть и показалось над крепостным частоколом. В ответ ему, всё вокруг примечая, остро сверкнул глаз краевого самодержца. Новый день зачинался.
 Дьячёк, ослеплённый солнцем, тот час заблеял заутреннию. Настенные стрельцы, сняв тяжелые испанские шлемы, крестятся двоеперстно - по старому обряду и потому держатся подалее от всех. Казаки, солдатики, бабы да прочий люд, в большенстве своем - троеперстно - по новому никоновскому велению. 
 Из офицерского ряда доносится немецким словом молитва лютеранская, сливаясь с католической польской латынью и шелестом требника. Казаки из татар, раскатали коврики для молитвы и совершают намаз в сторону Мекки, дополняя хвалу единому господу арабским словом. Мягко льется малороссийская мова.
  Молясь заутренно, все косят глаз на столб дубовый, что близ избы воеводиной поставлен. На столбе том позорном - жбан стеклянный. А из него, заиндевевшего, Варлаамки Левина личина на мир божий смотрит сквозь спиртус винный. Варлаамка пензенский - супостат - еретик, то бишь. Он в Москве на Болоте казнён за хулу великую и слова бунтовые царя-батюшки супротив и веры православной оприч. Вот, голова его отсечённая для порядку домой отослана, а на гвозде про то указ царский - для отеческого нравоучения, мол . [ 1 ] 
 Троекратно окрестившись, воевода резко делает отмашку и отрывисто бросает : «Отворяй!». Вратарь толкает рычаг и мост с грохотом падает через ров. Иней, сметенный ударом, искрясь оспает толпу. Народ смеется и приходит в движение. Стаи ворон взмывают над крепостью, лает вертлявая сабоченка и стража разводит створы ворот. На Спасе бухает храмовый колокол. Люд пошел. Выйдем и мы из острожных ворот на посадскую сторону. Пред нами Московскя улица…
  Изначально ни какой улицы не было. Была лишь дорога, проторенная в эти места от самой Москвы через Владимир, Муром, Арзамас, Саранск. Собственно и по ней пришел сюда отряд Осипа Ивановича Зумеровского для заложения опорной крепости в неспокойном посурском краю. Сейчас принято говорить, что крепость эта: де пограничная, для охраны, рубежей, де, устроена и так далее… Но все это досужие россказни. На то время уже Казань и Астрахань за Московским государем, почитай век, числятся; казаки на Дону гуляют; русские села на Хопре отстроены, Сибирь нашенская уж… Сурский край давно в границах Московского государства, но край удаленный и беспокойный.
  Правда в том, что нет естественных рубежей от Кавказа до Оки: рек широких нет, гор высоких, болт непроходимых тоже нет… Вот и шалят бандюки-работорговцы, которые в степях затаились и ни какой власти не емлют. Им не указ ни царь московский, ни шах шемаханский, ни султан турецкий, ни какой другой правитель азиятской стороны. Веру тоже не чтут и заповедей ни каких не знают. Налетают они ордою на русские, мордовские, асетинские, татарские, колмыцкие селения и городки, караваны грабят. Грабят, рубят и в полон волокут. Продадут невольников в Азове и Крыму на турецкие галеры и снова в степь на затайку. Степь так и зовется – Дикое Поле. То есть закона тут нет. У кого сабля вострее тот и правее. Головорезов этих, иной раз, в орду, тысяч в пять или около того, сбиваются. Зовутся они «кубанскими людьми», поелику у той реки до поры таятся. Управы на них, окромя казаков нету, но мало их, казаков тех.
  Вот и построил московский царь крепость Пензу для заслону от «кубанцев», чтобы на их стремительном воровском беге крепь несметаемая была. По современной терминологии получился укрепрайон глубокого эшелона, а ни как ни пограничная крепость. Крепость, как говорят, построили в 1663 году. Но для жилья крепостица тесна будет - и потому, вне стен её, стал посад расти. То служивые люди селились рядом - так в неспокойном крае надёжнее, а для хозяйства раздольнее.
  В 1665 году крепость принял под начало воевода Елисей Лачинов и по царскому велению стал землицу раздавать служилому люду. А кому , сколько и какой землицы нарежет и какие признаки границ земельных учинит, то в специальную бухгалтерскую книгу записывал. Книга та называлась «Строельной» (подробнее см. «Когда, кем и для чего был выстроен г. Пенза. Старые были и новые версии»  ).
  Из нее видно, что резать землицу воевода Лачинов начал то там, то сям и вокруг московской дороги тож. Как только отстроились тут поселяне, так чистопольная дорога в улицу и превратилась, поскольку одомовела. Изначально называлась эта улица Спасской, как говорят в теперешней краеведческой литературе, «по имени расположенного в крепости собора». Но это не верно. Дело в том, что по традиции русского средневекового городского устройства было принято называть улицы по имени проездных башен, от которых они исходили. Вспомним московскую Варварку, идущую от Варварских ворот Белого города. Можно вспомнить Никольскую, которая исходила от Никольской башни московского кремля. Примеров много и в Твери, и в Новгороде и в Смоленске... А вот башни, то верно, получали свое название по имени близлежащего храма или монастыря. Таким образом, можно утверждать, что улица называлась Спасской по имени Спасской башни пензенской крепости, которая, в свою очередь, получила свое прозвание по Спасскому храму. Вот Вам и открылся один из крепостных топонимов, накрепко временем замазанный. Стало быть - имя проездной башни "Спасская", как в московском кремле.
Миръ старины: Кассовые аппараты начала XX в.
  А если башня называлась Спасской, то на ней должен быть укреплен образ Всемилостивого Спаса с негасимою лампадою. Вот так одно из другого следует.  
  А как посад разросся, то его главную улицу стали прозывать уже Большой Посадской или, как тогда говорили Большой Пасацкой. Еще ее прозывали Пасацкой Базарною, так как на Никольской, что с нею пересекалась, торговые ряды находились по прозванию Верхний Базар. 
  Только с конца XVIII века нет, нет, да стали называть улицу Московской, это потому, что в конце ее находилась Московская застава. Застава, к слову сказать - это городская таможня; тут налоги брали за провоз товаров, беглых искали, подорожные сверяли и в особые книги все записывали. Мышь не проскочит, что от разбоя благо, но коммерции неудобства, так как взяток и произвола много. Внутренние таможни отменены в правление Екатерины II. А в бытность свою Московская застава находилась в том месте, где сейчас железнодорожный переезд на стыке улиц Караказова, Огородной и Пролетарской.
  Следует отметить, что сначала наименование «Московская» было уточняющим названием. Улицу величали по вскому: Московская Посадская, Средне-Базарная Московская. И только в начале XIX века за ней прочно закрепилось привычное название – Московская улица.
  Торговые традиции укоренились на ней прочно. Она всегда была центром городской коммерции и с течением времени эта характерная специализация  её только усугублялась. Для пущщей эффективности торговых площадей именно на Московской стали строить первые двухэтажные дома. Со временем этажность возростала. К началу ХХ-го века, практически в каждом доме размещался магазин или иное коммерческое предприятие: фотоателье, аптека, ресторация, гостиница, кофейня и пр. Степень пристижа того или иного заведения измерялось тем, где оно находилось. Если на Московской, то это было «О-го-го!!!», если же оно помещалось на Московском Верхе, то «О-го-го!!!» уже не вымолвишь, так как гортань сдавит спазмами зависти и подобострастия.
 Московский Верх был местом статусным и считался в Пензе высшим обозначением класса для коммерческих заведений и домовладений. Со временем здесь обосновались пристижные гимназии, кинотеатры и библиотека. Прогулка в экипаже по Московской улице стала излюбленым времяприпровождением для городского бо-монда.

Пишѣтъ классикъ

П

Роман Гуль «Конь рыжий»

осле обеда в четыре часа ежедневно гуляли пензяки по левой стороне Московской улицы. Гуляли именно по левой, а не по правой, в этом была какая-то тайна движения гуляющих пензяков. Здесь обязательно промоционивается засидевшийся губернатор, бритый балтийский немец фон-Лилиенфельдт-Тоаль идет с палкой, находу развевая красную подкладку шинели. Тепло одетый, с квадратной бородой, в пенсне, гуляет безобидный председатель управы князь Кугушев. Степенно и отдыхающе движутся дамы в каракулевых шубах, опираясь на руку мужей. Тротуар затоплен зелеными, коричневыми, синими форменными юбками гимназисток; с папками «Мusique» топочат по снегу опушенными ботиками, спешат в музыкальную школу. Похулиганивают гимназисты, реалисты. Гимназисток нагоняют офицеры-драгуны в ослепительных канареечных фуражках, в длинных до пят шинелях с разрезами до талии, идут с бормотанием шпор, с громом сабель по обледенелому тротуару. Им невольно дают дорогу скромные зеленые канты землемеров, садоводов и техников; за обилие учебных заведений шутники называли Пензу «мордовскими Афинами».

 С криками «Ай берегись!», гулко ударяясь передками саней о глубокие ухабы, по порыжелому иссеченному подковами снегу несутся лихачи. И шурша и колыхаясь на рессорах, с мягким грохотом катится черный лаковый куб кареты, влекомый парой разъевшихся рысаков в дышлах. Это пензенский архиерей Владимир, смоляной, огненноокий красавец, в миру гвардии поручик Путята.

 У каждого квартала, на бирже, хлопая галицами и наотмашь маша рукавами, разогреваются извозчики, кричат: «Подвезу, барин!». Над Пензой рассыпается мутное розовое солнце. Из домовых труб тянутся голубые дымы. На морозе раскраснелись пензяки, отдыхают, гуляют. У реки на разметенном темнозеленом студне катка чертят лед, вальсируют конькобежцы. Далеко по льду несется вальс «На сопках Манчжурии» оркестра пехотного Венденского полка. И на гуляньи в Пензе жизнь кажется тихим, спокойным подъемом на какую-то снежную гору, у которой даже нет и вершины, и все поднимаются на нее, не спеша, оттого, что солнца и всяческого изобилия на всех хватит...» 


«Конь рыжий» часть 3, глава X.  Гасконь, 1938 – Париж, 1945 г.г.


  В подгорной своей части, улица Московская пересекала Базарную площадь, образуя сплошные торговые ряды. На этой Московской линии Базарной площади на деньги купечества была возведена дивная Петро-Павловская церковь, украшенная голубыми изразцами. На той же линии с русским размахом и на французский манер были отстроены пассажи - мясной и рыбный, ставшие истинным украшения города и стоящие до сей поры. Рыбный пассаж (ныне магазин «Светлана», так по крайней мере он назывался в советское время) возвели в 1899 г. над заключенной в кирпичный свод речушкой Шелоховкой. Это позволило рыбным торговцам устроить в подвале бассейны с проточной водой и снабжать горожан рыбой исключительной свежести. Одно время Городская дума усиленно обсуждала вопрос о проведении по Московской улице трамвая. Но извозное лобби всячески препятствовало этой идеи. Распускались слухи о вреде электричества, опасности и ненадежности этого нелепого вида транспорта, живописались страшные картины наезда на пешехода и срыва тормозов на пензенских кручах. Журналисты писали заказные сатирические статьи на тамвайную тему:
 16-го апреля 1912 г.

О
«Т р а м в а й н а я    и д и л и я»
д е й с т в и е   п е р в о е

Обыватель Гусиловки - Это не улица, а какая то помойная яма, ноги двинуть не моги: везде грязи и болота…

Гласный города - Будь покоен, дружок, если хочешь, мы проведем тебе трамвай прямо в Гусиловку.

Кайсаров, сотрудник «Пензенских ведомостей» - А Вы, господин гласный, смотрите, смету то составляйте хорошенько. А то вот у нас в Калуге…

Гласный города - На счет чего другого , а уж на счет сметы то мы потрафим: не трамвай будет, а настоящий коленкор.

Обыватель Гусиловки - Дозвольте спросить Вас, сударь, а что это такое – трамвай? Сигнализация что ли какая?

Купец с Московской улицы - Какая тебе сигнализация? Трамвай, настоящий трамвай… Ежели не понимаешь – отходи в сторону. А по нашей улице, ваша бродь, пройдет трамвай?

Гласный города - О, несомненно! Мы с начала проектировали провести по Московской улице две колеи, но затем решили провести четыре…

Купец с Московской улицы - Тэ-э-ксъ…

Гласный города - Да, в укурат четыре: две с правой стороны, две с левой. Оно и понятно: при том неослабном движении публики, которое замечается сейчас на Московской, иначе и не мыслимо. Тогда незачем будет ходить пешком: садись и поезжай. Остановка будет у каждого дома и магазина. Отъедем малость, вдруг стоп: магазин Петра Петровича, - пожалте!... Слезешь, покупаешь, что тебе надо и опять катишь. Любота! Не трамвай, а масленница.

Купец с Московской улицы - Хе-хе-хе…

Гласный города - Ведь это будет такая потеха, что твое свтопредставление. Свету, - как будто на Пасху. Когда папанька был ктитором, у него и то хуже была иллюминация в церкви. Здесь же, что ни столб, то электрическия лампочки. А уж про самый трамвай ни чего не говорю… Он весь будет гореть в электричестве.

Купец с Московской улицы - Ура! Урра-а-а!!

д е й с т в и е   в т о р о е

Городовой (запыхавшись) - Чщи-и-и…Что здесь такое?

Купец с Московской улицы - О трамвае мы толкуем, что ты бельмы то выпучил?

Городовой - Трамвай… где трамвай?

1-й прохожий - Что? Трамвай?

2-й прохожий - Какой трамвай, где?

3-4-5 прохожие - А? Трамвай? Господа, трамвай! Ей, люди, трамвай!! 

Городовой - Разойдись, чего не видили?!

Голоса из толпы - Покажи трамвай! Где трамвай? Ага, вы трамвай скрываете… Вот мы вам покажем!… Мало было вам холеры, трамваем хотите нас перевесть!

Гласный города - Караул!!!

(З а н а в е с ъ)

                                                                                                             Скифъ


«П е н з е н с к i й   т е л е г р а ф ъ»


 После того, как была проложена Сызрано-Вяземская железная дорога, Московская улица утратила значение главных въездных ворот города, так как в своей северной части была пересечена железнодорожным полотном. Излишняя сутолока переместилась на другие улицы и это положительно сказалось на статусе подгорного отрезка Московской улицы. Здесь с удовольствием селились богатое купечество, отстраивая престижные доходные дома и особняки для демонстрации своего финансового могущества.
  Достоин внимания и Народный дом имени Александра II, выстроенный на месте зловонной Мясной площадки. Позже в СССР, театрально-просветительские центры подобного рода, будут называть дворцами культуры. Уже в наше время здание был перестроено и облагорожено новым фасадом. В нем размещался Пензенский драматический театр, но по старинной русской традиции сгорел (уместно вспомнить, что в России все приличные театры горели; такова участь Большого, Мариинки... ну, и Пенза, как третья театральная столица России строго следует сложившейся практике). Ныне на месте бывшего Народного дома возводится новое здание театра, и говорят, подающее весьма смелые надежды.
  Московская улица до сего времени является самой красивой улицей города и даже один из ее участков выделен под пешеходную зону «а-ля-Арбат». 
  В 1919 году к Московской улице была присоединена улица Селивёрстовская и новое топографическое образование было переименовано в улицу Интернациональную. Интернациональная оказалась весьма долгой и, к тому же, пересекалась надвое полотном Сызрано-Вяземской железной дороги. Поэтому в 1927 г. северную задорожную оконечность Интернациональной переименовали в Парковую улицу. С 1937 года, оставшаяся после отделения Парковой, Интернациональная улица была переименована в Московскую. Таким образом Московская улица образца 1937 г. стала несколько протяжённее, нежели, предшествующая ей Московская в начале XX-го столетии. Как бы там не было, но эта славная улица вновь обрела свое древнее имя.

[ 2 ] Основные этапы эволюции Московской улицы:

1785 г. - утверждение Генерального плана города Пензы (06.Х.1785), который предусматривал спрямление Московской улицы.
1797 г. - возведение на Базарной площади церкви Св. Апостолов Петра и Павла.
1858 г. - улица уничтожена пожаром.  Активная послепожарная застройка улицы каменными домами. 
1863 г. - полное мощение Московской улицы булыжником. 
1869 г. - скромный чиновник И.П. Вакуленко открывает в доме своей супруги одно из лучших фотоателье города.  Некоторые работы мастера сейчас хранятся в фондах Государственного Эрмитажа.   
1880 г. - открытие гостиницы «Гранд-Отель».
1892 г. - на перекрестке Московской и Никольской улиц возведен Грот.
1892 г. - в доме фотографа И.П. Вакуленко открывается Пензенская общественная библиотека имени М.Ю. Лермонтова. Ее основу составила личная библиотека В.Н. Умнова в 3000 томов.  
1897 г.- в бывшем доме купца Кознова разместилась безплатная народная библиотека им. В.Г. Белинского, открытая в 1895 году как особый отдел общественной библиотеки имени М.Ю. Лермонтова.
1905 г.-на Московской улице устроено электрическое освещение.
1916 г.-открыт Народный дом имени императора Александра II.


[ ! ] Каждая старинная фотография имеет свою историю; ссылка на этот информационный блок располагается под её репродукцией

Поднимаемся на соборные колокольни:

перекрёсток улиц Московской и Никольской 

  С Московской знакомиться - на колокольню лезть! Ну, для зачину, первым делом, на Спасскую, самую высоченную. От сих высот дух спирает, но за то першпектива Московская до самой дальней ея окраины проглядывается. Вот и главный перекресток бывшего Большого Посада. На него и смотрела своими вратами главная проездная башня Пензенской крепости. Близ этого места в память о заложении города в 1892 году выстроен своеобразный памятник в романтическом стиле - Грот. Одно время планировали установить на него бюст основателя Пензы царя Алексея Михайловича Романова (Тишайшего), но дальше споров о смете дело не пошло. Да и деньжат подсобрать Городская Дума не успела - началась война с германцем и это начинание было отложено до лучших времен, а деньжата порешили пустить на обустройство военных госпиталей. 

Ушедшая Пенза. Вид на северо-восток с колокольни Спасского кафедрального собора.    Пенза, которой нет ©   Видъ № 3. 

  Ну, тут, в начале самом, все чинно и благолепно: Верхняя гостиница Варенцова, Грот, подворье Архиерейское и парк пред ним... Что на Никольской, что на Московской - все дома о двух иль трех этажах, сплошь рядами без пустых мест и садов-огородов всяких. Коль домовладение купецкое, то первый этаж под магазины и лавки, а в подвале лабаз (склад по нынешнему), во дворе амбары да погреба всякие. Без погребов у нас неможно. Где снедь да харчи прятать? Пенза любила откушать обильно и сытно. Окорочки, колбаски, грибочки в кадушках, варенья и меда... Это свое - нашенское. А в оранжереях Училища садоводства: ананасы, абрикосы, салаты зимние и другой прдухт екзотический - заморский значит. Неспроста-ж, блаженной памяти писатель знатный Михаил Евграфович Солтыков-Щедрин, в письмах своих, вывел Пензу нашу под именем города Брюхова. Не зло написал, вроде бы, да, видать, задел за живое. До сей поры ему памятника в Пензе нет. Ну, да сам виноват. Сатирик - одно слово. Где и когда таких жаловали? Ну о харчах да сатире это так, к слову. А что косается до купца - хозяина сего изобилия, то сам он, обыкновенно, на верхорядье проживают, с семейством и домочадцами... Лепота-а. Особый шик у купчишек, если этаж второй из дерева. Мол, для здорового дыхания пользительней. Но таких домов поболее на Троицкой или еще где. А на Московской купчишки дома свои отстраивают под столичные. Все, по возможности, в кирпич или в штукатурку. Однако в том не только кураж, но и противопожарная мера. А то, неравен час, полыхнет, как в 1858 годе. Тогда почти вся нагорная Пенза выгорела...

Ушедшая Пенза. Обозрение города с колокольни Спасского кафедрального собора.  Пенза, которой нет ©

   Коль домовладение дворянское, дохтурское или по инжанерной части начальства какого, то домина их благородиев, сплошь жилая о всех этажах. Без, всяких там, торговых и питейных заведениев. Не к лицу, мол, к низкому сословию приравниваться. Мы, понимаешь-ли, содержание от имения получаем иль от казенного ведомства. А торговлишка - то дело не нашенское... Однако-же, погреба да амбары под съестной припас на подворьях их тоже обустроены. Во, гляди-ка сюда! Покуда языком чесал, один барский дом третьим этажом обустроился. Ну, вон, вон! Тетеря слепая! На Никольской супротив тебя, по левую руку от дома с колоннами...

Ушедшая Пенза. Вид на северо-восток с колокольни Спасского кафедрального собора.    Пенза, которой нет ©

  Покуда дом барский глазами пялили, ужо и сквер разросся. Лет с десяток, почитай, от фотографии №4 до фотографии № 59, прошло. А что изменилось, окромя растительного буйства? Ничегошеньки! Как нынче говорят о таком состоянии дел - стабильность, понимаешь-ли. Мечта народонаселения и правительства им управляющего. Ну а прогресс город Пензу стороной не проехал; вон провода телеграфные и електрические везде протянуты. Пытливому уму один вид их о многом порасскажет.

Ушедшая Пенза. Обозрение Московской и Никольской улиц с колокольни Никольской церкви.   Пенза, которой нет ©

   С высоченной Спасской колокольни на тверду землю спустились и к Никольскому храму через площадь прошлися. А тута снова на колокольню. Вида на Московскую мало - тут Никольская улица в полном обозрении. Однако и нам есть на чем глаз остановить. Грот как на ладони. Нынче в нем ресторация, а в то время его как постамент для памятника поставили. Кому, кому? Да царю Алексею Михайловичу - основателю города нашего.  А вон рядом с Гротом две будки дощатые. Та, что по боле - это водоразбор. Пришел, заплатил смотрителю одну копейку и ведро воды получил. Тащи до дому, не надорвись. Коль сам пупа рвать не хочешь, то бабу дворовою за водой прислать можно или поцанов-малолеток за полушку нанять. А если ты по извозной части, то лошадь свою пои тут же. Тут у Грота ломовая биржа была. Не понял, что-ли? Лошадей здесь нанимали, чтоб грузы всякие возить. Вон к Виду № 4 приглядись. Стоят, каурки, ждут заказчика. И сейчас оно так же, только ныне вместо меренов-першеронов «мерены» железные, херасинай смердящие. А малая будка, то палатка для продажи фруктовых вод, квасу и кумысу. Их вкруг квартала несколько стояло. Место людное и в летний зной все пить хотят, особливо те, кто к Верхнему Гулянию по Никльской проминадят.


Едем к Базарной:

обозрение Московской улицы с Московского Верха:

Ушедшая Пенза. Обозрение Московской улицы в северном направлении. Старинная фотография.   Пенза, которой нет ©   Видъ № 66. 

   Ну а это - дух эпохи: только штатив расставишь и аппарат установишь, тот час народ набежит и в кадре рядами выстроится. Всяк желал на картонку попасть и в истории свой образ оставить. Вот и гадай теперь - чей это прадедушка уроки прогуливает? Чудно, однако-ж; мы на них взираем с высот своих, а они, быть может, на нас из толщи временной.

Ушедшая Пенза. Перекрёсток Московской и Рождественской улиц. Вид с южной стороны. Старинная фотография.   Пенза, которой нет ©   Видъ № 12. 

Здесь, на Московском спуске, опосля дождя грязь непролазна - под ногами глинистое месиво, как на топтальном дворе кирпичного заводика где нибудь за Поповкой. На этом косогоре многие свои калоши потеряли. Глина засосала! Но тут - на покате, хлябь, кое как, приемлема и в ненастье. Это потому, что вода потоками вниз на Подгорную часть сходит. А внизу под горой вселенский потоп в миньятюре. Там всё время заливало и чавкало - погибель. Поэтому городские власти для пешеходов любезность сделали - деревянные тротуары по всему городу обустроили и, где топко, речной песок отсыпать повелели. Гуляй-не хочу, так сказать, в любую погоду! Полумерами не ограничились и по проезжей части булыгу класть порешили. Булыга - она же на века кладется. Вон во флоренциях да прагах до сей поры лежит себе и лет 600 неснимаема; людям служит и глаз современного туриста тешит. В Пензе же сложилась своеобразная традиция - каждые лет десять булыгу снимать, подсыпать там что то, починять и попутно в прессе шуметь о благе народном. Потом подписывалась смета о проделанных работах, публично пускалась фарисейская слеза со словами о «крайней необходимости сих неотложных дел и печальном состоянии дорог в родном отечестве». Вся Московская была булыгой покрыта еще в 1863 году - так гласят официальные документы. Однако на великом множестве фотографических снимков начала ХХ-го века мы можем лицезреть улицу со снятым булыжником. В результате сих «неотложных и необходимых работ» клубы пыли и грязь доколенная были подарком для большинства смиренных обывателей, не обремененных личным гужевым транспортом. А парижский ресторан и яхта в Калашном Затопе служили легким утешением совести для некоторых «отцов города», самозабвенно пекущихся о благе народном в перерывах между фуршетом с шампанским и театральной премьерой. Иногда общественное возмущение прорывалось в газетных статьях и фильетонах. И вот какие заметочки к негодованию некоторых лиц, время от времени, пописывали местные акулки пера в своих гнусных либеральных газетенках...


  К с т а т и:        «Пензенская газета»  № 1.  Воскресенье 23 сентября 1907 г.

ПЕНЗЕНСКИЕ ЛЕТОПИСИ или о чем писали губернские газеты на рубеже XIX-XX веков. НАЖАТЬ СЮДА,ЧТОБЫ ПРОЧЕСТЬ БОЛЬШЕ

Почему-то у нас находят необходимым чинить мостовыя и тротуары в самое неудобное время, - в сезон осенней грязи: в нынешнем году, как и в прошлом, Московская улица становится из за этого непроходимой в дождливые дни...

...Подобная неосмотрительная вольность могла закончится и закрытием газеты. А если сановному лицу руки в чернилах марать не охота, то договорясь с кем надо, можно лишить газетку рекламы. Тут она сама и закроется от бескормицы. Вот «Пензенская газета», опубликовавшая сей «разгромный пассаж» и закрылась. 

Ну, а в вашем то просвещенном и технологически развитом XXI веке всё по иному - дороги строятся и чинятся когда им следует, а не когда расценки выше? Не то, что у нас - дураков.

  

Для сравнения: в недалеком прошлом тот же отрезок Московской улицы, чей старый облик можно увидеть на предыдущем Виде № 12, выглядел уже так. Но и этот фотоснимок уже подходит под определение «Пенза - которой нет». Ибо во след за московским Старым Арбатом пензенская Московская стала улицей пешеходной. Почтовая карточка издательства «Турист» 1975 г.

 

Скатились к Базарной площади:

озираемся и окрест смотрим

Ушедшая Пенза. Обозрение Московской улицы к югу от Базарной площади.   Пенза, которой нет ©   Видъ № 13. 

...Тарантасы-ж вязнут, однако, и в гору идут туго. Коль случалось какому извозчику по склизкому Московскому косогору вверх седока везти, так он непременно к оплате наддачи требовал - копейки в две или три. Мироед... Жаловались люди на безпредел извозной братии, вот Городская управа и изыскала капиталец на каменные мостовые...

Ушедшая Пенза. Обозрение Московской улицы в южном направлении от Базарной площади.   Пенза, которой нет ©   Видъ № 42. 

  На предыдущем 13-м виде нет еще булыги. Грязюка подгорная речным песком присыпана. А тут, на 42-м, нате-пожалуйте, уже камень положен. Жаль, что до дней наших он не сохранился - асфальтом закатан. Эх! Ныне была-бы с ним нагорная Пенза подобна какому нибудь холму-Монмартру французскому. Но дух Парижа асфальтом покрыли и сказали, что это благо. Но ни Париж, ни Сиена, ни Красная площадь за таким «благом» не гонятся...

    Как, когда, кем и для чего был выстроен г. Пенза? 

 

 Культура - это лишь тоненькая яблочная кожура над раскалённым хаосом. Ницше Фридрих (1844-1900)

   Пенза, которой нѣтъ © Penzakotoroinet russian history website founded in 2008


   Информационные источники и комментарии:
 
[ 1 ]  - подробнее о пензенском  «еретике» Варлааме Левине можно читать в книге: Г.В. Есипов «Варлаам Левин», С.П.б., 1861 г.  . Эта и другие книги по истории церковного раскола в пензенском крае есть в библиотеке сайта  .
[ 2 ]  - по материалам статей: «Пензенская энциклопедия», БСЭ, Москва, 2001.

Данная страница не содержит заимствований. В качестве иллюстраций использованы только подлинные фотографии, почтовые карточки и артефакты из частных коллекций.